Моя мечта, мой кошмар

Он думал об этом раньше. На самом деле, он много думал об этом. Брак. Свадьбы. Кольца. Каждый раз, когда он это делает, он снова чувствует себя ребенком, желающим чего-то, за что он никогда не сможет ухватиться, если вселенная решит помахать этим перед его носом. Он вполне доволен тем, что у них есть. Сделать это официальным в глазах закона — это не то, что им нужно. Но, возможно, это так. Эндрю терпеть не может сидеть в больнице и ждать, пока врач, наконец, сообщит ему гребаные новости о Ниле. Он сидит там уже час. Прошло восемьдесят две минуты с тех пор, как ему позвонили. Наезд и побег с места преступления, прямо возле закусочной Данкин Донатс, в которую Нил заходит каждое субботнее утро за Мы дожили до выходных! завтраком. Коробка пончиков с начинкой и кофе с сахарной глазурью для Эндрю, сэндвич с яичным белком и ветчиной и американо для Нила. Он даже не успел зайти внутрь, как парень — пьяный, как предположил Эндрю, в шесть ебаных утра — сбил его. Один из работников магазина увидел все это и вызвал скорую помощь. К тому времени, как кто-то выбежал на улицу, водитель и его дурацкий вишнево-красный грузовик уже скрылись из виду. Ему позвонили из больницы, до которой было добрых двадцать минут езды по утренним пробкам. Он даже не успел надеть нормальные штаны, прежде чем выйти за дверь. На нем одна из старых толстовок Нила из колледжа, с самодельными отверстиями для больших пальцев и слащавым сердечком с буквами Э+Н на левом рукаве. Его не пустили в палату, несмотря на то, что он был указан во всех документах Нила. Экстренный контакт, доверенное лицо, ближайший родственник, единственный наследник его гребаного завещания. Эндрю — это все, но, очевидно, не это. То, что медсестре было позволено ему сказать — перелом ребер, возможное внутреннее кровотечение, ушибы, — вызвало у него тошноту. Он не чувствовал себя таким беспомощным с тех пор, как Нила похитили десять лет назад. Но ему не пришлось бы быть таким неосведомленным, если бы они поженились. Дело не в том, что он боится, что Нил откажет. Даже если и так, Эндрю никуда не уйдет, пока Нил не попросит, и он знает, что это работает и в обратную сторону. Как бы сильно он ни презирал эту дурацкую романтическую чушь, они родственные души. На данный момент Нил — половина его целого. Так что нет. Он не боится, что Нил откажет ему. Он просто не знает, как заговорить об этом. Он не знает, стоит ли ему покупать кольцо, опускаться на одно колено и петь Ты сделаешь меня самым счастливым человеком во всем мире? песню и танцевать, если Нил вообще захочет этого. Стоит ли ему как-нибудь усадить Нила за стол и провести долгий разговор о том, подходит ли это для них или нет? Может быть, ему стоит просто запихнуть Нила в костюм и потащить в здание суда. Честно говоря, Эндрю хочет, чтобы Нил стал его мужем. Он тоже хочет стать мужем Нила. Но он ждал слишком долго, и теперь Эндрю застрял в чертовой больничной приемной, и даже не знает, будет ли у него кто-то, к кому он сможет вернуться домой к концу недели.

***

Медсестрам требуется еще полтора часа, чтобы прийти и позвать его. По-видимому, как только Нил проснулся, он начал спрашивать об Эндрю. Это было все равно, что получить разрешение, поскольку в следующую секунду Нил начал паниковать, и им пришлось дать ему успокоительное. Это означает, что Нил был без сознания, когда Эндрю впустили в палату, но это не улучшает картину перед ним. Эндрю мог бы подумать, что Нил мертв, если бы не непрерывный писк кардиомонитора и то, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка. Почему-то видеть Нила таким и лучше, и хуже, чем ждать снаружи. Он поворачивается к медсестре, и она вкратце описывает состояние Нила, лучше, чем то, которое Эндрю получил, когда только приехал. Несколько сломанных ребер, вывих колена, пара порезов и ушибов, но ничего опасного для жизни и необратимого. Нилу придется пройти физиотерапию для колена, но через несколько месяцев, когда все заживет, он будет в порядке. Нилу повезло, но это не ощущается так. Как только медсестра заканчивает осмотр и уходит, Эндрю берет ожидавший его стул, подтаскивает его к краю кровати и садится. Он хочет взять Нила за руку, но немного боится, что если он это сделает, то рука будет холодной, и он не сможет пощупать пульс. Это глупый страх, он слышит биение сердца Нила, но, тем не менее, это все равно удерживает его от того, чтобы протянуть руку. По крайней мере, он будет здесь, когда Нил проснется в следующий раз.

