Глубже, чем ненависть

Прошло несколько дней. Напряжение не ушло, но притихло — как вода после шторма: мутная, холодная, но всё ещё с подводным течением. Новый представитель Совета прибыл неожиданно, с намерением обсудить «будущее Йоичи» — формулировка обтекаемая, но от неё не отмахнуться. Родители, конечно, превратили это в повод для ужина. Всё выглядело прилично — как встреча заинтересованных сторон. Никто не говорил вслух, что обсуждать будут не столько планы, сколько последствия.  Вечер был искусственно идеален — от расставленных приборов до ровного свечения ламп над столом. Скатерть без единой складки, фарфор с гербом семьи, бокалы — тонкие, будто любое неверное слово могло их разбить. Йоичи сидел во главе стола, прямая спина, изысканная сдержанность. Всё его тело говорило: «я в порядке». Только не спрашивайте, в каком. — Мы очень рады, что вы смогли прийти, — с улыбкой проговорила мать Йоичи, кивнув в сторону мужчины справа.  Представитель Совета был элегантен и вычищен до последней пуговицы, будто вышел не из машины, а из полированной витрины. — Для нас это честь, — ответил тот, взглядом скользнув по столу. Он почти не задержался на Кайзере. Почти — но Йоичи уловил. И оценил. В его мире не было «почти». Кайзер сидел рядом с Нессом. Молчал. Выглядел прилично. Слишком прилично. Только вот Йоичи уловил знакомую ноту — феромоны Несса, слишком явственные, чтобы быть случайностью. Именно с этим запахом Кайзер тогда и пришёл. Йоичи не шевельнулся. Только глаза опасно блеснули — не яростью, а чем-то хуже: пониманием. Пазл сложился. И теперь картина была полной. — Мы с господином Ноэлем как раз обсуждали, — начал отец, — что такой союз мог бы стать большим шагом вперёд не только для нашей семьи, но и для всей системы распределения пар. Ваши гены, Михаэль, в сочетании с… — О, да, — перебил Йоичи, поднимая бокал с вином. — Великая селекция. Мы же как племенные жеребцы. Только без сена. Бачира, сидевший поодаль, изо всех сил сдерживал смех. Несс опустил глаза. Кайзер не шелохнулся. — Йоичи, — мать бросила на него взгляд, в котором смешались мольба и укор. — Что? — Йоичи откинулся на спинку стула. — Я просто поражён. Как же повезло, что в доме, где решают мою судьбу, ещё и вкусно готовят. — Ты драматизируешь, — произнёс отец. — Я — драматизирую? — Йоичи чуть склонил голову. — А не тот, кто срывает с людей одежду, а с себя — ответственность, а потом прячется в постели у первого, кто не задаёт лишних вопросов? Ноэль впервые посмотрел прямо на Йоичи. Тот выдержал взгляд. — Прошу прощения, — сказал он. — Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. — И не нужно, — Йоичи вернул взгляд на бокал. — Это внутренние дела. Или, как нынче модно говорить, особенности межличностной динамики. Кайзер смотрел прямо. Без улыбки, без бегства — с тем спокойным надменным выражением, которое Йоичи знал слишком хорошо. — А ты чего молчишь, Михаэль? — голос Йоичи был лёгким, почти игривым, но за ним скрывался нажим. — Не хочешь рассказать уважаемым гостям, как именно ты представляешь наше общее будущее? Несс напрягся. Бачира мимолётно покосился на Кайзера. Михаэль чуть повёл плечом — как будто отмахнулся от слов, не давая им зацепиться глубже, чем нужно. — Я не уверен, что за этим столом стоит быть до конца откровенным. — Правда? — Йоичи даже не посмотрел на него. — А мне кажется, здесь самое время. Раз уж обсуждается моя судьба — пусть все знают, кто с чем пришёл. Или с кем. Ноэль мягко улыбнулся. — Иногда откровенность — наивысшая форма уважения. Но и самая болезненная. Возможно, нам стоит обсудить детали в другом формате. — Нет, — спокойно сказал Йоичи. — Пусть будет здесь. При всех. Пусть все увидят, кого вы хотите связать со мной. Кого вы считаете достойным. Он повернулся к Кайзеру. — Думаешь, если говорить уклончиво, это сделает тебя честнее? — Йоичи чуть наклонил голову. — Или ты просто надеешься, что я снова утону в запахе, как в ту ночь? Кайзер не отвёл взгляда. — Я не хочу, чтобы ты тонул, — сказал спокойно. — Я хочу, чтобы ты знал, что можешь дышать и рядом со мной. — Как мило. — Йоичи поставил бокал, будто завершил