Сон, в котором я тебя спас

С момента, как Тэхён оказался в больнице, прошла уже неделя. За это время Чонгук смог поспать всего несколько раз, но ни в один из них не оказался на той самой поляне. Он молился всем богам, которых знал, но всё было тщетно. Не желая покидать омегу даже на ночь, он фактически поселился в одной из палат, куда Намджун позже привёз ему личные вещи. Альфа бегал в душ, переодевался, ел на скорую руку и тут же возвращался к кровати Тэ. Сокджину удалось договориться с руководством больницы, чтобы Гук мог оставаться рядом. Тот не отходил ни на шаг: держал Тэхёна за руку, разговаривал с ним, надеясь, что хоть что-то из сказанного дойдёт. Что это может привести в чувство. Но долгие минуты ожидания в какой-то момент дали о себе знать, и альфа начал терять надежду. Боялся, что у него ничего не выйдет. Пусть и сам пролежал почти два месяца, неделя казалась огромным сроком. В очередной раз, сидя рядом с Кимом, он опустил голову на край кровати и закрыл глаза. — Тэхён… Мне так жаль. Я не понимаю, в чём моя ошибка. Ты пришёл ко мне по первой просьбе, без раздумий, и спас мою жизнь. А я… Не могу сделать для тебя того же. Это так чертовски несправедливо. Неужели я действительно настолько бессилен? — шептал он, жмурясь от смешанных чувств злости и безысходности. Раздался стук в дверь. Чонгук обернулся. За матовым стеклом виднелась знакомая фигура: отец махал рукой, прося выйти в коридор. Гук, по привычке, оставил лёгкий поцелуй на ладони Тэхёна и, сжав её в последний раз, вышел из палаты. — Привет, — выдавил он из себя улыбку, заключая отца в объятия. — Здравствуй, сынок. Как ты? — в ответ Чонгук лишь качнул головой, не находя слов, чтобы описать своё состояние. — Что говорят врачи? — спросил отец тише. — Он стабилен. Все жизненные показатели в норме, но он всё ещё в коме. И никто не может объяснить почему. — Он ведь ещё не в вегетативном состоянии? Есть шансы? — Да. Но чем дольше он там, тем меньше этих шансов. — Ты справился, и он сможет. Я в это верю, — сказал отец, положив руку ему на плечо. — Надеюсь, — слабо улыбнулся Гук, кивнув. — Ты… Не хочешь больше ничего спросить? — Нет, — покачал головой мужчина. — Я ведь обещал не вмешиваться в твою жизнь. История с Юной была исключением, я просто боялся, что ты поступишь опрометчиво. Но ты сделал правильный выбор, пусть и почти в последний момент. Рад, что не пришлось забирать тебя от самого алтаря, — с лёгкой усмешкой добавил он. — Прости ещё раз за грубость тогда. Мне казалось, что сомнения были пустыми, что я сам всё себе придумал. — Всё в порядке. Сейчас есть дела поважнее. Чонгук снова кивнул, оборачиваясь на Тэхёна, который всё так же был неподвижен. — Что мне делать, пап? Твой совет в прошлый раз оказался невероятно точным. Но как поступить сейчас? — Не сдаваться. Если перестанешь верить ты, на что надеяться ему самому? — Но я уже даже не уверен, что он слышит. — Неважно. До последнего будь сильным, как подобает альфе. Вытяни его оттуда, где никого нет, и покажи, что на этой стороне будет как минимум одна протянутая рука. Чонгук глубоко вдохнул и сжал зубы. — Я буду стараться. — Вот и хорошо, — отец снова улыбнулся. — И не забывай о себе. Я навещу тебя, как только смогу. — Спасибо. Правда, спасибо, пап. Гук обнял его крепче, с благодарностью. Тот похлопал сына по спине, в последний раз одарив взглядом, полным поддержки. И вдруг из палаты раздался пронзительный писк. У Тэхёна произошла остановка сердца.