***

Эндрю сидит как статуя еще два часа, прежде чем всплеск на кардиомониторе выдает, что Нил пришел в сознание. Медсестры дважды заходили в палату с тех пор, как его впустили, и давали ему пластиковые он скоро проснется и с ним все будет в порядке заверения, но Эндрю отказывается в это верить, пока сам не увидит прекрасные голубые глаза Нила. Нил, наконец, перестает притворяться, что все еще без сознания. Его глаза еле заметно приоткрылись, и... вот он. Все Эндрю. Мужчина, из-за которого он хочет раздражаться всю оставшуюся жизнь. Взгляд Нила тяжелый и ускользающий, успокоительные все еще действуют, но ему не требуется много времени, чтобы найти Эндрю. Когда он находит, все напряжение спадает с его тела, как у марионетки с обрезанными ниточками. Внутри Эндрю происходит что-то странное, что он уже научился распознавать как любовь. — Привет, — голос Нила хриплый, но на губах играет легкая улыбка. — Пялишься. Иисус. Эндрю хочет жениться на этом идиоте. Пальцы Нила судорожно сжимают тонкие простыни, тело не успевает за мозгом, но Эндрю знает, чего тот хочет. Он всегда был исключительно опытным во всем, что касалось Нила Джостена. Он берет Нила за руку и целует костяшки пальцев, прежде чем переплести их. — Ты помнишь, что произошло? Нил на секунду отводит взгляд от Эндрю, пока он думает, но быстро возвращается к нему. Нил никогда не мог надолго отвести взгляд. — Ммм. Я был на пробежке. Зашел купить твои отвратительные пончики. — Его лицо морщится, и он усиленно моргает. — Я думаю... меня сбила машина? Кардиомонитор выдает панику еще до того, как она отражается на лице Нила. Его лицо вытянулось, а дыхание участилось. Эндрю знает, о чем он думает, он сам прошел через это несколько часов назад, и, хотя он также знает, что этого не случится, ему все равно больно видеть, как Нил идет по тому же пути. — Абрам, — Эндрю старается, чтобы его голос звучал ровно, уверенно. Это одна из первых вещей, которая привлекла Нила, о чем он рассказал ему несколько лет назад. Эндрю обхватывает свободной рукой шею Нила сзади, испытанный и проверенный метод, когда тот продолжает паниковать. — Абрам, прекрати. Он притягивает Нила к себе, чтобы они могли прижаться друг к другу лбами, и приказывает ему дышать. Все это вместе взятое обычно помогает пережить самое худшее, так и в этот раз. Нил судорожно втягивает воздух, и в это время в комнату врывается группа медсестер. Они не помогают. Эндрю бросает на них злобный взгляд, который он отточил много лет назад и который, как он думал, утратил, поскольку ему не нужно было им пользоваться, и все медсестры, кроме одной, отступают. Это та же самая женщина, которая рассказала о травмах Нила, когда Эндрю впервые впустили в палату. Тогда она показалась ему довольно милой, слишком позитивной, на его взгляд, но безобидной. Эндрю разрешает ей остаться. — Приступ паники? — спрашивает она, подходя ближе, чтобы проверить показатели Нила. В какой-то момент Нил вцепился в толстовку Эндрю и положил голову ему на плечо. Он не отвечает, поэтому Эндрю кивает и растирает круги у него на затылке. — Что ж, спасибо, что успокоил его, — продолжает она, как будто Эндрю сделал нечто героическое, просто заботясь о Ниле. Должно быть, она что-то заметила по выражению его лица, потому что добавила: — Обычно мальчики не помогают друг другу в таких вещах. Конечно. Она думает, что они просто друзья или какое-то другое дерьмо в этом роде. Он знает, как они выглядят — кто бы мог подумать, что мафиозный ребенок и малолетний хулиган, второй самый высокооплачиваемый нападающий во всей НЭЛ и двукратный вратарь года, дважды золотые призеры Олимпийских игр будут испытывать нежную гомоэротическую любовь друг к другу? Как будто Эндрю не набросился бы на Ичиро Морияму голыми, черт возьми, руками, если бы тот попытался их разделить. Медсестра прочищает горло, но Эндрю даже не пытается сделать ситуацию менее неловкой. — Э-э... ну, — пытается она, затем снова откашливается. — Давайте поговорим о ваших травмах, мистер Джостен.

