Огненные сердца

Он бежал так быстро, как только мог. Нужно спрятаться, где-то переждать, отдышаться. Чтобы никто не увидел его в таком состоянии. А он был в отчаянии, чувствовал, как оно подбирается к кадыку, сковывая глотку. Как распускает свои щупальца, липкой жижей растекаясь по венам. Галстук душил, словно удавка, словно это мерзкая Нагайна обвивается вокруг его шеи. Он завернул за угол, резко дернув на себя дверь заброшенного туалета плаксы Миртл. Там, в гулкой тишине, отпрыгивающей от стен вместе с его надрывающимся сердцем, он попытался немного отдышаться. Он видел всё. Наблюдал, надеясь, что план сработает. Он видел, как Белл подлетела в воздух, словно тряпичная кукла стала болтаться над землей. Видел Поттера и Уизли, пытающихся вернуть девчонку на землю. Слышал, как она кричала. Истошно, нечеловечески, дико. Так действовало проклятие. На секунду, всего лишь на короткий миг ему почудилось, что прокляли его, что это он кричит. Он видел её. Грейнджер стояла там, чуть в стороне, пытаясь успокоить подругу Белл. Он не мог видеть её лица, не видел, как янтарь её радужек затапливает страх, но он знал, что так и было. Потому что ему было страшно не меньше. А может и больше. Точно было не известно, как могло повести себя ожерелье, а если бы проклятие задело её? Малфой не понимал, когда её безопасность стала для него такой важной. Когда это произошло? В каков момент его разбитая жизнь обрела смысл в янтаре её глаз? Он услышал, как распахнулась дверь и кто-то замер в проеме. Тишина шаги, приближающиеся к нему. — Драко, что случилось? – тихий голос Паркинсон коснулся его макушки, лопаясь словно пузырь. Малфой вздернул голову, встречаясь с её каре-зелеными и нахмурился. — Хуевый день. – пробормотал он, поднимаясь на ноги и направляясь к одному из умывальников. Нужно было прийти в себя. Нельзя, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Тем более Пэнси. — Ты… Салазар, ты дрожишь.. что с тобой? – рука девушки скользнула по его, касаясь левого предплечья. — Блять, не прикасайся! — он оттолкнул девушку так сильно, что она покачнулась, чуть не потеряв равновесие. – Все охуенно! Просто превосходно! — Драко… — Пэнс, съебись, Салазара ради! Просто оставь меня в покое! – он перешел на крик, который рвался наружу, словно демон, раздирающий гортань. Пэнси отошла к стене, накидывая на свое симпатичное лицо отстраненную гримасу, за которой она все равно не могла спрятать боль. — Что с тобой происходит?! – выкрикнула она, толкнув его в плечо. – Что, черт побери, ты с собой делаешь?! — Тебя это не касается, иди, подтирай сопли Касу. – ему нужно было, чтобы она сейчас ушла. Нужно сейчас, иначе он не выдержит. Он просто больше не может терпеть все это. — Это все из-за Лорда? Он поручил тебе что-то, ведь так? — Ты совсем рехнулась, да? – он попытался рассмеяться, но смех был похож на лай побитой собаки: хриплый и злой. – Надеюсь, ты шутишь, потому что это даже звучит, как бред. — Я слышала ваш разговор с Тео. – Пэнс дернула подбородком, смотря на него с вызовом. – Я знаю, что ты должен что-то сделать. Поэтому ты расстался со мной? Да? — Пэнс, блять, нельзя быть такой наивной! Я расстался с тобой, потому что я больше не хочу тебя. Ты больше не интересуешь меня, понимаешь? – он пытался собраться, и, кажется, у него получалось. Злость на Пэнси вытеснила панику внутри, которая рокотала в венах, отравляя его. — Покажи свою руку, Драко. – она не велась на его провокации, хотя он видел, как его слова снова отпечатались на её радужках. — Чего? – он расхохотался. В этот раз получилось естественнее. – Ты ебанулась? — Покажи, или я заставлю тебя. – древко её палочки смотрело ему в грудь. – Я сделаю это, потому что… — Блять! Смотри! – он не выдерживал. Манжет треснул, когда он дернул его на себя, обнажая метку. Он устал, ему надоело постоянно ходить по краю одному. Он попросту заебался справляться в одиночку. Драко видел, как дернулась её нижняя губа, слышал, как резко она втянула воздух, уставившись на метку так, словно она могла перепрыгнуть на неё или убить на месте, как взгляд василиска. Вдруг дверь в туалет распахнулась, со стуком ударяясь о стену.  