***

Когда Чонгук исчез с поляны, Тэ из последних сил держался за сознание. В какой-то момент вспыхнувшая боль утихла, и он сумел открыть глаза, с горечью осознав: он снова один. Он ждал. Долго и упорно. Надеялся, что альфа вернётся, но этого так и не происходило. Лишь пару раз, всего на несколько секунд, он улавливал его голос — обрывки слов, в которых Чонгук просил прощения и умолял вернуться. Но даже это не помогало Киму выбраться. Он оббегал поляну десятки раз, отчаянно надеясь добраться до источника звука, найти выход из этого проклятого места. Всё было тщетно. Ощутить течение времени здесь было невозможно. Каждая секунда тянулась как вечность, в мире, где ничего не менялось. Над головой безоблачное голубое небо, а под ногами колышущаяся зелёная трава. Тэ сдался. Опустил руки, подумав, что выхода для него уже не существует. И именно в этот момент боль вспыхнула с новой силой. Сердце сжалось так, что, казалось, вот-вот разорвётся от эмоций, переполнявших его. Потеряв равновесие от резкой волны агонии, омега рухнул, но вместо знакомой поляны оказался в абсолютной пустоте. Вокруг царила густая тьма. Здесь было гораздо неприятнее. Мёртвая тишина давила на уши, будто заглушала само дыхание. Казалось, даже его собственные движения не производят ни звука. Как будто он оказался в вакууме. И вдруг вдалеке, словно из ниоткуда, появился свет. Яркий и ослепительный, как от мощного прожектора. Подумав, что это конец, Ким расплакался, упав на колени. Так, как хотелось уже давно. Буквально навзрыд, давясь собственными всхлипами. Пусть он и решил, что постарается смириться с таким глупым финалом своей жизни, всё равно оплакивал то, что не успел сделать. То, что потерял по собственной глупости, сев на мотоцикл в тот день. Те слова, которые не смог сказать важным ему людям, оставшимся в реальности. Сквозь рыдания он даже не сразу понял, что кто-то гладит его по затылку. Бережно, с той самой заботой, на которую был способен лишь один человек. Резко подняв взгляд, Тэ увидел в свете, что приблизился к нему сам, своих родителей. Мама ласково перебирала его волосы, а отец сел напротив. Омега не поверил глазам. Подумал, что это галлюцинация, вызванная паникой. Но голос развеял все сомнения. — Тэхён-и, ты так вырос, — выдохнула мать, едва сдерживая слёзы. — Стал взрослым. Такой красивый. — Мамочка… — выдохнул Тэ и кинулся в её объятия, утыкаясь в родное плечо. — Я так сильно вас люблю. Я так скучал… — Мы тоже тебя любим и скучали, мой мальчик, — откликнулся отец, присоединившись к объятиям. — Так сильно, что словами не передать. Но у нас мало времени. — Что? — Тэ резко отпрянул. — В смысле? — Мы смогли встретиться с тобой лишь ненадолго, — объяснила женщина. — Тебе нельзя оставаться здесь. Иначе рискуешь не очнуться. — Но я думал… — Ты не умер, — покачал головой отец. — И более того — ты обязательно вернёшься в мир, где тебя ждёт долгая, настоящая жизнь. — А вы? — спросил Тэхён с надеждой. — Где вы были всё это время? Родители переглянулись, печально улыбаясь. — Прости, Тэхён-и. Мы не смогли позаботиться о себе, — тихо начала мать. — В тот вечер мы возвращались домой по привычному маршруту. Мост был на ремонте. Повреждено только ограждение, и мы решили, что всё обойдётся. Объезд занял бы слишком много времени. Шёл дождь, дул сильный ветер. Почти на выезде с моста упало дерево, преградив путь. Твой отец смог не врезаться в него, но… потерял управление, и мы вылетели через повреждённый участок ограждения прямо в реку. Мы не смогли выбраться из машины, а других следов аварии не осталось. Никто не знал, что случилось. — Нет… этого не может быть… — Послушай, сын, — серьёзно сказал отец, положив руки на его плечи, — мы видели, как ты страдал. Как стоял на одном месте, позволив себе постепенно разрушаться. Но в этом не было твоей вины. Единственное, чего мы хотим — чтобы ты был счастлив. Перестань себя корить. Вернись туда, где тебя по-настоящему ждут. — А мы будем следить за тобой, — добавила мама, — и однажды обязательно встретимся снова. Но не стоит приближать этот момент раньше времени. Ты заслуживаешь жить так долго, как тебе суждено. — Значит… — сквозь слёзы прошептал Тэ, — я не могу остаться с вами? — Нет, Тэхён-и. Ещё слишком рано, — покачала головой мать, снова обнимая его. — Умоляю, возвращайся и исполни все мечты, что носишь в сердце. Перестань смотреть назад. Поверь, то, что ждёт впереди — стоит того. Там будут и взлёты, и падения, но такова реальная жизнь, — она отстранилась, проведя рукой по его волосам. — А теперь закрой глаза и сделай всё, что в твоих силах, чтобы очнуться. Ты сможешь. — Мы поможем тебе, — добавил отец с тёплой улыбкой. Сжав родителей в объятиях, он почувствовал, как в груди разливается то самое тепло, которое бывает только рядом с близкими. Мир вокруг будто исчез, превратившись в прозрачный пузырь, отгораживающий их от остального пространства. Осталась лишь эта точка, это мгновение — полное покоя и любви. Но в сердце Тэхёна был ещё один человек, способный подарить такие же чувства. — Мам… — шепнул он, закрывая глаза. — Спой мне песню? Женщина улыбнулась сквозь слёзы и выполнила просьбу. Её голос был мягким, тёплым, родным. Он проникал прямо в душу. Присоединившись к ней, омега запел вместе, крепко зажмурившись, представляя, как пел точно так же для Чонгука. Как вытаскивал его из мрака, унося на волнах звука. И теперь ему хотелось вернуться. Вернуться, чтобы альфа больше не грустил. Чтобы никогда больше не был таким, как тогда, у бара. И чтобы всегда был рядом.

