Глубже, чем ненависть

— Выпить хочешь? — спросил Кайзер, выглядывая с кухни. Йоичи чуть приподнял бровь, как будто не расслышал. — Вино. Красное. Как ты любишь, — уточнил Кайзер, уже подходя к шкафу. Йоичи пожал плечами, но в голосе у него не было равнодушия: — Не откажусь. Если ты нальёшь. Кайзер достал бутылку и два бокала, в воздухе тут же растеклось что-то тёплое, терпкое. Йоичи подошёл ближе, скользнув пальцами по краю одного из бокалов. — Пляж сзади дома открыт? — Только для нас, — Кайзер поймал его взгляд. — Пойдём? Он захватил плед с дивана, перекинул его через плечо. Йоичи взял бокалы. Они прошли через заднюю дверь — и оказались на мягком песке, освещённом только луной и слабым отблеском фонарей с террасы. Волны шептали недалеко, а воздух был влажный и тёплый.  Они устроились прямо на пледе: Кайзер сел, вытянув ноги, Йоичи — рядом, в полоборота. Несколько глотков вина — и мир стал глуше, мягче. Йоичи смотрел на воду. Потом — на Кайзера. И снова — на воду. Словно выбирал. — Ещё сюрпризы будут? — спросил он, поднося бокал ко рту. — Нет. Уже просто ночь. Йоичи усмехнулся. А потом — медленно, как будто ни с того ни с сего — перелез через Кайзера и сел сверху, опираясь руками о его плечи. Тот замер, но не отпрянул. Только вдохнул глубже. — Ты что — решил взять инициативу? — А что, ты против? Феромоны Йоичи резко изменились — запах стал горячее, гуще, с характерной примесью желания, которая давила, словно жар, распространяющийся по коже. Кайзер, конечно, чувствовал это. Йоичи склонился ближе. Его волосы скользнули по щеке Кайзера, дыхание — к уху. — Не сдерживайся. Поцелуй был не медленным, не нежным. Он был точным. Страстным. С нажимом, с тем характерным хрипом, который вырывается, когда дыхание не успевает за желанием. Йоичи целовал как будто спорил — за язык, за зубы, за контроль. И Кайзер это позволил. Или — принял. Руки легли на талию, потом ниже, сквозь ткань, сжимая, притягивая ближе. И пока язык Йоичи глубже проникал, а пальцы Кайзера уже скользнули под рубашку, атмосфера начинала плавиться. Йоичи оторвался от поцелуя только на вдох — тёплый, рваный, прерывающийся, будто воздух между ними был уже слишком густым. Его взгляд был тяжёлым, зрачки расширены, губы влажные. — Я хочу тебя, — прошептал он прямо в уголок губ Кайзера, почти дрожа. И прежде чем тот успел ответить, Йоичи резко потянул за ворот рубашки. Пуговицы сдались с тихим звуком, ткань распахнулась. Он стянул её с плеч, сбросил в сторону и не дал Кайзеру времени на мысли. Сразу прижался губами к шее, чуть выше ключицы — горячо, настойчиво, оставляя влажный след. Один укус — ближе к линии челюсти. Второй — ниже, на переходе к плечу. Язык прошёлся по коже медленно, словно Йоичи хотел прочувствовать каждый миллиметр. Кайзер чуть запрокинул голову, пальцы на спине Йоичи сжались.  — Йоичи… Йоичи спустился ниже, к груди. К поцелуям добавились зубы — он не кусал сильно, но с точным намерением. Один сосок — короткий укус, потом мягкий, влажный круг языком. Второй — чуть сильнее. Грудь Кайзера вздымалась чаще. Руки Йоичи скользнули по животу, а затем — к ремню. — Не дёргайся, — прошептал он, чувствуя, как дрожь проходит по мышцам под его ладонями. Металл пряжки тихо щёлкнул. Он стянул ремень, растянул ткань штанов, освободил его из нижнего белья — уверенно, без колебаний. Потом сам откинулся, стащил с себя рубашку. Его тело чуть блестело от влажного воздуха, волосы спадали на лицо, феромоны стали почти приторными от желания. Кайзер сидел, ноги чуть расставлены, пальцы крепко сжимали плед. Он дышал тяжело, порывисто, как будто каждое движение Йоичи поднимало волну, которую невозможно было остановить. Тот склонился между его бёдер, не спеша. Одна рука легла на бедро, вторая — обвила основание члена, и, лишь уловив напряжение, Йоичи скользнул губами по головке, проводя языком по самому краю.  