Глубже, чем ненависть

Йоичи проснулся от жары. Не душной — не той, что липнет к коже летом или бьёт в лицо паром из терм. А от слишком близкого, слишком живого тепла, которое накрыло его с головой и не собиралось отпускать. Тело Кайзера лежало вплотную, прижавшись всем возможным: грудью к спине, бедром к бедру, запястьем к животу. Их ноги переплелись так, что и не сразу поймёшь, где чьи, и Йоичи не был уверен, дышит ли он сам, или просто улавливает его дыхание. Мерное, тёплое, с лёгким выдохом прямо в шею. Он моргнул, медленно приходя в себя. Липкие от пота виски, тёплая ладонь, небрежно сжавшая его бёдро. Подушку давно утащили. Весь матрас, кажется, был занят Кайзером. Или точнее — Кайзером, прижатым к нему так, будто оторваться было нельзя. Йоичи чуть повернул голову — медленно, осторожно, чтобы не спугнуть момент — и встретился с полуприкрытыми глазами. Кайзер не спал. Уголки губ были чуть приподняты, а взгляд — тёплый, абсолютно довольный. — Сдохни, — хрипло буркнул Йоичи, не выдержав, — у меня сейчас позвоночник сломается. Кайзер лишь сильнее прижался, кладя голову на его плечо: — Вот и отлично. Меньше будешь ёрзать. — Ты сам — тонна эгоизма и жара, — буркнул Йоичи, попытавшись пошевелиться. Без шансов.  Кайзер глухо засмеялся у него в шее, вдохнул и, не размыкая объятий, сказал: — Знаешь, я мог бы привыкнуть к этому. Йоичи прищурился. — К чему именно? К тому, что я умираю от перегрева? — К тому, что ты пахнешь мной. И при этом всё ещё огрызаешься. Он чуть отстранился — не полностью, только чтобы посмотреть в глаза. И Йоичи ощутил, как пальцы Кайзера медленно скользнули по его спине, будто рисуя карту — не для ориентира, а для памяти. — Ты с ума сошёл, — пробормотал Йоичи. — С чего ты взял, что я позволю тебе вот так вот… привыкать? — Потому что ты не вытолкал меня вчера. И не выгоняешь сейчас. Йоичи молчал. Несколько секунд. Потом медленно повернулся и положил руку на его грудь, прямо туда, где сердце било ровно и упрямо. И так же намеренно прижал чуть сильнее. — Потому что сейчас утро. А значит, ты под моей властью. Пока не встал — я диктую правила. Кайзер засмеялся в голос. — Тогда прикажи мне остаться. Навсегда. Йоичи закатил глаза, оттолкнул его и снова улёгся. — Остаться — да. Навсегда — подумаю. Йоичи всё же встал первым — точнее, вывернулся из Кайзера рук с точностью хирурга и наглостью кошки, решившей, что пора охотиться. Простыня обвилась вокруг талии, волосы слиплись на шее, тело приятно ныло.  — Если ты сейчас же не встанешь, — бросил он через плечо, — я скажу родителям, что ты нацелился на их дом.  — Ты монстр, — пробормотал Кайзер в подушку. — Сексуальный, мстительный монстр. — И именно поэтому у тебя была лучшая ночь в жизни, — сладко сообщил Йоичи, скрываясь за дверью в ванну.  Кайзер всё-таки встал. Ленивая походка, волосы растрёпаны, глаза узкие от сонного недовольства — и всё же выглядел, как человек, у которого, чёрт возьми, удался день до этого. — Если твоя семья снова начнёт говорить о свадьбе, — сказал он, натягивая рубашку, — ты прикроешь меня, или мне самому хвататься за ножи? — Смотря, как ты будешь себя вести за столом, — ответил Йоичи, уже выходя из ванны и надевая футболку. — Феромоны притупи и все промолчат.  — Уверен? — Кайзер приблизился и провёл пальцем вдоль шеи Йоичи. — А если я хочу, чтобы они знали? — О том, что ты животное? Поздно. Все давно в курсе. Он отстранился, почти посерьёзнев. Почти. — Веди себя нормально. Это… мой дом. Моя семья. Не испорти. Кайзер кивнул. Без слов. И это было удивительно приятно. Йоичи вздохнул и пошёл первым, чуть обернувшись: — Иди, пока не передумал. Я не кормлю тех, кто опаздывает. — Тогда я обязан быть первым. На кухне уже было людно. Мать ловко нарезала хлеб , отец перелистывал свежую газету за чаем, Бачира вольготно развалился на диване и ел хлопья, будто это были первые хлопья в его жизни. Рядом сидел Рин, молча пил чай, но с таким выражением лица, что казалось — он знает всё. — А, вот и молодожёны, — бодро сообщил Бачира, даже не обернувшись. — Мы просто спали, — отозвался Йоичи, проходя мимо и нарочно чуть толкнув его локтем. — Конечно. Как скажешь. А у нас тут завтрак, — Бачира покосился на Кайзера. — Надеюсь, тебе хватит сил жевать. — Если ты мне оставишь хоть что-то, — парировал Кайзер, усаживаясь рядом с Йоичи.  Рин, не отрываясь от чашки, бросил: — Не думал, что ты останешься на завтрак. Учитывая… ну, вчерашнюю… активность. Йоичи закрыл лицо ладонью. Кайзер расплылся в довольной ухмылке. — Какой тёплый приём, — заметил он. — Я прямо чувствую, как интегрируюсь в семейную ячейку. — Ты даже не представляешь, как глубоко, — пробормотал Йоичи, вцепившись в чашку чая, чтобы не расплескать содержимое от злости или смущения — пока не определился. — Ну хоть теперь не скучно, — с безумным оптимизмом заключил Бачира. Мать поставила на стол свежий хлеб и, усевшись напротив, заговорила так невинно, что Йоичи сразу насторожился: — Кстати, сегодня бал-маскарад у Микаге. Очень важное событие. Много гостей. Представители Совета. Я надеюсь, вы там будете вести себя… прилично. Йоичи не успел откусить хлеб — чуть не поперхнулся. Мать не посмотрела на него, но поставила перед ним салфетку как-то слишком точно. — А что, по-вашему, мы можем там устроить? — без тени смущения уточнил Кайзер, аккуратно держа чашку. — Вопрос не в том, что вы можете, — сказала мать и многозначительно подняла брови, — а в том, что вы уже устроили. Дом всё ещё стоит, но я бы не испытывала судьбу второй ночью подряд. — Мы, между прочим, взрослые и ответственные, — попытался возразить Йоичи, но даже сам понял, как слабо это прозвучало. Особенно с учётом того, как именно он утром сползал с кровати. — Конечно, — отозвался отец. — Просто не забудьте, что маски на балу не скроют вашу личность.  Завтрак закончился на удивление мирно — если не считать последней фразы отца про “вентиляцию в доме, которую придётся чистить от феромонов”. Йоичи поднялся первым, молча отставив тарелку и кивнув Кайзеру. Тот встал за ним, не забыв поддеть Бачиру взглядом на прощание — и вышел следом. Они оказались на веранде. Утро уже успело прогреться — небо было безоблачным.  Йоичи остановился, глядя на сад. Кайзер подошёл ближе, почти впритык. — Уверен, что не хочешь повторить завтрак в постели? — спросил он, слегка наклоняясь, чтобы вдохнуть запах феромон с его шеи. — Ты уже съел всё, что можно, — отрезал Йоичи, но не отстранился. Пальцы Кайзера скользнули по его талии, не требовательно — скорее, лениво, как будто просто хотел убедиться, что Йоичи всё ещё здесь, под рукой, и никуда не денется. — Тогда я вернусь за ужином. С десертом. — Тебе не стыдно? — Йоичи усмехнулся, отводя глаза. — Нет. Я же немец. Нам при рождении выдают паспорт и наглость. Йоичи коротко фыркнул и всё же коснулся его губ — быстро, чуть сбивчиво. Он проводил Кайзера взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и только тогда выдохнул.  