Сон, в котором я тебя спас

Присутствующим понадобилось несколько мучительно долгих секунд, чтобы осознать, что произошло. Пространство словно застыло: воздух стал густым, напряжённым, наполненным тревожным молчанием и запахом сильных феромонов альф. Но прежде чем кто-либо успел по-настоящему среагировать, Намджун, ведомый инстинктом, резко бросился вперёд. Он скрутил Чонгука, оттаскивая его от Сокджина. Хосок поспешил к пострадавшему, чтобы подхватить его под руку и попытаться поднять. — Ты что, блять, творишь?! — с яростью выкрикнул Намджун, удерживая разъярённого Чонгука. Его голос сорвался, лицо перекосилось от шока и злости. Он не узнавал друга. Но Гук, переполненный эмоциями, не собирался молчать. — Я всё видел! — закричал он, вырываясь из захвата. — Я знаю, что у тебя в голове, кусок дерьма! В отличие от остальных, Тэхён застыл, отрезанный от реальности. Он стоял, словно парализованный, не двигаясь и не произнося ни звука. Его лицо было бледным, глаза расширены, а дыхание стало едва заметным. Казалось, он слышал всё, но не мог понять, кошмар это или реальность. Чонгук, вырвавшись наконец из рук Намджуна, подошёл к Тэ и медленно взял его за ладони, смотря в глаза. — Тэхён… Клянусь, я видел, что могло произойти. Видел это в грёбаном сне. Он напился и приехал к тебе домой. Приставал, навязывал тебе свои чувства, пытался поцеловать, а ты был против. И неизвестно на что ещё он был способен. Может, всё закончилось бы гораздо хуже. — Что за бред ты несёшь? — хрипло спросил Сокджин, с трудом поднимаясь с пола и держа одну из ладоней раскрытой, откуда торчал осколок стекла и уже спускалась дорожка крови. — Сон? Ты всерьёз думаешь, что это оправдание? Я бы никогда не причинил ему вреда. — А ты хочешь сказать, что не влюблён в него? — в голосе Чонгука не осталось колебаний. Только прямой вызов. Ответа не последовало. Сокджин лишь сжал зубы, словно в нём боролись сотни слов, рвущихся наружу, которые он так и не осмеливался произнести. И этим молчанием выдал себя. Все взгляды обернулись к Тэхёну. Тот, очнувшись, медленно повернулся к Джину. В его лице читалась не просто растерянность, а настоящий шок. — Ответь, — почти беззвучно, но настойчиво прошептал омега. — Ответь ему на вопрос. Это правда? Сокджин тяжело вздохнул, сдавленно. Почти всхлипнул, но не сказал ни слова. Потому что и не нужно было. Всё уже было ясно. — Вот как, — глухо проговорил Тэхён, едва кивнув. — Значит, влюблён… — Пожалуйста, не делай поспешных выводов, — умоляюще произнёс Джин. — Я не знал, как признаться. Боялся разрушить всё. Мои чувства ведь не означают, что я поступил бы с тобой так, как сказал этот говнюк. Чон среагировал на оскорбление, намереваясь совершить новый удар, но на этот раз его остановил Тэ, крепче сжав ладони, за которые держался альфа. — Не надо, — сказал он, глядя в одну точку. — Хосок, пожалуйста, помоги ему с раной. А мне… можно уехать? — Д-да, — пробормотал начальник, сбитый с толку. — Спасибо, — тихо произнёс Тэхён. Он отпустил руки Чонгука, собираясь выйти из бара. — Подожди, — почти закричал Сокджин сорвавшимся голосом. — Неужели ты действительно веришь ему? Тому, кого знаешь от силы месяц? И этот сон. Тебе это правда кажется логичным? — Да, — твёрдо сказал Тэхён. — Я верю ему. — Но это глупо! — Глупо? — язвительно усмехнулся Тэ, мгновенно вскипев. — А ты не глупо поступил, Джин? Сколько это продолжается? С самого начала? Всё это время ты молчал, смотрел мне в глаза, называл другом, но внутри мечтал о другом. Врал, притворялся. А я… был настолько сосредоточен на себе, что не замечал того, что происходило прямо перед носом. — Всё не так… — Ты даже сейчас лжёшь. Я вижу это, Джин. Теперь вижу. В твоих глазах, — указал омега, а в уголках его собственных собирались слёзы. Не желая больше показывать остальным это глупое представление, он вышел на улицу. Холодный ливень ударил по лицу, но это