Игра в Коноху

На седьмом полигоне было непривычно пусто. Та же утоптанная до глины площадка, те же изрезанные кора дерева, обугленные столбы-мишени… но чего-то отчаянно не хватало. Не хватало криков про рамен, «даттебайо» на каждом вдохе и оранжевого пятна, прыгающего в самую гущу событий. Рен стоял у края поля, прислонившись спиной к шершавому стволу, и думал: «Когда тихо — с одной стороны, легче. С другой — страшнее. Потому что никто не орёт и не отвлекает от того, как сильно всё трещит по швам». [СИСТЕМА]: «Зафиксировано: отсутствие объекта [Наруто] привело к: — снижению уровня шума; — росту уровня напряжения; — повышению вероятности того, что кто-нибудь сегодня кому-нибудь врежет. Рекомендация: держи под рукой валерьянку. Для других. Себе уже поздно». В центре площадки стояли трое. Саске — руки в карманах, подбородок чуть вскинут, взгляд острый, как лезвие. Сакура рядом, сжатые кулаки, чуть напряжённая осанка — она явно понимала, что без Наруто всё воспринимается иначе: теперь они лишь  половина команды. Сай — на шаг позади, прямая спина, вежливая улыбка, из тех, которыми прикрывают не лицо, а пустоту. Чуть в стороне — Какаши. На вид расслабленный, руки в карманах, плечи опущены. Но Рен замечал мелочи: как его взгляд задерживается на каждом из них чуть дольше обычного, как едва заметно напрягается линия плеч. — Итак, — Какаши лениво хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Наруто сейчас тренируется с Джирайей-сама, поэтому нам придётся обходиться без нашей оранжевой головной боли. Сегодня — работа над взаимодействием. Серия спаррингов. Он взглянул на троицу, затем коротко кивнул в сторону Сая. — Первый раунд: Саске и Сакура против Сая. Я и Рен только наблюдаем. Вмешаемся, если кто-то решит умереть слишком старательно. Сакура нервно сглотнула, но кивнула. Саске окинул Сая долгим, почти презрительным взглядом — как если бы его поставили проверять не противника, а очередной тест. — Двое против одного? — он фыркнул. — Не слишком честное соотношение. — Для кого? — тихо уточнил Рен. Сай поднял руку, словно на уроке. — Хатаке-сан, — вежливо спросил он. — Разрешены ли имитации потенциально летальных ударов, если учитывать, что это тренировка? Какаши посмотрел на него чуть дольше, чем требовалось. — Разрешены, — медленно ответил он. — Но в пределах полигона трупы нам не нужны. Придётся учитывать это «ограничение». Сай кивнул. — Понимаю. Буду осторожен. Рен почувствовал, как внутри неприятно холодеет. «В его голове “не убивать своих” — это усложняющее условие, а не базовая настройка, чудесно». [СИСТЕМА]: «Объект [Сай]: Режим: “боевой симулятор без эмоций”. Настройки: “минимум смертей среди союзников — желательны, но не обязательны”. Уровень головной боли для игрока: повышается». Какаши поднял ладонь. — Начали. Саске двинулся первым. Он рванул вперёд так, будто перед ним был не товарищ, а враг в полную силу. Земля хрустнула под ногами, воздух разрезал резкий рывок. Шаринган вспыхнул, выхватывая каждое движение Сая. Сакура заняла позицию чуть позади и правее, как их учили — быть на расстоянии одного-двух шагов, чтобы успеть подстраховать. Она не полезла сразу в ближний бой, но Рен видел: ноги напряжены, пальцы готовы в любой момент сорваться в печати или удар. — Неплохо, — отметил он про себя. — Раньше она просто бежала за ними, а теперь хотя бы думает, куда встать. Сай не торопился. Он стоял почти расслабленно, чуть развернув корпус боком к Саске и Сакуре. Его рука потянулась к свитку за спиной с той степенью неторопливости, которая у нормальных людей называется «самоуверенность». — Choju Giga, — почти шепнул он. Кисть скользнула по