Вернувшись наверх, Йоичи не успел и дверь толком закрыть, как услышал характерный голос Рина в комнате: — Так. А теперь — допрос с пристрастием. — Садись, — добавил Бачира, устроившись на полу с выражением сочувствующего адвоката. — Будешь рассказывать всё. Со звуками. С запахами. Со всем. — Я вас ненавижу, — сообщил Йоичи и рухнул на подушку лицом вниз. — Это потому что тебе хорошо. Мы это тоже ненавидим. — Начнём с простого, — сказал Рин, устраиваясь на кресле, как будто вёл заседание. — Он остался у тебя. Это раз. Вышел с довольной рожей — это два. Ты хромаешь. Это три. Всё уже складывается. — Я не хромаю, — пробормотал Йоичи в подушку. — Ты только что шёл, как будто у тебя между ног килограмм золота, — сообщил Бачира, — и это явно не самоуверенность. — Это потому что у него между ног килограмм наглости, — огрызнулся Йоичи, не поднимая головы. — О-о-о, — Бачира хлопнул в ладоши. — Значит, был контакт! Подтверждено! — Прекратите, — Йоичи всё-таки поднялся и сел, запуская пальцы в волосы. Щёки предательски горели. — Вам обоим делать нечего? — Делать нечего? — Рин приподнял бровь. — Мой бывший переспал с человеком, которого неделю назад хотел вышвырнуть в окно. И мне нечего делать? — Мы думали, ты его убьёшь, — кивнул Бачира. — А ты его трахнул. Это было неожиданно.  — Если вы не заткнётесь, я вас обоих запру на балконе, — пообещал Йоичи и встал. — Мне надо собираться. — На бал, где вы снова встретитесь, — протянул Бачира с широкой ухмылкой. — О да, драма продолжается. — Если он придёт в маске — не узнавай его, — добавил Рин. — Просто сделай вид, что перед тобой незнакомый нарцисс. — Я вас не слышу, — отозвался Йоичи. — Не слышу и не знаю. — Мы тоже не слышали, — прошептал Бачира Рину, — ничего. Особенно ночью. — Ни звуков, ни запахов, — мрачно кивнул Рин. — Мы культурные люди. Мы умеем игнорировать крики, стоны и чужие феромоны.  — Прямо как будто не под их дверью спали, да? Оба обменялись понимающими взглядами. — Никогда больше, — хором сказали они.                                    ***** Йоичи проснулся ближе к вечеру. Сон был прерывистым, как будто тело решало само, сколько ему нужно времени, чтобы прийти в себя. В комнате было тихо, только сквозь приоткрытое окно доносились голоса из сада и редкие шаги в коридоре. Он лежал пару минут, не двигаясь, уставившись в потолок. Внутри было странное спокойствие.  Бал. Он перекатился на бок, вздохнул, провёл рукой по лицу — и только тогда поднялся. Тело отзывалось на каждый жест: отголоски ночи давали о себе знать, но не болью — памятью. Ближе к часам пяти в комнату постучали. Он ждал кого угодно — мать, прислугу, Бачиру, — но это был Рин. — Ты ещё не в костюме? — Рин прислонился к косяку. — Или ты надеялся, что маска тебя скроет и в халате? — Я думал выйти в полотенце и заявить, что это концептуально, — проворчал Йоичи, вставая. — Но ты, как всегда, лишён воображения. — А ты, как всегда, слишком серьёзен, чтобы не вызывать подозрений, — Рин оглядел комнату.  Йоичи не ответил. Он уже доставал костюм: глубокий тёмно-синий, почти чёрный, с лёгким блеском по краям лацканов и вышивкой внутри подкладки, которую никто не должен был увидеть — но она там была. Он одевался молча, сосредоточенно, будто в броню. Рядом, на подставке, лежала маска — тёмная, с резким силуэтом и тонкой металлической линией вдоль щёк. Не закрывала глаза, но скрывала выражение. Выглядела хищно. — Ты нервничаешь, — заметил Рин, когда Йоичи уже застёгивал запонки. — Я всегда нервничаю, когда что-то идёт не по плану, — отозвался Йоичи. — Или когда тебе не всё равно, — бросил Рин и ушёл, не дожидаясь ответа. Йоичи накинул пиджак, медленно оглядел себя в зеркале. Он выглядел как человек, готовый к балу. Или как человек, готовый ко всему. Он взял маску, провёл пальцем по внутренней стороне и надел. Лицо исчезло. Остался образ. Когда Йоичи спустился по лестнице, в холле уже все ждали. Мать тут же обернулась — взглянула на него с легким, почти деловым удовлетворением, как на дорогое