казалось вовсе не ощутимо по сравнению с тем ударом, что он получил прежде. Не взяв даже шлем, Тэхён сел на байк и достал из кармана ключи, заводя двигатель. С рёвом выезжая из переулка, краем глаза он увидел, что вслед за ним вышел Чонгук. Тот просто стоял, промокая окончательно и наблюдая, как омега удаляется и теряется из виду. Хотелось кричать. Выть, срывая голос, пока не останется только хрип. Всё рушилось. Семья в одночасье исчезла. Дружба оказалась ложью. А у остальных только сочувствие и взгляды, полные жалости. Этого хотелось в последнюю очередь. Он рванул с места, снова просто убегая. Байк мчался по мокрой дороге, пресные капли били в лицо, смешиваясь с солёными слезами, а внутри бушевал ураган. Он злился, и эта злость только подстёгивала выжимать газ до предела, с рёвом обходя редкие машины и направляясь к выезду из оживлённого города. На трассе не было ни души. Вокруг темнота, в голове белый шум. Скорость росла, глаза почти не открывались от ветра. Он был слеп, но продолжал нестись вперёд. И в тот миг, когда адреналин отступил, когда сердце чуть успокоилось, он решил сбросить скорость. Медленно и осторожно. Но мокрая ладонь сорвалась с ручки газа, а байк резко дёрнулся вперёд. Всё случилось в одно мгновение. Его тело потеряло равновесие, заваливаясь на бок, и последнее, что он увидел — это мокрый асфальт и свет собственной фары.

***

Было больно. До такой степени, что, казалось, терпеть невозможно. Перед глазами только темнота, в которой не было ничего, кроме адской агонии. Тэ кричал. Кричал, сколько хватало сил, пока и это не стало казаться бессмысленным. Разуму не за что было зацепиться. Он ощущал, что умирает. Будто ещё секунда, и сознание рассыплется на куски. Спас, как ни странно, крик. Но не его собственный. Откуда-то раздался пронзительный вопль, звенящий в ушах. Захотелось откликнуться, найти силы и встать. Просто подать знак, что он ещё здесь. И Тэхён смог. С невероятным усилием открыл глаза. В ушах звенело от боли и давления, но он видел. Над ним раскинулось голубое небо. Кожа впервые ощутила что-то помимо боли. Лёгкий ветер и щекочущую траву. С трудом он осознал: он снова в том самом сне, где когда-то встретил Чонгука. Опять на поляне, куда не хотел возвращаться. И всё же сейчас он был даже рад видеть её. Хоть и чувствовал себя так, словно его приковало к земле. Цепями, которые он когда-то разорвал, чтобы освободить альфу. Собрав остатки сил, он поднял руку, слегка шевельнув ею сквозь высокую траву. Образ перед глазами расплывался, но это было не важно. Главное — подать знак. Он здесь. Он жив. — Тэхён! — воскликнул Чон, внезапно появившись рядом и опускаясь на колени. — Боже… Как ты? Омега отрицательно покачал головой, давая понять, что пока не может говорить. Было больно. Слишком. Альфа дрожащими руками приподнял его голову, осторожно укладывая к себе на колени. Он бережно гладил Тэ по макушке, поправляя тёмные волосы. В носу вспыхнул мятный запах — хрупкий, нежный. Хотелось спрятать его, как что-то дорогое сердцу. Просто забрать ото всех и уберечь. Позаботиться. — Отдохни. Только прошу, не засыпай. Держись, ладно? Тэхён взглянул на него, а в глазах застыл немой вопрос: за что держаться? Он был измучен до предела и не хотел больше ни бороться, ни стараться. — За меня, — прошептал Чонгук. — Прошу, доверься. Я с тобой. Что бы ни случилось — не оставлю. Просто держись за разум. И он поверил. Отбросил на время все тревоги, глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Не спал — просто лежал, позволяя себе наслаждаться прохладой и заботливыми поглаживаниями. Постепенно стало легче. Дыхание выровнялось, виски больше не сдавливало, тело отпустило. Тогда он смог снова открыть глаза. Гук всё так же сидел в позе лотоса, а его ладонь всё ещё ласково касалась головы омеги. Взгляд Чона был устремлён вдаль, лицо озарено тревогой. Прочистив горло, Тэ спросил: — Что случилось? Чонгук вздрогнул, перевёл взгляд и слабо улыбнулся. — Даже не знаю, с чего начать… — Только не ври, — попросил Тэхён. Альфа кивнул. — Ты попал в аварию. Тебя и мотоцикл нашли у трассы. Видимо, из-за дождя ты не справился с управлением и вылетел с дороги. — Значит, я…? — В коме, — с грустью подтвердил Чон. — Сейчас ты в той же больнице, где лежал я. — Но почему ты здесь? — Кажется, я переборщил… — неловко признался Гук, потирая затылок. — Бросился на персонал, пытался прорваться к тебе. Похоже, мне что-то вкололи… и я оказался тут, — омега слабо усмехнулся, и это неожиданно успокоило. — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво. Но лучше, чем раньше. — Я в начале чувствовал себя так же. — Не представляю, как ты выдержал здесь один столько времени. Мне в первые минуты казалось, что я умираю. — У тебя травмы серьёзнее, — тяжело вздохнул Чон. — Ты сильно ударился головой. Полного диагноза я не знаю. Меня усыпили до того, как рассказали всё. — И что теперь? — боязливо уточнил Тэ. — Как только я очнусь, попробую разбудить и тебя. — Надеюсь... — начал говорить омега, но резко замер. Какое-то время он просто хмурился, оценивая ощущения, как вдруг схватился за голову и закричал. Настолько громко, что звук эхом прошёлся по поляне. Тело скрутило от боли, и ему пришлось сжаться. — Что такое?! — засуетился Чонгук. — В чём дело? Ответь! Но Тэхён не мог ничего сказать. Стало настолько плохо, что язык не шевелился. Единственное желание было только провалиться сквозь землю и исчезнуть, чтобы прекратить мучения. Гук дёрнулся вперёд, чтобы схватить омегу за сжатую ладонь, однако вместо этого рухнул в какую-то пустоту.

***

Открыв глаза, альфа увидел белый потолок. Вокруг был какой-то шум, состоящий из чужих голосов и странного писка. Оглядываясь, он увидел больничную постель, на которой лежит, и занавески, расположенные вокруг кровати, закрывая пациента от посторонних глаз. Рядом находился Намджун, который заснул в неудобном положении на крохотном стуле. — Тэхён, — незамедлительно сказал Чон, привлекая внимание друга и вскакивая с места. Джун мгновенно очнулся и остановил друга, удерживая на постели. — Не беги, к нему нельзя. Опять скрутят. — Что-то случилось, да? Ему было больно, он так сильно кричал… Намджун не понял значения сказанной фразы, но и разбираться не спешил, думая, что это последствия вколотого лекарства. — Врач только что приходил, сказал, что он в тяжёлом состоянии. Была остановка сердца, но сейчас его уже реанимировали. Пока стабилен. — Когда к нему пустят? — Не знаю. Вряд ли скоро, он в отделении интенсивной терапии. — Мне очень нужно. Можно что-то сделать? — Да в чём дело? — разозлился Намджун. — С момента, как ты влетел в этот чёртов бар, я вообще перестал понимать, что происходит. Ты ударил Сокджина, руководствуясь какими-то снами, а потом «почувствовал», что с Тэ что-то случилось, и начал как сумасшедший трезвонить во все службы. Ладно, его нашли, и он правда был в беде, но какого хрена, друг? И сейчас ты рвёшься просто увидеть его так сильно, будто от этого зависит жизнь. — Она и зависит! — воскликнул Гук. — Тогда или объясняй мне, как именно, или я даже пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь! — уже почти кричал Джун. Чонгук вздохнул, закрывая лицо руками. Хотелось просто продолжать спорить, выпуская пар, но это ничего не решало. Рассказать правду казалось хорошей идеей, но как это сделать, если история бредовая, а никаких доказательств нет? — Это прозвучит безумно, — честно признался Чон. — Ты уже натворил достаточно, сомневаюсь, что сможешь меня удивить, — усмехнулся Джун, поудобнее устраиваясь на стуле. — Говори. Чонгук глубоко вздохнул напоследок и начал рассказ. — Пока я находился в коме, мой мозг… не был полностью отключён. Тело — без сознания, а оно, в свою очередь, оказалось где-то ещё. Это трудно объяснить логически, но