***

Чон сидел прямо на полу у входа в отделение. Его взгляд потух, а руки опустились. Рядом стоял отец, не в силах оставить сына в таком состоянии. Сокджин, и без того не отходивший ни на шаг, сразу же позвонил остальным. Узнав о случившемся, в больницу поспешили Хосок и Намджун. Никто ничего не говорил. Они молча были рядом, стараясь поддержать хоть этим. Пусть и сами были на волоске от срыва из-за состояния друзей. Дверь отделения наконец отворилась, и в коридор вышел врач. Все сразу поднялись, подскакивая с мест и подходя ближе. — Доктор, как он? — поспешно спросил Гук. — Он пробыл без пульса меньше двух минут. Реанимационные действия были начаты вовремя. После восстановления сердечной деятельности он почти сразу пришёл в сознание, но я счёл необходимым ввести седативные препараты, чтобы организм быстрее восстановился. Сейчас состояние стабильно, даже лучше, чем прежде, но я настоятельно прошу вас пока не беспокоить его. Дайте ему отдохнуть. Как только он окончательно окрепнет и придёт в себя, вас сразу уведомят. Прошу извинить, мне нужно идти, — врач вежливо поклонился и поспешил обратно. — Он очнулся, — выдохнул Чон, будто не веря в собственные слова. — Он действительно очнулся. — Очнулся! — громко крикнул Сокджин, чем тут же привлёк недовольные взгляды других посетителей больницы. Хосок шмыгнул носом, и Намджун толкнул его в плечо, словно стараясь приободрить. Омега поднял глаза, полные слёз, и альфа, сам того не ожидая, крепко обнял его, стараясь дать хоть каплю утешения. Тот самый проблеск надежды, недавно казавшийся потухшим, теперь сиял ярче солнца в безоблачный день.

