The Young Masters of Four Seasons Manor

      Спустя год такой жизни, Вэнь Нин мог бы легко накопить достаточно денег, чтобы купить собственную лавку, но он не хотел брать на себя лишнюю работу, ведь ему самому приходилось заботиться о Лань Чжане и Вэй Ине, а также заниматься их воспитанием. Поскольку черты их лиц были слишком узнаваемы, он не осмеливался нанимать для них учителя или отдавать в школу — даже если бы уроки вёл самый лучший учитель Илина. Клан Лань активно искал своего второго наследника и обещал вознаграждение за любую информацию. Уже ходили слухи о том, что глава клана Цзян ищет сироту-мальчика в Илине. Поэтому каждое утро, прежде чем выйти из дома, Вэнь Нин проверял окрестности на наличие сильной духовной энергии. Каждый раз, когда он чувствовал её присутствие, он оставался дома вместе с мальчиками. Так они продолжали избегать встреч с сильными культиваторами. Это никак не сказывалось на их существовании, потому что Илин был бедным городком, и крайне редко кто-то из представителей великих кланов задерживался здесь надолго.       Мальчики начали формировать свои золотые ядра вскоре после того, как начали жить с ним. Когда им исполнилось по семь лет, Вэнь Нин решил, что пришло время заказать им настоящие духовные мечи.              Так однажды, в солнечный зимний день, после того как они закрыли свою лавку, они отправились к единственному мастеру-кузнецу духовных мечей в городе. Тот знал Вэнь Нина в лицо, ведь он часто покупал у него талисманы. Однако он был удивлён, когда Вэнь Нин сделал заказ. Он и не предполагал, что у Вэнь Нина может возникнуть необходимость в духовном мече — не то что в двух.        — Это для моих младших братьев, — спокойно объяснил Вэнь Нин своим мягким голосом. — Вы хотите отдать их в клан культиваторов? Ведь вы же знаете, что кланы сами предоставляют мечи своим ученикам. — Нет, я нашёл человека, который их обучает, — соврал Вэнь Нин.       Кузнец посмотрел на мальчиков, которые стояли с опущенными головами. Вэй Ин раскачивал ногой, а Лань Чжань стоял прямо и неподвижно.        — Это будет дорого. Глава клана Цзян приезжает в Илин каждые два-три месяца. Почему бы вам не спросить его, не возьмёт ли он их к себе? — Мои братья очень дороги мне. Без них мне будет одиноко. — Ах, это верно, понимаю, — наконец сказал кузнец. — Но мечи будут готовы не раньше чем через год. На их создание уйдёт много времени — нужно, чтобы они могли вместить в себя дух.       Следующие полчаса они провели, выбирая стиль и конструкцию мечей. Вэнь Нин выбрал два разных дизайна, максимально приблизив их к тем мечам, которые он помнил у Вэй Усяня и Лань Ванцзи.              — Как вы хотите назвать мечи? — спросил кузнец, пока писал расписку.              — Более лёгкий — Суйбянь, а тяжёлый — Бичэнь, — ответил Вэнь Нин без малейшего колебания.       Кузнец рассмеялся при упоминании первого имени, но с пониманием кивнул на второе. Вэнь Нин передал ему два с половиной мешочка серебра в обмен на расписку.              