Это временно

Тайлер даже и не думал, что его сосед может быть таким. Знал бы он, что Джастина так легко вывести из себя, он бы постарался придержать язык за зубами и уж точно остерегался бы общаться с ним так дерзко, как он делал. Или так легко разозлить Джастина получилось только у Дилана? Но почему? Из-за всех этих странных и немного пошлых намёков? Джастин бы не разозлился из-за того, что Дилан заигрывал с ним, ведь, судя по наблюдениям Тайлера, они с Майей тоже всё время так шутят друг над другом. Но если дело не в этом, то в чём? Чем вызвана такая ярость, что им теперь приходится оттаскивать Джастина от Дилана, чтобы тот не окрасил пол столовой кровью. Тайлеру не удается как следует обдумать все возможные причины, из-за которых началась драка. Ему приходится сосредоточиться на настоящем, когда рука Джастина выскальзывает из его хватки, и его кулак с громким хрустом врезается Дилану в челюсть. Тайлер по себе знает, что такой хруст не говорит ни о чём хорошем и по опыту уверен, что это чертовски больно. Его разбитая губа и ссадины на костяшках уже не беспокоят его, но всё же Тайлер хорошо помнит ощущение чужих кулаков на своём лице и тяжёлых ботинок на рёбрах. По этому он точно не скучает. Нет, это не драка, как ему показалось в начале. Это скорее — неконтролируемая вспышка ярости и беспорядочное избиение человека, который почему-то даже не пробует защититься или ударить в ответ. Но Джастин не замечает этого, он вообще ничего вокруг не замечает, как будто ненадолго вообще перестал быть человеком. — Джастин! Одри безуспешно пытается оттащить одного своего друга от другого, получая по лицу. Она вскрикивает и делает шаг назад, прижимая руку к носу. Майя тут же оказывается рядом, заключая её лицо в свои ладони и проверяя, нет ли крови и не повредили ли ей что-нибудь. Одри вырывается, умоляя друзей остановится и нервно дёргая себя за рукава своей длинной кофты, когда её слова так и остаются не услышанными. Тайлер больше не теряет времени, и вместе с Виктором они оттаскивают сошедшего с ума Джастина от Дилана, который, кажется, хрипло смеётся, лёжа на полу и нисколько не беспокоясь о своих травмах. В этом есть что-то пугающе притягательное. В том, как Дилан смеётся, будто ничего не случилось. — Джастин, перестань! Приди в себя! Виктор хватает друга за предплечье, грубо одёргивая его назад и что-то быстро говоря ему на ухо. Он удерживает его лицо свободной рукой, крепко хватая за подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза. Тайлер же наклоняется над своим новым знакомым, поражаясь его невероятному спокойствию. Дилан, не обращая внимания ни на кровь, капающую с разбитой губы, ни на возможный перелом, и даже ни на теперь мятую и испорченную одежду, лежит прямо на полу. Наплевав на свою явно дорогую чёрную рубашку и брюки, он делает снежного ангела без снега, размахивая руками и ногами прямо по паркету и глядя на него снизу вверх. — Присоединяйся! — зовёт Дилан любезно, похлопывая по пустому месту на полу рядом с собой. — Пожалуй, я откажусь, — хмыкает Тайлер, подавая ему руку. Дилан не возражает, тут же забывая про свою идею с валянием на полу, и вскакивает на ноги, раскачиваясь с кончиков пальцев на пятку и обратно, как это обычно делают маленькие дети, не способные простоять спокойно ни единой минуты. — Так себе знакомство, да? — фыркает Дилан, сжимая его руку. Пальцы у Дилана длинные, а руки тёплые, почти горячие. Тайлер сжимает его ладонь в ответ, не зная, что делать дальше, но, к счастью, Дилан со всем разбирается сам, отпуская его и откидывая свои светлые волосы со лба. На шее у него висит тонкая золотая цепочка, оттеняющая его волосы и бликами отражающаяся в светлых глазах невероятного, почти прозрачного голубого оттенка. — Бывало и лучше. Соглашается Тайлер, неловко поправляя очки и пряча руки в карманы, всё ещё чувствуя остаточное тепло. Дилан улыбается ему уголком губ, взгляд у него какой-то лениво-насмешливый — как будто он умеет читать мысли и прямо сейчас забавляется тем, что видит у Тайлера внутри. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?! Раздаётся почти истеричный крик позади, и Тайлер морщится, словно наступил в кучу собачьего дерьма на улице, не заметив, и теперь ему придётся всё это терпеть по пути домой. Барбара расталкивает столпившихся вокруг пациентов, которых Тайлер до этого не замечал, и, оглядев их компанию, её взгляд тут же падает на Джастина. — Снова ты, Брукс! Я так и знала, что от тебя одни неприятности! — вскрикивает Барбара. Она почти бежит к нему, быстро-быстро переставляя своими маленькими ножками и стуча по полу каблуками. Одна рука уже поднята, как будто она собирается взмахнуть ею, отчитывая Джастина, словно провинившегося ребёнка. — Живо, поднимайся! — выкрикивает она, указывая пальцем то на него, то на дверь, ведущую из столовой. — Ты сейчас же идёшь к доктору Штрауд, и, поверь мне, я добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули отсюда, словно... Тайлер делает шаг к ней, собираясь вступить в явно бессмысленный спор с женщиной, слишком наслаждающейся своей властью. Но Дилан тянет его за запястье назад, и, когда Тайлер с недоумением оборачивается, качает головой. Он делает несколько решительных шагов вперёд, загораживая Барбаре вид на Джастина, всё ещё сидящего на полу в объятиях Виктора, утешительно поглаживающего друга по плечу. Дилан широко улыбается Барбаре, которая тут же замолкает при виде него. Морщины на её лбу разглаживаются, глаза светлеют, а губы растягиваются в самой искренней улыбке, которую только видел Тайлер у медсестры. Барбара всё время выглядит такой недовольной каждой минутой своего пребывания здесь и не стесняется дать об этом знать абсолютно всем вокруг. Но Дилан каким-то образом вытягивает из людей то, чего Тайлер не замечал раньше: сначала Джастин, а теперь Барбара. Он гадает, кто следующий на очереди попадёт под его чары. — О, Дилан, милый, и ты здесь? Какими судьбами? Тайлер едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, когда низенькая Барбара притягивает Дилана к себе за плечи, заставляя его согнуться, чтобы обнять её. Конечно же, почему же он здесь? В психиатрической-то клинике? Явно не просто в гости заскочил. — Как всегда, Барбара. Ты и сама не хуже меня знаешь, что я на одном месте долго сидеть не могу. Он отстраняется, совершенно очаровательно сдувая челку с глаз и смотрит прямо на Барбару. — Как Миссис Карамелька и Мистер Пушистый хвост? — О, ты помнишь их имена? Как это мило с твоей стороны, — Барбара аж сияет. — Они в порядке, правда, скучают по своей мамочке. О, секунду, сейчас покажу тебе их! Она поспешно достаёт из кармана халата телефон и быстро показывает что-то Дилану, который с настоящим интересом смотрит на экран. — О-о-о, какие же они милашки. Они громко смеются, и Дилан просит показать ему ещё парочку фотографий, умиляясь и комментируя каждую позу пушистых “детишек” их злобной медсестры. Хотя с Диланом она вовсе не ведет себя так словно ненавидит его, она широко улыбается и даже выглядит приятнее, чем обычно. И только сейчас Тайлер понимает, что у них кажется… эмм… дружеские отношения? Да, похоже на то. Видимо, даже Барбара хоть к одному человеку здесь относится хорошо. — Кхм... Кажется, она резко вспоминает, что на работе и зачем вообще сюда пришла, и разглядывает Дилана чуть внимательнее, замечая его не самый лучший внешний вид. — Итак, что же случилось? — спрашивает она, пряча телефон обратно в карман. — Вы подрались? Они всё ещё молчат, не зная, что говорить и кого поддерживать. Как же просто будет сказать, что это вина Джастина, причём это действительно так, и выйти сухим из воды. Некая маленькая месть. Вряд ли Джастина правда выгонят из клиники за небольшую драку, в которой даже никто серьёзно не пострадал. На днях вот кто-то разбил окно — и ничего. И всё же, к всеобщему удивлению, Дилан качает головой, всё с той же сияющей улыбкой на лице и небольшими ямочками на щеках. — Ну что ты, какая драка? Дилан помогает Джастину встать, шутливо приобнимая его за плечи. Тайлер видит, как он напрягается, сжимая зубы. — Просто небольшая встреча двух старых друзей. Верно, Джей? Барбара переводит взгляд на Джастина, и тепло мгновенно пропадает из её взгляда, когда она приподнимает бровь. — Брукс? — Верно, — отзывается тот хрипло, почти выплевывая слова сквозь зубы. Барбара всё ещё с сомнением разглядывает их, указывая на растущий синяк на скуле Дилана и абсолютно игнорируя побитые костяшки рук Джастина. — А это? Она постукивает себя по подбородку, и Дилан картинно закатывает глаза и выдает самый фальшивый и в то же время самый обворожительный смех на свете. — Это? Я такой неуклюжий, ты же меня знаешь, вообще не смотрю под ноги. Вот и споткнулся, неудачно приложившись. Дилан небрежно касается синяка и подмигивает Барбаре, улыбаясь как ни в чём не бывало. — Забудем