сцену. — Жаль только, что ты решил всё ещё до того, как спросил. Повисла пауза. Не из растерянности — из напряжения, густого, как вино в бокалах. — Йоичи, — тихо сказал отец, — это переходит границы. Мы здесь не для разборок, а чтобы обсудить важное будущее. — Моё будущее, — без эмоций напомнил Йоичи. — Или вы уже успели забыть, кто здесь должен это всё проживать? Мать осторожно дотронулась до его плеча — жест вежливого давления, не поддержки. — Мы просто хотим, чтобы тебе было хорошо. — Вы хотите, чтобы вам было выгодно. — Он обернулся к ней. — Это не одно и то же. Ноэль всё ещё молчал, но глаза его не были ни нейтральными, ни равнодушными. Он оценивал. Уровень лояльности, управляемости, опасности. — А тебе что кажется правильным, Михаэль? — наконец спросил он. — Ты хочешь этого союза? Кайзер едва заметно повёл плечом, будто этот вопрос не застал его врасплох — просто был слишком очевиден. — Я думаю, Йоичи заслуживает того, кто будет честен. Даже если честность не в его пользу. Йоичи усмехнулся, как раз на вдохе. — Скажи прямо: «Я облажался, потому что не умею справляться с отказом». И будет честно. Кайзер громко выдохнул, но всё же ответил:  — Я облажался. Потому что решил, что замена — это решение. А вышло хуже. — Вот теперь звучишь как человек, а не как плакат с извинениями. Он поставил локти на стол, сцепил пальцы. — Только, знаешь, ты не извинился. Ты пришёл, выдал свою версию, сел и ждёшь, что теперь всё решится само. — Я не жду, что решится. Я жду, пока ты скажешь, чего хочешь на самом деле. Йоичи взглянул на него — спокойно, колко. — А ты не подумал, что я просто не хочу тебя слушать, пока от тебя несёт феромонами того, с кем ты провёл ночь? Несс опустил глаза. Бачира, уже третий раз за вечер, чуть не выронил вилку. Советник заговорил, мягко, но с нажимом: — Если ситуация между вами настолько… сложная, может, стоит пересмотреть саму идею? — Стоит, — быстро сказал Йоичи. — Уже давно стоит. Просто никто не спрашивал. — А ты чего хочешь? — наконец вмешался Бачира, откинувшись на стуле. — Ну по-честному. Йоичи посмотрел на него. Потом — на всех. — Я хочу, чтобы решения о моём теле и будущем принимал я. Чтобы у меня был выбор — с кем спать, с кем жить, кого впускать на свою территорию. — Он резко встал, отодвигая стул. — И прямо сейчас я выбираю выйти из этой комнаты. Он ушёл. Быстро. Не бросая взглядов, не давая ни себе, ни другим времени подумать. В комнате повисла тишина. Но прервал её не Кайзер, не родители, не Ноа. Прервал её шёпот. — Всё равно он не изменится, — негромко сказал Несс, не оборачиваясь. — Он слишком горд, чтобы признать, что хочет быть с тобой. Кайзер не ответил. Но Йоичи услышал. Он уже прошёл половину коридора, но обернулся. Медленно. Словно этот голос ударил в спину — и не ранил, а взбесил. Он вернулся в гостиную. Неторопливо, без суеты. Как хищник, которому дали вторую попытку. Подошёл к столу, взял свой бокал — спокойно, почти вежливо. Сделал пару шагов. Остановился рядом с Нессом. Ни тени улыбки. — Я тут подумал, — начал он, голос ровный, взгляд опасный. — Может, я и правда слишком драматизирую. Несс обернулся к нему. Остальные молчали. — Союз — это ведь про компромиссы. — Йоичи качнул бокал в руке. — Идея неплохая. Особенно если не придавать значения мелочам. Вроде лжи, предательства и чужого запаха на том, кто сидит напротив. Он сделал шаг ближе. Почти вплотную. — Но, знаешь, в любой пьесе есть персонажи, которых стоит вырезать ещё на стадии черновика. Он вылил вино. Не торопясь. Чётко. Как приговор. Рубашка Несса потемнела. Капли скатились по вороту, оставляя следы — густые, винные, почти кровавые. — У этой истории может быть продолжение, но только если убрать лишнего. Побочного. — Йоичи перевёл взгляд на Кайзера. — Либо он, — короткий кивок в сторону Несса, — либо я. Он поставил бокал на стол и ушёл. Несколько секунд никто не двигался. Несс не вытерся. Он просто сидел, будто всё это — спектакль, а он всё равно второстепенный актёр. Кайзер встал. Быстро. Стул заскрипел. — Йоичи, — выдохнул он, но тот уже скрылся в коридоре. — Сядь, — негромко сказал Несс. — Не стоит. — Он перешёл черту.  — Нет, — Несс поднял на него взгляд. Не злой. Скорее — усталый. — Он просто показал тебе, где она есть. Гость из Совета кашлянул. Не от неловкости — от попытки вернуть контроль над происходящим. — Простите, но… что это сейчас было? — Эмоции, — спокойно сказал Бачира, подцепляя оливку с тарелки. — У нас так выражают заинтересованность в союзе. — Вы шутите? — А вы бы не хотели, чтобы это было шуткой? Отец Йоичи поднялся, подошёл к Кайзеру и положил руку ему на плечо. — Я понимаю, что всё это… неловко. Но мы всё ещё рассчитываем, что вы найдёте с Йоичи общий язык. Он сложный, но… — Он не сложный, — Кайзер скользнул взглядом по двери, — он просто не прощает вторжения. Особенно на свою территорию. Он вырвался из-под руки и вышел — в ту же сторону, куда ушёл Йоичи. Бачира глянул на Несса. Тот сидел спокойно. Только руки, лежащие на коленях, слегка дрожали. — Ты в порядке? — Я… да. — Он выдохнул. — Я знал, что всё к этому идёт. — Тогда почему не встал раньше? Несс улыбнулся. — Потому что всё равно бы остался. Кайзер догнал его не сразу. Йоичи шёл уверенно, не оборачиваясь — будто знал, что за ним пойдут, но ему не нужно было это проверять. Прошёл через зал, по длинному коридору, свернул в сторону библиотеки — туда, где свечи на стенах уже догорели, а окна распахнуты. Он остановился, только когда услышал шаги за спиной. — Если ты пришёл сказать, что я перегнул, — сказал Йоичи, не оборачиваясь, — можешь сэкономить дыхание. — Да нет, — Кайзер остановился у дверного проёма. — Ты, по-своему, был чертовски убедителен. Йоичи медленно развернулся. На лице — полуулыбка, полудосада. — А ты всё так же хорош в подведении итогов. Особенно когда поезд давно ушёл. — Или я просто умею ценить драматичный выход. Душ из каберне — сильный ход. — Ты серьёзно пытаешься это обернуть в шутку? — А что, нельзя? — Кайзер пожал плечами. — Ты сам назвал это спектаклем. Позволь мне сыграть роль. Хотя бы в этом акте. — Не изображай, будто не понял, зачем я это сделал, — отрезал Йоичи. — Понял. И, честно, это было эффектно. Элегантное избавление от балласта. — Балласта? — Ну а как ещё это назвать? — Михаэль приподнял брови. — Ты вбросил условие, хлопнул дверью — и оставил всех на сцене в растерянности. Мастерский ход. Даже я слегка восхищён. Йоичи смотрел на него, пристально. — Ты действительно решил, что можешь отделаться шутками? — А ты разве не решил, что можешь распоряжаться мной? — Нет. — Йоичи сделал шаг вперёд. — Только своим пространством. А оно, как ни странно, включает в себя и тех, кто приходит в мой дом, пахнущий другим. Кайзер не отступил. — Ты собственник. — А ты слишком привык, что можешь быть и с теми, и с этим, и всё сойдёт за норму. — Я привык, что никто не заставляет выбирать. — Ну, пора отвыкать, — бросил Йоичи. Он не заметил, как выдох вышел резче, чем нужно. Но Кайзер заметил. Почувствовал. В воздухе вспыхнул запах — свежий, но с железной нотой: лаванда, хвоя, чёрный чай. Как хлестнула холодная вода. Йоичи стоял, стиснув пальцы, будто не собирался этого делать — но сделал. Кайзер чуть прищурился, улыбка скользнула по губам: — Ревнуешь? — С чего ты взял? — Запах сдаёт. Агрессивно. Даже по твоим меркам. — Зато честно. — Йоичи приблизился ещё. — Я не собираюсь мириться с тем, что рядом со мной будет кто-то, кто ещё не выбрал. Кто держит запасной вариант на случай, если с основным не срастётся. — Ты правда думаешь, что Несс — запасной? — Я думаю, что ты — трус, если всё ещё оставляешь его рядом, но смотришь на меня. — Йоичи посмотрел в глаза. — И если ты правда хочешь хоть тень шанса на нас — его в твоей жизни быть не должно. Ни рядом. Ни за дверью. Ни в голове. Кайзер замолчал. На секунду. Потом усмехнулся. — Значит, это твой способ сказать, что тебе не всё равно? — Это мой способ сказать, что я не стану вторым. Он задержал взгляд — ровный, без угрозы, но без сомнений. Несколько секунд — достаточно, чтобы Кайзер понял: перед ним не ультиматум, а факт. Йоичи цокнул языком — будто сам себе что-то подтвердил — и развернулся. Ушёл, не оборачиваясь. А Кайзер остался — в той самой тишине, где всё было сказано, но ничего ещё не решено.