***

Открыть глаза Тэхёну было непросто. Яркий свет ослеплял, не давая сразу справиться с этим простым действием. Но, с усилием преодолев сопротивление, он всё же сумел. Во рту пересохло, в голове гудело. Омега моргнул несколько раз, пытаясь сбросить пелену, из-за которой всё казалось размытым. Первым, что он смог различить чётко, оказался Чонгук. Тот стоял немного поодаль и счастливо улыбался, пока рядом с больным хлопотала медсестра, проверяя капельницу и работу аппаратов. — С возвращением, господин Ким, — с тёплой улыбкой сказала девушка, затем обернулась к альфе. — Позовите, если понадобится помощь. Гук кивнул и подошёл ближе, снова взяв Тэ за руку. Он опустился на колени у кровати, чтобы смотреть на него снизу вверх. Выражение лица было серьёзным, но в глазах блестели слёзы, которые он изо всех сил сдерживал. А вот Тэхён даже не пытался. Те потекли сами, спускаясь вниз, капая на подушку, оставляя мокрые следы. Почуяв вновь аромат кислого лайма, он был вне себя от счастья. Не верил, что наконец-то смог вернуться. — Иди сюда, — хриплым и сбивчивым голосом попросил Тэ, намекая забраться к нему на постель. — Нет, — попытался возразить Чонгук. — Ты только очнулся, и… — Пожалуйста, хён, — перебил омега, умоляюще глядя на него. Несколько секунд Гук колебался, но затем сдался, услышав обращение. Стараясь двигаться как можно осторожнее, он забрался на кровать, заняв минимум места, хотя вполне мог лечь полностью. Но он даже не попытался, слишком боялся навредить. Тэ обхватил его рукой и двинул голову ближе, за что сразу же получил поцелуй в тыльную сторону ладони. — Мне так жаль, — прошептал Чон. — Я слышал тебя, — кивнул омега. — Не всё, но извинения и мольбы доходили до меня. Ты не виноват. И я тоже… — скорее для себя добавил он. — Я не знал, как достучаться. Сколько не пытался попасть к тебе через сон, ничего не получалось. — И всё равно ты помог. Я думал о тебе, когда возвращался. Но был ещё кое-кто. Гук с лёгким удивлением склонил голову, и Тэхён начал рассказывать. О прошлом, что так долго тянуло его назад, не позволяя жить спокойно, не давая расправить крылья. Он говорил без страха, делясь тем, что долгие годы держал в себе. Теперь, узнав правду и получив ответы, он ощутил, как исчезла та самая боль в груди, что прежде сжимала сердце. Она просто ушла, оставив в душе лёгкость и ощущение свободы. Он чувствовал себя наконец-то по-настоящему живым. Чонгук слушал внимательно, ни на секунду не отводя взгляда. Иногда прижимал его крепче, будто пытаясь защитить, но, казалось, это нужно было больше самому альфе. Он хотел уберечь Тэхёна от всего того, что случилось. Мечтал, чтобы человек, столь светлый и бесценный, никогда не узнал подобной боли. Хотя это и было ему не подвластно. Когда Ким закончил, Чонгук поделился своей историей. Рассказал о Юне и обо всём, что произошло. Тэхён не стал скрывать радости: теперь ничто не стояло между ними. Всё, что раньше мешало сближению, исчезло. Остались только мелочи, с которыми они справятся. Обязательно справятся. Они должны.

***

К вечеру того же дня Тэхён выглядел заметно бодрее. Он самостоятельно поел — пусть и непрезентабельную больничную еду — и даже изъявил желание немного пройтись, чтобы размять атрофированные мышцы. Его перевели в обычную палату, куда, наконец, впустили всю компанию, всё это время нервно ожидавшую в коридоре. Тэ встретил их с лучезарной улыбкой, на что Хосок не выдержал и разрыдался. — Ну же, босс, — хохотнул работник, — теперь уже не о чем переживать. — Дурак, — всхлипывая, ответил начальник, — обязательно было так пугать? Больше не вздумай садиться на мотоцикл без шлема. — Обещаю. — Ладно-ладно, — похлопав плачущего Хосока по плечу, сказал Намджун, — хватит, а то весь пол зальёшь. — Я его дезинфицирую, — буркнул владелец бара с обидой. Намджун усмехнулся и покачал головой. Сокджин всё это время стоял позади, молча наблюдая. Тэхён заметил его, взглянул прямо в глаза и улыбнулся. — Давайте сходим перекусить, — быстро сориентировался Джун, выталкивая Чонгука и Хосока из палаты. Но первый упирался, отказываясь уходить, боясь оставить Тэ и Джина наедине. — Ну же, не мешай. — Всё в порядке, правда, — заверил Тэ. Только тогда Чонгук нехотя последовал за остальными. Омега жестом подозвал Джина ближе, и тот, чуть помедлив, подошёл. — Тэхён… — Давай я начну, — перебил его Тэ. — Я не держу на тебя зла. Более того, хочу извиниться. Всё то время, пока мы дружили, мне казалось, что я даю тебе достаточно в ответ на твою поддержку. Думал, этого хватает. Но я обманывал себя, сосредоточившись только на собственных проблемах. Мне жаль, что понадобилось столько страданий, чтобы увидеть истину. Джин заметно расслабился, выдохнул с облегчением. — Я никогда не ждал чего-то взамен, заботясь о тебе, — тихо сказал он. — Всё, что я делал, было от сердца. Пусть оно и было влюблённым, а не просто дружеским. Но слова Чонгука… — Ты был в отчаянии. Но я знаю: на самом деле этого бы не произошло. Он воспринял ситуацию слишком серьёзно, движимый своими чувствами ко мне. Пожалуйста, не вини себя. И давай забудем то, чего по сути не случилось. Если ты сам того хочешь, ты всё ещё мой друг, который никогда не позволял себе поступить со мной плохо. Сокджин долго молчал, потирая затылок, словно ища в себе ответ. — Не знаю, смогу ли… Дай мне время, ладно? Омега печально вздохнул, но всё понимал. Эгоистично было думать, что, учитывая чувства друга, он сможет просто перестроиться и быть рядом лишь в таком статусе. Поэтому пришлось кивнуть, принимая его решение. — Можно я попрошу тебя об одном, прежде чем ты уйдёшь? — Конечно. Всё, что хочешь. — Я знаю, где мои родители, — сказал Тэ с тяжёлым вздохом. — Поможешь организовать похороны? Я не уверен, что выдержу сам. — Что? — удивлённо переспросил друг, широко раскрыв глаза. — Я видел их, Джин. Там, в том странном месте между мирами. Они рассказали, что случилось, чтобы я мог их отпустить. Но… мне всё ещё тяжело представить, что я поеду туда сам. — Боже, Тэхён… — выдохнул Сокджин. — Если тебе не трудно, найди их машину. Больше я тебя ни о чём не попрошу. Друг сжал зубы, даже не понимая, насколько Тэхёну на самом деле тяжело. Он выглядит спокойно, сбросив груз прошлого с плеч, но хорошо изучивший его Джин знал, что за этой маской умиротворённости может таиться нечто иное. И всё же не стал ничего спрашивать. Теперь не ему он будет рассказывать об истинных переживаниях. Теперь не его задача успокаивать и поддерживать. Он нашёл того, кто будет с ним в эти моменты, и не остаётся ничего, кроме как смириться и принять правду. — Я всё сделаю. Обещаю. — Спасибо. После чего Джин молча покинул палату. Он не хотел прощаться. Ещё верил в то, что найдёт в себе силы пережить горечь утраченной надежды и однажды сможет вернуться к омеге, назвав его другом. И за словом не будет скрываться ложь. Тэ принял и это, просто провожая его взглядом, пока он не скрылся в коридоре. Чуть позже вернулись остальные, отвлекая Тэхёна от мыслей о Сокджине. Они принесли еду, купленную неподалёку, которая тут же вызвала воодушевление. Особенно после больничной похлёбки, которая едва ли выглядела аппетитно.

