Нежность

Ленты и ткани созданы для того, чтобы украшать и без того прекрасных существ, вроде неё и Суа. Шёлк струится по её груди, и Мизи ласково проводит по её совершенно белым, лишённым цвета щекам: хозяева Суа всегда наряжают её в самые восхитительные одежды, из которых её потом приятно доставать. Суа никогда не сопротивляется: она совершенно слабое, ни на что не способное создание, готовое на что угодно ради своей дорогой Мизи. Суа устала, вымоталась за день, потому что утром усердно училась, а вечером делала свои домашние задания, но она не поднимает ни рук, ни ног, чтобы остановить Мизи, и та медленно развязывает белую атласную ленту на её тонкой и бледной шейке, сквозь которую легко может пройти и пуля, и её собственная рука, чтобы переместить её на красивые запястья — не потому, что Суа представляет какую-то реальную угрозу, а из чистого эстетического чувства, которое им всем прививают с детства. — Ты так прекрасна, — напоминает ей Мизи. Быть прекрасной очень страшно, но Суа совсем этого не боится: ей не признаются в любви направо и налево, потому что Мизи упорно оберегает её ото всех ухажёров, зыркая на них и отгоняя их, весело улыбаясь и шутя. Они даже не пугаются: ну кто может испугаться смешной и глупой дурочки Мизи, которая не может даже посчитать простой пример по математике? Мизи ненавидит свою красоту, но очень любит красоту Суа: за свою красоту ей приходится дорого платить: на неё косо смотрят одноклассники, и даже мама иногда говорит ей, что она очень красивая, и Мизи терпеть не может эти комплименты, потому что боится однажды оказаться на человеческой ферме или быть подмятой под какого-нибудь парня — даже рядом с Тиллом нужно вести себя очень осторожно. — Такая милашка, — добавляет Мизи. Рука Мизи скользит под первый слой платья Суа, и та даже не скулит: она уже научена призрачными прикосновениями к коже бёдер, нежными интимными ласками под звёздами, усталыми контактами сквозь стекло в лазарете. Для Суа всё привычно, знакомо, они знают каждый уголок тел друг друга — нет ничего, что могло бы их удивить. Их тандем нерушим, как камеры: стекло нельзя разбить камушками, Мизи пробовала! Они всегда вместе: Мизи таскает Суа за собой за руку, они лежат на траве и смеются, и после того, как воспитатели проверяют их комнату, Суа перебирается к Мизи в кровать. Они провели вечность в объятиях друг друга, и, кажется, их руки никогда не расцеплялись. Это тепло и намного интимнее, чем секс, но от секса у Мизи крутит живот и что-то пониже, поэтому ей тоже хочется — /пока Суа не умерла/. Когда Мизи просилась в анакт-гарден, бессмысленно дёргая ножками в воздухе и задерживая дыхание, она хотела найти себе именно такую прекрасную подругу — ту, что не посмеет сделать ей больно, ту, с которой она всегда будет чувствовать себя в безопасности, которая будет слабее неё, ту, которую можно будет контролировать. Суа — идеальный вариант. Её хорошая, послушная девочка. Пальчики Мизи доходят до второго слоя платья Суа, и сквозь тонкие материалы уже можно почувствовать её такую же тонкую кожу, под которой прощупываются её аккуратные косточки, которые легко можно переломать — у Мизи на такое не хватит сил, но она знает, что за любой проступок их бы сломали и не пожалели, их никогда не жалеют: Суа выдёргивают из анакта на съёмки, и Мизи сидит и скучает без неё. Суа никому не жаль, кроме неё. На её веках сладкие тени, на её губах вкусная кровь, на её платье сахарное напыление — Суа вся сделана из сладкой ваты, которую им дают в день великого анакта, и поэтому в ней так хорошо растворяться. Она тает на глазах, и это так приятно, она такая славная — Мизи понимает, почему у неё так много фанатов, но ей всё равно хочется, чтобы Суа принадлежала только ей. Мизи прижимается губами к её запястью и начинает выцеловывать её лунные руки, любовно проводя по её тонким венам. Суа вся хрупкая, эфемерная — от этого такая любимая." Ладони Мизи стискивают груди Суа, пальцы крутят между собой её тёмные соски, и Мизи невольно думает о том гадком и мерзком, для