бумаге, тушь вспыхнула чёрным, как кровь в лунном свете. И уже в следующий миг с листа сорвались две фигуры — неуклюжие на вид, но очень живые: чернильные соколы. Рен ожидал, что они рванут к Саске. Любой логичный противник вначале вырубил бы главную угрозу — того, у кого Шаринган и амбиции. Но Сай был не «любой». Чернильные птицы резко ушли в сторону — и рванули прямиком к Сакуре. — Чёрт, — выдохнул Рен, уже делая шаг вперёд. Сакура заметила их слишком поздно. Сначала — тень, скользящая по земле. Потом — резкий взмах крыльев, и вот уже одна птица нацелена ей в шею, вторая в грудь. Расчёт был прост: один точный удар — и она выведена из строя. — Сакура! — рявкнул Саске. Она пригнулась инстинктивно — и этим спасла себе жизнь. Саске был рядом в следующий миг. Кунаем он разрезал одного сокола, второй рассыпался от выброса его чакры. Но пока он был сосредоточен на этом… — Снизу, — Рен уже знал, что будет дальше. Из тени, точно из-под ног, рванулась чернильная змея. Она вцепилась в щиколотку Саске и резко дёрнула. Тот, не ожидая такого, потерял опору и рухнул на колено. И в тот же момент Сай пошёл в движение. Без лишних жестов, без крика. Просто несколько хорошо отработанных шагов — и он уже рядом. Руку Саске он перехватил на автомате, рывком выкрутил назад, фиксируя плечо и запястье. Щёлкнули суставы. — Эмоциональная реакция, — тихо констатировал он. — Ты отвлёкся. Саске зашипел, пытаясь вырваться. —Саске-кун! — Сакура рванулась вперёд, но тут же была вынуждена отскочить: из травы у её ног высунулась ещё одна чернильная тварь — заяц с острыми, как клинки, ушами. Какаши оказался рядом в одно мгновение. Его ладонь легла ей на плечо, притормаживая. — Стой, — коротко приказал он. — Лезть сейчас — значит попасть под удар. Сакура прикусила губу, сжав кулаки до боли. Рен чувствовал, как внутри поднимается раздражение, холодное и ровное. «Одно дело — тренировать, другое — демонстративно давить на самые тонкие места». — Сай, — позвал он, голосом, в котором пока ещё было больше контроля, чем злости. — Остановись. Сай не повернул головы. — Тренировка ещё не окончена, Рен-сан, — вежливо ответил он. — Я действую в рамках поставленной задачи. Демонстрирую им зоны уязвимости. Он чуть усилил давление на руку Саске. Тот зло выругался. — Отпусти… — сквозь зубы процедил Саске. — Урод. Сай впервые напрямую встретился с ним взглядом. У него в глазах не было ни злобы, ни удовольствия. Только сухая, холодная оценка. — После экзамена в Лесу Смерти и столкновения с Орочимару, — ровно говорил он, — у вас обоих, похоже, возникло завышенное мнение о собственных возможностях. Вы выжили — но это не показатель силы. Это статистическое отклонение. Удача. Сакура чуть вздрогнула. — Хватит, — прошептала она. — Сай… — Неверная оценка себя и противника, — продолжал он, будто её не слышал, — ведёт к гибели команды. В данном случае — вашей. Саске рванулся сильнее. На лице Сая мелькнуло что-то похожее на лёгкое раздражение от неуправляемого объекта — и он отпустил руку, но тут же получил кулаком в грудь. Не сильно, с учётом угла и положения, но достаточно, чтобы качнуться назад. Он даже не упал. Только чуть сместился, а в следующую секунду его кисть уже отбивала новую попытку удара. Кунаем, который Саске вскидывал, он выбил легко, даже лениво. — Ты… — голос Саске дрожал от злости. Шаринган вспыхнул так ярко, что красный почти перебил дневной свет. — Думаешь, имеешь право рот открывать на Лес Смерти?! Сай чуть склонил голову набок. — Думаю, имею право констатировать факты, — спокойно ответил он. — Наруто был балластом. Но и вы вдвоём… — его взгляд скользнул по Саске, затем по Сакуре, — всего