***

Через пару дней Тэхёну позволили выйти на прогулку. Он всё ещё был подключен к капельнице, помогавшей восстановить силы после долгого болезненного состояния. Но даже с этим ограничением вдохнуть свежий воздух оказалось удивительно приятно. Чонгук вывел его на открытую площадку перед больницей и остановил у одной из лавочек, на которую сел сам. Рядом стояло большое дерево, листья которого шелестели на ветру. — Ты так вкусно пахнешь, — вдруг признался альфа, отвлекая Тэ от погружённости в ощущения. Омега резко отвернулся, пряча лицо, чем сразу вызвал беспокойство. — Я сказал что-то не так? — осторожно спросил Чонгук. — Нет, просто… — Тэхён неловко поджал губы и, набравшись смелости, обернулся, показывая его взгляду залитые румянцем щёки. Омега не раз слышал комплименты, особенно от подвыпивших посетителей бара, но ни один из них не звучал так, как слова Чона. В его голосе не было ни притворства, ни флирта. Только искренность, от которой становилось не по себе в хорошем смысле. Жар, разливающийся по телу, был настоящим. Увидев реакцию, Чонгук довольно улыбнулся. Он поднялся с лавки и опустился на колени перед Тэ, обвив руками его талию и устроив голову у него на коленях. — Боже, я не помню, когда в последний раз был так счастлив. С тобой хочется спрятаться куда-нибудь подальше от всего мира. Омега мягко погладил его по голове, кивая. — Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но мне тоже этого хочется. — Тогда давай сбежим, когда тебя выпишут, — предложил альфа. — Хочешь куда-нибудь съездить? Раньше Тэхён сразу бы отказался. На такие спонтанные вещи его мог уговорить лишь Сокджин. Но теперь не было той силы, удерживающей его порывы. Город, который не хотелось покидать из-за родителей, уже вовсе не держал его. Он мог решать сам, руководствуясь только собственным желанием. — Давай. Только не сразу. Мне нужно кое-что сделать перед отъездом. Гук кивнул, полностью поддерживая.