Внезапно кузнец опустился на колени перед Лань Чжанем и потрепал его по волосам. Лань Чжань вздрогнул, поднял голову и уставился на него. Мастер замер, затем быстро взял себя в руки, встал и нервно рассмеялся:        — Ваши братья очень милые.       Вэнь Нин сделал вид, что не заметил этого происшествия. Дома он сразу начал складывать их скудные пожитки в большую корзину. — Нин-гэгэ… Прости меня, — прошептал Лань Чжань, в глазах которого стояли слёзы. — Ты ничего плохого не сделал. Тебе не за что извиняться. — Мы убегаем? — спросил Вэй Ин. — Это просто мера предосторожности. Возможно, он никому ничего не скажет, — Вэнь Нин знал, как жить в бегах. Все их ценности всегда были готовы к быстрой паковке. — А что с нашими мечами? Ты же уже заплатил, — снова спросил Вэй Ин. — Это всего лишь деньги, А-Ин. Мы всегда сможем заработать ещё и заказать новые мечи, — успокоил он.       Лань Чжань провёл рукавом по глазам.        — Я не хочу возвращаться к дяде. Я не хочу, чтобы он меня нашёл. Он будет бить меня, пока я не смогу дышать. Пока я не смогу встать. — Всё будет хорошо, — пообещал Вэнь Нин. — Всё обязательно будет хорошо.       Чтобы успокоить мальчиков, Вэнь Нин заставил их тренироваться во дворе до самого ужина. Он не спускал глаз с окрестностей, ожидая неприятностей. На следующий день они не выходили из дома. В полночь, примерно через час после того, как мальчики улеглись спать, Вэнь Нин почувствовал присутствие четырёх… нет, пяти сильных культиваторов в Илине.              Он тут же разбудил мальчиков, одел их в несколько слоёв одежды, чтобы им было тепло и удобно. Затем он взвалил на плечо большую дорожную корзину, которую уже собрал заранее, и они вышли через заднюю дверь в лес позади дома. Вэнь Нин уже принял решение: он увезёт их подальше от мира культиваторов, что значило двигаться дальше на запад. Возможно, в Юньнань или даже за пределы Кунь. Ему было жаль, что сейчас зима. Хотя мальчики уже сформировали свои золотые ядра, путь всё равно будет тяжёлым для таких маленьких детей. Вэнь Нину было больно причинять им страдания, но он вспомнил, как А-Юань дрожал от страха перед культиваторами Цзинь из-за своего опыта в трудовом лагере. Увидев, как Лань Чжань боится своего дяди, Вэнь Нин предположил, что и в Облачных Глубинах с ним обращались жестоко.              Что касается Вэй Ина, то в этой жизни он ещё не пережил жестокого обращения со стороны госпожи Ю, и Вэнь Нин не собирался допускать, чтобы это произошло. Поэтому он повёл их на запад. Пошел снег. Вэнь Нин направил в своё тело больше темной энергии, взял обоих мальчиков на руки и побежал. Он уже исследовал эту местность раньше и знал, что примерно в двадцати ли отсюда есть сухая пещера. Туда он и направился. Дорога заняла около двух часов. К тому времени, как они добрались до пещеры, мальчики посинели от холода. Вэнь Нин обрадовался, обнаружив, что сложенные им ранее дрова всё ещё оставались сухими. Он быстро разжёг костёр, и вскоре мальчики уже спали. Однако он сам не расслабился. Он держал все свои чувства настороже, прислушиваясь к окружающему миру.

