The Young Masters of Four Seasons Manor

      Вэнь Кэсин даже не моргнул, когда Е Байи вернулся в поместье Четырёх Сезонов спустя месяц после своего ухода. Цзин Бэйюань и его партнёр У Си отложили возвращение в Наньцзян, потому что мальчики всё ещё страдали от жестоких кошмаров, а У Си беспокоился, что они недостаточно исцеляются.       К раздражению Байи, мальчики по-прежнему не отходили от Кэсина ни на шаг. Не совсем пиявки, но они всегда держали своего папу на виду. Даже когда он заходил в уборную, мальчики оставались поблизости. Никого, даже императора, не охраняли с такой самоотдачей.       На обеде, через три дня после возвращения Байи, когда мальчики, как обычно, устроились по обе стороны от Кэсина, Байи спросил:        — Почему вы двое всё время висите у своего папы под мышкой? У него, что, подмышки так приятно пахнут?       Лань Чжань нахмурился, а Вэй Ин хихикнул. Затем сказал:        — Папа всегда приятно пахнет. Даже после того, как он купается с а-дье, папа пахнет лучше, чем а-дье.       Цзышу бросил на них мрачный взгляд, что только вызвало у Вэй Ина новый приступ хохота. Лань Чжань улыбнулся. Мрачность Байи растаяла. Редко случалось видеть, как этот мальчик улыбается. — Ну, а сегодня днём вам обоим нужно будет выбраться из-под мышки вашего папы. Я хочу научить вас основным стойкам стиля Закрытия Горы. — Ты не можешь начинать обучать их силе Шести Гармоний. Жертва, необходимая для её освоения, слишком велика, — Кэсин нахмурился. — Я и не собираюсь этого делать. Они найдут свой собственный путь к бессмертию, — заверил его Байи. — Однако я знаю боевые стили, которые будут устрашающи на войне. Если им суждено идти на войну, то их нужно к ней подготовить.       Кэсин был знаком с боевым стилем Байи. Его движения были широкими и мощными, словно гигантская волна в море. Лишь немногие могли выдержать его удар, потому что, как и волна, ты либо поднимаешься на её гребне, либо тонешь, сопротивляясь. Хотя удары казались простыми и лёгкими, за каждым стояла огромная сила. Однако если меридианы не подготовлены к потоку такой энергии, это могло вызвать внутренние повреждения. Не слишком ли малы мальчики для техники, требующей столь чудовищного объёма ци?       Байи увидел озадаченные взгляды Цзышу и Кэсина и начал объяснять:        — У них обоих уже сформированы золотые ядра. Это значит, что потенциально у них будет сильный запас духовной энергии в меридианах. Мастер стиля Чанмин должен развивать и физическую силу, и духовную энергию. Правда, использовать ци им предстоит ещё не скоро. Сначала им нужно освоить движения, словно это их вторая натура. — Вы считаете, они готовы? — спросил Цзышу. — Я видел, как ты гонял их сегодня утром по столбам сливы. Их равновесие и постановка ног уже очень хороши для их возраста. — Естественно. Они же мои сыновья, — Кэсин самодовольно выпятил грудь.       Цзышу тяжело вздохнул. Самый низкий тренировочный столб находился как минимум в двух метрах от земли, самый высокий — выше трёх. В первый раз, когда Цзышу увидел, как Лань Чжань и Вэй Ин играют в догонялки на этих столбах, между ним и Кэсином чуть не началась драка. Но мальчики так веселились и не боялись падения, что Цзышу неохотно разрешил, а иногда даже присоединялся к ним. К этому ему пришлось привыкать: Кэсин был одновременно чрезмерно бдительным и чрезмерно потакающим.       Мальчики с естественным любопытством и восторгом относились ко всем боевым искусствам. Поскольку они уже отлично владели мечами, Цзышу и Кэсин решили постепенно начать обучать их своим собственным техникам — парящей походке и Восемнадцати приёмам Цюмин. Перспектива освоить новую технику заставляла их сидеть на краешке стула, с восторгом глядя на Байи.       Цзышу сказал мальчикам:        — Это значит, что вы должны начать называть старшего брата Е — шифу.       