лишь группа неподготовленных подростков. Которые играют в шиноби. Слова прозвучали тихо, без нажима. От этого они резали больнее. Сакура побледнела, губы дрогнули. — Не смей… — в её голосе было больше боли, чем злости. — Не смей так говорить о нём… и о нас… — Прекратить, — голос Рена разорвал воздух. На этот раз — без стали. Сталь кончилась. Осталась злость. Какаши уже был рядом с Саске, положив руку ему на плечо — не слишком мягко, но и не грубо. Едва заметное нажатие — и того достаточно, чтобы Учиха понял: ещё шаг — и это уже не тренировочный конфликт. Сай перевёл взгляд на Рена. Его улыбка была всё такой же примерной. Но сейчас она казалась не маской, а трещиной. — Хатаке-сан, — всё тем же спокойным тоном сказал он, будто не заметил смены атмосферы, — если на этом упражнение завершено, я хотел бы приступить к анализу увиденного. У меня есть несколько выводов относительно… — Иди, — перебил его Какаши. Слишком быстро, чтобы это прозвучало просто как разрешение. Кивок. Небольшой поклон — механически вежливый. Сай развернулся и ушёл, ни на кого больше не глядя. Только пальцы на корешке свитка были сжаты чуть сильнее, чем нужно. Саске тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Шаринган медленно гас, оставляя после себя только рваный, злой пульс под кожей. Он даже не посмотрел на Сакуру. — Саске-кун… — робко позвала она. Он дёрнул плечом, не оборачиваясь. — Не лезь, — бросил он. — Ты сама слышала. Я не собираюсь делить слабоумие на троих. Она будто физически осела. На секунду Рен подумал, что она заплачет прямо здесь. Но Сакура только резко вдохнула, низко поклонилась джоунинам и почти бегом покинула полигон. Саске ушёл в противоположную сторону, не потрудившись хотя бы формально попрощаться. Тишина вернулась. На площадке остались только двое взрослых, за которыми сейчас числилось слишком много чужих ошибок. Рен оторвал взгляд от того места, где скрылась спина Саске, и устало выдохнул. — Ну, — медленно произнёс он, — если это — их “базовый” уровень взаимодействия… то дефицит Наруто ощущается особенно остро. [СИСТЕМА]: «Результаты тренировки “2 против 1”: — Командная работа: 3/10. — Эмоциональная стабилизированность: 1/10. — Ненависть к объекту [Сай]: выросла. — Ненависть к себе: тоже. Поздравляю, герой. Ты смотришь на медленное горение команды в прямом эфире». Какаши провёл рукой по волосам, чуть приподнимая повязку на лбу и тут же снова опуская её. Ленивая маска, к которой все привыкли, дала микротрещину — в уголке глаза залегла усталая складка. — Это будет сложнее, чем я думал, — тихо сказал он. Рен хмыкнул, глядя в ту сторону, где исчез Сай. — Это не будет, — поправил он. — Уже сложнее, чем ты думал. Эти трое без Наруто — как три конца одной бомбы с фитилями. И Сай сейчас — тот, кто с удовольствием чиркает спичками. Он помолчал, чувствуя, как в голове уже начинают складываться планы, варианты, миссии, очки системы, возможные покупки для прокачки. «Нужно что-то сделать с Саске. Быстрее. Если дальше всё пойдёт так же — Орочимару снова станет вариантом, и не факт, что на этот раз я успею подставиться вовремя».  Он повернулся к Какаши. — Сенсей, — тихо сказал Рен. — Может, вы поговорите с Саске? А я… попробую разобраться с Саем. Какаши задумчиво прищурился. — Мм… — он на секунду отвёл взгляд в сторону, туда, где деревья сходились к тропинке. — Да. Пожалуй, так будет лучше. Он исчез в вихре листьев. Рен остался на полигоне один — на пару ударов сердца. И только потом тоже растворился в воздухе, унося с собой мысль, которая звучала слишком честно: «Я хотел игру. А получил минное поле из чужих травм. Прекрасно, просто охрененно».