Он втянул его в рот не сразу, сначала провёл вниз, к основанию, медленно, с лёгким сжатием губ, а потом снова вверх — по касательной, мягко, будто вылизывая жар изнутри. Его дыхание сбивалось, но он не отстранялся — наоборот, прижимался ближе, позволял себе брать глубже.  Кайзер не выдержал — склонился, обняв его за талию, и пальцы скользнули вниз. Йоичи вздрогнул, но не остановился. Он двигался увереннее, с каждым толчком языка и губ — будто сильнее утверждался в себе, в этом моменте. А Кайзер, напротив, будто терял контроль — рука дрожала, когда он провёл ею по бедру, подцепил ткань брюк и медленно потянул вниз. Он стянул их, не торопясь, разглядывая обнажающееся тело. Йоичи приподнялся, чтобы помочь, и когда одежда упала к их ногам, Кайзер на мгновение затаил дыхание. Он провёл ладонью по его голому бедру — от колена до самого верха — и притянул ближе, позволив Йоичи опуститься обратно между его ног, обнажённый, горячий, решительный. Но в следующий миг Кайзер подался вперёд, одной рукой обвив его за талию, другой — опираясь на плед, и лёг, подтягивая Йоичи к себе. Йоичи даже не успел удивиться — почувствовал, как его бёдра касаются груди Кайзера, как руки осторожно направляют, поднимают. Он оказался над ним, коленями упираясь по бокам, лицо всё ещё склонено к члену, а сам — обнажённый, уязвимый, с пылающей кожей. Кайзер посмотрел на него снизу вверх, взгляд спокойный, сосредоточенный.  — Что ты… — Йоичи опёрся руками о бедра Кайзера, сердце застучало. Поза была дикой, откровенной, почти унизительной — но именно от этого по спине прошёл жар. Он не успел и возразить, потому что Кайзер тут же прижался губами ко входу. Сначала осторожно, как будто исследуя. Потом — глубже. Тепло языка пробежалось по самой уязвимой точке, и Йоичи вскинулся — не в панике, а от ошеломляющей силы ощущения. Его дыхание сбилось, пальцы дрожали, но он не позволил себе отстраниться — наоборот, подался вперёд и снова взял член Кайзера в рот, почти со злостью. Он чувствовал, как тот напрягся под ним, весь в напряжении — бёдра дрожали, пальцы вжимались в плед. Йоичи знал, что делает. И это давало странное ощущение контроля, даже когда он сам был буквально в чужих руках.  Кайзер не останавливался. Его язык был неумолим — ласковый, настойчивый, горячий. Йоичи сорвался на хриплый выдох. Он опустился ниже, вбирая глубже, пока тело не начало подрагивать от переизбытка ощущений. Горло уже саднило, но он не отстранялся — наоборот, будто назло себе, будто чтобы доказать что-то.  