чего они на самом деле предназначены. Ей совершенно не хотелось бы знать об этом, но на уроках биологии им зачем-то рассказывают об устройстве человеческого тела, и парни заглядываются на их груди. И всё это грязно и пошло, а их любовь совсем не такая: от Мизи нельзя забеременеть, и поэтому всё, что они делают, чистое, свежее и правильное. Последний кусочек ткани отодвигается в сторону, и пальцы Мизи касаются того, что прикрыто их нижним бельём. Там всё очень странное, но очень красивое: безволосое, искусственное, светлое, полупрозрачное. У Суа чуть темнее, чем у неё — на полтона. Кожа там очень нежная, и Мизи трогает с должной осторожностью, хоть она и знаток: они уже специалисты, Суа не привыкать. Мизи знает, как заставить её тихонечко запищать — это означает удовольствие, так ей подсказывает чутьё. Суа такая кукольная: ей нужно удовольствие, даже если она о нём не просила. Мизи отделяет одно от другого и проникает в неё сначала одним пальчиком, а потом вторым: в ней так хорошо и тепло. Внутри стенки сделаны из того же материала, что и её платье — бархат, кажется, или что-то вроде того, какое-то глупое название, всё это сейчас неважно. В Суа можно двигать пальцами, в Суа можно толкаться, с Суа можно делать что угодно: она не возразит. Суа лежит молча, безжизненно улыбаясь своей Мизи. Мизи /давит/ её, как когда-то давили саму Мизи — тогда, в пластиковом пузыре, когда мама сердилась на то, что Мизи грызла что-то не то и кусала её за голову. Мизи рыдала и теряла сознание, ей было невыносимо больно и страшно, она ужасно боялась умереть, и тогда у неё появилась мысль о том, чтобы выжить: выгрызть своё право на жизнь в испытании и доказать, что она достойнее других, даже если для этого придётся кем-то или чем-то пожертвовать. Главное — не быть раздавленной, главное — давить других. Осталось совсем немного до дня, когда Суа умрёт за неё — конечно, Суа умрёт за неё, и это было предопределено судьбой ещё пятнадцать лет назад, когда они были маленькими смеющимися детьми. Звёзды решили, что Суа не выживет — как только она взяла её за руку, всё тут же стало понятно. Когда-то Мизи плавала в тёплом безвременье, и мама кормила её с ложечки, это было так давно — ощущение внутренностей Суа сравнимо с этим тёплым безвременьем, потому что они такие же мягкие и уютные. Мизи не хочет расставаться с ними, как она не хотела расставаться с той средой обитания перед тем, как пойти в анакт. Сейчас они тоже в водной среде, и Суа похожа на слабо светящуюся медузу: она лишена нервных окончаний, и все её конечности просто лежат на кровати, пока Мизи раздевает и целует её. Суа красивая, прекрасная, хрупкая, предсмертная — Мизи восхищена ею. Руки Мизи нежно придавливают жемчужину у самого основания лобка Суа, и та сдавленно выдыхает. Это первый звук, который Мизи удаётся из неё выбить, и она смеётся и восторженно хлопает в ладоши, улыбаясь. Суа чуть краснеет — чисто физиологически. В ней по-прежнему нет никакой жизни. — Моя милашка, — хвалит Мизи, целуя её в лоб. Они с Суа были неразлучны с того самого дня, как та решилась показать язык на вступительном испытании: эта её смелая малышка, Мизи — её богиня, её покровительница, готовая защитить её от чего угодно, кроме самой себя. У них столько совместных воспоминаний: они вместе ловили искусственную рыбу в искусственной речке, вместе рисовали друг друга на уроках, перекидывались записками, вместе пели, чудом выбирались из передряг, щекотали друг друга и прочее, и прочее — и всему этому предстоит сгинуть на "Алиен Стейдж". Им осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть, ещё один раунд, ещё одна песня, ещё пара репетиций, ещё несколько движений рукой — Суа подаётся вперёд, и Мизи заканчивает её мучения одним движением: её тело обмякает, и она благодарно приобнимает родную талию одной рукой. — Ты так хорошо справилась, милая. У них очень много любви и очень мало времени, но это не беда: любви не нужно время — ей нужен шанс себя проявить, и у неё он будет. Всё-таки они с Суа любят друг друга.