***

Нилу удается убедить Эндрю забраться к нему на узкую больничную койку, как только медсестра уходит. Это не занимает много времени. Все, что ему нужно сделать, это пару раз взмахнуть ресницами и надуться, и Эндрю складывается, как дешевый костюм. Это, на самом деле, жалко, но когда Эндрю не лез из кожи вон, чтобы дать этому человеку то, что он хочет? К счастью, известие о том, что впереди у него всего несколько месяцев восстановления, а не дуло пистолета, подняло настроение Нила, как и то, что седативные препараты почти полностью покинули его организм. Он все еще явно недоволен тем, что его сбила машина, но, как всегда, играет с рукой Эндрю у себя на коленях. Нил чувствуется пугающе маленьким в его объятиях. Эндрю всегда знал о смертности Нила, но уже много лет он не был так близок к этому, поэтому держится так крепко, как только может, не причиняя еще большей боли. Только после того, как медсестра из ночной смены подошла представиться и ушла, Эндрю вспомнил, о чем он думал в приемной. — Нил? — Эндрю решил не обращать внимания на легкую дрожь в своем голосе. Нил что-то напевает в ответ, но не оборачивается, слишком занятый тем, что проводит большим пальцем по линии сердца, пересекающей ладонь Эндрю. — Нил, посмотри на меня. Он смотрит, и на его лбу появляется морщинка, которую Эндрю ненавидит видеть: — Эндрю? Эндрю обхватывает руками его лицо. Щека Нила теплая под его ладонью, челюсть напряжена. Он даже не знает, как выразить это словами, кроме как: — Выходи за меня. Какое-то мгновение Нил не реагирует. Требуется время, чтобы слова осели в его голове, но как только это происходит, кардиомонитор снова показывает частоту сердечных сокращений. Напряжение мгновенно спадает с его лица, на щеках появляется румянец, а в глазах — отчетливая мечтательность. Он корчит гримасу, которую Эндрю ненавидит больше всего, такую приторную, мягкую и искреннюю, что сводит зубы. Ту самую, которой он мучает Эндрю со времен гребаного колледжа. — Что? — вылетает вопрос с придыханием. — Ты мой муж во всех отношениях, кроме юридических, и я отказываюсь сидеть в приемной больницы в течение трех часов, не получая ответов, в следующий раз, когда кто-то попытается убить тебя. Нил по-прежнему не дает ему ответа, что, честно говоря, для него неслыханно. Эндрю дает ему выход. — Ты можешь сказать «нет», я не буду... — С какой стати мне, черт возьми, отказываться? — Зубы Эндрю щелкают, когда он закрывает рот. Нил воспринимает это как разрешение продолжать, теперь, когда он приоткрыл врата ада, которыми является его язык. — Я говорил тебе десять лет назад, что с тобой всегда «да», и это ни разу не изменилось. Почему сейчас должно быть по-другому? Конечно, я хочу выйти за тебя замуж, ты, гребаный идиот. Его охватывает чувство, которое кто-то, напоминающий насекомое, назвал бы счастьем. Он вырвет это из рук вселенной, к черту все, потому что, если кто-то или что-то попытается отнять это у него, только господь поможет им. Эндрю уже представляет, как будут выглядеть кольца. Он купит им обоим комплект — помолвочные и обручальные кольца, которые соединяются друг с другом, чтобы образовать одно целое. Они, черт возьми, этого заслуживают. — Знаешь, — говорит Нил через некоторое время с нотками, которые обещают хаос. Они оба довольны тем, что какое-то время держат друг друга в объятиях, поскольку в их нынешнем положении они не могут целоваться, не травмируя Нила. — Сейчас самое подходящее время. Эллисон поспорила, что мы не поженимся, пока нам не исполнится тридцать. До тридцатилетия Эндрю остается всего несколько недель. Он вынужден спрятать улыбку в волосах Нила. Это дает ему прекрасную возможность отомстить Нилу за всю ту простую привязанность, которую он проявлял к Эндрю в прошлом, позволяя ему провести пальцами по кудрям Нила и нежно поцеловать его в лоб. — Я договорюсь о встрече в здании суда. Когда Нил говорит, что любит его, испытывая слишком много эмоций, чтобы разобраться в них прямо сейчас, все, что Эндрю может сказать в ответ, это «Я тоже». Потому что это просто. Нил всегда будет его любимым обещанием.