Сколько воды в тебя влезет, линь?

Он стоял над Линем, холодный, как сталь. В его глазах не было жалости — только расчёт и странная одержимость. Шланг в его руке казался не просто предметом — это был инструмент контроля, силы… власти. — Не двигайся, — сказал он спокойно. — Это необходимо. Линь дёрнулся, но Виктор прижал его плечом, не позволяя отстраниться. Взгляд его был прямой, ледяной, почти клинический. — Я знаю, ты крепкий. Ты сможешь выдержать больше, чем думаешь. Он включил воду. Шланг задрожал, и холодная жидкость начала наполнять тело Линя. Тот захрипел, мышцы напряглись, живот стал медленно округляться под давлением. — П-пожалуйста… хватит… — выдохнул он сквозь зубы. Боль разрывала изнутри. — Это… это уже слишком… — Нет, — твёрдо ответил Виктор. — Это ещё не предел. Он наблюдал внимательно, как Линь дрожит от перенапряжения. На его лице мелькнула тень… не то удовлетворения, не то боли. Он словно сам страдал вместе с ним — но не останавливался. — Ты должен понять, — прошептал Виктор, — только через край ты узнаешь свои настоящие границы. Только когда ты переполнен до боли — ты настоящий. Живот Линя стал неприлично вздутым, тяжёлым, как камень. Каждое движение отзывалось криком в мозге. — Хватит… — голос был сломан. — Я не могу… — Потерпи, — произнёс Виктор мягко, но его руки были железными. Он держал шланг крепко. — Это важно. Я верю в тебя. Он наклонился ближе, лицо было рядом. И в этом близком взгляде — ни капли милосердия. Только фанатичная уверенность в своей правоте. — Ещё чуть-чуть. Ты же хочешь стать лучше… ради меня. Шланг с шумом вырвался из рук Виктора, и только тогда он остановился. Линь лежал в полном изнеможении. Дыхание рваное, глаза полуоткрытые. Виктор вытер руки и медленно присел рядом, почти ласково провёл пальцами по щеке Линя. — Ты справился, — шепнул он. — Я горжусь тобой. Но Линь ничего не ответил. Он просто смотрел в потолок. Пустыми, мёртвыми глазами