Смех сквозь страх

𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖𓂃˖♪ೆ — И я теперь официально — Мин Хосок! — рассмеялся омега, держа в руках бокал с шампанским и сияя так, что даже тусклый свет праздничных гирлянд казался лишним. Смех, хлопки, тосты, чья-то речь, про то, что «никогда не думал, что Юнги способен любить кого-то так сильно», слёзы Сокджина, рукопожатие от Намджуна, обнимашки с Тэхёном, который чуть не разлил вино на свадебный торт. Юнги стоял рядом, крепко обняв Хосока за талию. Его омега. Его муж. Его… всё. Он клянётся: тот день был самым счастливым в его жизни. И первая брачная ночь — когда они не могли оторваться друг от друга, будто не спали годами. И первый дом — белый, немного скрипучий, с окнами в сад и пледом, в котором Хосок путался, как котёнок. И первая жизнь. Совместная. И только он начал верить, что заслужил счастье. Только позволил себе расслабиться. Убрал пистолет в ящик. Начал строить кухню. Именно тогда его догнала реальность. Его прошлое. Его кровь, потянувшая за собой ту, что он хотел защитить. --- — Юнги… — голос в трубке дрожал. — Прости… Юнги выронил телефон. Он уже мчался — за рулём, босой, в чёрной майке, как спал. Почувствовал тревогу — по запаху, по холоду в груди, по первому глухому удару в сердце. Он всегда чувствовал Хосока. А сейчас... запах начинал исчезать. Он почти добрался. Почти. Оставалось полквартала. И именно тогда он поднял глаза — и увидел. Окно. Фигура. Омега, его омега, его жизнь — падает вниз, с шестого этажа, будто птица с подрезанными крыльями. — НЕТ! Мир замер. И неважно, как он кричал. Неважно, как срывался на лестнице, как в кровь разбивал кулаки о землю, как держал холодное тело в объятиях, умоляя проснуться. Хосок уже не дышал. Он только тихо улыбался. Словно во сне. И пах… мандаринами. --- Прошло три дня, прежде чем Юнги вернулся в тот самый дом. Он сидел на кухне, рядом с застывшим чайником, пока телефон не зазвонил. — Мистер Мин, вы ближайший родственник Хосока. Мы провели стандартную медэкспертизу. Он был… на раннем сроке беременности. В горле что-то хрустнуло. Юнги положил трубку. Молча. Медленно. Он не плакал. Он не бил стены. Он просто смотрел перед собой, как будто с экрана телевизора: их кухню, их шторы, ту самую кружку, в которой Хосок пил молоко — белая с апельсиновой полоской. Он не знал. Хосок хотел сказать. Хосок… не успел. --- Смех Хосока всё ещё звучал в стенах. Иногда Юнги казалось, что омега снова заходит в комнату и говорит: — Юнги, убери оружие со стола, тут едят, а не убивают. Иногда он чувствовал запах мандаринов. А иногда, просыпаясь, он клялся, что услышал тихое: — Прости… 𓂃˖𓂃˖𓂃˖જ⁀➴ ♡𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖જ⁀➴ ♡𓂃˖𓂃˖