мой небольшой позор, ладно? Барбара смягчается, её плечи расслабляются и опускаются вниз. Она даже слегка хихикает, ввергая Тайлера в полный шок. — Так и быть. Но... — она указывает на него и Джастина своим пухленьким пальцем. — Чтобы я от вас больше ни звука не слышала. Дилан кивает, прижимая Джастина к себе за плечи, и делает жест будто закрывает рот на замок. — Конечно, будем тихими как мышки. Когда Барбара уходит, наконец разогнав любопытную толпу, Тайлер смотрит на Джастина. Всё его весёлое настроение, которое было всего полчаса назад, испарилось. Он едва дожидается, пока Барбара уйдёт на своё обычное место, по пути разгоняя самых упрямых пациентов, собравшихся посмотреть на драку — тяжело винить их за любопытство, развлечений здесь не так много. — Убери от меня руки, — шипит Джастин, дёргая плечом, и Дилан тут же поднимает руки, присвистывая. — У-у-у, полегче. Я тебя только что спас от выговора, а возможно и исключения. Дилан наигранно морщится, потирая скулу с грустным выражением лица. — И мне, между прочим, больно. Неужели я даже «спасибо» не заслужил? — он ведет себя так, будто это всё весёлая игра, и даже чуть склоняет голову набок, провоцируя. — Хочешь, я покажу тебе, что ещё ты заслужил? Джастин делает шаг вперёд, но Виктор преграждает ему дорогу, выглядя спокойно и уверенно. — Ребят, давайте спокойно сядем и поговорим. Без драк, — предлагает Виктор, и Дилан с радостью садится за стол, кивая на стул рядом. Джастин морщится и качает головой: — Я больше не голоден. Не говоря больше ни слова, он разворачивается и стремительно идёт на выход. Дилан пожимает плечами, даже не смотря ему в след, словно мгновенно потеряв интерес. На другом краю стола он видит нетронутую тарелку Одри и подтягивает её к себе. — Ты не против поделиться, сладкая? Одри, конечно, не против. Тайлер ждёт, что Майя начнёт возражать, но она с каменным лицом садится рядом со своей девушкой, не отрывая взгляда полного ненависти от Дилана. — Итак, — начинает Ингрид, оглядываясь, как бы проверяя, можно ли уже двигаться дальше и забыть всё произошедшее. — Как дела, Дилан?

***

Дилан оказывается довольно странным парнем, даже по меркам Тайлера, который провел здесь достаточно времени и у него теперь есть с чем сравнивать. Может, всё дело в биполярном расстройстве или в том, что он Скорпион, как со вздохом говорит ему Ингрид, объясняя что-то про вспыльчивость, эгоцентричность и манипулирование другими людьми. И хотя отчасти такое описание и подходит Дилану, Тайлер всё же склоняется к биполярке, а не к положению звёзд на небе, когда он рождался. В любом случае, в Дилане с самого начала было что-то… неуловимо тревожное, и в то же время — невероятно притягательное. Как будто его бесконечная энергия одновременно сбивала с толку и заставляла смотреть дольше, чем хотелось бы. Как Тайлер узнал, Дилан находится в клинике уже год — с перерывами на поездку домой на пару недель. Самый большой срок был в почти два месяца: Дилана выписали с расчётом на то, что он будет ответственно принимать лекарства и соблюдать предписанный ему режим. Видимо, тот, кто его выписал, не знал Дилана — ведь он очень скоро вернулся обратно как будто и не уходил никуда, вписываясь в больничную жизнь, словно в родную стихию. Тайлер и сам не сразу понимает, почему вообще начал общаться с Диланом больше, чем простой обмен парой дежурных фраз за завтраком и разговор ни о чем при встрече в коридоре. По началу он чувствовал себя лишним здесь, сторонился всех и долгое время избегал ребят из своей группы. Теперь же, немного привыкнув к громким разговорам, постоянному хаосу вокруг и тому, что для них вполне нормально делиться чувствами друг с другом, узнает их больше с каждым днем. Но несмотря на то, что Тайлер уже может назвать их хорошими приятелями, он все еще предпочитает одиночество и тишину шумной компании. И если остальные уже привыкли к этому и стараются дать ему хоть немного пространства, то Дилан же, кажется, не слышал о концепции личных границ вообще. Он догоняет его по пути в столовую, садится рядом в комнате отдыха и начинает разговоры о погоде, плавно переходя к философии, тут же переключаясь на то, какой супергерой, по его мнению, самый лучший, не обращая внимания на то, что Тайлер его не слушает, видимо просто наслаждаясь компанией. И как бы Тайлер не игнорировал его, как бы не избегал — он все время оказывается где-то поблизости, будто просто не