Добро пожаловать в Бастард Мюнхен

Поле - место где умирают, убивают, перерождаются. Несс Алексис - феномен, который изначально раздражал, затем казался навязчивым и жалким существом, и в конце концов заинтересовал Исаги настолько, что у него летели и летят искры из глаз при одном упоминании Несса. Алексис воспринимался им, командой и в целом большей частью комьюнити фанатов Бастард Мюнхен, как собачка, обязательное приложение к Кайзеру, создающее ему идеальные возможности для голов. Он делает всё, чтобы его император сиял, а в ответ получает пощечины да плевки, и не всегда моральные. Такая покорность вызывала чувство жалости, именно от того, что сам Несс казался жалким, зависимым, и от того Исаги, знающему, какую красоту способен творить Несс, какой потенциал дремлет в нём, становилось так обидно и до скрипа в зубах злобно, что во времена Синей Тюрьмы три года назад, он по меньшей мере реагировал на эту парочку закатывая глаза. Прошло три года. Но Кайзер в Реале. А Исаги только только исполнилось 20 лет, а на руках у него контракт с Мюнхенскими Бастардами. А там Несс. Один, без своего "императора".

***

— Что? Головой ударился, Йоичи. – резво отмахнувшись, хмыкает Алексис, на такое предложение. — Ты выглядишь так, будто бы тебе нужен этот ужин больше, чем мне. – кокетливо парирует Исаги, растягивая губы в гаденькой улыбочке. — Доброй ночи, Йоичи. – прерывает этот фарс, точнее жестко обрубает его на корню Несс. Холодно. Бессердечно. — Сколько ты позволял ему вытирать о себя ноги, что позволишь его мнению и словам повлиять на твоё поведение? – Несс молчит в ответ, кусая шеку изнутри, что побуждает Йоичи победно улыбнуться. – Ты ведь можешь играть в совсем другой футбол. — Йоичи, чего ты хочешь? – сдавшись, всё же страдальчески спросил он. — Тебя. И свидание. — замечая закатанные глаза Алексиса, Исаги хмыкает, пожимая плечами. — А, так ты по девочкам? Или я не в твоем вкусе? —Смешно.

