Уникальный мальчик

      Начиная увлекаться гимнастикой, Чонгук сразу поставил для себя цель — стать чемпионом мира и быть у всех на слуху, но гражданская война перечеркнула его планы на жизнь, сделав пожизненным калекой, который уже не мог сам заниматься подобным, но вполне мог тренировать остальных. Его призванием стало воспитывать этих чемпионов мира, тех, кто покорит сердца людей, кто сможет показать всю красоту и жестокость этого спорта. Нет, Чонгук не скрывал своей натуры грубого тренера, наоборот — гордился этим и с гордостью говорил о методах воспитания. Лаской невозможно воспитать чемпиона, тот должен быть дисциплинированным и собранным всегда, уметь держать в себе эмоции и не давать им застилать разум и быть помехой в работе. Гимнастика — это не то, что можно начать и бросить, ты ей живёшь и будешь жить даже после травм и всех невзгод, которые она тебе преподнесла. Он стал тем, кто проводит ребят через этот тернистый путь, став в самом конце главным врагом, победив которого, ты открываешь себе дверь в будущее и профессиональный спорт. Таких учеников было всего три, но они покоряют и сейчас ковры залов и участвуют во многих других шоу, их разбирают с руками и ногами в модели из-за отлично сложенного тела. Страшным в гимнастике не место.       Отправив Тэхёна на утреннюю пробежку, мужчина посмотрел на календарь, висящий на стене небольшой кухни. Прошла неделя с приезда мальчика в его дом. Ровно неделя, ни больше и ни меньше. Чонгук не любил и не понимал слово «около», нет в его понятии такого, если и было когда-то, то точно не сейчас, когда всё должно быть чётким и точным. Совсем скоро он познакомит его с ребятами клуба, где Чонгук преподаёт, но пока длится его отпуск, он воспитывает Тэхёна, посвящая всё своё время парнишке, которому только это, казалось, и надо. Тот был не только красив и смекалист, но и очень любопытен, едва ли не заваливал Чонгука вопросами обо всем. Когда к нему на днях приехал младший брат, который никак не собирался принимать Тэхёна в семью, Ким даже не обиделся на обидные слова родного члена семьи Чона, вместо этого поздравил с пополнением в семье. Новоиспечённая жена того была беременной, и Чонгук станет дядей уже в следующем году.       Не сказать, что эта новость обрадовала самого мужчину, что весь вечер сверлил взглядом Тэхёна и отправил того тренироваться самому. Он не хотел становиться дядей и уж тем более иметь племянника от женщины, которую он сам не принял в семью, ту, что оскорбила его и вела себя распутно, надевая платья с открытым декольте и едва ли прикрывающим колени. Он не хотел даже слушать о Жизель ничего, потому вполне понимал, что брат мог в отместку наговорить грубостей Тэхёну, которого, на удивление младшего, Чонгук защитил. Своего родного сына, Чон Мюнхё, он никогда и не думал защищать, даже в детстве заставлял быть самостоятельным и собранным.       Мужчина не помнил точно, когда переехал в Англию, его родители увезли его с родины ещё задолго до того, как Чон стал здраво мыслить и что-то понимать. Только, признаться честно, был даже рад такому исходу. На тот момент в Южной Корее происходила борьба за власть, и положение в стране было неспокойно, а для политологов уж тем более. Отец Чонгука на расстоянии управлял своей партией, и когда тех убили, мужчина сам скрылся, оставив жену с маленьким ребёнком. Мать была медсестрой, что впоследствии стала главврачом и занимала тоже не маленькую роль в деятельности чужой страны. От лица матерей-одиночек выступала за права женщин и требовала к ним такого же уважения, как к женщинам с полой семьёй. Она даже собрала клуб таких «несчастных», выходила на движения и митинги, при этом была примерной мамой для мальчика, который с детства погрузился в искусство. Литература и музыка были всем для маленького Чонгука, но маленький нюанс та скрывала от общественных глаз — Чонгук был необычайно жесток. Котёнка, которого их кошка принесла, тот забил лишь потому, что слишком громко мяукал. В последствии, когда уже парню исполнилось семнадцать, женщина умерла от сердечной недостаточности.       