***

Саске ушёл с полигона так, будто его оттуда выстрелили. Не шагал — резал пространство, плечи жёсткие, челюсть сжата. Какаши не стал догонять сразу. Он знал этот тип злости: подойдёшь слишком рано — получишь в лицо только отражённую боль, а не разговор. Он дал ему несколько минут форы, а потом пошёл по уже знакомому маршруту. Нашёл его там, где и ожидал: на небольшом боковом полигоне, у одинокого дерева. Здесь почти не было людей — только ободранный ствол, изрезанный следами кунаев, да трава, притоптанная тренировками. Саске стоял, прислонившись спиной к дереву, скрестив руки на груди. Смотрел куда-то поверх кромки леса, но видел явно не пейзаж. Ветер тянул за чёрные пряди, шорох листьев подчёркивал тишину. Сакура нашла его первой. — Саске-кун! — она почти добежала до него, запыхавшись. — Подожди, пожалуйста… Он даже не повернул головы. — Оставь меня в покое, — бросил холодно. — Я не настроен на разговоры. Она остановилась в паре шагов, сжав пальцы в кулаки. — Я… я просто хотела… — Сакура запнулась, собираясь с храбростью. — Сегодня на тренировке… это было… — Это было показательно, — перебил он. — Просто признай: ты слабая. Слова ударили резко, без обёртки. Не издёвка — констатация. Сакура дёрнулась, но выпрямилась. — Я знаю, что пока слабее вас, — тихо сказала она. — Но я тренируюсь. Я не хочу быть обузой. Я… — Именно, — отрезал он. — Сейчас ты обуза. Таких, как ты, на поле боя просто раздавят. И защищать тебя придётся кому-то ещё. В итоге будут мертвы вы оба. Она опустила глаза. Горло дёрнулось. Секунду казалось, что она сломается. — Я всё равно не отстану, — выговорила она, удивительно ровно. — Я всё равно буду стараться. Даже если вы так думаете. И, не дожидаясь ответа, резко поклонилась и почти бегом ушла обратно, так и не позволив себе перейти на слёзы. Какаши смотрел ей вслед из тени соседнего дерева. Вздохнул. «Живучая. Это хорошо. Или плохо. Пока не решил». Он вышел на открытую площадку так, как будто просто оказался здесь случайно. — Нелёгкий день, — проговорил он лениво, становясь рядом и прислоняясь плечом к стволу. Саске фыркнул. — Вы давно тут? — спросил он через секунду, не глядя. — Достаточно, — честно ответил Какаши. — Подслушивать некрасиво, но я же взрослый человек, могу себе позволить. Саске скривился. — Если пришли читать лекции — зря. Я всё равно не передумаю. — Насчёт чего? — как будто не понял Какаши. — Насчёт силы, — Саске резко поднял голову. В глазах вспыхнул упрямый огонь. — Мне не нужны слабые рядом. Они тянут вниз. Мне нужна сила. Любой ценой. Какаши какое-то время молчал, словно прислушиваясь к этим словам, примеряя их к чему-то в своём прошлом. — Ты её сейчас отталкиваешь, — наконец сказал он. — А она всё равно идёт за тобой. Именно такие люди чаще всего оказываются теми, кого в один прекрасный день уже не успеваешь догнать. — Меня это не волнует, — резко бросил Саске. — Если кто-то не выдерживает — значит, ему не место рядом со мной. Он развернулся к Какаши, плечи напряжены, взгляд почти в упор. — Вы не понимаете. У меня нет выбора. Я обязан убить его. Своими руками. Если для этого мне придётся отбросить всё, что меня тормозит — я отброшу. Хоть всю деревню. Последние слова прозвучали хрипло, слетая вместе с воздухом. Какаши посмотрел на него пристальнее. В зелёных листьях над ними прошелестел ветер. — Ненависть — плохое топливо, — тихо сказал он. — Горит ярко, но быстро. А потом остаётся только пепел. Иногда — от тебя самого. Саске коротко, зло рассмеялся. — Правда? — губы искривились в почти улыбку. — Может, мне убить всех, кто вам дорог, сенсей? Тогда посмотрим, как вы заговорите. Вот тогда расскажете мне про “плохое топливо”. Слова прозвучали как удар. Но Какаши не дёрнулся. Он прикрыл глаз. Перед внутренним взглядом вспыхнуло: — земля, проваливающаяся под ногами, — камни, окрашенные кровью, — Обито, улыбка сквозь боль и обломки, — Рин, неподвижная в воде, — Минато, светлый силуэт на фоне ночи. И — как чужая, но почему-то тоже своя — фигура Рена, утыканного шипами, того самого, который в прошлой жизни встал между ним и смертью. «Я уже жил на одном этом топливе. И видел, чем оно заканчивается». — Знаешь, — медленно произнёс Какаши, — я похоронил куда больше людей, чем ты можешь себе представить. Саске сжал губы. Он ждал злости. Крика. Угрозы. Но голос сенсея оставался спокойным, почти усталым. — Я знаю, что такое — когда всё, что у тебя остаётся, — желание убивать, — продолжал Какаши. — И именно поэтому я больше не собираюсь позволять кому-то забирать у меня то, что мне осталось. Ни тем, кто уже однажды выбрал ненависть вместо всего остального. Ни тебе. Он