Драко резко развернулся в ту сторону, столкнувшись взглядом с Грейнджер. Вот же блять. Её глаза стремительно пронеслись по картине, которая развернулась перед ней. Пэнси, ещё не отошедшая от шока от увиденного и он сам, с оголенным предплечьем и черневшей змеей на нем. Грейнджер медленно открыла, а потом так же медленно закрыла рот. — Блять. – сквозь стиснутые зубы процедил Малфой, делая шаг в сторону двери. – Блятьблятьблять. – оттолкнув Паркинсон, он ринулся к ней, а гриффиндорка, сорвалась с места, уносясь по коридору. – Грейнджер, стой! – крикнул он, поздно осознавая, как это выглядит. — Грейнджер! – он был быстрее, догнав её на следующем повороте, и рванув её на себя, сжал руками плечи. Кусок метки все ещё чернел из-под разорванного манжета рубашки. Её зрачок дернулся, давая ему понять, что она все ещё видит её. — Отпусти. – кажется, она собрала свое самообладание по крупицам. — Отпущу, если выслушаешь. – он хотел казаться спокойным, снова балансируя на грани. — По-моему, все и так ясно. – быстрый кивок в сторону куска этой проклятой змеи, так ярко контрастирующей с его бледной кожей. — Грейнджер… – он прикрыл глаза, лишь на миг, казалось, что его сердце бьется прямо под веками, таким сильным было давление. Догадывалась ли она? Возможно. Хотел бы он, что бы она узнала? Когда-то это все равно произошло бы. Хотел бы он, что бы она узнала об этом вот так? И здесь из-под ног будто бы выбивается почва. Нет, не хотел. Не так. Не после всего, что она увидела сегодня, того что произошло по его вине. Она смотрела, ждала. — Грейн…Гермиона… – Малфой прочистил горло, судорожно сглатывая остатки горечи, плескавшейся на языке – Понимаешь, я… Салазар, как же это… я сделал это не по своей воле… – он хотел объяснить хоть что-то, но слова застревали в горле, шипами раздирая гортань. — Отпусти меня. – тихий голос и её ладони на его пальцах. Теплые. – Я… – она опустила взгляд на его руки, которые безвольно повисли у туловища. – мне нужно... Я не могу… – ещё тише, почти шепотом. Он снова прикрыл глаза, чтобы не видеть, как она уходит. Снова. Как и вчера, когда он наговорил ей столько дерьма, с которым сам смешался. Он надеялся, что получится. Он правда надеялся, что сегодня всё получится и это закончится. И он не увидит в её глазах того, что увидел сегодня. Сейчас. Её шаги стихли. Снова. Грёбаный день сурка. Второй день подряд он слышал, как удаляются её шаги. Он сделал ей больно, даже суток не прошло, а он умудрился сделать ей больно дважды, раскрошив в мелкую стружку всё, что ему казалось вдруг таким важным. Вчера ночью и сегодня. — Драко? – чья-то рука опустилась на его плечо. – Давай, дружище, не нужно, чтобы вся школа увидела тебя тут с этим…в таком виде… Нотт. Тео, верный, блять, друг. Товарищ по грядущему несчастью. Он будет следующим, когда Драко не справится, Теодор будет следующим. Какой-то не заканчивающийся круговорот пиздеца. Нотт потянул его в сторону и Драко послушно пошёл следом. Его будто бы вспороли наживо. Вывернули наизнанку. Друг привёл его на астрономическую башню. Он понял это, когда морозный воздух прокатился по коже. Тео впихнул в руку сигарету и сам прикурил, выпуская сизый дым в морозный воздух. Территории замка были усыпаны снегом, который не прекращался с раннего утра. Всё белым-бело, а перед глазами красное пальто Белл, так резко контрастирующее на этом белоснежном полотне, висящей в воздухе и истошно кричащей. Всё пошло не по плану. Наивно было полагать, что у него получится с первого раза. Что у него вообще получится. — Давно? – спросил Тео, когда Драко машинально докурил сигарету, даже не почувствовав вкуса табака. Вопросительный взгляд. Туман в голове рассеивался медленно. Тео ждал, спокойно смотря на горизонт. Тео был хорош тем, что он был терпелив, проницателен и не болтлив, когда дело касалось