Взгляд мужчины пал на черно-белые фотографии на стене, и он вздохнул, садясь с кряхтением на деревянный стул возле стола. Фотографии его прошлой жизни, где он уже не улыбался и только хмуро смотрел в объектив, обнимая кого-то из своих «родственников». Он сделал пометку, что нужно будет сводить Тэхёна на фотосессию и тоже повесить на стену. Теперь он тоже член семьи, который заслуживал место среди других «дорогих» ему людей. Только Тэхён особенный. Он уникальный. Не такой, как все остальные.       У него в распоряжении было примерно двадцать минут, пока Тэхён бегал по недалеко находящемуся парку. За это время он успел бы приготовить обед, но вместо этого решил переодеться с домашней одежды и найти ключи от машины, что в последнее время брошенной стояла у крыльца дома. Пара телефонных звонков отвлекали его в течение всего переодевания, и где-то приходилось стоять в расстёгнутой рубашке или одних штанах, объясняя одному или нескольким ученикам, что и когда будет. Телефон стоял на столике в его спальне, проводной через кабель, помнится, Чонгук его приобрёл лишь потому, что прошёл гражданскую войну и внёс вклад в развитие культуры.       Перед выходом, чтобы встретить вернувшегося мальчишку, Чон остановился на кухне, чтобы глотнуть воды, но остановился, смотря на старенькую и потрёпанную фотографию, которая была желтоватой от прошедших лет, будто бы всё ещё излучала тепло и ту нежность, которую ему дарила та самая первая любовь.       Чонгук уверен, что сильнее первой любви любить нельзя, клялся себе больше не привязываться и не чувствовать этого отвратного чувства, которое преследует его последние дни прибывания рядом с Тэхёном. Мальчишка будто бы был воплощением Агнесс. Мужчина не мог объяснить этого чувства и сравнения, которое мозг сопоставлял сам с собой, но, смотря на эту квадратную улыбку, перед глазами так и встаёт его покойная жена.       — Я пришёл! — Звонкий голосок вывел из гнусных и в то же время тёплых воспоминаний.       Чонгук ничего не ответил, но вышел с кухни, поймав паренька как раз в тот момент, когда он собирался бежать на второй этаж. Шорты по колено и футболка, намокшая от пота, — не лучший вариант для похождения по магазинам и записи на фотосессию. Им ещё нужно будет заехать в зал и перекинуться парой фраз с участниками клуба. На время отпуска те занимались с другим тренером, который, мягко говоря, не очень нравится Чонгуку. Слишком мягкий и слишком беспечный для подобной должности. Никакой дисциплины. Из-за него мужчина убеждался каждый раз, что молодой преподаватель — плохо. Тот ничему нормальному не научит, а будет только делать вид, что понимает молодёжь, и этим забивает голову, не обращая внимания на то, что между учеником и тренером не должно быть таких отношений.       — Сходи искупайся, и мы поедем в клуб и магазин, — мужчина поправил наручные часы, отпуская локоть удивлённого парня, который сразу же просиял и, кивнув, побежал в ванную, снимая на ходу гетры и футболку.       Уже спустя двадцать минут, которые Чонгук провёл в удобном кресле, Тэхён был готов и собран. В этих светлых глазах старший хотел утонуть, особенно когда тот смотрел на него в ожидании чего-то, но взгляд, полный обиды или несправедливости, больше запал в чёрствую душу того. Чон был готов каждый раз терзать маленькую душу мальчика, питаться его отрицательными эмоциями, лишь бы видеть, как сгибается спина и личико краснее от непролитых слёз и стыда. Ким был ангелом, чем-то непорочным и нежным, цветком, что увянет с Чонгуком, но мужчину это не пугало. Он готов был жертвовать мальчиком, лишь бы самому увидеть цветение, а потом наблюдать, как он медленно гниёт, как умирает и теряет надежду на будущее.       Уникальный мальчик стал для Чонгука чем-то по-настоящему особенным, иначе как объяснить то, что мужчина позволил тому включить радио, хотя у самого адски сильно болела голова. Но он терпел, лишь бы послушать это тихое, такое неуверенное и этим же прекрасное пение. Тэхён имел красивый низкий голосок, что приятной вибрацией отдавался по телу.       