Игра в Коноху

Интерфейс послушно вспыхнул перед глазами, на этот раз без издевательских комментариев. Он был лаконичен, как меню в придорожной забегаловке. [МАГАЗИН ВЫЖИВАНИЯ] > 1. Регенерирующая мазь (20 очков): Полностью заживляет одну тяжёлую рану в течение 12 часов. > > 2. Тактический анализ (18 очков): Углублённый психологический и боевой профиль одного противника. > > 3. Ускоренное обучение (22 очка): Повышает эффективность тренировок одного навыка на 50% в течение недели. Выбор был очевиден. Сломанный инструмент бесполезен. — Покупаю «Регенерирующую мазь», — прошептал он. [ПОКУПКА ПОДТВЕРЖДЕНА. 20 ОЧКОВ ВЫЖИВАЕМОСТИ СПИСАНО. ОСТАТОК: 3 ОЧКА.] В его инвентаре материализовалась маленькая, невзрачная баночка с тёмной субстанцией. Рен смотрел на неё, и его восприятие мира окончательно изменилось. Это не просто мазь. Это двенадцать часов жизни, которые он вырвал у этой проклятой реальности. Он больше не был игроком, проходящим квесты. Он был инородным телом, которое мир пытался исторгнуть, как занозу. А эти цифры привязанности… это не очки в симуляторе свиданий. Это были корни. Корни, которые он должен был отчаянно пустить в эту проклятую землю, чтобы она не смогла его вытолкнуть в небытие. Ему придётся стать сильнее, хитрее, убедительнее. Ему придётся заставить Какаши Хатаке не просто доверять ему, а… привязаться к нему. До отметки 100. Это больше не было опцией. Это было условием его существования. [СИСТЕМА]: «О, так ты решил взяться за работу основательно? Какая похвальная решимость. У тебя всё ещё осталось 3 очка. Не хочешь купить по скидке экземпляр "Ича-Ича: Искусство Обольщения"? Судя по твоим предыдущим попыткам, тебе бы не помешало». — Заткнись! — мысленно прорычал Рен, посылая Систему ко всем чертям. — Если хочешь помочь, лучше добавь в мою личность хоть одну располагающую черту! Как, по-твоему, я должен этого добиться с таким невыносимым характером, который ты мне навязала?! Удивительно, что Какаши меня до сих пор не прикончил! Наступила тишина. Рен ожидал очередной порции сарказма, но вместо этого ответ Системы был… другим. Почти задумчивым. [СИСТЕМА]: «Хм… Это справедливое замечание. Твоя логика небезосновательна. И, должен признать, ты гораздо интереснее двух предыдущих кандидатов. Они только ныли. А ты… ты пытаешься торговаться. Хорошо. Если ты так просишь, я сделаю тебе поблажку. Считай это инвестицией в моё развлечение». Перед глазами Рена вспыхнуло новое уведомление. [ПОЛУЧЕНА НОВАЯ ЧЕРТА ХАРАКТЕРА] > Название: Протокол «Душевная Уязвимость» > > Описание: Когда вы остаётесь наедине с вашим целевым персонажем (Какаши Хатаке), ваша навязанная личность временно ослабевает. Вы становитесь способны на искренность и честность. > > ВНИМАНИЕ! ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: В этом состоянии вы не способны сдерживать или подавлять сильные эмоции. Радость, гнев, а главное — страх и горе — будут проявляться в полной мере. Сначала Рен почувствовал волну чистого, незамутнённого облегчения. Оно было таким сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Искренность! Честность! Он сможет говорить с Какаши нормально! Он сможет построить настоящее доверие, а не разыгрывать этот цирк! Это был ключ! А потом он дочитал до конца. «Не способны сдерживать… сильные эмоции». Облегчение сменилось ледяным ужасом. Он вспомнил свой животный страх на поляне. Свой панический ужас из кошмара. Свою ярость и отчаяние в этой самой комнате. Все те эмоции, которые он так отчаянно прятал под маской сарказма… теперь будут выплёскиваться наружу. Перед Какаши. Человеком, который анализирует каждый его вздох. Это был не подарок. Это была самая изощрённая пытка, которую только могла придумать Система. Она не дала ему инструмент для сближения. Она вручила Какаши ключ от его души и скальпель, чтобы препарировать её по своему усмотрению. — Ты… ты не можешь так со мной поступить! — прошептал он в пустоту, его голос был полон отчаяния и бессильной ярости. [СИСТЕМА]: «Оу. Ещё как могу, герой. Считай это… мотивационным бонусом. Удачи». Уведомление исчезло, оставив его одного со своим новым проклятием. Он хотел закричать, разбить что-нибудь, но тело было слишком слабым. Он мог лишь сидеть, глядя в пустоту и ощущая, как его собственная душа превращается в клетку, ключ от которой теперь был у Какаши. — Рен-сан? С вами всё в порядке? Тихий, обеспокоенный голос Цунами вырвал его из ступора. Она стояла в дверях с подносом. — Завтрак готов. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, вам нужно поесть. Завтрак. Обычное, мирное слово, которое прозвучало как приговор. Ему пришлось заставить себя подняться, опираясь на стену. Каждый шаг до общей комнаты отдавался не только болью в плече, но и глухим, паническим страхом. За низким столом уже сидели все: Команда 7, Тазуна, Цунами и маленький мальчик с угрюмым взглядом — Инари. Воздух был пропитан запахом мисо-супа и напряжённым молчанием. Какаши, сидевший во главе стола, оторвался от своей оранжевой книжки, когда Рен вошёл. Его единственный глаз задержался на лице Рена на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость, а затем снова уткнулся в страницы. Рен сел, и по его телу пробежали мурашки. Это было не от холода. Это было чистое, незамутнённое облегчение. Он был безумно счастлив, что они не наедине. Что между ним и Какаши были другие люди — живой щит, спасающий его от его нового, чудовищного «дара». — Завтра утром начинаем тренировки, — внезапно произнёс Какаши, не отрываясь от книги. Его голос, ленивый и спокойный, заставил всех вздрогнуть. — У нас неделя. К возвращению Забузы вы должны быть готовы к настоящему сражению. — Да! — тут же взорвался Наруто, с энтузиазмом стукнув кулаком по столу. — В этот раз я ему так наваляю! Вы увидите, даттебайо! — Прекрати, Наруто! — одёрнула его Сакура. Её лицо было серьёзным. — Это не шутки. Даже Какаши-сенсей и Рен-сан едва не погибли. Нам нужно быть серьёзнее. Саске молчал, но Рен заметил, как тот с силой сжал палочки для еды. Чувство собственного бессилия во время прошлого боя всё ещё давило на него тяжёлым грузом. — Я всё равно не сдамся! — не унимался Наруто. — Я ещё покажу им, что для будущего Хокаге такое препятствие — не проблема! В этот момент Инари, до этого молча ковырявшийся в своей миске, резко вскочил на ноги. Его лицо было искажено гневом и слезами. — Прекратите! — выкрикнул он. — Все эти разговоры про тренировки и героев… это всё впустую! Вы ничего не сможете! Гато и его люди слишком сильные! Они всех убьют! Вы просто умрёте, как и он! Все за столом замерли. Цунами обеспокоенно посмотрела на сына. — Инари! Но мальчик, всхлипнув, выбежал из-за стола и скрылся в своей комнате наверху. — Что это с ним? — растерянно спросил Наруто. Тазуна и Цунами молчали, но их взгляды, полные боли и горечи, говорили громче всяких слов. Наконец, мостостроитель тяжело вздохнул и начал рассказывать. О герое этой страны, который не был шиноби. О человеке по имени Кайза, отце Инари, который осмелился бросить вызов Гато. И о том, как Гато на глазах у всего города, включая маленького мальчика, жестоко казнил его, сломав волю и надежду целого народа. Рен слушал, и хотя он знал эту историю наизусть, его охватило странное, противоречивое чувство. Это было не просто повествование с экрана. Рядом с ним сидели живые, дышащие люди, чьи жизни были искалечены этой трагедией. Это были не персонажи. Это была их плоть, их кровь, их слёзы. Его взгляд медленно обвёл стол, и осознание накрыло его новой, ледяной волной. Почти каждый за этим столом уже был сломлен, искалечен потерей. Он посмотрел на Наруто, который сжал кулаки, сопереживая Инари. Главный герой этой истории, с детства познавший абсолютное одиночество и несший в себе проклятие целого демона. Его взор скользнул к Саске, чьё лицо оставалось каменным, но в глазах плескалась едва уловимая тьма. Мрачный мститель, чьё сердце было выжжено дотла братом, который вырезал всю его семью. И, наконец, Какаши, который делал вид, что читает, но Рен чувствовал его напряжение. Человек, прятавший под ленивой маской и повязкой целое кладбище друзей и истерзанную чувством вины душу. Эта боль была не строчкой в сценарии. Она была реальной, она сидела с ним за одним столом. В этом мире люди теряли близких каждый день, и их боль была настоящей. «Если я умру здесь в этот раз… по-настоящему… будет ли хоть кто-то об этом жалеть?» — пронеслась в его голове холодная, одинокая мысль. «Или я так и останусь для всех чужаком, аномалией, инструментом? Действительно ли эти цифры привязанности отражают настоящие чувства?» Эта мысль была настолько горькой, что он на мгновение замер. Но затем он с силой её отверг. Нет. Неважно. Даже если в этом мире не будет никого, кто бы искренне думал о нём, это не имеет значения. Он выживет. Во что бы то ни стало. Какаши