────

      Лань Цижэнь сразу же направился к мастеру-кузнецу, как только прибыл в Илин. Кузница была закрыта, но внутри всё ещё горел свет, поэтому он постучал в дверь.       После того как он представился, Цижэнь спросил: — Вы уверены в том, кого видели? — Мальчик как раз нужного возраста. У него золотистые глаза. Оба мальчика очень красивы. — Оба? — Да. Другой — сирота. Хозяйка постоялого двора его узнала. Она считает, что его родители были культиваторами. Мы просто предположили, что и второго мальчика тоже подобрали на улице. — Этот человек прибыл в Илин не вместе с мальчиком с золотыми глазами? — Нет. Его хозяйка сказала, что он пришёл один. Он тихий человек. Никаких неприятностей никогда не доставляет. Очень трудолюбивый. Продаёт талисманы и сладкие лакомства. — Он плохо обращается с ними? — Совсем нет. Мальчики всегда чистые, он покупает им игрушки и книги. Торговцы говорят, что он также покупает для них хорошую еду. Думаю, им всего хватает. Хозяйка также сказала, что часто видит, как мальчики играют во дворе, так что он не заставляет их работать. — Ничего странного в нём нет? — Ну, есть одна странность с мальчиками. Они не общаются с другими детьми. Когда он торгует в городе, мальчики не играют на улице. Они почти никогда не отходят от него даже на минуту. Но, с другой стороны, его товары обычно раскупают очень быстро, так что, возможно, у мальчиков просто не было возможности играть с другими детьми.       Цичжэнь поблагодарил кузнеца и попросил указать дорогу к дому. Было уже поздно, поэтому он сначала вернулся в постоялый двор. С ним было ещё четверо старейшин, и он сообщил им новую информацию, после чего все разошлись по своим комнатам. Они уже два года искали Лань Чжаня. До сих пор они не могли понять, как он мог оказаться в Илине и зачем кому-то понадобилось его забирать. Не было ни требования выкупа, ни заявления о том, что мальчик взят в заложники. Даже если бы кто-то нашёл ребёнка и приютил его из сострадания, после стольких расспросов со стороны клана никто не мог не знать о предлагаемом вознаграждении.       Конечно, поступали сообщения и о других мальчиках, но все они пришли к выводу, что этот случай ощущается иначе. Опекун, если его вообще можно так назвать, заказал мечи. Неужели он культиватор? Но кузнец об этом не упоминал. Хозяйка постоялого двора, с которой говорил Цижэнь, сказала, что у него, похоже, проблемы с мышцами — вероятно, ревматизм. Возможно, он был культиватором, который получил травму. Но если он действительно укрывал Лань Чжаня, то Цижэнь решил, что перед ним — крайне безответственный культиватор. Его племянник явно принадлежит к клану Лань, и весь мир культивации знает, что пропал мальчик из семьи Лань.       Цижэнь не мог заснуть той ночью, поэтому вместо сна он медитировал до самого рассвета. За завтраком с коллегами он с трудом сохранял спокойствие.       Было ещё светло и рано, но хозяйка уже стояла у своего дома, когда пятеро культиваторов проходили мимо. После того как они представились, она повела их к снятому домику. С ворот она крикнула:        — А-Вэнь! А-Вэнь! К тебе гости!       Ответа не последовало. — Они всегда встают рано. Я просыпаюсь под крики и смех А-Сяня. А-Цзи — тихий. И очень вежливый. — Они были здесь вчера? — спросил Цижэнь. — Да, мальчики весь день бегали по двору. Потом тихо занимались в доме. Очень послушные.       Внезапно Цижэнь почувствовал панику. Он открыл ворота, быстрыми шагами прошёл во двор и постучал в дверь. Его острое слуховое восприятие не уловило ни звука. Он поднял щеколду и толкнул дверь. Дом выглядел обитаемым, но был пуст. На полу лежал лист бумаги. Он поднял его и увидел, что это упражнение по каллиграфии. Рука у него похолодела. Письмо было аккуратным, явно детским почерком, но именно слова привлекли его внимание: Не скорбите чрезмерно. Разве это не те самые слова, которые он сказал Сичэню, когда сообщил ему о смерти его матери? Был ли Лань Чжань рядом, когда он это сказал? Не могло быть никаких сомнений: этот ребёнок — из Гусу Лань. — Здесь нет одежды, — сказал один из старейшин. — Не может быть, — возразила хозяйка. — У мальчиков больше одного комплекта одежды. Я постоянно говорю А-Вэню, чтобы он не тратил деньги зря — дети быстро растут. — Нет чернильного камня, нет кистей, — сказал Цижэнь. — Всё исчезло.       Все бросились из дома и начали осматривать землю. Ничего. Двор был покрыт свежим снегом. Неужели они ушли прошлой ночью? С детьми?! Шел снег, — с яростью подумал Цижэнь. — Кто-нибудь обязательно заметил бы, если бы они ушли по дороге.       Цижэнь ничего не ответил старейшине, который это сказал. Он вытащил свой меч и взмыл над лесом. Небо было ясным, и он оглядывался в поисках дыма от костра, по мере того как удалялся всё дальше от дома. Но в каком направлении? Хозяйка называла мужчину А-Вэнь. Неужели он направляется в Цишань? Цижэнь повернул на север.       