Даже из этой позиции — он видел, чувствовал, знал, насколько сильна его власть сейчас. Пальцы Кайзера скользнули по внутренней стороне бёдер, тёплые, обжигающе чуткие. А затем снова — язык. Глубже. Увереннее. Словно в ответ на каждый толчок ртом Йоичи он давал свой, раскатывая жар по позвоночнику, проникая в него уже не телом, а чем-то более опасным. Йоичи не выдержал — застонал. Мутно, жадно, срывая дыхание, но не останавливаясь. — Хочешь? — голос снизу был хриплым. — Тогда развернись. Йоичи чуть отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони, перевёл дыхание. Их поза была слишком откровенной, слишком беззащитной — и он чувствовал это кожей. Но и уходить не хотел. Он сполз с Кайзера, колени мягко погрузились в песок, и, встретившись с ним взглядом, прошептал: — Хочешь? Тогда возьми. Они уже сидели напротив друг друга, дыхание в унисон. Кайзер приподнялся, подтянул Йоичи ближе за бёдра, провёл пальцами вверх по его спине — от крестца до лопаток. Йоичи сел верхом, обвил его ногами, прижался грудью, обнял за шею — горячий, липкий от желания, с раскрасневшимися щеками и феромонами, которые заполнили всё пространство вокруг.  — Смотри на меня, — тихо сказал Кайзер. Йоичи и не думал отводить взгляд. Пальцы снова опустились, обвели вход — размятый, влажный, нетерпеливый. Йоичи вздрогнул, вцепился сильнее, и, когда Кайзер начал входить — медленно, осторожно, с контролем, сдерживая собственное желание, — он не отшатнулся. Только прошипел сквозь зубы: — Быстрее, чёрт тебя… — Нет. Я хочу почувствовать, как ты меня берёшь. Проникновение было тугим, почти болезненно сладким — Йоичи откинулся назад, опираясь на бёдра Кайзера. Его глаза дрогнули, плечи дернулись от наслаждения — но он не отпрянул. Он хотел этого. — Вот так, — прошептал Кайзер. — Хороший. Йоичи дернулся — не от слов, от тона. От того, как это прозвучало. И начал двигаться сам. Волнообразно, по наитию, подстраиваясь под каждое движение снизу, ловя себя на грани стонов. Кайзер держал его за талию, пальцы впились, будто боялся отпустить. И каждый толчок сопровождался стоном — глухим, срывающимся, как будто из них вырывалось что-то большее, чем просто жар. — Ты… такой, — Йоичи выдохнул, но не смог закончить. — Какой? — Мой, — прошипел он, двинувшись резче. И Кайзер не сдержал стон. Йоичи поймал его губами, прикусил нижнюю, впился, язык встретился с языком — всё было влажным, ярким, почти оглушающим. Их поцелуй теперь был не прелюдией, а кульминацией — словно телам нужно было сблизиться ещё сильнее, слиться, стереть остатки разницы между «ты» и «я». Кайзер подался вперёд, прижав Йоичи к себе, и начал двигаться сильнее — не спеша, но с каждой секундой глубже, увереннее, будто хотел вжаться в него до конца. Йоичи застонал, обхватил его плечи пальцами, почти срываясь на дрожь — всё внутри сжималось.  — Слишком… хорошо… — пробормотал он, прижимаясь лбом к виску Кайзера. — Тогда держись, — выдохнул тот и сжал его за бёдра, снова и снова вжимаясь, на грани, почти хрипя от усилия не сорваться. Йоичи начал терять контроль. Его бёдра дрожали, глаза закатывались от того, как каждая точка внутри отзывалась вспышками. Он не стеснялся стонов. Уже не боялся, что будет звучать слишком громко — наоборот, хотел, чтобы Кайзер слышал. — Михаэль, я… — Ещё чуть-чуть. Пальцы сжались у Йоичи на груди.  Он выгнулся, и Кайзер поймал его сосок губами — прикусил, провёл языком, а потом снова толкнулся в него до самого конца. Этого было достаточно. Йоичи вздрогнул. Всё внутри сжалось. Он застонал в шею Кайзера, сжался, прильнул, как будто вцепился в него изнутри. Кайзер не выдержал следом — один, два рывка, короткий, хриплый стон — и он толкнулся в последний раз. Рука сжалась на его затылке, губы дрогнули от поцелуя, и дыхание сбилось.  