украшение, наконец-то вставшее на своё место. Отец лишь кивнул, внимательно — одобрительно, но сдержанно. Рядом стояли Рин и Бачира: оба в костюмах, оба в масках, оба чертовски довольны. — Ну наконец-то, — заметил Бачира, сложив руки за спиной. — А то мы начали думать, что ты сбежал через окно. — Через окно вы сбежите, когда увидите, как я танцую, — отозвался Йоичи. Он держался ровно, чуть надменно — но внутри уже ощущал: маска помогает. Через неё легче. — Не забудь, что в какой-то момент тебе придётся снять её, — подал голос отец. — И не только в прямом смысле. — Я подумаю об этом, когда наступит момент, — парировал Йоичи, проходя мимо и бросая взгляд на часы. — Пора? — Машины ждут, — кивнула мать. — Постарайся вести себя сдержанно. Там будут и члены Совета, и господин Микаге. — Как раз повод для фейерверков, — сказал Йоичи, расправляя плечи. — Ты идёшь как на дуэль, — фыркнул Рин. — Это и есть дуэль, — бросил Йоичи и первым открыл дверь. Ночь была свежей, предвкушающей. Огни машин уже ждали на подъезде. Бал начинался — и каждый знал, что сегодня маски могут скрыть меньше, чем откроют. Машины остановились у парадного входа особняка Микаге, подсвеченного со всех сторон — словно сама ночь склонилась к балу. Двор был залит тёплым светом фонарей, в воздухе витал лёгкий аромат ладанника и вина, а на лестнице мелькали силуэты в перьях, бархате, золоте и шёлке. Зал встретил их шелестом тканей, звоном бокалов и запахами: мускус, пудра, ладан, алкоголь и чьи-то феромоны, слишком густые для приличного общества. Музыка звучала мягко, не отвлекая, а словно подчёркивая красоту происходящего — всё казалось чуть замедленным, театральным. Маски скрывали лица, но не намерения. Они вошли вместе: Рин — первым, точным движением скользнув в зал и уже почти растворившись среди гостей; Бачира — сверкнув улыбкой направо и налево; и Йоичи — спокойно, ровно, будто здесь не он гость, а остальные — фон для декораций. Появление не прошло незамеченным. Несколько советников, пар из старших родов, даже кто-то из служащих поклонились или просто кивнули. Йоичи вежливо улыбался, кивком принимал внимание, но не задерживался ни на ком — взгляд скользил поверх толпы, поверх золота, масок, ткани. Он взял бокал шампанского, хрустальный, холодный — и на секунду замер. На другом конце зала, у колонн, стоял Несс. Без маски. В светлом. Слишком открытом. Слишком выверенном. Вокруг него — никого. Но он смотрел в сторону, не видя Йоичи, как будто ждал, что кто-то подойдёт первым. Йоичи не двинулся. Только поднёс бокал к губам. И тут — запах. Лайм и вино, шафран и та самая голубая роза, едва уловимая, но отчётливая. Он не обернулся сразу — не нужно. Он знал. — И всё-таки ты пришёл, — раздалось у самого уха, почти с усмешкой. Кайзер. Его руки легко легли на талию Йоичи, как будто обнимал он его не впервые. Как будто всё вокруг — уже проигранная партия, а сейчас просто момент поставить точку. Йоичи не шелохнулся. Только сделал глоток. И не отрывая взгляда от Несса — того, кто всё ещё стоял вдалеке, — повернулся и поцеловал Кайзера. Он не сказал ни слова. Только язык, вкус, феромоны — всё, что передаётся без звуков. Вокруг них смолкло даже движение. Кто-то наверняка смотрел. Кто-то наверняка понял. И только Несс остался один, посреди зала, слишком неподвижный, чтобы это было просто совпадением. — Ну и заявка, — пробормотал Бачира, оказавшийся рядом с бокалом в руке. — Можно было просто сказать: «он мой». — Это не заявка, — спокойно отозвался Йоичи, не глядя. — Это предупреждение. Он отпил ещё — взгляд у него был холодный, как металл под тонким золотом. Кайзер стоял рядом, чуть позади, с видом человека, который выиграл что-то большее, чем просто внимание. Его маска была простой — тонкий металл, очерчивающий скулы, подчёркивающий глаза. Ему не нужно было больше. — Ты доволен собой? — бросил Йоичи, не оборачиваясь. — Если честно? — Кайзер наклонился ближе, так, что губы почти коснулись уха. — Я был доволен ещё до поцелуя. А теперь… у меня почти праздник. Йоичи повернулся к нему — медленно, не отступая. Феромоны вокруг будто стали гуще, будто только между ними и были настоящие запахи.  — Танцы начинаются, — сообщил кто-то из слуг, проходя мимо. — Господин Микаге открывает бал. Йоичи вздохнул. Слишком спокойно, чтобы это было настоящее раздражение. Скорее — предвкушение. — Со сменой партнёров, — добавил Бачира с улыбкой, как бы невзначай. — Не заскучай, Йоичи.  Йоичи не ответил. Только поставил бокал на ближайший поднос и пошёл в центр зала. Смешался с остальными, подхватил ритм. Партнёры сменялись: девушка с украшениями в волосах, парень в слишком тесной маске, кто-то из Совета. Всё было как по нотам — танец, шаги, поклоны. Всё — по правилам. Пока в партнёрах не оказался Кайзер. Он не поклонился. Просто взял за талию — чуть сильнее, чем нужно, чуть ближе, чем позволено. — Ты знал, что твой костюм безобразно подчёркивает зад? — прошептал он, делая шаг. — Ты знал, что я могу наступить на ногу с хирургической точностью? — парировал Йоичи, не меняя ритма. Смена. Другая пара. Снова Кайзер. На этот раз — рука скользнула ниже лопатки. — Ты специально выгибаешься? Или я тебя так возбуждаю? — Ты специально идиот? Или родился с этим? Смена. Третья встреча. Йоичи уже не удивился. На этот раз Кайзер не говорил ничего — просто прижал ближе, двигаясь как кошка, вся из грации и самодовольства. — У тебя стояк? — спокойно спросил Йоичи. — Или ты просто радуешься снова быть рядом? Кайзер склонился ближе. — Ты почувствуй — и реши сам. Йоичи улыбнулся. — Ещё одно движение рукой ниже — и я сделаю вид, что не знаю, куда делась твоя левая кисть. Кайзер хмыкнул. — Я бы рискнул — но ты, кажется, не шутишь.  — Ни на секунду. Снова смена. А потом — снова Кайзер. Как будто бал сам сводил их вместе. Или как будто кто-то подкупил организаторов. Йоичи уже не злился. Он просто играл. Но внутри — горело. И когда музыка закончилась, он просто остановился и посмотрел на Кайзера. Не с раздражением. С тем самым взглядом, который говорит: ещё один шаг — и всё закончится либо на полу, либо на крыше. Кайзер это понял. И только улыбнулся. — Я веду счёт, Йоичи. — Тогда считай дальше. У дальнего края зала, под балдахином света от хрустальных ламп, мать Йоичи положила ладонь на руку мужа — не чтобы остановить, а чтобы разделить молчание. Они оба наблюдали: за тем, как Йоичи двигался в танце, как улыбался, как говорил. Но особенно — за тем, как он смотрел на Кайзера. Это было уже не из вежливости. Не из необходимости. В этом взгляде было что-то… опасное. И притягательное. — Он стал другим, — тихо сказала она, не отводя глаз. — Спокойным. Но не слабым. — Или просто нашёл, в кого можно бросить бурю, — отозвался отец. — И быть услышанным. — Даже если это тот самый немецкий мальчик с отвратительным характером? — Особенно если. Йоичи всегда тянуло к тем, кто не склоняется. Позади раздался голос. Умеренно глухой, бархатистый, но с ясной холодной ноткой: — Ледник начал таять, как я погляжу. Они обернулись — Ноэль Ноа, как обычно, стоял будто бы из ниоткуда, в строгом тёмном костюме с маской, едва скрывающей глаза. Его взгляд был направлен точно на центр зала, где Кайзер и Йоичи в очередной раз кружили в опасной близости, почти не оставляя воздуха между собой. — Это хорошо? — спросил