Игра в Коноху

Какаши неподвижно стоял посреди комнаты, глядя на пустой дверной проём, за которым скрылся Рен. Тишина, нарушаемая лишь растерянным сопением его учеников, казалась оглушительной. Он медленно поднял руку, и кончики пальцев едва заметно дрогнули. Они всё ещё хранили фантомное тепло — тепло чужих волос и хрупких, дрожащих плеч. Почему он это сделал? Вопрос был не о Рене. Вопрос был о нём самом. С каких это пор он, «Хладнокровный Какаши», бывший капитан АНБУ, чьё сердце, казалось, превратилось в шрам, покрытый льдом, поддаётся такому примитивному, нелогичному импульсу? Объятия. Утешение. Слова, сорвавшиеся с губ прежде, чем разум успел их ветировать: «Прости». Раздражение, острое и горькое, как яд, заполнило его. Он дал слабину. Не просто тактическую ошибку — он совершил нечто худшее. Он позволил цели пробиться сквозь его защиту. Чьи-то слёзы, чья-то отчаянная, почти детская боль — и вся его выдержка, отточенная годами на кровавых миссиях, рассыпалась в прах. «Ты лишь объект под моим надзором», — так он должен был думать. «Твои чувства — лишь переменная в уравнении, которую нужно проанализировать и использовать». Рен был прав, до ужаса прав в своём отчаянном крике. Какая ему, чёрт возьми, разница? Но она была. И это бесило больше всего. Это необъяснимое, иррациональное чувство… оно было похоже на потерю контроля. Словно кто-то другой, более слабый и давно похороненный, на мгновение взял управление его телом. Больше никаких проявлений чувств. Он дал себе это обещание, как клятву. Но оно уже казалось пустым. Его взгляд, холодный и тяжёлый, нашёл три пары любопытных глаз, всё ещё выглядывающих из-за двери. Наруто, Сакура, Саске. Его ученики. Его ответственность. И сейчас они были идеальным громоотводом для той бури, что бушевала внутри. Единственный видимый глаз сощурился до опасной щели. — Кажется, — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине была угроза, от которой у генинов по спине пробежал холодок, — вы плохо усвоили концепцию «личного пространства». Что ж, раз у вас так много свободного времени и энергии, чтобы подглядывать, мы потратим их с пользой. Он шагнул к двери, и его фигура, заслонившая свет, не обещала ничего хорошего. — Тренировка продолжается. До заката. И я хочу видеть, как вы будете падать от истощения. Выбора у них не было. *** Рен ворвался в свою комнату, захлопнув за собой дверь так, что задрожали тонкие стены. В следующую секунду он схватил подушку и с силой вжал в неё лицо, проглатывая собственный беззвучный крик, полный стыда, унижения и отчаяния. Он плакал. Плакал, прижавшись к плечу своего надзирателя. Своего потенциального палача. Человека, который анализировал каждый его вздох. Он вёл себя не как джоунин, не как шпион, а как потерявшийся, напуганный ребёнок. «Что это было?! Что это за жалкая истерика?!» Каждая клетка его тела горела от позора. Он мог сколько угодно снова надевать маску безразличия, но это было бесполезно. Теперь Какаши знал. Он видел эту трещину. И Рен не сомневался — он будет давить на неё, пока вся его броня не разлетится на куски. И сам Какаши… почему он так поступил? Он должен был оттолкнуть его, прижать к стене, потребовать ответов. А вместо этого он… обнял. Шептал извинения. Эта неожиданная, невозможная нежность пугала больше, чем любая угроза. Она рушила все его расчёты, всю его стратегию выживания. [СИСТЕМА]: «Ох, какая драма! Ты прям как девственница, которую впервые поцеловали. Нашёл из-за чего так убиваться. Тем более, посмотри-ка на это!» Перед глазами вспыхнул наглый, сияющий интерфейс. [Привязанность Какаши Хатаке увеличена!] [Текущий прогресс: 25/100] [СИСТЕМА]: «Видишь! С учётом награды за миссию и твоей эмоциональной выходки, прогресс подскочил аж на 7 пунктов! Так что ты зря сбежал. Тебе следовало бы вернуться и как следует порыдать в его жилетку ещё