сделал шаг вперёд и поднял руку, опуская ладонь Саске на голову. Пальцы чуть взъерошили его волосы — непривычно мягким жестом. Саске дёрнулся, но не отошёл. Слишком неожиданным был сам факт прикосновения. — Теряя одно, — негромко сказал Какаши, — иногда обретаешь другое. Сейчас ты этого не видишь. Возможно, возненавидишь меня ещё сильнее, когда поймёшь, что я мешаю тебе мчаться в пропасть. Ничего. Надеюсь, однажды ты всё-таки разберёшься, что именно пытаешься потерять. Он убрал руку и отступил на шаг. Саске отвернулся, чтобы тот не видел, как на секунду дрогнуло его лицо. — Мне всё равно нужна сила, — глухо выдавил он. — Как бы вы ни говорили. — Я и не спорю, — спокойно ответил Какаши. — Но есть разница между силой, которая делает тебя живым… и той, которая просто быстрее довезёт до могилы. Он чуть наклонил голову. — Завтра начнём тренироваться по-настоящему. Жёстко. Без скидок на возраст и трагическое прошлое. Хочешь силы — придётся платить за неё потом и кровью. Но не ненавистью. Саске фыркнул, но в его голосе уже не было прежнего, обжигающего ядра. — Посмотрим, кто из нас первым сдохнет, — буркнул он. Но с места не сдвинулся. И это было лучшим согласием, которое Какаши мог сейчас получить. — Договорились, — сказал он мягко. — Только старайся не слишком активно претендовать на это место. У меня с этим уже… переизбыток опыта. Он развернулся, засунул руки в карманы и неспешно пошёл прочь, оставив Саске одного с его злостью, страхом и слишком громким стуком сердца. Когда серебристая голова скрылась за деревьями, Саске медленно выдохнул. «Не ненавистью…» Фраза застряла в голове, как заноза. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Ему всё так же была нужна сила. Но где-то очень глубоко, совсем тихо, впервые появилось другое слово. «Не один».  

***

Вечерняя Коноха шумела фоном: где-то ругались продавцы, кто-то смеялся, кто-то звал детей домой. Но у воды всегда было чуть тише, как будто сама река глушила лишние звуки. Сай нашёлся почти там, где Рен и ожидал: на старой деревянной пристани, чуть в стороне от основного парка. Он сидел на краю, свесив одну ногу над водой. Спина идеально прямая, как на плацу. На колене — открытый альбом, кисть скользит по бумаге ровными, экономными мазками. Рен спустился по скользким ступенькам вниз. Доски под ногами тихо скрипнули. — Ты выбрал хорошее место, чтобы изображать, будто у тебя нет чувств, — лениво заметил он, подходя ближе. — Красиво, тихо, драматическое отражение в воде — полный набор. Сай повернул голову. Улыбка — та самая, отрепетированная, чуть пустая. — Рен-сан, — вежливо кивнул он. — Вероятность встретить вас здесь была низкой, но… не нулевой. Вы тоже предпочитаете уединённые места для размышлений? — Я предпочитаю не оставлять мину без присмотра, — парировал Рен. Он прислонился бедром к перилам и наклонился, заглядывая в альбом. На странице — быстрый, но точный рисунок. Саске, под углом, в атакующей стойке; шаринган намётанной рукой обозначен несколькими жирными кругами. Чуть сбоку — Сакура, сжатые кулаки, напряжённый профиль. Над ними — темное пятно, похожее то ли на змею, то ли на клинок. — Фиксация боевой ситуации? — спросил Рен. — Да, — спокойно ответил Сай. — Распределение ролей, ошибки, вероятные сценарии. Это поможет скорректировать дальнейшие действия. — И заодно навсегда сохранить момент, где ты называешь их чудом статистики, — хмыкнул Рен. — Очень трогательно. Сай чуть склонил голову. — Мои слова были правдивы. Их нынешний уровень неподготовленности действительно не соответствует тем угрозам, с которыми они столкнулись. Если это “чудо”, то оно не поддаётся рациональному объяснению. «Рациональное объяснение — в том, что мир упрямо отказывается подстраиваться под ваши таблицы», подумал Рен. Он перевёл взгляд на альбом. — Интересная штука, — заметил он уже чуть мягче. — Для человека, который уверяет, что ничего не чувствует, ты держишь её так, будто если отпустишь — провалишься вместе с досками. Пальцы Сая едва заметно сжались на корешке. — Это всего лишь инструмент, — отозвался он. — Способ систематизировать наблюдения. Я… не придаю этому особого значения. Последняя фраза прозвучала с микроскопической паузой. Рен усмехнулся. — Правда? — он протянул руку к альбому. — Тогда дай. Сай инстинктивно потянул к себе. — Там ещё незавершённые записи, — спокойно сказал он. — Я собирался вернуться к анализу. — Я тоже умею анализировать, — невинно сообщил Рен. — Могу приписать в конце: «вывод — автор ведёт себя, как придурок». Чистая польза. Он потянул чуть сильнее. В ответ пальцы Сая ещё плотнее сомкнулись на обложке. — Я не могу, — наконец