замечает выстроенных вокруг барьеров, проходя напрямую. Тайлер язвит и отталкивает его так же, как остальных, стараясь держать дистанцию, но у него снова не получается. И если Джастин пытался быть дружелюбным, словно приручал его как злого кота, то Дилану было плевать на шипение и острые клыки — он просто бесстрашно тянул руку вперед, чтобы погладить, словно не замечая болезненных укусов и царапин. Вскоре Тайлер решает, что проще смириться с тем, этот парень буквально влез в его жизнь, будто так и надо, и вылезать оттуда явно не собирается, чем сопротивляться и тратить лишние силы на то, чтобы его оттолкнуть. И только позже, спустя еще несколько дней после принятия неизбежного, в каком-то странном, совершенно безумным и отчасти лихорадочном озарении, совершенно не вписывающимся в реальность Тайлера, он понимает, что дело совсем не в этом. Как-бы не было тяжело это признать, но Дилан чем-то напоминает ему его сестру. Не полностью, конечно, но всё же: слегка волнистые светлые волосы, манера прищуриваться и чуть наклонять голову, когда он о чем-то задумывается, а ещё привычка ухмыляться уголком губ, будто знаешь все секреты своего собеседника. В этом есть что-то настолько болезненно знакомое, что у Тайлера каждый раз замирает сердце. Он редко позволяет себе думать об Элисон, потому что каждый раз, когда это происходит, под рёбра будто втыкают острый нож, а в груди растёт пустота. А теперь… теперь она будто снова рядом, вернувшись в теле другого человека: её жесты, её интонации и даже внешность. Тайлер не может перестать думать об этом, стараясь сосредоточиться на различиях, напоминая себе, что это не она. Конечно же не она. Но Тайлер все время так сильно скучает по сестре, и, может быть, именно поэтому он не может оттолкнуть Дилана по-настоящему, позволяя ему быть рядом. Тайлер думает об этом, выдыхая сигаретный дым неровными кольцами в небо. Раньше они получались идеально ровными, когда у него еще были в свободном доступе сигареты и не приходилось беречь их, пренебрегая практикой. У него осталось всего несколько штук, так сколько он уже здесь? Время здесь будто не имеет значения, и Тайлер уже не помнит сколько прошло с того дня, когда родители привезли его сюда в его день рождения. Неделя? Две? Три? Может он здесь уже несколько месяцев или даже лет, забытый и покинутый всеми, спрятанный в светло-голубых стенах клиники глубоко в лесу подальше от любопытных глаз и неудобных вопросов. Интересно, что его родители сказали друзьям и родственникам, которых Тайлер видел только два раза в жизни: один раз в детстве и еще раз, когда толпа незнакомцев решила, что это отличная идея навестить его в больнице и принести свои соболезнования. Тайлер глубоко затягивается, размышляя об этом. Наверное, родители всем сказали, что он наконец взял себя в руки и уехал учиться за границу, вряд ли они рассказали правду — врать у них получается лучше всего. И какая красивая история получается: идеальная семья, пережившая горе, но справившаяся вместе. Тайлер морщится от отвращения при одной только мысли об этом, вздрагивая, когда рядом раздаются чьи-то шаги. Он прячет сигарету за спину и поспешно разгоняет дым рукой, надеясь, что кем-бы не был этот незнакомец — он пройдет мимо, и Тайлеру не придется выкидывать только начатую сигарету. — Так, так, так, и кто это здесь у нас? — из-за угла, не спеша, выходит Дилан, и Тайлера вновь накрывает чувство дежавю, которое он пытается отогнать. Он не Элисон. — Пытаешься казаться крутым, милашка? — Не знал, что рак легких снова в моде, — фыркает Тайлер, расслабляясь, когда понимает, что Дилан пришел один. — И если ты решил доставать меня разговорами, то я сегодня не в настроении и хочу побыть один. — Можно подумать в остальное время ты весь такой доброжелательный и общительный, — он посмеивается, облокачиваясь о стену и вытаскивая из кармана помятую упаковку сигарет. — И вообще-то это моё место. Я прячусь здесь уже целый год. Дилан прикуривает, делая вид, что не замечает, как Тайлер отводит взгляд, когда щёлкает зажигалка, отражаясь яркой вспышкой в стеклах его очков. Следы драки на лице Дилана стараниями медсестёр почти прошли, оставив после себя только желтовато-фиолетовые синяки, которые он то и дело потирает указательным пальцем. — Тогда я могу... — начинает Тайлер, оглядываясь по сторонам, чтобы найти еще одно уединенное место, но, как назло, его любимая лавочка занята, а остальные