***

Несс, не имеющий хозяина, и не играющий роль чьей-то шавки, показывает красоту на двоих с Исаги. Они не зависимы друг от друга, Алексис напротив даже не брезгует указать Исаги на его же грубейшие трюки, и не пассануть мяч именно ему, и Йоичи также, строго обходится с Нессом, но в его случае, именно Йоичи больше нуждается в пассах полузащитника, чем полузащитник в игре нападающего и его подачках. Их игра похожа на холодную войну. Они молчат, но взгляды и действия говорят за себя. Непокорность Алексиса, его желчь и моментами неуместно жестокие комментарии по поводу игры тех, кто не сумел забить с подачи Несса, по-настоящему перелопатили всю команду. После ухода Кайзера в Реал Мадрид, Алексис, казалось, выпал из реальности, из мира. Он всё еще играл, и играл на уровне, необходимом для солидного места в пятерке лучших команд евролиги, но сам из себя он представлял потерянную брошенную собачонку. С грустными глазами смотрящую вдаль и выискивающую своего императора, что молча бросил его. Когда Исаги присоединился к Бастардам в этом новом сезоне, Несс был сломан. Точнее, тот Несс Алексис, о котором Исаги знал и которого видел. То, что нарисовалось перед ним было иным существом. Он не предстал перед ним песиком, вопреки ожиданиям. Несс осверепел, одичал даже. Из милого и услужливого полузащитника, который на блюдечке приносил пасы и голы своим асам, он стал холодной мигерой на поле, которая всё также мастерски разыгрывает мяч, и давит любого вставшего на пути. Из мага, он стал настоящим ведьмаком, и боже упаси кому попасть под немилость ведьмы. Не поймать мяч, не укротить его, промазать. Несс, сделавший всё, для того, чтобы мяч оказался в воротах слетает с катушек мгновенно, но далеко не так истерично и безвкусно как тот же Кайзер в свое время, но искуссно и отвратительно зло прожигая взглядом, а иногда и закатывая глаза. От этого осуждения в купе с презрением всем становилось плохо. Несс ничего не говорит. Не оскорбляет, не кричит. Но игнорирует игрока всю игру. Несс способен повернуть игру в разочаровавшем его нападающем так, что он будет только мешаться под ногами всей команде. Смирить ведьму смог Исаги, в первой игре сезона, против другой немецкой команды, Берлинских Юнионов. Матч был агрессивным, напряженным. Пострадало пять человек в первом тайме. Их с Исаги выпустили вместе, когда парочка защитников слегла в лазарет. Шансы на победу падали стремительно, ведь для Юнионов этот сезон был очень важен, у них в этом году юбилей создания клуба, и не гоже в этом году проигрывать первую же игру сезона. Это объясняло жестокий стиль игры, но выводило из себя. Бастарды доблестно сражались, но им была необходима такая химическая реакция, которая бы свела агрессивную игру Юниона на нет. Исаги и Несс старательно игнорировали друг друга всю первую игру, и от того, не мешали ходу игры, но явно теряли в возможностях. Алексис от того, что его не отпустила обида, а Исаги просто не был готов встретиться с новым Нессом, он не был адаптирован к этой его версии. В его памяти, он оставался щенком с большими красивыми глазами, кто же знал, что тот Несс, которого он видел по телевизору, умер в конце прошлого сезона. — Эй, Несс, – в перерыве между таймами подходит к нему Исаги, встречаясь взглядами с беспристрастными глазами Алексиса. В них почти что читалось недовольство, снисходительность, а в глазах Исаги вызов, расчетливый, и от того ужасно раздражающий Алексиса. Они взаимно смотрели друг на друга жадно, наровя просверлить в головах друг друга дыры. – Поколдуем? — Сыграться с тобой сродни пытке. – фыркает Несс, но глянув на скамью запасных с сидящими там совсем зелёными молодыми игроками, он переводит взгляд на