произнёс тот. Они замерли на секунду — оба держатся за альбом, как за спор. В глазах Сая не было паники, но была настороженность, похожая на ту, что у него возникает, когда кто-то вторгается в личное пространство. Рен медленно отпустил. — Любопытно, — протянул он. — Ты только что дал отличное определение слову “дорожить”, даже не употребляя его. Сай отвёл взгляд к реке. — Я просто считаю неэффективным терять накопленные данные, — сухо объяснил он. — В этом альбоме зафиксированы события, которые трудно воспроизвести. Потеря информации была бы… нежелательна. [СИСТЕМА]: «Внимание: уровень отрицания — высокий. Фактические реакции не совпадают с декларациями объекта [Сай]. Предложение: ткнуть палочкой ещё раз». Рен устало выдохнул. — Ладно, раз это всего лишь “данные”… — протянул он. И прежде чем Сай успел сообразить, ладонь Рена снова легла на обложку — на этот раз быстро и уверенно. Он выдернул альбом одним рывком и почти в том же движении отправил его в сторону реки. Белая обложка перевернулась в воздухе, поймала солнечный блик и полетела вниз, к воде, по красивой дуге. Сай даже не подумал. Тело сорвалось с места автоматически. Доски под ногами громко скрипнули, подошва скользнула по влажному дереву у самого края. Рука потянулась вперёд — пальцам не хватало каких-то сантиметров. Мозг успел только зафиксировать: «утонет → бумага пропитается → рисунки будут утрачены». А потом чья-то другая рука уже держала альбом. Рен стоял на шаг ближе к кромке, словно заранее прикинул расстояние. Альбом висел у него в пальцах за самый угол, в нескольких сантиметрах над водой. Ещё чуть-чуть — и тетрадь действительно ушла бы ко дну. Он неторопливо подтянул её обратно и обернулся. Сай застыл в шаге от края. Плечи чуть приподняты, дыхание неровное — не от усталости, а от того самого мгновения, когда мир за секунду успевает стать чёрно-белым. Он медленно выпрямился. Рен перелистнул пару страниц. На одной — не сегодняшняя тренировка, а другое: двое мальчишек. Один — с мягкими, открытыми чертами лица, второй — хмурый, с застывшей улыбкой. Чернила чуть плотнее, линии аккуратнее, чем на других набросках. Брат, догадался Рен. И тот, кто остался только здесь. Он щёлкнул альбом ладонью и протянул обратно. — Быстрая реакция для того, кому “неважно”, — заметил он. — Ты чуть в реку не улетел, книжный. Сай сжал пальцы на корешке так, словно проверял, что альбом снова настоящий. — Я… — он замолчал, подбирая формулировку. — Я действовал, исходя из рациональной оценки ущерба. Восстановить эти сведения было бы сложно. Это всё. Рен коротко усмехнулся. — Конечно, — без спора согласился он. — Никакого отношения к чувствам. Чистая рациональность. Он повернулся к реке, опираясь локтями о перила. — Запомни вот это, — сказал он уже спокойнее, не глядя на Сая. — Момент, когда ты ещё уверен, что тебе “всё равно”, а тело уже несётся вперёд и не спрашивает разрешения. Это и есть то, что у нормальных людей называется “дорожить”. Сай молчал. Вечерний ветер шевелил края страниц, он тут же придержал их ладонью. — Не надо прямо сейчас давать этому определение, — продолжил Рен. — Всё равно соврёшь себе в отчёте. Просто… отложи это куда-нибудь. А потом, когда рядом кто-нибудь из “инструментов” начнёт падать в пропасть — сравни ощущения. Он выпрямился и пошёл к ступенькам. — И ещё, — бросил через плечо. — В следующий раз, когда решишь “показать слабые стороны команды”, помни, что часть этих слабых мест ты только что нарисовал в собственном альбоме. Некоторые вещи разваливаются не потому, что они хрупкие, а потому что кто-то снаружи пинает по швам. Сай поднял на него взгляд. — Вы считаете, что мои действия на тренировке были ошибкой? — спросил он, всё таким же ровным голосом. Рен обернулся, усмехнувшись краем губ. — Я считаю, что ты всё ещё думаешь, будто люди — расходные материалы, — ответил он. — И что однажды ты поймёшь, насколько это не так. Лучше бы до того, как кто-то за это заплатит жизнью. Он поднялся наверх, растворяясь в шуме улицы. Сай остался на пристани. В руках — мокрым чуть не ставший альбом. В голове — новая, неприятная точка отсчёта. Он опустил взгляд на рисунок с двумя мальчишками, провёл пальцем по чернильной линии. Чернила были сухими. Но внутри всё равно казалось, будто по ним только что прошла вода. [СИСТЕМА]: «Статус объекта [Сай]: — рациональный диссонанс: активен; — неосознанное чувство ценности к объекту: зафиксировано; Прогресс сюжетной миссии “Точка опоры: Сломанные игрушки” — 23%. Продолжать наблюдение». Река текла себе дальше, не зная, что кто-то только что сделал первый шаг к тому, чтобы перестать быть инструментом.