места отлично видны с окон клиники. — Брось, я не собираюсь тебя выгонять — места хватит и на двоих. Просто я тебя здесь ещё не видел. — Я сейчас редко курю, — пожимает Тайлер плечами. — Да? У нас больше общего, чем я думал — я вот таблетки принимаю редко. — Поверь, оно и видно, — шепчет себе под нос Тайлер. И либо Дилан его не слышит, либо он намеренно пропускает этот комментарий мимо ушей, внимательно вглядываясь в лицо Тайлера. — Знаешь, я все думаю, как бы мне тебя называть… — Меня зовут Тайлер, — напоминает он на случай, если Дилан просто забыл, но тот отмахивается. — Это совсем не интересно. Может, тигр? — Дилан еще несколько раз повторяет только что придуманное прозвище вслух, растягивая гласные и играя с интонацией. — Что думаешь? — Думаю, что у меня уже есть имя, которое меня вполне устраивает, — раздраженно отвечает Тайлер, стараясь не вспоминать другое свое прозвище. — И тигр? Ты серьёзно? — А мне кажется тебе подходит. Ну-ка, сделай так. Дилан вдруг рычит, громко и излишне театрально. Но Тайлер не собирается подыгрывать, и вместо этого, не моргнув и глазом, выдыхает ему прямо в лицо облачко дыма. Тот моментально рассыпается в воздухе, оставляя после себя терпкий запах и лёгкое раздражение в глазах. — Зачем ты это делаешь? — снова спрашивает Тайлер. — Остальных ты зовешь по именам, неужели так сложно запомнить мое? — Почему бы и нет, — без тени смущения говорит Дилан, загадочно улыбаясь. — И прозвища я придумываю не всем, так что гордись своим, тигр. — Придурок, — фыркает Тайлер в ответ, решая не спорить дальше. Пусть зовет как ему хочется, тем более он мог придумать что-то и похуже. Тайлер, наверное, удавился бы если Дилан продолжил называть его красавчиком и милашкой. Или еще хуже дал ему одно из прозвищ Одри и решил называть его сладким или ягодкой. Какое-то время они просто молча курят, то и дело поглядывая друг на друга, пока тишина не становится удушающей и Тайлер не решается заговорить первым. Есть что-то такое в Дилане, что заставляет сердце слегка сжиматься при взгляде в его лукаво прищуренные глаза, будто он видит человека насквозь и способен узнать все его тщательно спрятанные секреты. И, что пугает больше всего — Тайлеру этого даже хочется. — Так и что вы не поделили с Джастином? Дилан слегка теряет свою улыбку, но несмотря на дрогнувшие уголки губ, его глаза все еще сияют. — Он тебе не сказал? Я думал, вы теперь лучшие друзья. Тайлер пожимает плечом и отводит взгляд в сторону, чувствую себя неловко. Не то чтобы его задевает молчание Джастина, они ведь не так близки, чтобы говорить друг другу абсолютно все, и все же Тайлер чувствует себя ближе к нему, чем к другим. И дело даже не в том, что они делят одну комнату хотя и это тоже, просто он всегда рядом. Просыпаясь от кошмара, Тайлер испытывает облегчение не только от того, что он не один в пустой комнате, а еще и потому что с ним именно Джастин, который не осудит и не будет лезть с жалостью. Он... Тайлер выдыхает дым через нос, пытаясь мысленно подобрать нужно слово. Добрый? Веселый? Открытый? Почему именно он? Что-то в Джастине, в его ежедневной борьбе с самим собой и в том, с какой заботой он относится к своим близким, привлекает Тайлера, заставляя его тянуться к теплому свету, которым тот готов щедро поделиться. Он не может не признаться себе, что ему приятно оказаться в числе тех, на кого распространяется забота Джастина. После нескольких лет разочарований и ожиданий, которые Тайлер не может удовлетворить, быть с кем-то, кто ничего не ждет и не просит взамен — это словно глоток свежего воздуха. Но несмотря на все это, на их улучшенные отношения, их прошлые откровения и зарождающуюся дружбу, прошло уже несколько дней, а Джастин так ничего и не объяснил, сразу дав понять, что эта тема ему неприятна. Всего-то пару раз хлопнул дверью, уходя из их комнаты, и Тайлер понял, что больше не стоит спрашивать. По крайней мере у него. — Он злится, — наконец говорит Дилан, не дождавшись от Тайлера ответа. Он подносит сигарету к губам, не отводя пристального взгляда от Талера, будто ожидая его реакции. — На тебя? — Тайлер вспоминает полные ненависти глаза Джастина и то, с какой яростью он накинулся на Дилана в тот день. — Что ты такого сделал? — Не на меня, — фыркает Дилан будто это должно быть очевидно, но Тайлер не обижается, внимательно слушая. — Он злится на себя. За то что он сделал сам. — Я не понимаю. Что он сделал и причем