Кэсин заныл, а Байи фыркнул — одновременно. Редко случалось, чтобы они были согласны, из-за чего Цзышу удивлённо распахнул глаза. — Если они зовут вас двоих папой и дьедье, то я — гунгун. — Что?! — воскликнул Кэсин, но в его словах не было злобы. — Когда это я называл тебя папой? — Маленький наглец. Ты унаследовал силу Шести Гармоний. Ты знаешь, сколько людей пыталось вырвать у меня эти знания? — По этой логике А-Сюй — мой сын. А он явно не мой сын.       Цзышу протянул руку между ними и театрально рассёк воздух:        — Довольно. Наши отношения всегда были запутанными, но наша дружба — ясной и искренней. Этого достаточно. — Гунгун, — раздался тоненький голос рядом с Кэсином. Вэй Ин улыбнулся, показывая два отсутствующих зуба.       Лань Чжань на мгновение посмотрел на Вэй Ина. Затем поднял глаза и тихо сказал:        — Угу. Гунгун. — Хорошие мальчики, — сказал Байи, и на его лице появилась редкая мягкая улыбка.       Кэсин тяжело вздохнул. Он не считал, что Байи заслуживает быть их дедушкой, но и не мог отказать мальчикам ни в чём. Определённо, они его околдовали. Было очевидно, что Байи искренне заботится о них. Он не рассказывал о своём путешествии и о том, что изменило его решение, но больше не было и речи о возвращении Лань Чжаня в Гусу.       С этого дня мальчиков обучали боевым искусствам эти трое мужчин. Их учили сражаться на мечах, топорах, палках и кулаках. Их обучали скрытому оружию, стрельбе из лука и арбалета. В прошлой жизни их учили сражаться и уничтожать монстров. Но теперь, с отцами — бывшим главой наемных убийц и бывшим хозяином Долины Призраков — мальчики учились убивать, калечить и мучить людей. Вэнь Кэсин провёл черту лишь тогда, когда дело дошло до обучения мальчиков снимать кожу с живого человека, потому что Байи напомнил ему: такая техника принесёт им лишь ужасную репутацию. Лучше быть восхищаемыми как рыцари, чем опасаемыми как монстры. При этом ясно, что жестокость, взращенная в них отцами, уравновешивалась дедушкой через уроки даосских и буддийских идеалов и философии. Вэй Ин получил дополнительное обучение от своего папы, потому что обладал способностью чувствовать и направлять темную энергию.       В летние месяцы мальчики ходили в оружейную вместе с отцами, а Байи возвращался в снега горы Чанмин. Хотя трое мужчин были бессмертными, летняя жара была для них неприятной. В отличие от их привычки за последние девяносто лет, Цзышу и Кэсин теперь должны были упаковывать еду, потому что нельзя было ожидать, что мальчики будут питаться льдом и снегом. В тот первый год Цзышу также пришлось организовывать доставку кроватей, постельного белья, жаровен и полноценной печи в оружейную. Жаль, что снег тогда был слишком глубок для обычных людей, так что Цзышу пришлось в одиночку тащить всё это на спине. Кэсин не мог ему помочь — он должен был оставаться с мальчиками, ведь их нельзя было оставлять без присмотра. Он не хотел, чтобы его мальчики превратились в ледяные статуи, пока он будет помогать своему любимому супругу.       В первый день прибытия Кэсин беспокоился, что Лань Чжань и Вэй Ин заскучают, но мальчики сразу же увлеклись книгами и свитками на полках. В редкие моменты, когда они исчезали из виду, Кэсин не волновался — тяжёлая дверь была запечатана, и он всегда мог определить их местоположение по их золотым ядрам. Единственное, о чём он беспокоился — чтобы они всегда были тепло одеты, на случай, если заснут в каком-нибудь углу. Вечера проходили очень приятно: мальчики рассказывали, что прочитали за день, и задавали вопросы. Их ум не переставал его удивлять. Ко второй неделе пребывания Вэй Ин нашёл книгу по культивации талисманов. После этого начались шалости. По крайней мере, Кэсину удалось убедить их направить всю энергию на а-дье. Цзышу был раздражён их проказами, пока Вэй Ин не придумал талисман невидимости. Тогда он присоединился к ним и тут же отомстил Кэсину. В холоде оружейной Лань Чжань впервые в жизни научился смеяться от всей души.       Когда на следующей неделе они нашли стопку музыкальных книг, они заставили отцов пообещать достать им ди-цзы и гуцинь. Кэсин был рад — это был первый раз, когда Вэй Ин попросил у него что-то сам.