────

      Вэнь Нин подул, чтобы высушить чернила на только что написанных талисманах тепла. Затем он передал по одному талисману Лань Чжаню и Вэй Ину, чтобы они активировали их своей ци и спрятали под одежду. Они уже находились в двух неделях пути от Илина. По ночам, когда погода позволяла, Вэнь Нин брал мальчиков на руки и бежал на запад. Снегопады становились всё сильнее, и ему нужно было найти безопасное укрытие, где они смогут переждать холода до наступления более тёплой погоды.       Примерно через милю они прошли мимо долины Цинъя, и Вэнь Нин вдруг почувствовал себя странно — слабее. Неужели в этом месте слишком мало темной энергии? Но его чувства говорили об обратном. Он ощущал вокруг изобилие боли, страдания и смерти. Некоторые души были настолько древними, что их уже едва можно было распознать как человеческие. Однако вместо того, чтобы черпать силу из окружающей среды, собственная энергия обиды внутри него постепенно иссякала. Мальчики шли впереди, а Вэнь Нин с трудом поспевал за ними.       Внезапно он упал на колени. Лань Чжань обернулся.        — Нин-гэгэ!       Мальчики бросились обратно к нему. Вэнь Нин снял с плеча корзину и прислонился к дереву. Его тело разрушалось. Он не мог этому помешать. Почему это происходит сейчас? Мальчики в опасности? Он должен был остановиться ещё вчера. Тогда было укрытие, но он беспокоился, что они ещё недостаточно далеко. Он должен был остановиться и найти приют для мальчиков. — Нин-гэгэ! — кричали мальчики снова и снова.       Глаза Вэнь Нина затуманивались. И вдруг вдалеке он увидел яркий свет, быстро приближающийся к ним. Только бессмертный мог светиться так ярко. Его рука судорожно потянулась в том направлении.        — Помогите… им… пожалуйста…

────

       — А-Сюй, как прекрасен сегодняшний день для прогулки, — сказал Вэнь Кэсин, лениво обмахиваясь веером. Его белые волосы и бледные одежды делали его почти призрачным в этом заснеженном пейзаже. День был вовсе не тёплым, но он знал, что смотрится изысканно, когда нежно колышет веером перед собой. Он обмахивался ещё и для того, чтобы подразнить Чжоу Цзышу, потому что знал: тот считает его тщеславным и смешным.       Они оба были в долине Цинъя, чтобы проверить обстановку. Люди до сих пор иногда приходили сюда в поисках оружия и магических предметов, когда-то принадлежавших живым призракам и демонам. Каждые пять лет они навещали это место, чтобы убедиться, что печать на вратах Долины Призраков не нарушена, и укрепить её при необходимости. Теперь они возвращались в поместье Четырёх Сезонов. — Ты слышишь? — внезапно спросил Цзышу. — Хм. Дети играют? — Мне не кажется, что это игра.       Цзышу вдруг рванулся вперёд, а Кэсин последовал за ним более размеренным шагом. Его А-Сюй был великолепен. Не было такой беды, с которой он не смог бы справиться в одиночку. Когда Кэсин наконец подошёл, он увидел, что Цзышу опустился на колени перед мумифицированным трупом.       Кэсин напрягся. Он чувствовал, как из тела исходит темная энергия. Глазами целителя он понял, что человек умер много лет назад — и всё же тело продолжало сжиматься и высыхать прямо на его глазах. А между тем дети рыдали над ним, будто он только что скончался.       Цзышу поднял взгляд, и в его глазах читалось изумление. — Это разумный труп. — Что? — Он попросил меня позаботиться о мальчиках. Сказал, что в корзине есть деньги. Велел мальчикам слушаться меня. Он видел, что я бессмертный. — Он что, не отравленный? — Отравленные не могут говорить. А этот труп говорил. — Он не труп! — воскликнул Вэй Ин. — Это Вэнь Нин! — А-Ин, — сказал Лань Чжань и посмотрел ему в глаза. Они молча смотрели друг на друга несколько мгновений.       Вэнь Кэсин мгновенно ощутил восторг. Эти двое мальчиков казались такими взрослыми, разговаривая друг с другом немыми взглядами и нахмуренными бровями. И в то же время у них были такие круглые блестящие глаза и румяные пухлые щёчки. Даже руки, не прикрытые перчатками, сжимавшие запястья и руки друг друга, были ещё мягкими и с ямочками — полными младенческого жирка. Кэсин не испытывал такого трепета с тех пор, как впервые увидел Цзышу, загорающего на мосту в Юэ. Он сдержал вздох нежности и сильное желание ущипнуть их за щёчки.       Вэй Ин первым отвёл взгляд. Он вытер мокрое лицо и поклонился Цзышу:        — Простите, что повысил голос. Я не злюсь. Я просто расстроен. Вэнь Нин заботился о нас, учил нас, прятал нас. Он очень важен для нас. Пожалуйста, помогите ему.       Кэсин опустился на колени перед ними. — Мне очень жаль, — сказал он, состроив грустную гримасу. — Душа Вэнь Нина уже покинула его тело. Я больше не могу его вернуть.       Вэй Ин разразился плачем. Лань Чжань изо всех сил старался сдержаться, но в итоге тихо зарыдал, всхлипывая.       Сердца и Цзышу, и Кэсина сжались. Они были посреди пустынной местности, а эти мальчики только что потеряли опекуна и друга. Одним движением своей ци Цзышу вырыл могилу. Затем они похоронили тело и отметили его холмом из камней.       