Тело Йоичи ещё подрагивало. Он обнял его — не для опоры, просто чтобы быть ближе. Тело утихало медленно. Пульсация внизу живота ещё отдавалась лёгким эхо, но уже без напряжения — только усталое, почти счастливое послевкусие. Йоичи лежал поверх Кайзера, лицом уткнувшись в его шею, пока дыхание возвращалось, медленно и неровно, как после долгого бега. Кайзер не двигался. Его руки были на спине, немного ниже лопаток. Он просто гладил его.  — Это не было по плану, — хрипло выдохнул Йоичи, чуть приподнимаясь, чтобы взглянуть на него. — Что именно? — голос Кайзера был охрипшим, но всё ещё спокойным. Глаза чуть прикрыты, губы влажные, волосы растрёпаны, лоб в поту. — Что я сделаю это. Что раздену тебя. Что, чёрт возьми, оседлаю на пляже. Кайзер усмехнулся. — Значит, импровизация — твоё лучшее оружие. — Замолчи. — Никогда, — он протянул руку, провёл тыльной стороной пальцев по его щеке. — И не думай извиняться. — Я и не собирался, — отрезал Йоичи, но не отстранился. Просто лёг обратно на грудь, уткнулся носом туда, где билось сердце. Минуты текли.  Плед сполз на влажный песок, и на плечи Йоичи лёг только тёплый ветер. — А если я передумаю? — вдруг спросил он. Тихо. Почти неслышно. Кайзер не ответил сразу. — Тогда мы переедем. Или ты уйдёшь. Или мы подерёмся, — наконец сказал он. — Но это не изменит того, что я уже выбрал тебя. Йоичи выдохнул и закрыл глаза. Не потому что устал — просто потому что в этом теле, в этих словах, в этом голосе он чувствовал себя в безопасности. — Дурак, — пробормотал он, чуть прикусывая кожу на груди. — Мой дурак. — Только твой, — отозвался Кайзер. Они молчали, пока тело переставало дрожать. Йоичи первый поднялся — потянулся за пледом, прикрыл им Кайзера и только потом оделся сам. Молча, без стеснения, будто это был уже не акт раздевания, а акт принятия. Кайзер последовал за ним не сразу, но когда встал, не сказал ни слова — просто протянул руку. Йоичи взял её. Дом встретил их полумраком и мягким светом из кухни. Запах вина и соли всё ещё висел в воздухе, как след. Они прошли внутрь босиком, одежда тянулась за ними — небрежно накинутая, полурасстёгнутая. Йоичи задержался у кухни, взял два стакана воды, протянул один Кайзеру. Тот кивнул, сделал глоток, потом обнял его за талию и поцеловал в висок — не страстно, а медленно, с благодарностью. — Пошли спать, — сказал он тихо. В спальне было прохладно. Йоичи скинул рубашку, залез под одеяло, вытянулся на спине. Смотрел в потолок, пока Кайзер присаживался рядом, потом лёг, не касаясь.  — Ты думаешь, я передумаю, — сказал Йоичи. Не вопрос, утверждение. Кайзер повернулся в его сторону, положил руку между ними. — Я знаю, что ты боишься. — Не так, чтобы убегать, — Йоичи повернулся к нему. Их лбы почти соприкоснулись. — Я просто слишком долго жил на своих условиях. Даже если они были говно. — Никто не будет лишать тебя этих условий, — сказал Кайзер. — Но теперь ты не один. Йоичи ничего не ответил. Только медленно придвинулся ближе, прижался лбом к его груди, вдохнул запах кожи, феромонов, тишины. — Ты же не сбежишь ночью? — тихо спросил Йоичи, не открывая глаз. — А смысл? Ты всё равно меня догонишь, — усмехнулся Кайзер. — Не переоценивай себя. — Тогда останусь. На всякий случай. Йоичи кивнул едва заметно, уткнулся лбом в его плечо. — Вот и хорошо. Он уснул первым. С ладонью, лежащей на груди Кайзера, с кольцом, которое всё ещё холодило палец — как напоминание, что даже если всё это сон, просыпаться он пока не собирается.