Глубже, чем ненависть

Йоичи толкнул дверь своей комнаты, не включая света, но уже через пару шагов раздражённо развернулся обратно, щёлкнул выключателем. Резкий свет полоснул по глазам, и он моргнул, будто только сейчас заметил, как напряжён весь — плечи, руки, дыхание. Прошёл в ванную. Вода в умывальнике была холодной. Он плеснул себе на лицо, потом ещё раз — и так и остался стоять, не вытираясь. Смотрел в зеркало: лицо казалось каким-то другим. Будто он не успевал за собственными эмоциями. Он опёрся о край раковины, сжал пальцы до побелевших костяшек. В груди стояло то ощущение, которое приходит после драки: вроде всё закончилось, а тело всё ещё на адреналине. Дверь приоткрылась. Он услышал шаги и уже хотел резко развернуться, но голос опередил: — Йоичи? Рин. Без раздражения. Без сарказма. Просто спокойно, будто прошёл мимо и заглянул на огонёк. — Что ты тут делаешь? — спросил Йоичи, не поднимая взгляда. — Я опоздал на ужин. — Рин вошёл и прикрыл за собой дверь. — Но мне уже всё рассказали. Йоичи усмехнулся в зеркало. — Интересная пересказанная версия, наверное. — Примерно как хроника катастрофы. — Рин подошёл ближе, встал сбоку. — Что вообще произошло? Йоичи не сразу ответил. Вода капала с подбородка, он размазывал её по щекам ладонью, как будто это могло стереть то, что было раньше. — Я просто напомнил им, что я не вещь. И не приз. И не часть сделки, где достаточно красивой обёртки, чтобы закрыть глаза на всё остальное. — И решил вылить вино на Несса, чтобы что? Чтобы все поняли, что ты не сдаёшься без спектакля? — Я не нуждаюсь в морали, — Йоичи резко повернулся. Рин поднял руки, как бы показывая, что сдаётся. — Я не лезу с моралями. Просто… не понимаю, зачем ты это сделал именно так. — Я хотел, чтобы он выбрал. — Голос Йоичи стал тише. — И понял, что если он меня теряет — это необратимо. Рин смотрел на него пару секунд, потом чуть кивнул: — Значит, ты хочешь, чтобы он выбрал тебя. Йоичи на секунду отвёл взгляд, будто обдумывал ответ, но потом тихо ответил: — Нет. Я хочу, чтобы он хотя бы понял, что выбор вообще нужен. Что нельзя быть одновременно и там, и тут, как будто чувства — это запасные двери. Он посмотрел на Рина. — Я просто не хочу снова оказаться рядом с кем-то, кто не умеет быть честным. Даже не передо мной — перед собой. Повисла пауза. Рин кивнул, чуть заметно, и после короткой тишины протянул полотенце. Йоичи взял его, аккуратно, как будто извиняясь за тон. — Мне лучше уйти, — мягко сказал Рин. — Пока ты не решил вылить что-то и на меня. Йоичи всё же усмехнулся. — В тебе бы дорогое вино не заиграло. Ты слишком выдержанный. Рин качнул головой и направился к выходу. Уже в дверях он остановился. — Кстати. Фраза про «племенных жеребцов» — она правда удалась. — Я знаю, — хмыкнул Йоичи. — Спокойной ночи, — сказал Рин, уже почти за порогом. — Спокойной, — тихо отозвался Йоичи. Он вышел из ванной, проводил взглядом закрывающуюся дверь, потом прошёл вглубь комнаты, опустился на кровать, наконец выдохнул. Не громко — ровно, как после долгого погружения. И только он успел расслабить плечи, как за дверью раздался стук. — Открыто, — бросил Йоичи, не поднимаясь. Кайзер вошёл. Не сразу подошёл, сперва огляделся — будто хотел зацепиться за любой предмет, чтобы не смотреть в глаза. — Я пришёл… — начал он, — ужин закончился. Я хотел попрощаться. Йоичи приподнял голову, не отвечая. Просто ждал. Кайзер шагнул ближе, наклонился. Голос стал низким, почти шепчущим, когда приблизился к уху: — До скорой встречи. Йоичи не пошевелился. Только моргнул. И только тогда Кайзер выпрямился, медленно развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. А Йоичи остался — не зная, что злит его больше: уход, прощание или это спокойное «до встречи», будто всё только начинается.