Их дорога не была долгой. Большой магазин встретил их огромным количеством народу, что сновали туда-сюда с огромными сумками одежды или продуктов. Чонгук ничуть не удивился такому, а вот восхищённый взгляд мальчишки говорил о том, что он первый раз в подобных местах, и ему не терпелось уже сорваться с места.       — Я смотрю, ты после пробежки стал ещё более возбуждённым? Хорошо, в следующий раз я удвою тебе количество кругов вокруг парка, — не став слушать пререкания, мужчина вышел и захлопнул дверь машины, хромая и опираясь на трость, ступал по парковке, даже не дожидаясь парня.       Чон обернулся лишь когда мальчишка подбежал и поравнялся с ним. Тэхён выглядел неуверенным от большого скопления людей и ближе жался к мужчине, пока в конце концов не схватил того за руку и не сжал с силой, будто его тут украдут. Хотя такого красивого мальчика грех было не забрать. Чонгук бы сам не смог справиться с соблазном и не украсть, но благо он законно забрал свой цветочек и теперь выращивал по своим правилам.       В каждом брошенном на парня взгляде Чону хотелось огородить эту красоту ото всех, но несколько завистливых взглядов на парне он всё же поймал. Кто кому завидовал — непонятно, но так долго смотреть на него Чонгук не позволил и взглядом прослеживал за каждым смотрящим, вынуждая отворачиваться.       Сжав в ответ ладони парнишки, Чонгук с гордо поднятой головой пошёл вперёд, утягивая за собой мальца, что с детским неподдельным интересом смотрел всё вокруг, оказавшись впервые за стенами чонова дома и парка. На самом деле, Чон не планировал куда-то выпускать Тэхёна, оправдываясь беспокойством о потере того среди улиц. В этом городке и вправду было легко заблудиться, и человек, что здесь совсем недавно, мог просто напросто перепутать дома, ведь здесь есть ещё одна улица с идентичными домами, как на улице Чонгука.       Специально выделенная улочка едва ли не в центре городка включала в себя сплошной спектр магазинчиков с разными пёстрыми витринами: магазин часов, обуви, париков, тростей, антиквариата и различной одежды, привезённой с разных уголков Земли. Вдалеке виднелись продуктовые прилавки с фруктами и овощами, напротив — пекарни и кафе, что запахом своим манили к себе. Но Чонгук утягивает заглядевшегося Тэхёна за собой в магазинчик одежды для мужчин, где их встречает миловидная девушка в красном платье и милом платочке нежного кремового оттеночка.       — Добрый день, чем могу вам помочь? — нежная улыбка растянулась на миловидном личике, и мужчина лишь хмыкнул на это. Тэхён рядом впитывал в себя окружающую обстановку, как губка, ненаглядевшись. — Вы будете выбирать на себя или на молодого человека? Могу предложить вам вот такие костюмы, они есть во всех размерах, а если присматриваете на себя, то могу предложить этот вариант, идеальный для повседневной носки и в сочетании с чем-то ещё будет хорошо выглядеть.       Чонгук пропускает ряды официальной одежды, подходя к более свободной, поманив Тэхёна к себе пальцем, а девушка сама подошла, складывая руки перед собой.       — Подберите что-нибудь для мальчика, два-три образа и пару сменных, а я пока попью чаю, — мужчина уселся на небольшой кожаный диванчик, положив рядом с собой трость. — Иди, Тэхён, мой кошелёк в твоём распоряжении.       Взмахнув рукой, мужчина принял блюдце с маленькой чашечкой чая от второй сотрудницы. Ему не было интересно смотреть за тем, как мальчишка бегал от одной одежды к другой, как подбирал и выбирал себе что-то, а вместо этого отдал своё внимание газете, что учтиво лежала на журнальном столике. Новейшие статьи прошедшего дня, различные советы и, самое главное, сканворд на конце. Посещать такие магазины было сплошное удовольствие. И дело вовсе не в том, что у Чонгука «не было» денег купить себе такой же, а в том, что сотрудники заботятся о чужом состоянии такой простой мелочью, как газета.       