по виду место напоминало обычную поляну в лесу. Ничего особенного. Все эти два месяца я был там. Кричал, почти плакал, бился во всё, что только мог, пытаясь очнуться, — и всё напрасно. Пока не появился Тэхён. Прямо там. Он каким-то образом нашёл моё сознание и помог мне поверить, что ещё не всё потеряно. Мы познакомились именно там, и я попросил его прийти к моему телу в реальном мире. Вдруг бы помогло. И это сработало. Как только он коснулся моей руки, я почувствовал прилив сил. Карабкался в пустоте, цепляясь за жизнь, и очнулся ровно в тот момент, когда он стоял рядом. Он спас меня. Подарил второй шанс. — Та-ак… Ладно, — явно шокировано произнёс Намджун. — А при чём тут Сокджин? — Тэ ушёл из больницы и сказал, что на этом конец. Но мне не давала покоя мысль, что я должен как-то его отблагодарить. Судьба сама подкинула возможность. Через какое-то время мне приснился сон. В нём я увидел момент из будущего. Там на него напал какой-то мерзкий тип в переулке возле бара. Я едва успел спасти его. Долго думал, что это просто богатое воображение, но всё произошло на самом деле. А сегодня был ещё один. В нём пьяный в стельку Сокджин пришёл к нему домой. Услышал ваш разговор в баре, как ты убеждал Тэхёна, что мы с ним неравнодушны друг к другу и решил, что это его последний шанс признаться в своих чувствах. Под градусом он без разрешения полез к нему, собирался поцеловать. Последнее, что я увидел — как они упали на пол, а Джин продолжал нависать над Тэ. Чёрт, я до сих пор вижу его испуганное лицо, — выдохнул альфа, снова утыкаясь в ладони. — Меня охватила такая ярость. Я видел, как он на него смотрел. Тэ когда-то говорил мне, что для него слово «друг» — нечто серьёзное, глубокое. А Сокджин был для него единственным близким другом. Мне пришлось наблюдать, как в его глазах появляются паника и разочарование от предательства. — Подожди, — нахмурился Джун. — Ты ведь не слышал наш разговор с Тэхёном. Ты пришёл позже, но знаешь, о чём мы говорили. — Потому что я не вру, — спокойно ответил Чонгук, глядя собеседнику прямо в глаза. — Я видел это во сне. Но в итоге всё равно не успел его защитить. Блять, какой же я идиот. — Соглашусь, — неожиданно раздался голос из-за шторки. Гук поднял глаза и увидел Сокджина, за спиной которого выглядывал Хосок. — Но не мне судить. Ты невероятно раздражаешь меня, потому что за короткий срок забрал того, кого я любил годами. И всё же… спасибо. Мне отвратительно осознавать, что я действительно мог поступить так. Я тебе верю. Тэхён говорил, что его мучают какие-то сны. — Твоё доверие мне не особенно и нужно, — огрызнулся Чон. — Закрой пасть и слушай, — резко бросил Джин, больно вцепляясь ему в плечо. — Мне плевать, что для меня всё уже потеряно. Сейчас важен только Тэхён. Если для его спокойствия мне нужно исчезнуть — я исчезну. Но прежде хочу напомнить: ты ведёшь себя с ним не лучше меня. Прилип к нему, как назойливое насекомое, крутишься рядом и молчишь. We’re not different, you and I, — злобно выдохнул он, но вдруг приподнял брови, будто что-то вспомнил. — Хотя постой… Ты ведь даже хуже. У тебя есть невеста. Но ты продолжаешь маячить у него перед глазами, делая вид, будто между вами ничего нет. Гук хотел ответить, но не смог. Язык будто отказал. Это была горькая правда, которую нужно просто принять. Он сжал зубы и кивнул — в знак согласия. — Рад, что хоть в чём-то мы сошлись. А теперь поднимай зад и надевай стерильный халат. Я проведу тебя к нему. Чонгук поднял взгляд, не веря в услышанное. — Ты серьёзно? — Да, и перестань раздражать меня ещё больше. Иначе пойду сам, а ты пойдёшь нах… — Сокджин, — цыкнул Хосок, — мы же в больнице. — Всё равно. Если он сейчас не встанет, я и не такое скажу. Гук вскочил, сразу оказавшись на ногах. Джин тяжело вздохнул, но сдержал слово. Провёл его в служебное помещение, где медсестра выдала халат и маску, а затем указала путь