не слушал рассказ Тазуны. Он его знал. Вместо этого он, поверх своей книги, неотрывно наблюдал за Реном. И он увидел это. На долю секунды, когда Тазуна говорил о смерти Кайзы, маска безразличия на лице Рена треснула. Его челюсти сжались, а рука, державшая вилку, стиснула её так, что побелели костяшки. Это была мимолётная, почти незаметная реакция. Вспышка чего-то похожего на… сочувствие? Боль? А затем она исчезла, сменившись прежней холодной пустотой. Этот человек. Эта необъяснимая переменная. Был ли он хоть раз искренним с ним за всё это время? Или даже эта мимолётная эмоция была лишь частью его дьявольской игры? Новый день не принёс облегчения. Рен проснулся от тупой боли в зажившем плече и острой, почти физической тоски по своей прошлой жизни. Той серой, скучной, до смешного предсказуемой жизни, где самой большой опасностью была просроченная еда в холодильнике, а самой сложной задачей — дедлайн по работе. Эта жизнь не была особенно радостной, но она была безопасной. Она была его. Он сжал кулаки, чувствуя под пальцами грубую ткань футона. Но тот мир был иллюзией, сном, от которого его грубо разбудили. Теперь его реальностью были окровавленные поляны, монстры из тумана и безжалостная Система, которая переписывала правила его души по своему усмотрению. И эти новые правила требовали одного: интегрироваться в этот безумный мир, иначе он просто сотрёт его, как системную ошибку. Когда Какаши позвал всех на улицу для тренировки, Рен вышел последним. Он нарочно задержался, поправляя повязку, делая вид, что ищет что-то, — делая всё, чтобы не остаться наедине с ним ни на единую секунду. Новый протокол, «Душевная уязвимость», ощущался как мина замедленного действия, заложенная в его груди. Его эмоции были слишком сильны, слишком хаотичны после вчерашнего откровения. Он не хотел, не мог позволить себе распахнуть свою изломанную душу перед холодным, анализирующим взглядом своего надзирателя. Какаши уже стоял у дерева, опираясь на костыль. Его ученики выстроились перед ним, готовые слушать. — Итак, — лениво начал он, обводя их взглядом. — Сегодня я научу вас базовой, но ключевой технике. Хождение по вертикальным поверхностям. Для этого требуется идеальный, постоянный контроль над потоком чакры к вашим стопам. Слишком мало — и вы сорвётесь. Слишком много — и вас отбросит от дерева, как от пружины. Он продолжил объяснять теорию, игнорируя явное недоумение на лице Наруто, который вряд ли понял больше половины сказанного. Закончив, Какаши скосил свой единственный глаз в сторону Рена. — Будь добр, Рен. Продемонстрируй. Рен почувствовал, как внутри всё сжалось от нежелания. Это был приказ, замаскированный под просьбу. Взгляд Какаши не терпел отказа. Он не просто просил показать пример. Он проверял его. Снова. Лицо Рена расплылось в кривой, язвительной усмешке, которая стала его единственной защитой. — Ну, если наш дорогой сенсей не в силах сам продемонстрировать основы из-за небольшой царапины, — он выразительно кивнул на костыль, — то я, конечно, буду рад помочь. Он подавил укол ледяного страха — страха, что стоит ему коснуться коры, как он тут же свалится, выставив себя полным идиотом. Первый шаг был актом веры в чужое тело. И тело не подвело. Ощущение было странным. Его разум паниковал, но ноги двигались с безупречной точностью. Он чувствовал, как чакра тонкой, липкой плёнкой ложится на кору, создавая сцепление. Это не было его умением. Это был инстинкт, эхо сотен часов тренировок, которые опечатались в самой душе этого тела. Он не просто шёл вверх. Он небрежно прогуливался по стволу, словно гравитация была лишь досадным недоразумением. Дойдя до толстой ветки высоко над землёй, он развернулся и пошёл вниз головой, остановившись прямо над стоящими внизу генинами. Он посмотрел на них, а затем перевёл взгляд на Какаши. Его улыбка стала шире, острее. — Вы довольны, сенсей? Какаши проигнорировал очередную колкость. Он просто смотрел, и его единственный глаз был непроницаем. Он увидел безупречное исполнение. Идеальный контроль. И вызывающее поведение, которое должно было скрыть… что? Уверенность? Или страх? Он занёс ещё одну пометку в ментальное досье на свою «проблему». — Вы видели? — сказал он, обращаясь к ошеломлённым ученикам. — Приступайте. *** Перед Реном разворачивалась знакомая картина. Сакура, с её небольшим, но точно контролируемым объёмом чакры, после нескольких попыток легко взобралась