реально важных вещей. — М? – переспросил Драко. — Ты и Грейнджер. – он видел. Осознание прокатилось по коже новой волной холода, принесённого порывом ветра. — Пару месяцев. – смысла отпираться не было. Уже нет. — Ты превзошёл сам себя, приятель. – хмыкнул Тео, выбрасывая бычок за перила башни. – Забавно. – прыснул парень, качая головой. — Забавно? – переспросил Малфой, не понимая, к чему клонит друг. — Ну, ты и грязнокровка. Столько лет ненависти. Это забавно. — Я не планировал этого. – буркнул Драко, прикрывая глаза. — Я бы удивился, если бы то, что ты вытворял, оказалось пятилетним планом по завоеванию грязнокровной подружки Поттера. – хохотнул Нотт. – Это же просто развлечение, да? — Не думаю, что это теперь имеет какое-то значение. – отстранённо проговорил Малфой. – Не теперь, когда она узнала… - он кивнул на свою левую руку. — Убедись, что твои развлечения не зашли далеко, Драко. – как-то отстранённо проговорил Нотт. – Или тебе не достаточно хуйни в жизни? — Спасибо за напоминание. – пробормотал Малфой. — Думаешь, она скажет? — Не знаю. Надеюсь, она окажется умнее. — Она уже полная идиотка, если связалась с таким мудилой, как ты. – хмыкнул Нотт. – И не вздумай скинуться с башни. Иначе я найду способ воскресить твою задницу, и убью тебя самолично. — Предоставь это Лорду. Не пачкай руки. – буркнул Малфой в ответ. — Я позабочусь о Пэнси. – Драко кивнул, слыша, как за другом закрылась дверь. Теодор оставил его в одиночестве. Теперь, нужно было понять, как Грейнджер обойдётся с тем, что она сегодня узнала? Расскажет ли она Поттеру? Расскажет ли Дамболдору или передаст кому-то в Орден, что он Пожиратель?

***

Гермиона не могла уснуть. Остаток дняона провела в спальне девочек, сославшись на шок и плохое самочувствие. И хотя бы в первом она не соврала. Она была шокирована. Гарри с первого дня твердил о своих подозрениях, на счёт Малфоя, а она не хотела в это верить, ведь это и вправду было лишено смысла. Зачем Волан-де-Морту шестикурсник в своих рядах, для чего? Даже сейчас она не могла найти ответа на свои вопросы. Но теперь, это объясняло некоторые моменты в его поведении вчера и вообще. Он никогда не позволял ей снимать с него рубашку. Эта деталь всегда бросалась в глаза, но никогда не казалась важной. Но теперь она так много объясняла. Он прятал от неё метку. Теперь это и объясняло его вчерашнюю речь, все его слова, которые он выплевывал ей в лицо, привычно хлестко ударяя в самые уязвимые места. Он хотел, чтобы она ушла. Он знал, что что-то грядёт. Возможно, даже, он сам приложил к этому руку. Но почему Кети? Её подруга сказала, что та должна была передать свёрток Дамболдору. Но это всё равно не вязалось в одну картинку. Их проверяли. Даже если бы Кети донесла бы ожерелье до школы, она бы не смогла его пронести, Филч бы не позволил ей пройти с тёмным артефактом. Его бы тут же изъяли, и даже если бы тот дошёл до Дамболдора, волшебник такого уровня сразу бы распознал в ожерелье угрозу. Всё это было лишено какого-либо смысла. Ответы мог дать только он. Но теперь Гермиона не знала, как смотреть Малфою в глаза, хотя это всегда казалось невыполнимой задачкой. Ей хотелось получить ответы, услышать его объяснения, но она не знала, не понимала, как быть дальше. Да и Малфой, врятли выложит ей все карты. С другой стороны , она не была уверена, что она хочет знать всё это. Если у Драко есть метка, значит тому есть причина. Он не был похож ни на одного Пожирателя смерти, которого ей довелось встретить. Даже на своего отца он не был похож. Он был эгоистичен, самовлюблён и спесив. Он был предан своим идеалам, в которых воспитывался, был чистокровным до кончиков пальцев, при этом он допустил их. Допустил её в своей жизни так, словно это было просто, как отнять конфету у маленького ребёнка. Всё оказалось слишком просто, слишком доступно, но у него на предплечье была метка. И одному Мерлину и самому Малфою было известно, добровольно ли он получил её. Не было ли всё это фарсом, чтобы