голубые глаза. — Если не угонишься за мной, то карьера в Бастардах для тебя начнется с поражения. Исаги только вздёргивает бровью, то ли от напряжения, то ли чувства пронзившего его азарта, и затем усмехается. Напряжение между ними можно было резать ножом, и только искры бы полетели. Этот контакт разрывает громкий и протяжный гудок сирены, предупреждающий о начале второго тайма. Несс напоследок кидает предупреждающий взгляд на Исаги, который смотрит на Несса так, словно нарывается, не верит, что всё настолько поменялось, что он поменялся. Он страстно жаждал увидеть нового Несса в связке с собой. Мгновение, свист, пошел. Мяч полетел крученно и с визгом мимо троих игроков берлинского клуба прям в ноги перехватившего его Исаги, ловко избежавшего атаки игрока, что должен был его держать. Исаги дриблит и короткими передачками подбирается к воротам противника. Перед ним всплывает рослая фигура, уже готовая замахнуться, чтобы выбить мяч, но Исаги даёт заднюю подачу на Несса, который разыгрывает мяч и дриблит к воротам так искуссно, так красиво, что казалось сейчас реально занимается магией, а не футболом. Несс не проверяет Исаги, он поднимает глаза, сканирует поле долю секунды на холодную голову, и сразу видит человека, который способен принять его подачу лучше всех, и подарить команде такой нужный сейчас гол. Быстро, даже не раздумывая, передача. В воздухе, перегнувшись через себя Несс подаёт на Исаги, который мгновенно забивает в ворота с немыслимого угла. Трибуны взвыли в ауте. Поднялся гул, визги, крики, фанаты принялись махать шарфиками в победном жесте, и петь небольшой отрывок футбольной победной кричалки. Гол в первые двадцать секунд второго тайма был только началом смертоностной смеси Йоичи и Алексиса. Иррациональный подход Несса убивал Исаги, выматывал, но заставлял мыслить шире, рационализировать самое на первый взгляд нелогичное, импульсивное решение, и именно поэтому противники не могли угадать, что выкинет эта парочка. Не могли адаптироваться к ним. Исаги полностью подчинил себе команду, через Несса, что был необходимым связующим звеном в этом уравнении, они размазали Юнионовцев со счетом 6:3. В этом тайме Исаги забил хедтрик и сразу же заделался МВП матча. По окончанию крышесновной игры, с невообразимым результатом, шум вокруг Исаги, на минуточку, нового нападающего бастардовцев не утихал ни на минуту. Сокомандники, репортеры, фанаты, все брызгали слюной и вне себя от счастья и возбуждения прыгали вокруг него как ошпаренные. Все, кроме Несса. Алексис только оценивающе пробежался по Исаги глазами, а затем молча шагнул из раздевалки. С того дня, Исаги не мог отпустить этот образ нового Алексиса. Его эго теперь вертелось вокруг него самого, его амбиций и желания пробовать новое и новое, невообразимое. Исаги впервые играл с кем-то настолько непредсказуемым так складно. Он был уверен, что не понимает игру Алексиса, что он играет слишком импульсивно, но при этом, любой его мув Исаги читал как зачарованный, будто бы Несс наложил на него заклятье, чтоб тот понял, что именно нужно сделать. Действовал по инерции. Никогда еще он так не читал игру другого человека, такого невыносимо иррационального. И как же его потрясло то, что этот самый человек был чьим-то ковриком, о который вытирали ноги не так давно. Несс и Исаги стали общественным достоянием и главным инфоповодом в Германии уже к третьей игре. Они шли с серией побед, и стабильно забивали каждый матч. Всё поле и игра крутилась вокруг них. Их химическая реакция потрясала фанатов, они сходили с ума друг от друга на поле, но за его пределами, Несс был холоден к Исаги настолько, насколько мог. А Йоичи это только притягивало. Алексис сводил его с ума.