на дерево. Теперь она сидела на высокой ветке, с явным превосходством поглядывая на двух недовольных мальчишек, которые продолжали разносить в щепки кору у подножия своих деревьев. Рен намеренно отошёл чуть поодаль от Какаши, делая вид, что внимательно наблюдает за Саске. Он всеми силами пытался не остаться с ним наедине даже на долю секунды. Собственная уязвимость, обретённая вместе с новым навыком, пугала его до дрожи. Перспектива того, что его душа со всеми её трещинами, страхами и прошлыми провалами будет выставлена на всеобщее обозрение, заставляла кожу покрываться мурашками. Он был словно человек с редкой аллергией на солнце, который отчаянно ищет тень. Однако жизнь в очередной раз доказывала ему, что не всё в этом жестоком мире идёт так, как мы того хотим. — Ты меня избегаешь, Рен? Голос раздался прямо за его спиной. Тихий, ленивый и настолько близкий, что Рен едва не подпрыгнул от неожиданности, его сердце пропустило удар. Хатаке Какаши двигался абсолютно бесшумно. — Зачем мне это? — хрипло ответил Рен, поворачиваясь. Он мысленно рыдал от счастья, видя, что его лицо осталось непроницаемым, а голос — ровным. Видимо, ученики, барахтающиеся всего в паре десятков метров от них, всё ещё считались «компанией», и проклятый протокол пока не активировался. Тяжёлый, практически ощутимый взгляд единственного видимого глаза Какаши буквально буравил его, заставляя чувствовать себя насекомым под микроскопом. — Знаешь, Рен, за годы работы в АНБУ у меня чрезвычайно остро выработалась интуиция, — голос Какаши был низким, почти мурлыкающим, вкрадчивым и оттого ещё более угрожающим. — И знаешь, что она мне говорит сейчас? Рен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было очарованием. Это был первобытный страх жертвы, с которой заговорил хищник. Он заставил себя посмотреть в тёмный, бездонный зрачок шиноби, скрытого маской. — И что же она вам говорит, Какаши-сан? — его голос прозвучал слишком спокойно для его внутреннего состояния. Он намеренно сделал акцент на вежливом обращении, пытаясь выстроить между ними хоть какую-то дистанцию. — Она говорит мне, что сколько бы ты ни пытался демонстрировать напускную уверенность и саркастичное равнодушие, всё это лишь очередная маска. И то, что за ней прячется, — он сделал едва заметную паузу, — может выглядеть совсем иначе. Голос Какаши был тихим и уверенным. Он смотрел на Рена так, словно уже знал ответ и лишь наслаждался процессом вскрытия. Рен мысленно проклял этого чёртова гения с его чутьём. Он был напуган, растерян и отчаянно хотел сбежать, но его лицо оставалось холодной, безразличной маской. Находясь на грани срыва, он сделал то единственное, что умел — атаковал в ответ. — Значит, между нами много общего, сенсей, — слова сорвались с его губ, холодные и острые. — Вы ведь тоже прячете свою истерзанную душу за этой пустой маской равнодушия. Воздух вокруг Какаши мгновенно стал ледяным. Его аура, до этого расслабленная, в одно мгновение стала плотной и убийственной. Рен физически ощутил давление, которое заставило его застыть на месте. Он пересёк черту. Снова. И его спасло лишь чудо в виде оранжевого урагана. — Хэй! Что вы делаете? — крикнул Наруто, спрыгивая со ствола и подбегая к ним. — Почему вы выглядите так, словно вот-вот подерётесь? Убийственная аура Какаши тут же исчезла, словно её и не было. Рен, ухватившись за эту возможность, как утопающий за соломинку, резко развернулся к Наруто, и на его лице расцвела фальшивая, дружелюбная улыбка. — Да так, мы с твоим сенсеем просто мило беседовали. Это не так важно, — он демонстративно положил руку на плечо Наруто. — Пойдём, давай я лучше ещё раз объясню тебе, как нужно направлять чакру в ноги. Ты слишком много её выплёскиваешь. Он поспешно увёл озадаченного Наруто подальше, игнорируя колючий, тяжёлый взгляд, который прожигал ему спину. Он сбежал… Какаши не произнёс ни слова, не сделал ни шага вслед. Но Рен чувствовал — за его спиной следят. Внимательно. Терпеливо. Как хищник, отпускающий добычу лишь для того, чтобы загнать её позже. В этот момент в его голове раздался колкий комментарий Системы, напомнив ему, насколько опасна эта игра. [СИСТЕМА]: «Надо же. Кажется, не только ты умеешь читать других, как открытую книгу. Будь осторожен, игрок. Ты ведь и сам понимаешь, как опасно выставлять свою душу на всеобщее обозрение. Особенно когда напротив стоит тот, кто держит в руках скальпель».