Игра в Коноху

Какаши оторвал взгляд от неподвижных тел шиноби и медленно повернулся к мостостроителю. Его глаз блеснул холодным металлом, когда он сдержанно и сухо произнёс: — Итак, Тазуна-сан. Я жду объяснений. И очень надеюсь, что они будут убедительными. Тазуна вздрогнул под тяжёлым, ледяным взглядом. Он нервно сглотнул, пальцы бессознательно комкали край его одежды. Вся его бравада, все остатки пьяного высокомерия испарились в мгновение ока, оставив лишь испуганного, измождённого человека. — П-простите, — его голос звучал тихо, дрожал и ломался. — У нас… просто нет денег. Всё началось с Гато, он... Он захватил всё, контролирует экономику, торговлю. Мы едва выживаем, мост — это наш последний шанс. Если бы я признался, что на меня ведётся охота, Коноха потребовала бы денег за миссию рангом выше, а мы… просто не можем себе этого позволить. Он замолчал, опустив глаза и глядя в землю, его плечи поникли от тяжести вины и стыда. Какаши молчал несколько долгих секунд, внимательно изучая мостостроителя, словно взвешивая его слова и решая его судьбу. Затем он повернулся к своей команде. Его голос прозвучал ровно и отчётливо: — По правилам, мы должны вернуться в деревню. Миссия превышает заявленный ранг. Я не могу заставить вас продолжать. Наруто вздрогнул, он стоял чуть в стороне, всё ещё дрожа от недавнего шока. Образы смерти были свежи, остры и мучительны. Он вдруг ощутил стыд — не за сенсея, а за самого себя. Страх и беспомощность сковали его, сделали марионеткой в руках врага. Он сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу ладоней. Трясущейся рукой он выхватил кунай и одним резким движением полоснул себя по ладони. Сакура испуганно охнула, её глаза расширились от шока. — Наруто, что ты делаешь?! Кровь закапала на землю, но Наруто лишь сильнее сжал кулак, поднимая взгляд. В его голубых глазах горела решимость, такой яркой, что от прежнего страха не осталось и следа. — Я больше никогда… не отступлю! Я стану сильнее, чтобы не дрожать как сейчас! Я защищу Тазуну и всех, кто нуждается в помощи! Его слова прозвучали как клятва, гордая и отчаянная одновременно. Сакура смотрела на него широко открытыми глазами, сердце билось так быстро, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Всего минуту назад её выворачивало от страха и ужаса, а сейчас… ей стало стыдно. Даже Наруто, обычно такой неуклюжий и громкий, переборол себя. А она? Неужели она останется трусихой? Она стиснула зубы и решительно шагнула вперёд. — Я… я тоже иду дальше. Я не подведу команду и деревню. Если Наруто смог, то и я смогу. Саске равнодушно хмыкнул, и хотя на его лице по-прежнему не отразилось никаких эмоций, его голос прозвучал твёрдо и уверенно: — Разумеется, мы продолжим. Мы — шиноби. Отступление перед лицом опасности недопустимо. На долю секунды в глазах Какаши промелькнуло что-то вроде гордости, но он быстро спрятал эмоцию за привычной маской равнодушия. Он снова повернулся к Тазуне, но на этот раз его взгляд был чуть мягче. — Похоже, решение принято. Мы доведём миссию до конца, Тазуна-сан. Благодарите этих детей. Благодаря их решимости, ваш мост всё же может быть построен. Тазуна взволнованно поклонился, не в силах сдержать облегчение и благодарность. — Спасибо… спасибо вам всем! Я… я даже не знаю, что сказать. В стороне от всех стоял Рен, молча наблюдая за этой сценой. Лёгкая усмешка тронула уголки его губ. На его глазах сейчас происходило что-то важное. Он видел, как меняется что-то в этих детях, как уходят из их глаз наивность и беззаботность, сменяясь горечью понимания и решимостью. Сейчас они чуть больше походили на настоящих шиноби. «Возможно, они всё-таки смогут выжить, — подумал он, — если успеют вовремя повзрослеть». В этот момент, словно уловив его мысль, в сознании