разок! Представь, каких высот мы могли бы достичь!» Голос Системы сочился воодушевлением и откровенным смехом. — ЗАМОЛЧИ! — прошипел Рен в подушку, его плечи затряслись от беззвучных рыданий. — Просто… заткнись… Он был не просто в ловушке. Он был в аду, где его собственные слёзы и страдания были самой ценной валютой. *** Тренировка была жестокой. Какаши гонял их безжалостно. Он больше не был ленивым сенсеем с книжкой. Он был капитаном АНБУ, муштрующим новобранцев. Контроль чакры, тайдзюцу, работа с оружием — он выжимал из них все соки, не давая ни секунды передышки. — Быстрее, Сакура! Враг не будет ждать, пока ты решишь, какую печать сложить! — Саске, твоя атака предсказуема! Ты слишком полагаешься на Шаринган! — Наруто, используй голову, а не только свои крики! Он был резок, требователен и абсолютно беспристрастен. Но Сакура видела — его единственный глаз то и дело невольно скользил к дому Тазуны, туда, где за закрытой дверью остался Рен. Они закончили, когда солнце уже почти коснулось горизонта. Трое генинов без сил рухнули на землю, тяжело дыша. Сумерки опускались на землю мягко, окрашивая небо в оттенки побитого фиолетового и усталого оранжевого. Воздух, остывающий после дневной тренировки, был наполнен запахом влажной земли и сладковатым ароматом хвои. Для троих генинов, распластавшихся на траве у подножия истерзанных деревьев, эта тишина была оглушительной. Каждый мускул в их телах ныл тупой, настойчивой болью, но физическое истощение было ничем по сравнению с ментальным. Первым тишину нарушил, разумеется, Наруто. Он рывком сел, игнорируя протестующий стон мышц, и его голос, хриплый от усталости, был полон искреннего, кипящего негодования. — Что это вообще на него нашло?! — выпалил он, глядя в сторону их сенсея, который стоял неподвижной тенью у края поляны. — Он же как с цепи сорвался! Обычно его тренировки — это сплошное «от балды», а сегодня… сегодня он гонял нас так, будто готовил к Четвёртой мировой войне шиноби! Его возмущение было чистым, незамутнённым, как у ребёнка, который не понимает, почему любимая игрушка вдруг стала колючей и злой. — Идиот, он же услышит! — угрожающе зашипела Сакура, бросив на Наруто испуганный взгляд. Она попыталась вжаться в землю, словно это могло сделать её невидимой. — Тебе хочется проторчать тут всю ночь, отрабатывая падения?! Она с опаской посмотрела на их сенсея, но тот, казалось, их не замечал. Он был неподвижен, как статуя, вырезанная из тени и сожалений, и весь его вид говорил о том, что он находится в мире, куда им не было доступа. В этот момент тишину прорезал тихий, полный пренебрежения смешок. Саске медленно поднялся на локте, и в его кривой усмешке читалось всё его презрение к их непонятливости. — Как ты можешь не видеть очевидного, добе, — его голос был ровным и холодным, как сталь. — Он вымещал злость. Наруто недоумённо моргнул, явно не улавливая всей глубины этих слов. Саске перевёл взгляд с Наруто на далёкую фигуру Какаши, и его усмешка исчезла, сменившись тенью сложного, почти неохотного понимания. — Для людей вроде Какаши-сенсея и… Рена, — он произнёс имя с едва заметным колебанием, словно пробуя его на вкус, — проявление такой слабости хуже смерти. А позволить кому-то эту слабость увидеть… — Саске на мгновение замолчал, его взгляд опустился на собственные руки, сжатые в кулаки. — Это равносильно тому, чтобы вручить врагу нож и показать, где у тебя сердце. Тишина, повисшая после его слов, была тяжёлой, наполненной новым смыслом. — Какаши-сенсей злится не на Рена, — закончил он почти шёпотом, словно говоря это больше для себя. — Он злится на себя. За то, что позволил этому случиться. Наруто нахмурился, скрестив руки на груди. Он всё ещё не понимал. Для него эмоции были чем-то естественным, как дыхание. Радость нужно было кричать, боль — оплакивать, гнев — выплёскивать. Мысль о