здесь тогда ты? Дилан пожимает плечами, стряхивая пепел с сигареты с задумчивым видом. — Мы часто принимаем неверные решения в жизни и легче обвинить в этом другого и хорошенько врезать ему, чем признаться самому себе что облажался. Джастин облажался, но злится он на кого? Он указывает на себя пальцем, посмеиваясь, но Тайлеру как-то не смешно. — И поэтому ты позволил ему избить себя? Ты мазохист или что? — Может да, может нет, — Дилан мечтательно улыбается, поднимая голову к небу и разглядывая облака. — Но главное, что я знаю, что делаю, и даже если мне не нравятся последствия или я ненавижу себя за принятое решения — я честно признаюсь себе, что это моя вина. Мне не страшно сказать, что, да, я тоже сделал то, чего не должен был в тот день, но что есть, то есть. Это уже в прошлом и нужно двигаться дальше, так что именно это я и делаю. В отличии от Джастина. — Ты всегда говоришь загадками? Или всё настолько секретно, что ты не можешь мне рассказать? — хмурится Тайлер. — Я много говорю, — Дилан пожимает плечами, мол привыкай. — И я бы сказал тебе из-за чего весь этот шум. Вот только не думаю, что Джастину это понравится. — Тогда не говори, — Тайлер отворачивается, находя взглядом перепрыгивающих с ветки на ветку белок, всем свои видом показывая, что разговор окончен. Дилан же не прекращает наблюдать за ним, словно оценивая. Тайлер, чувствуя на себе его изучающий взгляд, нервно поправляет очки и с усилием заставляет себя разжать челюсть и расслабить плечи. Он не знает почему так расстроен тем, что Джастин ему ничего не рассказал. Тайлер любит честность и предпочитает суровую правду сладкой лжи, но он не тот человек, который будет проверять чужой телефон или выспрашивать личные секреты и семейные тайны, когда человек явно дает понять, что не хочет об этом говорить. Так что он не давит на Дилана, чтобы тот все рассказал и ничего не собирается спрашивать у Джастина, хотя его нежелание довериться и поделиться наболевшим ранит. Вот только Тайлер не понимает почему, он ведь не собирался заводить здесь друзей. — Думаю мы одинаковые, — продолжает Дилан, и Тайлер оборачивается к нему, скептически приподнимая бровь. — Ты и Джастин? — Нет, ты и я, — говорит он, чуть качая головой, отчего светлая челка падает ему на глаза. Не она. Не она. Не она. Тайлер не может отвести от него взгляда, особенно, когда Дилан морщит нос и слегка запрокидывает голову назад, громко смеясь над его реакцией. — Не ожидал? Мы похожи, а Джастин очевидно притягивает к себе противоположности, раз уж он взял тебя под свое крыло. Тайлер морщится и качает головой, хмуро глядя на Дилана. — Он не… — Ага, убеждай себя в этом, — перебивает его Дилан. — Джастина тянет к таким, как мы. Поверь, он и обо мне заботился раньше, просто мы встретились не в то время и, наверное, не в том месте, чтобы не просрать все. Ты же, с другой стороны, подходишь куда лучше меня. — Не думаю, что мы с тобой хоть чем-то похожи, — упрямо возражает Тайлер, понимая, что Дилан все же в чем-то прав. Он ведь и сам думал о том, как они с Джастином так быстро сблизились. Может ответ в этом? Дилан окидывает его выразительным взглядом, как бы спрашивая: да ну? И только сейчас Тайлер замечает, что они стоят в одинаковой позе, зеркально отражая друг друга. Ему тут же хочется что-то изменить, и он складывает руки на груди, хмурясь. — Это ничего не доказывает. Мы абсолютно разные, только взгляни на нас. — Ты такой же, как я, тигренок, — повторяет Дилан мягко, ласково изменяя его новое прозвище, и его тихий голос абсолютно не готовит Тайлера к следующей фразе. — Ты тоже хочешь умереть, я по глазам вижу. Он одной затяжкой докуривает сигарету до конца, и вместо того, чтобы втоптать ее в землю, Дилан тушит оставшийся окурок о подошву своего ботинка. Это выглядит немного пафосно, но очень эффектно, особенно, когда потом он упирается этим ботинком о стену позади себя и, не глядя, достаёт ещё одну. Его лицо в коротком отблеске пламени кажется на секунду уставшим и чужим, совсем не похожим на Дилана, к которому Тайлер привык. — Джастин один из тех, кто берет судьбу в свои руки, но мы не такие, — продолжает он, грустно ухмыляясь. — И сигареты — это просто медленный способ сделать то, чего мы не можем сами. Один из, если быть точнее. Тайлер не знает, что на это ответить. Слышать вслух то, о чем он только думает оказывается страшно, поэтому он молча топчет свой окурок, собираясь уйти. — Ты