вспыхнуло уведомление системы: [СИСТЕМА]: «Поздравляю, герой. Ты стал свидетелем того, как у этих детей начался отсчёт времени, когда они перестанут быть просто детьми. А ведь взросление для шиноби — это всего лишь умение принимать смерть. Посмотрим, сколько из них переживут эту миссию». Рен молча отвернулся, пряча за лёгкой усмешкой свой собственный страх перед тем, что их ждёт впереди. Какаши дал знак двигаться дальше. Теперь, когда путь назад был закрыт их собственной решимостью, дорога в Страну Волн казалась мрачнее и опаснее, чем когда-либо раньше. Ещё один день пути. После кровавого урока на лесной дороге атмосфера в отряде стала плотной и тяжёлой. Слова застревали в горле, а каждый шорох в лесу заставлял инстинктивно хвататься за оружие. Тишина давила, нарушаемая лишь мерным шагом и редким, нервным покашливанием Тазуны, который теперь держался поближе к шиноби, словно ища защиты в их молчаливой, напряжённой ауре. Они как раз вышли на небольшую, залитую солнцем поляну, когда Рен замер. Это было не решение, а рефлекс. Ледяные иглы впились в затылок, а воздух внезапно стал густым и холодным, словно они шагнули из летнего дня в осенние сумерки. Его обострившиеся инстинкты кричали, выли, бились в панике, предупреждая об угрозе, которую он ещё не видел, но уже чувствовал каждой клеткой тела. В кустах справа что-то зашуршало. Наруто, чьи нервы были натянуты до предела, отреагировал мгновенно. Страх и отчаянное желание не быть снова беспомощным слились в одном резком движении. — Там! — выкрикнул он, и его рука метнула кунай в сторону шума. Из кустов, перепуганно взвизгнув, выпрыгнул снежно-белый кролик и унёсся вглубь леса. — Наруто, идиот! — взорвалась Сакура, её голос дрожал от смеси облегчения и раздражения. — Ты чуть не убил невинное животное! Но Рен уже не слушал. Снежно-белый кролик. Летом. В его сознании, словно вспышка молнии, пронеслось знание, которое не принадлежало ему: животные меняют окрас к зиме. Белый мех в летнем лесу — это дзюцу замены. Ловушка. В тот же миг, когда Какаши уже начал движение, чтобы повалить Тазуну, Рен сорвался с места. Его действия были быстрее его мыслей. — ЛОЖИСЬ! — его крик, резкий и властный, разорвал воздух. Одним плавным, отточенным движением он сбил с ног Сакуру и Саске, увлекая их за собой на землю. Мгновением позже над их головами со свистом пронеслось что-то огромное. Раздался оглушительный, глухой удар, и гигантский меч, похожий на тесак мясника, вонзился в ствол толстого дерева, заставив его содрогнуться. А на рукояти меча, балансируя с небрежной грацией, стоял человек. Его нижняя часть лица была скрыта бинтами, а на лбу красовался протектор Киригакуре, перечёркнутый горизонтальной линией. Он не просто стоял там. Он излучал угрозу. Ледяная, концентрированная жажда убийства хлынула с него, как волна, заставляя воздух трещать от напряжения. — Так-так... — его голос, приглушённый бинтами, сочился ядом и насмешкой. — Какаши Хатаке с Шаринганом. Похоже, моя информация была верна. Какая честь. Рен вскочил на ноги, одним движением оказываясь перед Тазуной и генинами. Его тело двигалось само, принимая защитную стойку. — Встать за мной! — приказал он, не оборачиваясь. — Защищать Тазуну! В бой не лезть! Какаши тем временем медленно поднялся, сдвигая повязку и открывая свой левый глаз. Алый Шаринган с тремя томоэ лениво вращался, впиваясь в фигуру на мече. — Момочи Забуза, — голос Какаши был спокоен, как у патологоанатома, констатирующего причину смерти. — Нукенин из Деревни Скрытого Тумана. Демон. Наруто, дрожащий от смеси страха и возбуждения, сделал шаг вперёд. — Но мы же... мы должны!.. — Стоит тебе сделать ещё один шаг, и ты умрёшь, — перебил его Рен, не повышая голоса, но каждое его слово было холодным, как