том, что чувства можно и нужно прятать так глубоко, казалась ему чуждой и неправильной. Но Сакура поняла. Она внимательно смотрела на их сенсея, и слова Саске сложились в её голове в пугающе ясную картину. Да, он был прав. Но было и ещё кое-что. Что-то, чего не заметил даже острый ум Учихи. В неподвижной фигуре Какаши была не только ярость, обращённая внутрь. В его напряжённых плечах, в том, как он застыл на одном месте, не позволяя себе ни единого лишнего движения, читалось нечто иное. Это был страх. Глубокий, холодный страх перед тем внезапным, неконтролируемым чувством, что заставило его на мгновение отбросить логику и поддаться простому человеческому порыву. Какаши злился не просто на проявление слабости. Он боялся самой её возможности. Боялся той части себя, которую так долго и старательно хоронил под слоями льда и безразличия. *** Рен сидел в тишине своей комнаты, но покоя не было. Тишина была обманчива, она лишь усиливала оглушительный рёв мыслей в его голове. Стыд был горячим, липким чувством, от которого хотелось содрать с себя кожу. Но под ним, глубже, шевелилось нечто иное — упрямая, злая решимость. Это уже произошло. Он не мог вечно прятаться, перематывая в голове унизительные мгновения своего срыва. Он всё ещё был пленником в этой игре, и правила не изменились. Он должен был выжить. Он должен был выполнить миссии. Он всё ещё должен был… заполучить любовь Какаши Хатаке. Эта мысль подняла в нём бурю горького, ядовитого негодования. Любовь. Какая насмешка. Как он мог стремиться к тому, что одновременно было и его спасением, и его самой большой слабостью? И тут же, словно в ответ на его сомнения, память нанесла удар. Яркая, как вспышка молнии, картина из прошлого прогона выжглась на внутренней стороне его век: его собственные руки, отчаянно сжимающие жилет Какаши, губы, впивающиеся в чужие в требовательном, полном боли поцелуе. И холодный, безразличный взгляд в ответ. «Можешь врать себе сколько угодно, — прошептал ледяной голос в глубине его сознания, — но ты уже отдал ему своё сердце. Однажды. И даже умер за эту любовь». Он с силой затряс головой, отгоняя призрак. Нет. Это была ошибка. Фатальная ошибка, которую он не имел права повторить. Он заставил себя вернуться в роль, в холодную логику игрока. — Система, — его голос прозвучал хрипло в пустой комнате. — Покажи мне прогресс миссии. Ответом была короткая, насмешливая пауза, а затем в его голове раздался голос, сочащийся ядовитым весельем. [СИСТЕМА]: «О? Решил всё-таки посмотреть на результаты своей отчаянной борьбы? Какая смелость. Ну хорошо, герой. Любуйся плодами своего страдания». Перед его глазами вспыхнул холодный, клинический свет интерфейса. [ОБЩИЙ ПРОГРЕСС МИССИИ]  Уровень доверия Деревни: 12/100 (Незначительное)  Уровень доверия (Сарутоби Хирузен): -10/100 (Угроза неизвестного уровня)  Уровень доверия (Морино Ибики): -20/100 (Цель для ликвидации)  Уровень привязанности (Какаши Хатаке): 25/100 (Растущий интерес/Замешательство)  Уровень привязанности (Учиха Саске): 12/100 (Аналитический интерес)  Уровень привязанности (Харуно Сакура): 15/100 (Сочувствие/Любопытство)  Уровень привязанности (Узумаки Наруто): 30/100 (Искренняя симпатия)  Текущие очки выживаемости: 75 Рен проигнорировал цифры, его взгляд зацепился за новую, зловещую строку, которой раньше не было. Она пульсировала тусклым, тревожным красным цветом.  Прогресс Искажения Мира: 10% [ВНИМАНИЕ! При достижении Искажения Мира 30% миссия будет автоматически считаться ПРОВАЛЕННОЙ. При провале мир начнёт активный протокол отторжения. Вы будете стёрты.] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: В срочном порядке повышайте привязанность к целевому и ключевым персонажам. Это ваш единственный якорь, способный замедлить отторжение.] [СИСТЕМА]: «Ну что, герой? Как тебе результат? Впечатляет, не правда ли?»