правда куришь всего одну сигарету в день? — Если бы, — Тайлер, стараясь звучать как обычно, фыркает. — У меня остался совсем небольшой запас, и это... Он вытаскивает упаковку из кармана и трясёт ею в воздухе. Раздается глухой стук зажигалки и тихое шуршание последней оставшейся сигареты внутри. — Это на чёрный день. Дилан смеряет его жалкую, помятую картонную коробку насмешливым взглядом. — Уверен, что он ещё не настал? Тайлер пожимает плечом, пряча упаковку обратно в карман, но прежде, чем он уходит, Дилан протягивает ему свою почти полную. Тайлер действительно хочет её взять, и даже уже тянется за ней, но... — Черт, я не могу. — О, ты такой милый, когда пытаешься принимать правильные решения, так бы и откусил тебе голову, — мурлычет Дилан с ленивой, почти кошачьей ухмылкой. Тайлер шокировано моргает, всё-таки забирая сигареты. — Что в твоих сигаретах? — он вертит их в руках, читая мелкий шрифт и доставая одну из упаковки, чтобы рассмотреть поближе. — Крэк? Метамфетамин? Героин? Дилан выдыхает в воздух колечко дыма, разбивая его тут же пальцами. — Ничего такого, — говорит он, растягивая слова. — Просто немного травки, чтобы расслабиться. Ты когда-нибудь пробовал травку? Тайлер сжимает коробку, чувствуя, как начинают бесконтрольно дрожать его пальцы. Он ещё помнит ночи, проведенные на улице, в заброшенных зданиях и клубах, если повезет достать достаточно денег. Помнит, как разъедает язык дешевая водка, помнит, как музыка заглушает любые мысли, а сладковатый запах кальяна, с горьким оттенком жжёной бумаги, дурманит голову. А еще помнит солоноватый запах чужого пота, крови и мочи. Тайлер провёл в таких местах не так много времени, чтобы перестать замечать эту вонь, но достаточно, чтобы после пары затяжек и глотков из первой попавшейся бутылки привыкнуть. Он помнит, как в одну из множества таких же ночей сидел на прожжённом диване, единственном предмете мебели помимо старого ободранного стола в углу, на котором стояла жестяная банка, имитирующая пепельницу, в окружении полупустых бутылок с дешевым алкоголем. Кажется, это была квартира одного из его случайных знакомых, которого он встретил в клубе пару недель назад. Тайлер не помнил его имени, но помнил, как его вырвало на ботинки незнакомца в мужском туалете. Кем-бы ни был этот парень, но он его даже не ударил, хотя Тайлер готов был принять удар. Вместо этого он помог ему умыться ржавой водой из-под крана и посоветовал не мешать даже легкие наркотики с водкой, по крайней мере не с той, которую наливают тут. Теперь он сидит у него дома, если это место вообще можно так назвать, наполняет лёгкие дымом и разглядывает танцующих посреди комнаты людей, которые, заметив его взгляд, любезно предлагают ему шприц. А ещё Тайлер отлично помнит, как дрогнули его руки на секунду, будто он хотел принять их предложение, но вовремя передумал. — Ну так? — Ага, — кивает Тайлер, тяжело сглатывая. — Пробовал. Он смотрит на беззаботного Дилана, который рекордно быстро докуривает уже вторую сигарету. — Но я сейчас на таблетках, — продолжает Тайлер неуверенно, качая головой. — Не думаю, что это здравая мысль. — Точно нет, — усмехается Дилан, забирает у него из рук упаковку и, не спеша, прикуривает ещё одну. Делает он это нарочито медленно, щурясь от удовольствия. — Но не плевать ли? Тайлер смотрит, как горит кончик сигареты, словно загипнотизированный. Ему кажется будто пламя обжигает ему пальцы и только тогда отворачивается, встречаясь с Диланом взглядом. — Мне это больше не нужно, — говорит он резко, словно боясь передумать. Дилан приподнимает бровь, глядя на него, но безразлично пожимает плечами, не собираясь настаивать. — Я же говорил, ты подходишь куда лучше меня. Возможно, у тебя даже получится вырваться из этого места и действительно что-то изменить, я уже давно перестал даже пытаться, — Дилан указывает на здание клиники позади себя. — Заходи ко мне, если передумаешь. У меня и обычные сигареты есть, если ты хочешь быть пай-мальчиком до конца, тигренок. Он подмигивает ему, играя бровями, будто это всё просто игра, но в его взгляде на секунду мелькает пустота, слишком хорошо знакомая Тайлеру. С того дня они все чаще стали встречаться здесь, за клиникой. Дилан больше не предлагал ему снова попробовать наркотики и молча протягивал Тайлеру пачку обычных сигарет, которые он всегда брал, благодарно кивая. Они больше не говорили о Джастине или наркотиках или смерти, к