подобраться к ней ближе и использовать её чувства, как оружие или манипуляцию. У Гермионы было слишком много вопросов, которые не получали логического ответа. Логика была её сильной стороной, но сейчас она нервно заламывала пальцы где-то в глубине сознания, отчаянно пытаясь найти ответы, которых не было. В очередной раз перевернувшись в постели, Гермиона откинула одеяло и спустила босые ноги на прохладные половицы. Гарри и Рон весь вечер строили теории, приводя тысячу доводов, почему за случившимся с Кети Белл мог стоять Малфой. и он мог. Теперь даже Гермиона сомневалась в его непричастности. У него была метка. Он был Пожирателем. А значит он мог. И даже если он вправду стоял за этим, Гермиона должна была заметить хоть какой-то намёк. Что она упустила? И упустила ли? Утро застигло её в гостиной, где она пыталась отвлечься от мыслей о Малфое, занимаясь чем угодно. Его было чрезмерно много в её жизни уже несколько месяцев. Но если раньше он буквально сводил её с ума, то теперь, сегодня, всё изменилось. И, к сожалению, мыслей в её беспокойной голове от этого не убавилось. Гермиона приняла душ и затянула волосы в хвост, спускаясь к завтраку. Гарри и Рон привычно ждали её в гостиной. — Ты сегодня не особенно разговорчива. – заметил Гарри, когда они уже поворачивали к Большому залу. — Я думаю о… - она не успела договорить, замечая на периферии взгляда слизеринцев. Нотт и Забини, шли первыми, что-то обсуждая. Драко с ними не было. Теодор что-то рассказывал своему закадычному другу, как всегда активно жестикулируя. Гермиона сглотнула невидимый комок беспокойства. Не мог ли Малфой покинуть школу, после вчерашнего? — Думаю о Кети. – закончила она свою мысли, смаргивая очередную назойливую мысль о Малфое. — Да, я тоже долго не мог заснуть. – кивнул Гарри. – Всё пытался понять, как Малфой это провернул. — Нет никаких доказательств, что это сделал Малфой. – практически машинально ответила она. Она повторила вчера эту фразу около пятидесяти раз. Доказательств и вправду не было. — Но ты же не будешь отрицать, что в последнее время он ведёт себя странно. – в очередной раз парировал Поттер. Гермиона вздохнула, всем видом показывая, что не желает продолжать этот разговор. Когда они уселись за стол, Гарри и Рон стали обсуждать предстоящий матч с Пуффендуем. Вскоре к ним присоединилась Джинни. Теперь Гарри нужно было найти игрока на место Кети, пока та будет в Мунго. Гермиона же читала Пророк, медленно запивая горечь, которая образовалась в горле со вчера, кофе. Малфой появился в Большом зале, когда завтрак был почти закончен. Он выглядел уставшим. Даже с такого большого расстояния, на котором находились факультетские столы, было заметно, что он не выглядел хорошо. Он вправду не выглядел хорошо. Она заметила это ещё вчера. Его привычная бледность, казалась болезненной. Он был истощён и очень взволнован. Он выглядел так, словно что-то вытягивало из него силы. Быть может, так действовала на него метка? Почему раньше она этого не замечала? Не отрываясь от газеты она видела, как Паркинсон приподнялась со своего места, что-то сказал ему. Видела, как Малфой, не глядя в её сторону, лишь отмахнулся от девушки и плюхнулся на скамью, рядом с Ноттом. Пэнси. Она совершенно забыла о ней. Вчера, когда она ворвалась в туалет, услышав крики, там была ещё и слизеринка. Паркинсон стояла на коленях перед ним, с нескрываемым ужасом глядя на метку, чернеющую на его предплечье. Уродуя его. Уродуя всё, что было между ними за эти месяцы. Мысль о том, чтобы спросить старосту зелено-серебряного факультета зажглась в её голове так же быстро, как зажигается спичка, чиркнувшая о тёрку на боковине спичечного коробка. Но едва ли она сможет получить от неё ответы. Пэнси презирала её почти так же, как это делал Драко. Делал. Отогнав эту мысль подальше, Гермиона сложила газету и поднялась на ноги. Первой парой у них была Травология с Когтевраном. Она не может вечно думать о Малфое, ей нужно жить дальше. И возможно, уже без него.