***

— Да, не думаю, что хоть в одной из вселенных ты мог бы быть с женщиной. – парирует Йоичи, и на страдальческий вздох Алексиса, который снова оказался заложником внезапного желания Исаги поболтать, протягивает ему бутыль воды. — Ты был хорош на поле, но ты можешь лучше, если перестанешь меня игнорировать вне поля. Несс молчит. Сверлит бутылку глазами, словно оценивает, как долго Йоичи будет предлагать ему воду. А тот только молча и терпеливо держит бутылку, наблюдая за лицом Алексиса, подмечая едва заметную перемену эмоций. Играть в гляделки терпения у Йоичи хватало побольше чем у Несса, потому тот отводит глаза и качает головой, отказываясь от немого предложения. — Ты тоже. – вопреки ожиданиям внезапно отвечает Несс, оставляя Исаги в легком шоке от сказанного. Легкое удивление, сменилось рефлексией о смысле этих слов. Правда ли он может лучше, и насколько Несс был серьезен, насколько это правда. Вспоминая недели. Когда они играли в связке, Исаги понимал, что так оно и есть, они могут творить красоту, магию.

***

Прошла неделя, может две. Исаги вырывается в МВП, но во время матча с Барчей, в самом конце на воротах, забив последний год, неудачно падает, потянув мышцу. Конечно тут же сбежалась парочка медиков. Носилки, гул, комментарии, фарс. Но все это было неважно, до вечера. Когда команда уже подутихла и стала освобождать раздевалку, Несс молча опустился рядом на лавке с сидящим со специальной повязкой на ноге Исаги. Раздевалка ослепляла холодным светом и монотонными, пустыми, шкафчиками. Тут царил запах пота, одеколона, тестостерона, геля для душа и всего, что было присуще спортсменам после изнурительной активности. Этот матч они играли в Германии, в Мюнхене, потому спешить на автобус им было не обязательно. Матчи на домашней арене нравились Исаги, раздевалка Бастардов просторная, у неё отдельные душевые, где можно укрыться. Они молча сидят, переглядываются так, словно ждут, кто первый из них расколется, но без какого-либо напряжения. Исаги, очевидно без настроения. Ещё бы, кубок евролиги в самом разгаре, и следующая их встреча с Итальянскими Уберс, а они душат защитой. Без Исаги, Бастардам придется туго против Баро и его свиты. Алексис глядит на ногу, молча, неспеша. Молчание не давило, но Йоичи было интересно, он не чувствовал опасности от этого нового Несса, он чувствовал притяжение, а Алексис... Алексис долго молчит, словно изучает повязку на ноге, сканирует её глазами, и в конце концов первый разрывает тишину: — Лодыжка? — Да. – они снова замолкли. Молчание стало более тяжелым, неловким. Никаким. Но Исаги рад, что оно вообще есть. В то время как Несс словно пытается понять травму, или ждет, что решение упадёт на него с неба. — Позволишь? – внезапно сказал Алексис, поворачиваясь к Исаги, что от шока раскрыл глаза и замер, точно статуя. Алексис, хмыкнув на этот жест глазами указал на ногу, кивнув — Можно? – переспросил Несс, и получив недоверчивый взгляд и затем кивок, опустился на колени перед Исаги, укладывая его ногу себе на бедро. Йоичи уже готов открыть рот, придумав едкую фразочку на английском, но вскоре полившийся английский с легким немецким акцентом и маджентовые глаза, глядящие на него снизу вверх побудили заткнуться. — Только попробуй. – Исаги ухмыляется, покачав головой, выражая согласие. Несс гладит ногу, массирует её. Почти интимно, но не пересекая границ. Давит большими пальцами, профессионально, так, как казалось даже медики его не отрабатывали. Исаги молча с удивлением глядит на эту сцену, и Алексис, только сейчас понимая, что конкретно творит, поспешно заканчивает массаж, вновь уставившись на Йоичи, всё ещё на полу. — Завтра уже встанешь, не на ноги, но до костыля поползёшь. – обещает Алексис поспешно, поднимаясь с колен, и тут его перехватывает Исаги за локоть. — Спасибо? То есть, ты просто решил помассировать мне лодыжку и на этом всё? Ты обычно даже воду мне подать не можешь. – интересуется Исаги, вываливает, и Алексис очевидно тушуется от навалившихся на него вопросов. Он очевидно и сам не понимал, и только отвёл глаза на мгновение, усилием воли. Взгляд Исаги выдержать было невозможно. Это глаза садиста, они же рентген, не разрешающий ничего утаивать, читающие любое действие, любую эмоцию. Нессу нравились эти глаза, но он находил их взор слишком некомфортным. Казалось, Исаги точно смотрит и видит его обнажённую израненную душу, это убивало. — У меня были проблемы с лодыжками, я знаю, какие упражнения помогают. – ответил наконец Алексис. – Будь аккуратнее на поле, ты слишком ценный игрок.

***

Несс скулит в искусанные губы, пытаясь нащупать опору позади, но плитка в душевой скользкая, холодная. И он чувствует её спиной, от столкновения лопаток с поверхностью. Исаги прижимает его к стене жадно, голодно, резко, тут же целуя, словно извиняясь за такое проявление доминантности. Этим самым, он выбил негромкое немецкое ругательство со сладких уст. Алексис обхватывает его шею руками, прижимаясь ближе. Они целуются так, словно дышали друг другом, а не кислородом. Несс целуется как изголодавшийся по ласке зверёк, жмётся и шумно ахает, на каждое движение реагирует дрожью, а Йоичи дразнит, доминирует, заламывает руки, гладит, целует, просит быть погромче, шепчет ему что-то на ухо, прося больше говорить на немецком, а не на английском.