к отделению интенсивной терапии. У самых дверей Сокджин остановился и жестом показал, что дальше ему нельзя. — Иди, пока я не передумал. — Спасибо, — неожиданно мягко произнёс Чон. — Позаботься о нём. Или это сделаю я. И знай — я могу быть за каждым углом. Ждать твоего прокола, чтобы снова оказаться рядом с ним. — Грубо. — Зато честно, — отрезал Сокджин. — Я люблю его больше жизни. И после того, что случилось, больше не собираюсь врать. Чон кивнул и толкнул дверь отделения, скрывшись за ней. Пройдя мимо нескольких палат, он нашёл ту, номер которой назвала медсестра. Войдя внутрь, замер на пороге, пытаясь переварить увиденное. Тэхён был мертвенно бледен, почти сливавшийся с белоснежными простынями. Правая сторона лица покрыта свежими глубокими ссадинами. Макушка обмотана бинтами, из-под которых едва виднелись тёмные кудри. Всё тело — в ранах и ушибах, часть которых скрыта под больничной рубашкой. Кислородная маска слегка подрагивала, запотевая от слабого, едва уловимого дыхания. Стараясь унять дрожь, Гук подошёл ближе и осторожно коснулся здоровой руки, медленно поглаживая её. — Тэхён, ты слышишь меня? — тишина в ответ. Ни малейшего движения. — Я очень надеюсь, что да. Прошу тебя, борись. Если вдруг покажется, что ты один — знай, я не врал, обещая быть рядом. С самого начала я чувствовал, что должен остаться. Быть как можно ближе. Да, понимаю, как эгоистично просить у тебя что-то сейчас, ведь я обманывал и тебя, и себя. Думал, что между нами просто сильная связь, ничего больше. Как же я, блять, ошибался. Прости. За всё. Вернись… чтобы я мог всё исправить и быть для тебя кем-то большим, если ты этого захочешь. Я готов стать кем угодно, лишь бы быть рядом. Сжимая его ладонь, Чонгук опустился на колени у кровати и прижался лбом к холодной коже. Внутренне он продолжал умолять Тэ очнуться. Но минуты шли, и ничего не менялось. Тэхён оставался неподвижным, дышал с трудом. В какой-то момент в палату зашла медсестра и, нарушив молчание, вежливо, но настойчиво попросила гостя уйти. Чонгук, чувствуя горечь неудачи, прошептал напоследок: — Вот зачем были эти сны, Тэхён. Мы должны были спасти друг друга не от несчастных случаев, а от неверных решений, способных разрушить будущее. Теперь я точно знаю, что делать. У меня больше нет сомнений. Спасибо. Он оставил мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони, отпустил руку и покинул палату под хмурым взглядом медработницы. У дверей его уже ждали. — Получилось? — с надеждой спросил Хосок. — Нет. Но я уверен, что это ещё не конец. — Уверен он, — пробормотал Сокджин с досадой. — И что теперь? — устало спросил Намджун. — Мне нужно уехать. Разобраться с тем, что мешает. А потом я вернусь. И больше от него не отойду. Пожалуйста, звоните, если что-то изменится. Остальные согласно кивнули. Даже Джин на этот раз промолчал. Выбежав на улицу, Чонгук с трудом поймал такси — поздний час не располагал к удаче. Назвав адрес Юны, он то и дело поторапливал водителя, не в силах усидеть на месте. Как только машина остановилась у нужного дома, альфа расплатился и практически вылетел наружу, стремительно забежав в жилой комплекс. Поднявшись на нужный этаж, он глубоко вдохнул и позвонил в дверь. Потом ещё раз. И снова. Терпения ждать, пока девушка откроет, у него не было. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла заспанная Юна в домашней пижаме. — Чон-и, что происходит? Ты видел, сколько сейчас времени? — Видел. Прости, что разбудил, но это срочно. Мы можем поговорить? Девушка мигом проснулась, оборачиваясь через плечо и нервно прикрывая дверь. — Это не может подождать до утра? У меня тут… беспорядок. — Нет, — выдохнул Чон с нажимом. — Может, тогда выйдем прогуляться и поговорим по дороге? — Да что ты тянешь? — вскипел Чонгук и без приглашения вошёл в квартиру. Он сразу понял, что никакого «беспорядка» тут нет — всё чисто и аккуратно. Но вот