сталь. — Это не тот уровень, где решают энтузиазм и громкие клятвы. Это преступник S-ранга. Генины испуганно замерли. S-ранг. Это было слово из легенд, из самых страшных отчётов, которые им даже не позволяли читать. Забуза довольно ухмыльнулся, его глаза сузились в щели. — Правильно, детишки. Слушайте старших, если не хотите, чтобы ваша первая миссия за пределами деревни стала последней. Рен хотел промолчать. Проигнорировать. Проанализировать. Но навязанная личность, его новая «броня», требовала ответа. Против его воли уголки его губ поползли вверх, складываясь в кривую, дерзкую усмешку. — Конечно, конечно, — его голос прозвучал до ужаса спокойно, почти уважительно. — Ты ведь сам Момочи Забуза, Демон Скрытого Тумана. Один из Семи Легендарных Мечников. Шиноби, что в одиночку вырезал выпускной класс академии, просто чтобы изменить кровавые традиции своей деревни. Тот, кто пошёл против системы, ведомый личными принципами. Он сделал паузу, и в этой паузе повисло напряжение. Забуза, казалось, был даже польщён. — А затем... — продолжил Рен, и его голос стал тише, насмешливее, — ты стал наёмником. И вот ты здесь. Улыбка Рена стала шире, ядовитее. —...однако сейчас ты больше походишь на цепного пса, которого спустили с поводка ради какого-то зажравшегося ублюдка с манией величия. Тишина. Даже шелест листьев, казалось, замер. Реакция Забузы была мгновенной. Улыбка сползла с его лица, сменившись маской ледяной ярости. Костяшки его пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели. Жажда убийства, до этого бывшая просто фоном, превратилась в осязаемый удар, направленный целиком и полностью на Рена. — Ты... — прорычал Забуза, и его голос был низким, угрожающим, как рык зверя. — Мелкий паршивец. Ты пожалеешь об этих словах. Но куда страшнее была реакция Какаши. Он не двинулся с места, но Рен почувствовал, как изменилась сама атмосфера вокруг него. Вся напускная лень, всё спокойствие испарилось без следа. Его единственный видимый глаз на долю секунды расширился от чистого, незамутнённого шока, а затем сузился. Какаши анализировал. Он пытался понять, было ли это безумной провокацией, самоубийственным блефом или... чем-то ещё. Рен только что превратил тактический бой в личное оскорбление, повысив ставки до предела. Перед Какаши стояла новая, неразрешимая задача: как вести бой с одним из опаснейших мечников, когда прямо у него за спиной находится непредсказуемый, неуправляемый «союзник», который одним словом может разрушить любую стратегию? — Рен, — голос Какаши прозвучал тихо, но в нём была такая ледяная угроза, что она, казалось, могла заморозить кровь в жилах. — Молчать. Сражение ещё не началось, но первая битва — битва за контроль над ситуацией — была им уже проиграна. И виновником этого был тот, кого он должен был защищать и изучать. Саске, наблюдавший за происходящим с ледяным самообладанием, в гневе сжал зубы. Его не волновала суицидальная провокация Рена — он видел вещи куда более важные. Шаринган. Алый, вращающийся, он горел в глазнице Какаши, словно насмешка над наследием целого клана. Откуда он у него? Эта мысль была не просто вопросом, а раскалённым клеймом, выжигающим душу. Как тот, кто не является Учихой, владеет нашим додзюцу? Но он молчал. Ситуация не располагала к лишним вопросам. Враг стоял перед ними, и этот враг был реален. Забуза, казалось, подавил свой гнев. Он снова усмехнулся, но теперь в его голосе не было насмешки, лишь холодная деловитость. — Значит, старика вы мне не отдадите. Ну что ж... жаль. Он сложил печати с молниеносной скоростью. — Техника Скрытого Тумана! В одно мгновение мир исчез. Поляна утонула в густом, молочно-белом мареве, которое сожрало цвета, звуки и расстояния. Видимость упала до вытянутой руки. Лес, солнце, небо — всё