которой они оба стремятся. И хоть Тайлер не признал этого вслух, но он периодически встречался с Диланом взглядом и чувствовал облегчение, словно наконец разделил с кем-то страшный секрет, который все это время грыз его изнутри. Они садились вместе на холодные каменные ступеньки у аварийного выхода из клиники или стояли, прислонившись к стене, и говорили, ну точнее Дилан говорил — болтал почти без остановки. Он рассказывал о своей жизни: обрывочно, спутано и с кучей отступлений от темы. Говорил о безумных планах на следующую выписку из клиники, поездках в другие страны, вечеринках и каких-то невероятных идеях, от которых сам же тут же отказывался. В его историях мелькали имена людей, которых Тайлер, конечно, не знал, и места, о которых даже не подозревал. Тайлер слушал, иногда отвечал, но чаще просто молча курил, а Дилан будто и не ждал от него ответа. Иногда он замолкал, словно забывал, что только что говорил, и тогда они погружались в тишину, нарушаемую лишь треском табака и голосами вдалеке. Дым заполнял лёгкие, обволакивал грудную клетку изнутри, и мысли делались тягучими и ленивыми. А если закрыть глаза, то можно было бы притвориться, что это не Дилан рядом, а Элисон, болтающая о всякой ерунде, сбивчиво и торопливо, совсем как раньше, когда они делились друг с другом переживаниями и планами на будущее. Она тоже перескакивала с темы на тему, пытаясь рассказать обо всем, что придумала. У нее было столько планов. Вот только если Тайлер нашёл в компании Дилана покой, то не все были так дружелюбны настроены. В отличии от своей девушки, Одри явно была рада возвращению друга, и если Дилан не был с ним, то он точно был с ней. Они проводили много времени вместе, шепчась и смеясь друг с другом. Тайлер иногда наблюдал за ними со стороны и замечал, как взгляд Майи становится жёстким, почти ледяным, каждый раз, когда она смотрит на Одри в компании Дилана. В ее взгляде явно читалась ревность — ядовитая и удушающая, и Тайлер совсем её не узнавал. Майя, которую он успел узнать не была такой, хотя может он и не знал ее вовсе. — Чего ты так боишься? Однажды спрашивает Тайлер у неё, пока она, покусывая губу, не отрывает пристального взгляда от Одри, позволяющей Дилану заплетать ей волосы. Он делает это с явной заботой и заинтересованностью, но даже с такого расстояния Тайлер видит, что получается у него ужасно, но Одри, кажется, все равно довольна. — Ничего. Отрезает Майя, всё так же продолжая смотреть на свою девушку в объятиях другого. Но она тут же морщится, продолжая: — Я не боюсь Дилана, если ты об этом. Он мне просто не нравится. — Но почему? — спрашивает он, и немного смущенно добавляет. — Дилан кажется не плохим человеком. Майя наконец-то смотрит на него, резко повернув голову, отчего Тайлеру кажется, что он сказал что-то не то. Её брови обеспокоенно сходятся на переносице, а губы плотно сжимаются. — Не связывайся с ним, Тайлер, — предупреждает она. — Ни к чему хорошему это точно не приведёт. — Что ты имеешь в виду? Майя теперь полностью поворачивается к нему лицом и этим даёт понять, что она настроена действительно серьёзно. — Он не тот человек, с которым тебе станет лучше. Тайлер тоже хмурится, испытывая странное желание защитить Дилана и как-то оправдать его перед Майей. За все время, что он здесь, Дилан не сделал ничего плохого ни ему, ни кому-либо еще. А потом Тайлер вспоминает, как сжимал упаковку с травкой в руке и как ему хотелось закурить, чтобы снова испытать это забытое чувство невероятной легкости, и, возможно, понимает, о чём она говорит. И все же, когда Тайлер сказал нет, Дилан больше не настаивал. — Поверь мне. Дилан тебе не друг. У него вообще друзей нет, — пренебрежительно фыркает Майя. — Он эгоцентричный, наглый, глупый... Тайлер прерывает её, хмыкая и указывая за спину Майи, где Дилан повалил Одри на ковёр, щекоча её, пока та громко смеётся и извивается под ним. — Ну, один, кажется, точно есть. Тайлер видит, как мутнеет взгляд Майи и как она напрягается, словно ей физически больно на это смотреть. Наверное, это неправильно, но ему становится легче. Уходя из общей комнаты отдыха, Тайлер ловит себя на том же самом ощущении, что и совсем недавно, когда он сбегал из дома и шатался по улицам, словно делал это наперекор родителям. Сейчас он чувствует то же самое, будто весь негатив, направленный на Дилана, только сильнее притягивает его к нему. Тайлер надеется, что не пожалеет об этом.