Нет-нет кидая взгляд на юношу, который, казалось, нашёл себе подругу, Чонгук чувствовал нарастающее раздражение, что грозило затмить разум. Мужчина смотрел спокойно, наблюдая, как мальчишка широко улыбается консультанту, а та в свою очередь что-то ласково щебечет, позволяя себе такую вольность, как коснуться чужих пшеничных волос. Злость внутри загоралась подобно лесному пожару, который уничтожал всё на своём пути. Эти золотистые локоны мог касаться только и никто другой, особенно какая-то соплячка с магазина. Даже Чонгук не давал себе такой вольности относительно Тэхёна, если не считать тренировок, на которых он мог дать свободу своим действиям. Но это пока. Пока его терпение ещё держалось на шатких прикосновениях, но скоро этого будет мало.       — Тэхён, подойди сюда, — окликнув юношу, Чон взглядом показал подойти к себе на разговор, что обещал быть непростым.       — Что-то случилось? — В его детской наивности мужчина видел нечто привлекательное, нечто, что будет красиво ломать.       — Как ты можешь позволять трогать себя людям, которые ниже среднего? Они не достойны не то что касаний к тебе, даже взгляда поднимать не должны в твою сторону, — без стыда кивая головой в девушку, что пристыженно голову опустила, мужчина сложил руки на груди. — И не смей мне перечить. Вернёмся домой, и ты продолжишь тренировки. Тебе пора переходить на более продвинутый уровень, на более интенсивные тренировки, если хочешь успеть к турниру.       Тэхён сжал губы и сам опустил голову. Он не понимал, что сделал не так и чем вызвал гнев Чонгука, но перечить не стал. Что-то в этом плотоядном взгляде, каким мужчина наградил его, было отталкивающим и напрягающим. На него смотрели так, будто хотели съесть, и парень ощутил на себе табун мурашек и липкий холод. Ким поспешил вернуться к выбору одежды, что прошёл уже в тишине, так же, как и примерка.       После этого короткого разговора Тэхён чувствовал, как его состояние ухудшилось, настроение сменилось более мрачным, а в глубине души поселился страх. Он не понимал и не вникал в суть жизни богатых людей, а теперь оказался одним из них и правда старался вести себя подобающим образом, даже обучился за день этикету, но всё же рожденный и воспитанный в детском доме парнишка вряд ли когда-то поймёт все прелести этой «чудесной» жизни. Он чувствовал, что чужой, что никогда не сможет со спокойной душой совершать дорогие покупки. Тэхён привык экономить, не кидать грязную одежду после одного выхода на улицу в стирку, доедать всё с тарелки, а не выковыривать всё самое вкусное.       Натягивая в примерочной на себя костюм, парень вскрикнул громко, когда шторка открылась и показался Чонгук, который по-обычному опирался на трость, а второй рукой сжимал край ткани, который ранее скрывал мальчика от его взора. Темные глаза пристально осматривали покрасневшего Тэхёна, который поспешил натянуть на себя одежду.       — Почему не показываешься? — окинув взглядом две кучки одежды, Чонгук нахмурился.       — В смысле? Я выбрал…       — Ты не выбрал, пока не согласуешь покупку со мной, — грубо оборвал его Чонгук, без стыда войдя дальше, оттиснув Тэхёна в угол так, что тот едва ли не дышал его терпким и тяжёлым одеколоном. — Это ты не возьмёшь, слишком… детское.       Откинув один из джинсовых костюмов, который понравился больше всего Тэхёну, Чонгук принялся дальше рассматривать выбранную тем одежду.       — Но мне нравится! — пытаясь хоть как-то отстоять свой вкус, парень вцепился пальцами в костюм и надул губы. — Почему вы так делаете? Вы же сами сказали мне выбрать…       Тэхён закрыл рот, когда мужчина обернулся к нему и посмотрел суровым взглядом, который говорил о многом, но самое главное — не перечить и замолчать, иначе будут последствия, о которых Тэхён и не догадывался. Он просто не знал резкую причину резкой перемены в настроении мужчины и чувствовал глубокую обиду на того.       