отец. — Это естественно, — сказал Ноа. — У всех горящих сердец есть одна особенность: они либо сжигают, либо растапливают. Кайзер — не лёд. Он просто не верил, что его могут не бояться. — А Йоичи? — тихо спросила мать. — Йоичи никогда никого не боялся, — заметил Ноа. — Даже когда должен был. — Честно говоря, мы уже потеряли надежду, — сказал Ноа, не отрывая взгляда от пары в центре зала. — Найти достойного партнёра для Кайзера оказалось… сложнее, чем мы рассчитывали. Отец усмехнулся краем губ. — Потому что он слишком своенравный? — Потому что он слишком сильный, — уточнил Ноа. — А сильных либо боятся, либо ломают. Мы долго думали, стоит ли вообще продолжать поиски. Даже рассматривали вариант оставить его Нессу. Тот, по крайней мере, был… покорен. Мать чуть поморщилась, но не прокомментировала. — Похоже, — сказал Ноа, чуть приподняв уголок губ, — Йоичи не из тех, кто легко отпускает то, что считает своим. Особенно если речь о выборе, который он сделал сам. — А Кайзер? — спросила она. — Он тоже не из тех, кто отпускает? — Он скорее привык быть тем, кто выбирает. — Ноа говорил спокойно, почти задумчиво. — Но на этот раз, кажется, выбрали его. И он не пытается от этого сбежать. Пока что. Отец коротко усмехнулся: — Не припомню, чтобы вы когда-либо обсуждали чувства, господин советник. — Потому что впервые вижу, чтобы Михаэль Кайзер перестал воевать и начал… принадлежать. Хоть кому-то. Они снова перевели взгляд в центр зала. Кайзер в этот момент что-то шепнул Йоичи на ухо — тот фыркнул, отстранился ровно на полшага и в следующий миг сам потянул его обратно, в ещё более тесный танец. — Проблема в том, — добавил Ноа, чуть тише, — что с такими парами либо всё, либо ничего. Следующий такт сменил музыку — ритм стал медленнее, чуть томнее, и пары закружились плотнее. Йоичи не успел сделать и шага в сторону, как очередной танцующий, не особенно извиняясь, увёл его в круг. Всё происходило слишком быстро, чтобы сопротивляться, и достаточно формально, чтобы не раздражать. Но когда партнёром в очередной раз подряд оказался Кайзер — Йоичи сузил глаза. — Ты подкупил организаторов? — поинтересовался он, давая уложить свою ладонь в его. — Просто приятное совпадение, — усмехнулся Кайзер. — Приятно, когда даже судьба не может нас разлучить. — Или когда ты просто влезаешь в каждую щель, — отозвался Йоичи, позволяя вести, но всё равно держа осанку чуть напряжённой. — Щель — интересный выбор слов, — заметил Кайзер, склонившись ближе. Его губы не коснулись уха, но дыхание было слишком ощутимым. — Хочешь, чтобы я влез куда-то конкретнее? — Хочу, чтобы ты заткнулся на один танец, — прошипел Йоичи, но не отстранился. Наоборот, обвёл пальцами его запястье, чуть сжав — почти как предупреждение. — Грубишь — значит, всё ещё хочешь, — Кайзер чуть наклонился, подбородок почти коснулся плеча Йоичи. — Я чувствую, как ты дрожишь. — Это от отвращения, — отчеканил Йоичи. — Или, быть может, от раздражения твоим голосом. Кайзер расхохотался негромко, но с такой откровенной самодовольной вибрацией, что Йоичи едва не застонал от досады. — Боже, ты невозможный, — процедил он, когда их закружил поворот. — А ты чертовски возбуждающий, — отозвался Кайзер. — Особенно, когда сердишься. А особенно — когда всё равно двигаешься в такт мне. Йоичи не ответил, но в следующем шаге сам изменил ритм танца — и теперь уже он вёл, плавно, уверенно, чуть ближе, чем позволял этикет. — Тогда наслаждайся, пока я позволяю, — бросил он. — Но не забывай — это только маскарад. — А под ним? — Слишком рано снимать маски, — Йоичи усмехнулся, но глаза его уже не смеялись. — Даже если ты уверен, что знаешь, что под ними.  