***

Заветное освобождение из стен больницы произошло ещё через неделю. Чонгук впервые после аварии сам сел за руль, чтобы встретить Тэ. К его удивлению, тот не захотел ехать домой. Он продиктовал незнакомый адрес, попросив отвезти туда. Чонгук не стал спорить. Добравшись до нужного места, Чон увидел дом, находящийся подальше от городской суеты. Рядом стояли практически такие же, однако по этому было видно, что в нём давно не живут. Небольшая площадка перед домом заросла травой, ограждение старое и сопротивлялось, прежде чем открыться. Но Тэ смело вошёл, и Гук тоже не стал медлить. Внутри встретила такая же безжизненная пустота. Мебель была накрыта простынями, на которых уже успел собраться толстый слой пыли. Омега снял покрывало с большого комода в гостиной, где стояли фотографии в красивых рамках. Альфе всё стало ясно: это был дом, где когда-то жила семья Кима. На одном из фото он был запечатлен совсем маленький, сидящий на кухне этого дома. На другом он вместе с родителями играет на лужайке, которая выглядит опрятно. А на последнем сидит с мамой за фортепьяно, с интересом нажимая на клавиши. Именно по ней Ким бережно провёл пальцем, словно пытаясь вновь сыграть на музыкальном инструменте. — Я не хотел сюда возвращаться, — признался он. — Было тяжело смотреть на них. — А сейчас? — мягко спросил Чонгук, подходя и обнимая его со спины. — Легче. Эти воспоминания всё равно останутся со мной, но теперь они не причиняют боли. Только тёплую ностальгию. — Ты хочешь снова заниматься музыкой, да? Тэ улыбнулся, удивлённо осознав, как хорошо его понимают, и уверенно кивнул. — Мама просила брать от жизни всё, что могу, и исполнить мечты, которые я когда-то оставил. Это — одна из них. — Тогда с чего мы начнём? — Мы? — переспросил Тэ с лёгким удивлением. Чонгук смутился, выпуская его из объятий. — Ну, если ты не против. Я мог бы помочь… или просто быть рядом. Хотя в музыке ничего не понимаю, наверное, и не нужен. Поток неловких оправданий прервался лёгким поцелуем в щёку. Тэ усмехнулся, видя, как тот растерялся. — Помощь мне не нужна, спасибо. Я справлюсь. А вот быть рядом — это было бы здорово. Я не уверен, что всё получится с первого раза. Осмелев, Гук провёл ладонью по лицу омеги. В носу ещё ярче вспыхнул сладкий запах мяты, а щёки под пальцами нагрелись и покраснели. Их владелец поднял глаза, которые светились от счастья. Альфа склонился и поцеловал его в губы, задерживаясь всего на несколько секунд. Но, не получив никаких возражений, повторил действие, уже не отстраняясь так рано. Тэхён положил руки на его плечи, сжимая в качестве одобрения, отчего и сам Чонгук бережно обвил его хрупкую талию, прижимая к себе. Эти поцелуи ощущались так правильно. Так чертовски верно, что захватывало дух. Казалось, что всё то время, пока они не встретились, мир был серый. Но сейчас, именно в этот момент, окрасился в миллионы цветов и приобрёл множество новых запахов. Включая самые желанные. Ароматы лайма и мяты, которыми невозможно было не насладиться. Хотелось ещё и ещё. Снова и снова.

***

Взяв с собой фотографии, Тэхён вновь попросил Чонгука поехать не домой, а в колумбарий. У входа их встретил Сокджин, опираясь на машину. — Привет. Сотрудники проводят тебя к секции, — сказал он, бросая взгляд на Тэ. — Спасибо. Пойдёшь с нами? — Я уже был, — покачал головой Сокджин. Он знал родителей лично и попрощался с ними как подобает. Омега кивнул и уже направился в сторону входа, но друг окликнул его. — Хотел предупредить, что снова уезжаю. Чонгук на этот раз пересилил себя и отошёл, давая им проститься без лишних ушей. — Ты не вернёшься в ближайшее время, да? — Не знаю. Я сам пока не понимаю, чего хочу. Постараюсь разобраться. — Надеюсь, у тебя получится, — искренне пожелал омега и потянулся обнять его, но стушевался в последний момент. Как и сам Сокджин, который сделал шаг назад. Тэ не стал спорить, просто помахав рукой. Друг ответил тем же, после чего сразу сел в машину. — Ах да… Последний сюрприз ждёт тебя на парковке у твоего дома. Используй его с умом, — добавил он и уехал. Тэхён отметил слово «последний», но ничего не сказал. Всё понял. — Прощай, друг, — прошептал он. Вместе с Чонгуком они вошли в колумбарий, где работники показали нужную секцию. Сын заботливо оставил фото родителей рядом с урнами и молча попрощался. Ведь всё, что он хотел сказать, он смог в том самом месте, которое сначала казалось проклятием, а теперь больше напоминало подарок судьбы, который открыл новые возможности.