что действительно бросилось в глаза, это отчётливый запах чужого феромона. Альфа. С губ Гука сорвался горький смешок. Он уверенным шагом прошёл в спальню и застыл на пороге. На постели спал мужчина. Его лицо было расслабленным, до тех пор, пока он не открыл глаза и не увидел Чона. Вскочив, тот резко отпрянул к изголовью, потирая глаза от страха. — Смелого ты выбрала, однако, — усмехнулся Чонгук. — Это… не то, что ты думаешь, — начала Юна, встав перед своим любовником, будто пытаясь защитить. — Всё вышло случайно… У нас ничего не было. Он просто друг. — А ты со всеми друзьями спишь в одной постели? — Нет! — Значит, только с этим? — Да! То есть нет! Чон-и, пожалуйста, всё совсем не так. — Это уже не имеет значения. Я приехал сказать, что свадьбы не будет. Можете не прерываться, я больше не помешаю. — Что? Нет! Ты не можешь вот так просто уйти. Мы же столько пережили вместе! Неужели и вправду бросишь меня? — А ты чего ожидала после этого? Прощения? — Почему бы и нет? Забудем как дурной сон, и начнём всё сначала. Вместе. — Сон, говоришь… — тихо повторил Чонгук. — А знаешь, я тебе тоже изменял. Глаза Юны распахнулись от удивления, но уже через секунду она вновь приняла умоляющее выражение лица. — Ничего страшного. Давай… сделаем наши отношения свободными. Это ведь тоже может подразумевать брак. Мы всё равно могли бы пожениться. Гук остолбенел. Он не мог поверить, что она всерьёз предлагает такое. — Юна, ты в своём уме? Ты вообще поняла, что я сказал? — Да, но… всякое бывает. Мы отдалились, это правда, но мы ведь всё ещё вместе. Так зачем терять то, что есть? — Что-то тут не так, — нахмурился Чонгук. — Ты с самого предложения почти не говорила о свадьбе. А теперь вдруг так настаиваешь. Почему? В чём настоящая причина? — Я просто… очень люб… — Не смей врать, — взорвался альфа, с грохотом ударяя кулаком в стену. Костяшки покраснели, а на поверхности остались следы. — Не произноси то, чего не чувствуешь на самом деле. Юна резко осеклась, потеряв все доводы. Она медленно отступила, а Чонгук, не отводя взгляда, шагнул вперёд. — Говори. Она всхлипнула, опустила взгляд, нервно теребя край пижамы. — Мне нужны были… деньги. — Что? — Я хотела выйти замуж ради денег! — выкрикнула она, понимая, что отступать некуда. Жених всё узнал и никаких путей не осталось. — Мой бизнес на самом деле на грани краха, и я надеялась, что в браке ты поддержишь меня. Ты же не бросил бы жену в беде, верно? — Чёрт возьми, Юна… — выдохнул Гук. — Серьёзно? — Я давно устала от наших отношений. С тобой жизнь стала… старческой. А я ещё молода. Я хочу видеть мир, пробовать, чувствовать. А ты всё мечтаешь о тишине, доме и семье. — Почему же ты сразу не сказала? — А ты бы послушал? Ты ничего не замечал, шёл вперед к своей спокойной мечте, не глядя по сторонам. Я думала, что выдержу всё это… но не смогла. Чонгук покачал головой. И вдруг понял — ему даже не жаль. Ни боли, ни сожаления. Только удивление от мерзости поступка и странное чувство свободы. Он криво усмехнулся и махнул рукой, просто прощаясь. — Стой, — вдруг окликнула Юна. — А кольцо? — Оставь, — фыркнул альфа. — На память. Чтобы не забывала, какая ты на самом деле стерва. И, рассмеявшись, вышел из квартиры. По пути вниз он набрал сообщение отцу: поблагодарил за всё и коротко сообщил, что разорвал помолвку. Остальное он пообещал рассказать, когда придёт время. Вернувшись в больницу, Чонгук увидел трёх парней, сидящих на лавочке у входа в отделение. Намджун и Хосок устроились по обе стороны от Сокджина и спали, уткнувшись в его плечи и пуская слюни. Заметив Гука, Джин поднял подбородок, без слов спрашивая взглядом, как всё прошло. — Я в порядке. Есть новости? — Пока тишина, — вслух отозвался Джин, тем самым разбудив остальных. — О, ты уже вернулся, — пробормотал Намджун, потягиваясь. — Да, — Чон слегка улыбнулся. — И уйду отсюда либо с Тэхёном, либо не уйду вообще.