────

             Вэнь Нин резко открыл глаза и сполз с постели, ошеломлённый. — А-Нин?! — воскликнула Вэнь Цин. Одиннадцатилетняя девочка вскочила со своего места и бросилась к нему, опустилась на колени и помогла ему сесть на полу. — Ты в порядке? Ничего не болит?       Вэнь Нин смотрел на неё. Он снова был в своём теле. Ему снова шесть лет. Но почему? Что это означает? — Цзецзе? — попытался он пошевелиться, но тело казалось скованным и непослушным. — А-Нин, — сказала Вэнь Цинь, и её глаза покраснели от слез. — Да, я твоя цзецзе. Ты мой диди, — она осторожно подняла его и уложила обратно на постель. — Что случилось, А-Цин? — спросила их мать, заглядывая из приоткрытой двери. — А-Нин только что назвал меня цзецзе, — с подёргивающимся голосом ответила Вэнь Цин. Так же она говорила, когда он впервые пришёл в себя как одушевлённый труп в Могильных Холмах. Тогда она ждала месяцами, пока его душа вернётся. В этот раз она ждала шесть лет. — Цзецзе… Я вернулся, — сказал Вэнь Нин.       Вэнь Цин засмеялась сквозь слёзы. Она обняла его и крепко прижала к себе. Потом вытерла глаза и нежно обхватила ладонями его щёки.        — Да, ты вернулся, диди. Ты голоден? Я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть.       Через некоторое время, когда сестра кормила его, Вэнь Нин впервые за много-много лет снова почувствовал вкус еды. Родители хлопотали вокруг него, а родственники по очереди заходили в дом с радостью и морем добрых пожеланий. Бабушка то гладила его по лицу, то вытирала слёзы. Четвёртый дядя пообещал вырезать для него деревянного коня-качалку, а все его маленькие двоюродные братья и сёстры приглашали его играть с ними.       Той ночью, лёжа в постели, Вэнь Нин беспокоился о Лань Чжане и Вэй Ине. Почему его тело вдруг ослабело? Разве он не должен был вырастить их в достойных культиваторов? Разве они не должны были вернуться, когда станут старше, чтобы помочь семье Вэнь? И тогда он вспомнил — человек, которому он шептал с последними остатками сил, был бессмертным. Ах… — подумал он. — Должно быть, это оно. Возможно, этот человек сможет найти Баошань Саньжэнь, наставницу Вэй Ина. Она принимала сирот в свои ученики. По крайней мере, там они будут в безопасности.       После этого Вэнь Нин заснул с успокоенным сердцем. За последние семь лет он пережил столько случайных встреч и совпадений, что теперь мог лишь довериться судьбе и надеяться — в этот раз она будет добра к мальчикам.