растворилось в этой безмолвной, влажной пустоте. — Стать в круг! Защищать Тазуну! — голос Какаши, резкий и властный, прорезал тишину. — Не отходите друг от друга! Генины инстинктивно сбились в кучу вокруг мостостроителя. И тут же из тумана, отовсюду и ниоткуда одновременно, раздался голос Забузы. Спокойный, почти ленивый, как у лектора. — Восемь точек, — начал он, и его слова, казалось, шептали прямо в ухо. — Печень, лёгкие, позвоночник, подключичная вена, сонная артерия, мозг, почки, сердце. — Он сделал паузу, наслаждаясь их страхом. — Куда бы мне ударить? Рен сжал кунай, его обострившиеся чувства кричали об опасности со всех сторон. — Стойте ровно. И не двигайтесь, — прошипел он, его глаза лихорадочно сканировали белую пелену. Внезапно воздух справа от них словно разрезали. Прямо в центре их защитного строя материализовалась фигура Забузы. Но тело Рена уже двигалось. Десять процентов синхронизации убрали задержку между восприятием и действием. Он двигался с заёмной, летальной грацией. Прежде чем Сакура успела вскрикнуть, его рука с кунаем уже нанесла короткий, точный удар в живот клона. Тот с шипением распался на брызги воды. Команда №7 потрясённо уставилась на Рена. Но он не расслаблялся. Его тело уже разворачивалось, инстинкты вопили о новой угрозе. Сзади, из тумана, вырос ещё один клон, занося над ним свой гигантский меч. Рен рефлекторно выставил руку с кунаем, блокируя удар. Раздался оглушительный звон металла. Его рука содрогнулась, а ноги на сантиметр ушли в землю под чудовищной силой удара. Он сжал зубы, мышцы предплечья горели огнём, но он держал. В тумане тем временем слышались звуки другой битвы — резкие, короткие столкновения стали. Какаши сражался с оригиналом. Всё существо Рена буквально кричало об опасности. Клон. Тазуна. Генины. Какаши. Забуза. Что не так? Что в этом уравнении не сходится? По сути, ему достаточно сдерживать клонов и защищать команду. Если Какаши не будет отвлекаться, он в состоянии справиться. Но что же не так? Что он забыл? Он с усилием отбросил меч клона и в этот момент его осенило. Холодный пот прошиб спину. Адский режим. Враги умнее. Это слишком просто. Это отвлекающий манёвр. — КАКАШИ! — его крик был отчаянным. — ОСТОРОЖНО, В ЛЕСУ! Но было уже поздно. Даже Какаши, владелец Шарингана, полностью сконцентрированный на дуэли с Забузой, не почувствовал этого. Враг был слишком искусен в сокрытии своего присутствия. Из-за деревьев, с мёртвой точки, вылетела тень. Атака со спины была беззвучной и смертоносной. Десятки сенбонов, тонких, как иглы, устремились к жизненно важным точкам Какаши. Он среагировал в последнее мгновение, отбивая иглы, но это отвлекло его всего на долю секунды. Секунды, которой хватило Забузе. Какаши потерял равновесие и рухнул в реку, протекающую рядом с поляной. Забуза не медлил. Он оказался на воде за спиной Какаши раньше, чем тот успел вынырнуть. — Техника Водяной Тюрьмы! Вода вокруг Какаши вздулась, образуя идеальную сферу, которая захлопнулась, став для него ловушкой. Рен, в ярости от собственного просчёта, одним выпадом уничтожил клона, с которым сражался. — ДЕРЬМО! — выругался он, с раздражением глядя на сцену на реке. Это совершенно не входило в его планы. Почему всё настолько отличается от канона?! Он сжал кунай, становясь плотнее к перепуганным генинам, которые с ужасом смотрели на своего пойманного сенсея. Забуза, удерживая тюрьму одной рукой, повернул голову к ним, и его глаза торжествующе блеснули. — Ну что, детишки? Ваш учитель немного... занят. Кто из вас будет первым? Рен сделал шаг вперёд, закрывая собой команду. Его лицо ничего не выражало, но в голове бушевал ураган. «Система, тварь...» — мысленно прошипел он. «Если я здесь сдохну, клянусь, я найду способ утащить тебя за собой. Даже в аду».