────

      Шла уже шестая зима с тех пор, как они прибыли в поместье Четырёх Сезонов. Минули их двенадцатые дни рождения, и Лань Чжань с Вэй Ином уже привыкли проводить без своего папы по нескольку часов подряд. Однако этот день был первым, когда они вышли за пределы поместья без него. Они решили отправиться в ближайший город вместе с несколькими юными учениками. Хотя остальные пятеро были одеты в привычные небесно-голубые и белые одежды своего клана, Лань Чжань был в тёмно-зелёном, а Вэй Ин — в светло-розовом. Это был наказ их папы. На их одеяниях был один и тот же узор из белых и жёлтых цветов хризантем. Цвета подчёркивали сияние их бледной кожи, теперь порозовевшей от возбуждения. Выросшие в любви, опеке и уюте, мальчики совершенно не смущались внимания, которое привлекали, переходя от лавки к лавке. Наряды учеников поместья Четырёх Сезонов были знакомы жителям города, а личности двух мальчиков легко узнавались по их красоте и необычному наряду. Поэтому, когда они вошли в ресторан, сам хозяин провёл их группу к центральному столу.       С верхнего этажа за ними с интересом наблюдал младший принц из региона Ся на севере. Принц Ши уже давно заскучал от развлечений в этом городке. Точнее, от их полного отсутствия. Уже давно он не видел никого столь прекрасного, как эти двое мальчиков внизу. Заметив его интерес, его спутник — капитан Хун — подозвал официанта.       Когда официант поставил на стол свежий кувшин вина, капитан спросил:        — Кто эти двое? — Ах, господин… Думаю, это сыновья бессмертных мастеров из поместья Четырёх Сезонов. — Думаешь? — Да, господин. Я впервые их вижу. Конечно, бывали люди, посещавшие поместье, и они их видели… — Так откуда ты знаешь, что это именно они? — Остальные пятеро — точно ученики оттуда. Я узнаю их форму. А эти двое одеты точно так же, как бессмертный Вэнь Кэсин. Говорят, его сыновья красивы, как он сам. — О? Их отец красив? Ты его видел? — Да, господин. Когда я впервые его увидел, у меня сердце остановилось. Даже несмотря на белые волосы, его прекрасное лицо и безупречные манеры заставили меня забыть о женщинах на долгое время. — Истинная красота, — произнёс принц Ши.       Официант поклонился и ушёл.       Капитан Хун с приподнятой бровью посмотрел на своего мастера:        — Они могут доставить больше проблем, чем мы рассчитываем. — Это всего лишь дети, — сказал принц. — Их отцы — бессмертные. — Они далеко от дома. Видишь кого-нибудь ещё с ними? — Принц Ши махнул рукой. — Нет.       Капитан Хун хищно усмехнулся, осмотрел зал. Многие посетители краем глаза поглядывали на детей из любопытства, но никто не выглядел охранником. Двое мужчин ждали, пока дети закончат обед. Затем капитан последовал за ними, а принц вернулся в свою комнату в постоялом дворе. Вскоре он получил весть, что дети покидают город. Он и двенадцать солдат на лошадях обогнали их у городских ворот. Через полмили они остановились, и солдаты рассеялись, прячась в кустах.       Принц Ши откупорил бутылку вина и сел на камень у дороги. День был прекрасен для прогулки, и он долго не ждал. Группа смеющихся и болтающих детей замолчала и замедлила шаг, заметив его, но его богатые дорожные одежды убедили их, что перед ними не разбойник. Вежливо, они поклонились и поприветствовали его. По этой дороге больше никто не ходил, кроме обитателей поместья и деревни, где жили семьи учеников. Поэтому они решили, что этот человек направляется к их мастерам.       Старшая из учеников, шестнадцатилетняя девушка, спросила:        — Добрый день, господин. Смеем ли мы спросить, направляетесь ли вы в поместье Четырёх Сезонов?       Принц Ши повернулся к двум мальчикам, которые его интересовали, и обрадовался, увидев, что они держатся за руки. Вблизи они были ещё очаровательнее, их фарфоровая кожа светилась, словно нефрит. От одной мысли о том, как эта кожа покроется синяками под его руками, ему стало жарко. Он с нетерпением предвкушал, как разделит их с капитаном. — На самом деле, я здесь, чтобы поговорить с этими двоими, — сказал он, указав открытой ладонью. — Не хотите ли присоединиться ко мне за кувшином вина? — Дажэнь очень добры, но мы вынуждены отказаться. Наши отцы скоро ждут нас дома, — Лань Чжань поклонился.       Принц Ши улыбнулся. У мальчика голос певца. Он определённо захочет подержать этого подольше. Может, его можно будет обучить и включить в свой двор.       Капитан Хун, следовавший за детьми сзади, спешился и подошёл к принцу.        — Разве вас не учили, что грубо отказывать принцу?       