***

Телефон завибрировал к часам девяти утра, потарабанив по поверхности стола, прежде чем Алексис снял трубку. Несс протирая глаза, сонным хриплым голосом спрашивает кто это, но внезапно заслышав там радостный голосок Йоичи, тут же проснулся. — Ты волшебник, ты знаешь, Несс? — Если это снова подкат, то сразу пока. – проговорил Алексис, удержавшись от того, чтобы томно закатить глаза. — Нет, я хочу сказать спасибо. Нога сегодня в отличном состоянии! Даже есть ощущение, что я смогу вернуться в строй к игре в четверг! – радостно продолжил голос с легким японским акцентом по ту сторону трубки. Алексис, то ли с спросонья, то ли от того, какой же Исаги придурок неумышленно расслабился настолько, что лицо его казалось посветлело. Молчание, повисшее между ними, прерывает Исаги, – Я просто думал, что не могу не сказать тебе об этом. – Йоичи не услышал ответа, но он явно почувствовал полуулыбку по ту сторону провода. — Есть планы на день? — Отсмотреть матч будущих соперников. – отозвался Алексис. — Приезжай посмотрим вместе. — О нет. — Тогда я приеду. — Йоичи. — Алексис? – явно флиртуя продолжил тот, и от этой интонации Несс закатывает глаза. — Пока. – закончил этот разговор Несс, выдавив нечто очень очень отдалённо похожее на усмешку, что для Йоичи было своего рода победой. Даже если это просто такой вздох, томный и недовольный, Исаги послышалось, что это смешок, и черт возьми он верит что это был он. Смешок — уже что-то, и Несс еще пару минут улыбаясь, на мгновение задумался о том, сколько времени он будет ехать к Йоичи, по субботним пробкам. Буквально на минуту задумался.

***

— Тише, подожди..! — просит Несс скуля так, что Йоичи тут же перехватывает его стон, накрывая его губы своими, двигая рукой размереннее, дразня его. Несс чувствует, как у него подкашиваются ноги, он чувствует, как вне терпении пульсирует головка члена, как Йоичи прикрывает его, наваливаясь всем телом, целует, в шею, в уши, и от ушей Несс закрывает себе рот рукой, чтобы подавить громкий стон. Исаги принимается покусывать, облизывать, проходясь пальцами по возбуждённой плоти, чувствуя, как бедро Несса утыкается ему в междуножие, и как тот нетерпимо трется коленом о его член. Исаги рычит от удовольствия, стонет в губы Алексиса, с которых то и дело срываются стоны, которые он тщетно подавляет, кусая губы и пальцы, иногда прерываясь и целуя Исаги так нежно, влажно и пошло, как Исаги до этого никогда не приходилось целоваться. От немецкого мата, Йоичи только сильнее прижимает Алексиса к стене, шепча на ухо, требовательно, влажно, мягко: "назови меня по имени. Назови."