***

Вечер подкрался быстро. Быстрее, чем она думала ночью, которой так и не смогла сомкнуть глаз. Сейчас, сидя в библиотеке, над домашним заданием по Трансфигурации, Гермиона уже не различала букв, но упрямо продолжала писать. Эссе нужно было закончить к завтрашней первой паре. Паре со Слизерином. Завтра они окажутся в одном помещении на целых полтора часа и Гермиона не была уверена, что сможет это вынести. Когда их что-то связывало, это казалось чем-то забавным. Опасная близость, невозможность коснуться, но возможность ловить быстрые взгляды, пока все заняты выполнением заданий. Возможность коснуться хотя бы взглядом. Теперь же, она не знала, как ей быть. Как выдержать это время с ним. Тихие шаги донеслись откуда-то из-под толщи усталости, которая накрывала её, словно океанская гладь. Гермиона подняла голову, встречаясь взглядом с тёмно-зелёными глазами Паркинсон. Девушка стояла напротив её стола, полностью облачённая в чёрную одежду и, заложив руки за спину, ожидала, пока гриффиндорка заметит её. Грейнджер вопросительно вскинула бровь, мысленно собирая крупицы оставшихся сил, чтобы обороняться. Пэнси всегда казалась угрозой. Она всегда поддакивала Малфою. Всегда было поблизости. Всегда была на его стороне. И один Годрик знал, что сейчас могла ей наговорить слизеринка. — Поговорим? – как всегда хлёсткая интонация, от которой хотелось сжаться в комок. — Есть повод? – Гермиона не уступала. Она давно привыкла к нападкам слизеринцев, давно научилась давать отпор, не принимая близко к сердцу их слова. — Ну, - девушка вздохнула, приближаясь к столу ещё на шаг. – думаю, он очевиден. – несколько мгновений Гермиона просто смотрела на неё, а затем едва заметно кивнула. — Хорошо. – Грейнджер отбросила перо и встретила прямой взгляд Паркинсон, ожидая, когда она начнёт. Пэнси медлила, казалось, совершенно не зная, как начать разговор с Гермионой, не прибегая к привычным оскорблениям. — Вчера ты…ты видела, что у Драко…  - Паркинсон подбирала слова осторожно, будто бы ступала на только что вычищенный пол, боясь поскользнуться. — Если ты хочешь узнать, рассказала ли я о том, что видела кому-то, то нет. Я не рассказала и не собираюсь. – отчеканила Грейнджер. — Хорошо. — Я могу задать вопрос? — Задавай. – пожала плечом слизеринка. – Я всё равно ничего не знаю. Он никогда не был со мной особенно откровенным, даже в прошлом году. И если ты хочешь спросить, знаю ли я что-то о том, что случилось вчера, то мне нечем тебя порадовать. – Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки. Это было очевидно. — Это всё? – Грейнджер почувствовала, что ещё немного, и она рухнет в обморок от усталости и накопившихся вопросов, которые кипели в её голове. — Нет. – Пэнси переступила с ноги на ногу. – Вчера он посмотрел на тебя так, словно то, что ты увидела его с этим что-то значило. Между вами что-то есть? — Нет, Пэнси. – слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их осмыслить. – Он всего лишь хотел убедиться, что я буду держать язык за зубами. Я пообещала ему. – Гермиона лгала. Она ничего ему не обещала. Разве что себе. Увидев вчера его, услышав, как он звал её, как смотрел, когда догнал. Она сразу поняла, что ничего не скажет ни Гарри, ни Рону, ни кому-либо ещё. Если кто-то и узнает о том, что Драко Малфой теперь Пожиратель смерти, он точно узнает об этом не от неё. — Хорошо. – кивнула Пэнси. – И…спасибо? – девушка кивнула в ответ. Гермиона наблюдала за удаляющейся Паркинсон, которая, быстрым шагом направлялась к выходу из библиотеки. Всё это казалось каким-то сумасшествием.