Ученики начали нервничать. Но Вэй Ин и Лань Чжань оставались неподвижны, не отводя взгляда от двоих мужчин. Принц Ши поднял бутылку и снова предложил её мальчикам. Те не двинулись, чтобы взять. Он вернул бутылку к губам и запрокинул голову. — Ммм. Отличное вино. Жаль, что вы не хотите разделить его со мной, — он махнул пальцами. Опытные солдаты мгновенно окружили детей, кроме одного.       Тот стоял в стороне, лицо его было искажено отвращением:        — Вы мерзкие трусы!       Принц Ши сердито посмотрел на него.       Старший солдат приказал:        — Пин! Займи позицию! — Против детей?! — лицо Пина покраснело. Он не вынимал оружия и не становился рядом с товарищами.       Капитан Хун презрительно усмехнулся и выхватил меч. Солдат Пин поднял копьё, чтобы отразить удар. Но всем было ясно: он не противник Хуну. У него не было непоколебимой осанки мастера, тренирующегося часами каждый день. Он был силён, но это была грубая сила, а не боевое искусство.       Глаза Вэй Ина сузились. Он выпустил руку Лань Чжаня, резко дёрнул запястьем — и из рукава вылетел парализующий дротик. Капитан Хун вскрикнул. Он вырвал дротик из шеи, растоптал его, затем обрушил меч на солдата, разрубив копьё и рассек предплечье. Солдат закричал от боли, отступил, выронил сломанное копьё и сжал окровавленную руку. Капитан Хун боролся с собой, но его ноги подкашивались. Его меч упал, а вслед за ним и он сам.       Пин выхватил меч здоровой рукой, прижав окровавленную руку к груди. Он бросился к своим. Солдаты расступились. Внезапно он оказался среди детей, которые смотрели на него с невинным любопытством. Он был так высок, что возвышался над ними.       Принц Ши фыркнул:        — Кто принесёт мне его голову, получит мешок золота.       Дети выхватили мечи и встали вокруг Пина. Вэй Ин улыбнулся с восторгом. Лицо Лань Чжаня оставалось бесстрастным, когда он сказал:        — Вы ещё можете уйти. Мы не причиним вам вреда.       Принц Ши рассмеялся:        — А сколько битв ты видел, малыш? — Ни одной, — честно признал Вэй Ин, задумчиво надув губы. Затем его глаза сузились в улыбке. — Но наши отцы видели много. И они нас тренировали. — Угу, — кивнул Лань Чжань, едва заметно дрогнув уголками рта.       Принц Ши нахмурился. Ему очень хотелось причинить этим щенкам боль. Он махнул рукой — и солдаты атаковали.       Прежде чем Пин успел поднять меч, дети шагнули вперёд и скрестили клинки с солдатами. Сталь звенела, искры летели при каждом ударе, блоке и выпаде. Солдаты были сильны, но дети — быстры. Их ноги и руки двигались, словно вихри, острия мечей касались лиц, шей, каждой открытой части тела. Они были как колибри, парящие в воздухе. Пин мог только стоять, глаза его были широко раскрыты, рот приоткрыт. Он не опускал меча, но не мог найти бреши в защите детей, чтобы вмешаться. И даже если бы мог — было ясно, что он бы больше помешал, чем помог. Дети танцевали, их шаги и движения были идеально согласованы. Ни один не превосходил другого. Он смотрел, поражённый. Хотя они кружили вокруг него, как вихри, он едва чувствовал, как ветер касается его кожи.       Но за пределами их круга грязь, ветки и камни вылетали из-под их стремительных ног. Даже кровь, попавшая на лезвия, была сброшена — и вся полетела в одного человека: принца Ши.       Принц закричал от досады. Его безупречные одежды были испорчены, волосы и лицо покрылись грязью и кровью. Солдаты тут же отступили от детей и выстроились перед повелителем в новую линию.       Дети перестали кружиться и согнулись от смеха. Гордый принц выглядел так, будто его придавило стадо скота. — Убить их! — заорал принц Ши, лицо его пылало от ярости.       Солдаты сняли арбалеты со спин и начали заряжать стрелы. Глаза Пина расширились от ужаса. Он попытался шагнуть вперёд, чтобы закрыть детей, но ученики удержали его.       Лань Чжань и Вэй Ин сделали по два шага в стороны, оставаясь на страже у своей группы. Они подняли левую руку перед грудью, словно в молитве, а мечи направили вниз, под углом вправо. Это была высокомерная стойка Закрытия Горы Е Байи. — Это последнее предупреждение, — сказал Лань Чжань.       Солдаты навели арбалеты. Мальчики отвели мечи назад, пока лезвия не сравнялись с плечами. Солдаты выстрелили. Мечи резко взметнулись вперёд, описав широкую дугу. Мощная волна энергии разрушила наконечники стрел и отбросила их обратно к стрелкам. Людей отшвырнуло, будто они были сухими листьями в порыве ветра. Кто-то улетел дальше, кто-то врезался в стволы деревьев. У всех были разрушены меридианы и кости, а самые слабые солдаты погибли мгновенно.       Пин остолбенел. Затем упал на колени от ужаса и прижал лоб к земле.