Чонгук выбрал несколько костюмов и немного для повседневной одежды, после сразу же расплатился, не стесняясь набитого деньгами кошелька. Тэхён даже невольно засмотрелся на купюры и сглотнул ком от небольшой зависти. Он никогда раньше не видел такого количества денег. Для него такие суммы были чем-то фантастическим. Они прошли в небольшое кафе, и всю дорогу парень хранил молчание, смотря куда угодно, лишь бы не на мужчину, который пренебрёг его вкусами, неся теперь сумки с одеждой, где половина не понравилась Тэхёну. Ким запомнил сочувствующий взгляд девушки в свою сторону перед выходом и теперь думал, когда, в какой момент всё так испортилось.       В маленьком, но уютном кафе Тэхён сразу направился к маленькому круглому столику, демонстративно надув щёки от обиды на мужчину. Чонгука умиляла подобная реакция, но ничего говорить не стал, решив сделать наконец заказ. Он выбрал на свой вкус то, что должно было понравиться Тэхёну, поскольку ничего другого он не возьмёт. Контроль питания, прикрываемый диетой и заботой, уже дал свои корни в хрупком сознании мальчика, и тот не мог есть без должного на то разрешения. Хочешь выпить воды — спроси, хочешь перекусить бутербродом — спроси. За небольшое количество времени Чонгук мог похвастаться тем, что мальчишка едва ли мог ступить за порог дома без разрешения.       Сев за столик, мужчина с тихим стуком поставил один стакан воды и кофе, протянув первое Тэхёну, что уже без возражений брал из его рук стакан и не возмущался о некой несправедливости. Через несколько минут подошёл работник кафе и поставил одно небольшое пирожное. Тэхён сразу же вскинул голову удивлённо, чтобы встретить взгляд мужчины. Чёрные омуты погружали в себя, гипнотизировали. Оторваться было нельзя. Как и скрыть красивой улыбки. Чонгук знал, как сильно Тэхён любил сладкое, и таким образом точно завоевал бы сердце мальчика и растопил обиду в его сердце.       — Спасибо, — буркнув под нос, Ким начал есть маленькими порциями пирожное, прикрывая глаза от удовольствия.       — Я подумал, что это поднимет тебе настроение, — отпив чай, Чон сложил руки перед собой, всматриваясь во вновь напряжённое лицо. — Не веди себя как ребёнок, пора взрослеть, Тэхён. Тебе через несколько месяцев восемнадцать, а ты обижаешься на некупленную вещь, как маленький.       — Но я! — вскликивая, но сразу замолкая, Ким опустил голову, отодвигая пирожное.       — Доедай, иначе даже на день рождения ничего сладкого тебе не куплю. Ты знаешь, я умею держать слова, — мужчина смотрел на то, как мальчишка сложил руки на груди. — Говорю первый и последний раз, Тэхён.       Но слова, на удивление Чонгука, не вызвали ожидаемой реакции. Тэхён откинулся на спинку стула и отвернулся, надув губы. Пусть со стороны и было это мило, но взвинченный Чонгук едва сдерживал порыв раздражения и желание напомнить наглому мальчишке, благодаря кому тот вообще занимался своим любимым делом.       — Хорошо, будь по-твоему, — Чон встал быстро, взяв тарелочку с пирожным, и с силой швырнул на кассу, куда спешно подошёл. — И как вы готовите? Мой ребёнок ваши помои есть не может!       Тэхён следом вскочил и подбежал к Чону, который только этого и добивался. Ему не были важны извинения парня за стойкой, его взгляд пленили слёзы на карамельных глазках.       — Ты сейчас идёшь и садишься в машину, — толкнув парня к выходу, Чонгук взглядом быстрым скользнул по лицу взволнованного парня. Ни капли не жалко. Чону было важно выставить и пристыдить Тэхёна, показать, что всё имело вес, а не только слова и пустые обещания. — Больше в вашу забегаловку мы ни ногой.       Чонгук вышел и закурил сигару, смотря на мальчишку, что сидел в машине, прижавшись виском к окну. Его голова была опущено, как у подстреленного оленя, которого ранили в шею. Чон с удовольствием свозил бы Тэхёна на охоту в свой загородный домик, но не сейчас. Сейчас он сильнее желает придушить мальца, обвить цепями контроля и лживой ласки, что петлёй бы утягивали шею, не позволяя даже глоток воздуха сделать без разрешения. Его уникальный мальчик.