***

Как ни старайся, от себя сбежать не получалось. Четыре дня. Прошло уже четыре дня с той злосчастной субботы. Четыре дня, как они не говорили, не виделись, даже не смотрели друг на друга. Это ощущалось физически. Как отсутствие жизненно-важной конечности или органа, будто у неё отняли легкое и дышать теперь было в разы труднее. Кто бы сказал ей в начале года, что все так изменится, она бы рассмеялась, подумав, что человек сошел с ума. Но теперь с ума сходила только она. Столько сомнений, сколько она испытала за эти дни, она не испытывала никогда в жизни. И это было, как идти босиком по раскаленным углям, не имея для этого даже базовой подготовки. Невыносимо. Каждый день она искала взглядом в толпе студентов в мантиях с изумрудным подкладом и его белобрысую макушку. Лишь бы зацепиться взглядом, удостовериться, что он ещё здесь, что он ещё он. Хотя, часто ей стало казаться, что она не знала его. А она и вправду не знала. Слишком мало времени прошло между ними, чтобы узнать друг друга. Знакомые незнакомцы. Вот кем они были друг для друга. Находится в общей гостиной факультета становилось невыносимо. Казалось, что гриффиндорская башня не замолкала но на миг, гудя, словно осиный рой. Гермиона вышла побродить по замку перед сном. Даже сидеть на одном месте стало сложно. Двигаться, чтобы не думать, не вспоминать, не чувствовать. Ноги сами принесли её к башне астрономии. Первое место, где они говорили без ненависти и привычной желчи. Место, ставшее отправной точкой. Не та злополучная комната, и даже не лазарет, а именно самая высокая башня Хогвартса. Грейнджер медленно ступала по винтовой лестнице, втайне надеясь, сама не зная на что. На вершине башни было ветрено. Гермиона трансфигурировала свою кофту в теплую мантию, и, закутавшись в неё плотнее, уселась на каменную скамью. Пожиратель смерти. Он – Пожиратель смерти. Она – член Ордена Феникса, пусть и пока не активный, но это был лишь вопрос времени, разве нет? Они оба давно выбрали сторону. Так и что же теперь плакать и убиваться? Это было неправильно, глупо и наивно. Малфой никогда бы всерьез не выбрал ее. Она всегда знала это. Будь он хоть тысячу раз не Пожирателем, они бы никогда не стали той парой, которая ломает привычный шаблон. И дело было не только в статусе их крови. Дело было в них. Таких разных. Таких невозможных, неправильных, несовместимых. Слишком много «не» было между ними. Это было чересчур. Всегда. С самого первого дня. И самое ироничное, что она сама это начала, поэтому винить ей было некого. Это она первая подошла к нему после квиддича. Дождалась его в раздевалках. А потом… она так и не нашла ответа на вопрос, почему поцеловала его там. Так просто, мазнула губами по его гладкой прохладной скуле, ей было так интересно, каким он был на вкус. Потому что в бреду, в холоде той комнаты, в которую они так некстати рухнули, оказавшись в ловушке, ей снилось, что он целовал её. Видимо так присутствие Малфоя действовало на девушек. Теперь она их понимала. Он был словно наркотик. Проникал сразу в вены и вызывал зависимость. Чертовски сильную зависимость. Слёзы снова предательски покатились по щекам. Она так много плакала эти дни. Она просто не могла перестань плакать. Она плакала, тихо глотая собственные всхлипы, казавшиеся раскалёнными камнями. Она плакала, моля святых, чтобы они подсказали ей, что ей делать. Плакала, пока не услышала, что кто-то тихо открывает дверь, ступая в полумрак башни.