***

— Йоичи?! Алексис ошарашенно уставился на стоявшего в дверях Исаги с костылём под мышкой. Тот молча кивнул и бесцеремонно вошёл в квартиру, будто был у себя дома. Несс, все ещё переваривая неожиданное появление, сначала стоял, хлопая глазами, а через пару секунд вспыхнул, глубоко вздохнув, оглядывая его с головы до пят, не понимая с какого вопроса лучше начать, и стоит ли вообще начинать допытываться? — Ты что тут делаешь? – Он метнул взгляд на промокшую насквозь одежду и растрепанные волосы. За окном, судя по мутному свету в прихожей, по-прежнему бушевал сильнейший ливень. И даже не думал заканчиваться. Несс тяжело выдохнул, сверля Исаги непонимающим взглядом. Тот только нагло ухмыльнулся — и протянул банку пива. Плохого. Конечно, плохого. Вряд ли японец вообще разбирается в пиве, даже несмотря на все полгода жизни в Германии. С недовольным видом Алексис окинул его взглядом, затем, то ли сдавшись, то ли смилостивившись, пробурчал себе под нос: — Там шкаф. Сними хотя бы верхнюю одежду, утопленник. — Ну что, уберс? — невозмутимо произнёс Йоичи, плюхаясь на диван и откидывая костыль в сторону. Выражение лица Несса в этот момент стоило увидеть. Чистое, концентрированное возмущение с примесью шока. Он будто онемел на мгновение — настолько было невыносимо видеть этого человека в своей квартире, такого наглого, самоуверенного. Иногда казалось, что Исаги с возрастом превращается в ходячую аномалию — избалованного короля, который всё чаще и чаще берёт то, что хочет. Без предупреждения. Без разрешения. С какой-то пугающей, разрастающейся властью — и на поле, и в жизни. — Ты ведёшь себя так, будто я впервые заявился к тебе без предупреждения, — хмыкнул Йоичи, лениво потянувшись за пультом. — Расслабься, Алексис. У меня травма, мне можно всё. Несс тяжело закатывает глаза и с шумом хлопает дверцей холодильника. — С травмой ему можно всё... — бурчит он себе под нос, доставая вторую банку пива, что казалось ждала в холодильнике месяц с лишним. — А мне, значит, что? Ты вообще с чего надумал, у тебя нога больная, лежал бы дома с горничной, пересматривая свои лучшие победные матчи. Йоичи только фыркает, уже устроившись на диване, как у себя дома. — Ну не гони, тебе конечно идёт злость, но ты лучше выглядишь когда злишься не на меня. Ты тогда даже гол забил. Помнишь? — Это был пас! — огрызается Несс, подходя и ставя банку рядом с Исаги. — И между прочим — на тебя. И между прочим ошибочный. — М-м… — Йоичи протягивает с ленцой, открывая банку. — А ты не жалеешь, что сделал этот "ошибочный" пас? Алексис с шумом падает на другой конец дивана, поджав ногу под себя. он глядит на Йоичи, его волосы, всё ещё влажные, прилипли к шее и лбу. Тот, словно поняв что за ним наблюдают, раздражённо смахивает одну прядь. Алексис не отвечает. Смотрит на экран, но не видит, что там идёт. Несколько секунд — тишина, напряжённая, но странно интимная. Ни один из них не отворачивается. О, такое не забыть. Как только Алексис додумался, пассануть на Исаги, а не на Кайзера. Сейчас в нем нет сожалений, Кайзер его выбросил, он ему не нужен, и никогда не был нужен. Но сейчас Несс думает, а правда ли всё дело в пасе, а был ли он так плох на самом деле? Тот асист... Несс резко поворачивает голову. И замолкает. Как будто что-то внутри щёлкнуло. Не так, чтобы сломалось — а как будто распахнулось. Он отворачивается, будто пытаясь собраться, и только покачав головой выдаёт: — Ты — опасный, Йоичи. — Когда ты рядом, у меня всё сбивается с курса. Может ты делаешь меня таким? — Исаги, я только начал строить свой курс. — Может, наш? — мягко, без наигранности вставляет Исаги. Несс смотрит на него. На этот раз — в упор, но тут же отводит глаза. Это несерьёзно, он в жизни больше не поверит никому и никогда. Однако, вместо привычного раздражения, насмешки или недовольства — тишина. И лёгкая, почти незаметная усмешка. Настоящая. Не театральная. Горькая, слегка печальная, но живая. Что-то, что осталось от того Алексиса, который умер в конце прошлого сезона. — Ты сам не знаешь, чего хочешь. — предупреждает, осаждая его пыл и громкие слова Алексис. Не грозно, он словно смягчился слегка, но всё ещё холодно не принимая таких слов. — Неправда, — отвечает Исаги. — Сейчас — точно знаю. Он подаётся ближе, но не вторгается В пространство Несса, что смотрит вдаль, перед собой. Исаги просто сидит достаточно близко, чтобы это стало очевидно. И чтобы не нарушить то хрупкое, что между ними сейчас, если Алексис решит отступить, у него есть картбланш и фора. Но тот не отступает. Вместо этого, он коротко стукается банкой о его. — За мою самоуверенность. – тут же вываливает тост Йоичи, на что Алексис закатывает глаза. — За твой инфантилизм.