Кайзер на секунду задержал взгляд. И на этой секунде что-то между ними дрогнуло — тишина, гул, дыхание, феромоны, всё сразу. Алкоголь на губах и вызов в глазах. — Маски можно не снимать, — тихо сказал Кайзер, вновь приблизившись, когда музыка затихла. — Но есть одна комната, где их всё равно никто не увидит. Йоичи приподнял бровь. — Прямо сейчас? Ты не думаешь, что это немного… очевидно? — Очевидно только то, что я тебя хочу, — Кайзер наклонился ближе, его ладонь уже скользнула по талии Йоичи, задержалась чуть ниже спины. — А ты продолжаешь танцевать со мной, хотя мог бы сбежать. Значит, ты хочешь быть пойманным. — Или я просто жду, когда ты облажаешься, — отозвался Йоичи. — Но веди, если знаешь дорогу. Пока я в настроении. Кайзер усмехнулся — коротко, нагло, с тем самым блеском, от которого Йоичи в равной степени хотелось ударить и поцеловать его. Они вышли с танцпола почти незаметно — никто не остановил, никто не обернулся, только Бачира в углу театрально поднёс к глазам платок, а Рин закатил глаза, как будто увидел грех. Кайзер вёл уверенно, шаги быстрые, но не торопливые. Йоичи шёл рядом — маска чуть сползла, взгляд всё ещё ядовито-ленивый. Пахло воском, цветами, вином и страстью, с которой этот вечер явно переставал справляться. — Надеюсь, ты не собираешься признаться в любви? — бросил он, пока Кайзер отворял боковую дверь, ведущую в малое крыло особняка. — Только в зависимости, — отозвался тот, толкая створку. Комната была действительно пуста. Темнее, чем зал, тише, чем холл. Книжный кабинет или просто гостиная, уставленная антикварной мебелью и бархатными шторами. В воздухе — пыльный аромат старого дерева.  Йоичи закрыл за собой дверь. Кайзер уже обернулся, спина к окну, руки в карманах. Маска сползла, губы изогнулись в той самой улыбке. — И что теперь? — спросил Йоичи. — Превратишь меня в очередную свою победу? — Нет, — Кайзер шагнул ближе. — Я хочу проиграть. Но только тебе. Йоичи не ответил. Только подошёл. Медленно. И снял с него маску. Оставляя на лице только то, что действительно стоило видеть. Кайзер замер, когда Йоичи снял с него маску. Не от страха — от того, как смотрели на него. Без игры, без язвительности. Так, будто Йоичи выбирал, позволит ли себе поцеловать этого мужчину — или поддаться привычке оттолкнуть. Решение далось быстро. Йоичи бросил маску на ближайшее кресло, перехватил Кайзера за лацканы пиджака и резко втянул его в поцелуй. Ни намёка на медлительность. Губы жадные, как будто они не танцевали весь вечер, а умирали друг без друга. Кайзер ответил сразу — одним толчком прижал Йоичи к стене, как будто хотел вбить в него каждый сантиметр между ними. Руки скользнули под пиджак, по спине, по талии, по рёбрам — изучая, раздевая даже сквозь ткань. Йоичи запрокинул голову, задыхаясь, и феромоны вырвались из него, будто ждали этого сигнала. Кайзер втянул воздух — и зашипел сквозь зубы. Его снесло. Почти буквально. — Ты издеваешься, — выдохнул он в губы Йоичи. — Зачем ты так пахнешь? — Чтобы ты никогда не забыл, чью шею хочешь укусить, — прошептал тот, опуская руки к пуговицам его рубашки. — А теперь помолчи. Вдруг кто-то за дверью. Было бы жаль, если бы они услышали, как ты стонешь. — Я могу быть тихим, — Кайзер облизал его губу, почти насмешливо. — Но только если ты не будешь таким… — Каким? Йоичи стянул с себя пиджак и швырнул его куда-то в кресло, не отрывая взгляда. Тот был пьяный от запахов, от близости, от того, как легко Йоичи его раздевает, будто знал, куда именно давить. — Таким уверенным, — прохрипел Кайзер. — Таким… моим. Йоичи рассмеялся — коротко, глухо, и потянул его к дивану в центре комнаты.