***

Кабинет Пятой Хокаге утонул в бумагах. От свитков пахло пылью и лекарственными травами, в окне медленно гасло вечернее солнце. В дверь тихо постучали. — Войдите, — бросила Цунаде, не поднимая головы. Дверь приоткрылась, в щели показалась розовая чёлка. — Цунаде-сама… можно? Она всё же оторвалась от свитка. Перед столом стояла Сакура — прямая, бледная, с покрасневшими от недослёз глазами. — Заходи, — сказала Цунаде. — Что у тебя? Сакура сглотнула, подошла ближе и поклонилась чуть ниже, чем требовал протокол. — Возьмите меня в ученицы, — выдохнула она. Тишина повисла на пару секунд. Цунаде приподняла бровь. — Сразу в лоб, — хмыкнула она. — Обычно хотя бы здороваются. — Простите. Добрый вечер, — быстро добавила Сакура и, не давая себе отступить назад, продолжила: — Но я серьёзно. Пожалуйста, возьмите меня к себе. Цунаде откинулась на спинку кресла, изучая её. — Причина? Сакура на миг опустила взгляд, пальцы сжались в кулаки. — Я слабая, — сказала она честно. — На экзамене в чуунин меня защищали. В Лесу Смерти — тоже. На миссиях ребята всегда впереди, а я… только мешаю. Сегодня Саске снова… показал это. И Сай. Я не хочу быть тем, кого тащат за собой. Хочу быть тем, кто сможет их вытащить — хотя бы раз. Голос дрогнул, но слёз не было. — Значит, ты хочешь стать медиком-ниндзя, — спокойно подвела итог Цунаде. — Знаешь, что это значит? — Знаю, — кивнула Сакура. — Быть той, кто остаётся на ногах, когда остальные падают. И той, кто не имеет права умирать первой. На лице Цунаде мелькнула тень — память о другой девочке, о другой войне. Она тут же спрятала её. — Обучение будет тяжёлым, — жёстко сказала она. — Я не буду жалеть тебя или подстраиваться под твои чувства. Ты будешь работать, пока не начнёшь ненавидеть каждую тренировку и меня заодно. Готова? — Да, — ответила Сакура без паузы. — Если это даст мне шанс спасти хотя бы одного из них — я готова. Цунаде ещё несколько секунд молча смотрела на неё, потом коротко кивнула. — Хорошо. — В голосе не было ни пафоса, ни нежности, просто решение. — С сегодняшнего дня ты моя ученица. Завтра в шесть утра — в госпитале. Без опозданий. Она чуть скривила губы: — И заранее привыкай к мысли, что я буду хуже любого экзамена в чуунины. На губах Сакуры дрогнула улыбка — усталая, но живая. — Спасибо, Цунаде-сама! Я не подведу! Она ещё раз поклонилась и почти выбежала из кабинета, прижимая ладони к груди, словно боялась, что решимость рассыплется по пути. Когда дверь закрылась, Цунаде на секунду прикрыла глаза и тихо выдохнула. — Ладно, девчонка, — пробормотала она. — Посмотрим, сколько в тебе от цветочка, а сколько — от дерева.