***

Телевизор гудел, словно был ещё одним живым участником их разговора, негромко поддакивая футбольными комментариями. На экране Уберс продолжали методично душить португальскую "Брагу". Не матч, а медленный дамаг — без шансов, без импровизации, с мучительной, академически выверенной жестокостью, присущей Уберс, который душили защитой, не давая забить. Несс даже поморщился, от легкого приступа сочувствия. — Жаль их, — буркнул себе под нос. Он терпеть не мог излишне "стерильную" игру итальянцев. Красивую, но душную. В ней не было души. Ни одного безумного паса. Ни риска. Только гробовая дисциплина. Баро подавал надежды по началу, но в конце концов его эгоизм постелился под Уберс, и он стал отыгрывать от защиты. Ему бы пошла игра в Бастардах, агрессивная игра от нападения и для импровизации... — Мы играем против них в следующий четверг, — спокойно проговорил Исаги, вытянув Несса из раздумий, раскинувшись на диване, словно дома, и подперев щеку ладонью. Он не отрывал взгляда от экрана, но следил за реакцией Несса краем глаза. — Сомневаюсь, что ты будешь в строю. Не встанешь на ноги, — отрезал Алексис, голосом — почти бесстрастным, но бровь его предательски дёрнулась к переносице. Йоичи заметил это. Ему не нужно было много, чтобы считать тонкие, почти незаметные эмоции. Он усмехнулся. Легко, чуть дерзко. — Волнуешься? — Нет. Просто не хочу, чтобы мне пришлось отрабатывать за двоих. — Несс бросил на него взгляд, короткий, как удар, но не злой. Исаги хмыкнул и, не глядя, слегка стукнул Несса носком здоровой ноги по щиколотке. Не сильно — больше как вызов, как проверку на рефлекс. — Знаешь, я думал, ты будешь счастлив, если меня выведут из игры. Освобождение, так сказать. — Когда ты не в игре — поле скучает. А скучное поле — отвратительно. — почти равнодушно бросил Несс, но голос на долю секунды смягчился. — Ого, это комплимент? — Не считай. Не повторится. — Алексис хмыкнул, откинувшись на подушку. Пара секунд — молчание. Они оба смотрят в экран. Комментатор кричит о четвёртом голе Уберс. Португальцев размазали по полю. Этот сезон явно не лучший, новый состав не сработался друг с дружкой, вот и пока пока еврокубок и евролига. — Мы разнесём их, — сказал Йоичи, чуть тише. — Если встанешь, да. — Я встану. Если ты будешь рядом. Несс бросил на него быстрый, короткий взгляд. Словно не ожидал такого, и молча пожал плечами, омывая это пивом. Медленно повернул голову обратно к экрану, он сложил руки на груди. — Не привыкай ко мне, Йоичи. — Не командуй моим эго. — усмехнулся Исаги. — Придушу. — Поздно. Я уже в твоей квартире. В твоём пространстве. И, кажется, в твоих планах на евролигу, кстати если победим уберсов пройдем в полуфинал, да? Не хочешь помахаться с Реалом? Мне кажется у тебя личные счёты с одним из тамашних асов? Алексис наконец не выдержал — коротко, глухо рассмеялся. Настоящим, уставшим, но живым смешком. —Ты невозможен. — Именно поэтому ты меня и не выгоняешь.

***

Несс опускается на колени кафельной плитки душевой, едва отойдя от оргазма. Слипшиеся мокрые малиновые волосы прилипают ко лбу, Исаги проходится по ним пальцами, бережно убирая чёлку со лба, глядя сверху-вниз на Алексиса. С мутными глазами, на коленях, перед минетом – Несс выглядит порнозвездой самых грязных фантазий Исаги Йоичи. Алексис же глядит изподлобья на Йоичи, не понимая, как даже сейчас ему удаётся держать все под контролем, доминировать. Держать его под контролем. "Смотри на меня, Алексис". Несс не отрывая глаз, не в силах сопротивляться этому приказу, берёт его целиком. Лишь заслышав истомный вздох, и что-то на японском, Несс послушно закрывает глаза, когда Йоичи сжимает волосы на его затылке. Исаги судорожно хватается за стенки душевой, и закатывает глаза от удовольствия. Ещё полгода назад ему бы сказали, что Алексис Несс будет отсасывать ему в гостевой раздевалке Реала, с огроменным шансом быть пойманными, он бы никогда не поверил.

***

Матч с Уберс будет проходить в Италии, Неаполь. Они с командой приехали за пару дней до начала матча. В Европе с приходом весны теплело, приходили первые жаркие дни, но в Италии, казалось, уже шла середина июля. Жара, пьющие апероль итальянцы, и запах вредных, но вкусных местных пищевых богатств так и соблазняли отдохнуть, пройтись по городу и понаслаждаться перед завтрашним днём. Команду заселили в отель. Несс, взяв свои ключи, заметил, что у Исаги ключ с номером 109, и Алексис тут же кинул быстрый взгляд на свой ключ. 108. Соседи, получается...