— Искажение мира? — недоумённо прошептал Рен. — Что это, чёрт возьми, такое? [СИСТЕМА]: «Это цена твоего провала, — тон Системы стал абсолютно серьёзным, лишённым всякой насмешки. — Каждая проваленная скрытая цель — как смерть Забузы и Хаку — наносит рану на ткани этой реальности. Мир… отклоняется от своей правильной траектории. Есть предел, до которого он может быть искажён, прежде чем его защитные механизмы распознают аномалию — то есть тебя — и начнут процесс очистки». Холодный ужас, куда более глубокий, чем страх смерти от куная, начал медленно расползаться по венам Рена. — Иными словами, — закончила Система, и её голос прозвучал как приговор судьи, — у тебя больше нет права на ошибку. Ни одной. Добро пожаловать на финишную прямую, герой. Надеюсь, ты умеешь бегать. [СИСТЕМА]: «Ну ладно, не будем о грустном! Какой смысл переживать о возможном коллапсе реальности, когда у тебя на счету есть блестящие, новенькие 75 очков? Можешь не благодарить за мою щедрость и внимательность к деталям». Рен даже не удостоил её мысленным ответом. Он лишь плотнее сжал зубы. [СИСТЕМА]: «Ох, да! И чуть не забыла самое важное!» Интерфейс перед его глазами взорвался фанфарами и сияющими баннерами, которые выглядели до смешного неуместно в тусклой комнате. [ПОЗДРАВЛЯЕМ ИГРОКА С ЗАВЕРШЕНИЕМ ПЕРВОЙ СЮЖЕТНОЙ АРКИ!] [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН НА 5!] [ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 35] [ПОЛУЧЕНА НАГРАДА ЗА ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ!] [Вам доступно для изучения одна (1) техника ранга B] [Стихийная принадлежность аватара: Райтон (Стихия Молнии)] Рен недоверчиво моргнул. Награда. Настоящая, ощутимая награда, а не просто очки, которые он мог потратить на то, чтобы чуть меньше страдать. Это был инструмент. Оружие. [ВЫБЕРИТЕ ТЕХНИКУ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ:]  Райтон: Электрическая Сеть — Создание широкой сети из молнии для захвата и парализации нескольких противников на расстоянии.  Райтон: Покров Молнии — Окутывание тела тонким слоем чакры молнии, который повышает скорость рефлексов и наносит урон при контакте. Требует постоянной концентрации.  Райтон: Лезвие Молнии — Концентрация чакры молнии на оружии ближнего боя (кунай, танто) или на руках, значительно увеличивая их пробивную и режущую силу, а также вызывая паралич при ранении. Его взгляд замер на последней строке. Электрическая сеть была хороша для контроля толпы, но бесполезна против одиночной сильной цели. Покров Молнии был мощным, но требовал концентрации, которой у него могло не быть в пылу боя. А вот Лезвие Молнии… это было другое. Это была не новая стратегия. Это было усиление его существующего стиля. Его тело уже знало тайдзюцу. Его руки привыкли к кунаям. Эта техника не требовала от него становиться кем-то другим. Она делала того, кем он уже был, смертоноснее. Она превращала простой кунай в скальпель, способный прорезать защиту, а его руки — в оружие, способное остановить сердце. Это был выбор не героя, а хирурга на поле боя. Выбор прагматика. — Выбираю Лезвие Молнии, — прошептал он, и его голос был твёрд. [ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН. ТЕХНИКА "РАЙТОН: ЛЕЗВИЕ МОЛНИИ" ДОБАВЛЕНА В ВАШ АРСЕНАЛ.] [СИСТЕМА]: «Какой предсказуемый, но на удивление разумный выбор! Теперь ты не просто бесполезный мешок с костями, а бесполезный мешок с костями, который умеет делать из ножиков электрошокеры. Продолжай в том же духе, герой! Может, и вправду доживёшь до финала» Интерфейс погас, оставив Рена одного в тишине. В его разуме теперь было знание — холодная, сложная схема циркуляции чакры, ощущение того, как электричество должно потрескивать на кончиках пальцев. Он получил новую силу. Но радости не было. Это был не подарок. Это было лишь более острое лезвие, вручённое ему для войны, в которой он всё ещё был один.