Немного злодейства

      — Черный Еретик?       — Черный Еретик, — невозмутимо подтвердил Николай и мысленно похвалил себя.       — И это должно быть… весело? — холодно уточнил Дарклинг.       Николай небрежно снял камзол, кинув на одно из неудобных стульев в кабинете генерала, и налил себе хорошего бренди, который Дарклинг специально держал для гостей.       — Думаю, правильнее сказать интригующе. Захватывающе. Или возбуждающе.       — По-твоему, притворяться своим предком возбуждающе?       — Да.       Дарклинг ничего не сказал, просто молча изучал его. Наверное, это должно пугать, но Николай любил запретные удовольствия.       — Только не говори, что тебе не нравится быть немного злым, учитывая репутацию, которую ты завоевал.       Выражение Дарклинга не изменилось, но в шелковистый голос вкралась нотка опасности.       — Это твоя просьба?       Они перешли из кабинета в спальню. Николай не мог часто сюда приходить, когда бывал в Ос Альте. Еще реже у них обоих имеется достаточно свободного времени. Так что Дарклинг вызывает Николая к себе, когда у него появляется свободная минутка. Николай считает себя вправе немного подерзить в ответ.       — Почему бы и нет? Немного новизны, понимаешь, — он осушил бокал и передал Дарклингу.       Тот долго смотрел на него, прежде чем отставить в сторону, и отрывисто поинтересоваться:       — Есть еще пожелания?       — Нет, только одно.       Дарклинг провел костяшками пальцем по скуле Николая. Материал перчаток на ощупь был мягким и холодным. Николай вздрогнул.       — Разве моей собственной репутации недостаточно?       Николай потянулся за поцелуем, но Дарклинг зарылся рукой в его волосы и дернул назад, заставляя запрокинуть голову.       — Разве недостаточно того, что я в пять раз старше тебя? — прошептал Дарклинг. — Что твоя семья и двор пришли бы в ужас, узнай, что вместо занятий ты тайком пробираешься ко мне в постель?       — Ты принимаешь все на свой счет.       — Вовсе нет. Я воплощу твои фантазии, — Дарклинг снял перчатки.       Вырвавшиеся из его ладоней тени устремились Николаю, опутывав за спиной запястья.       Дарклинг подошел ближе. Коснулся груди, провел ладонью вниз и сжал бедро. Они оба были полностью одеты, и Николай остро ощущал все слои такни.       Дарклинг сделал шаг, вынуждая Николая пятиться, пока он не ударился о край роскошной кровати. Он потерялся равновесие, и Дарклинг тут же этим воспользовался: тени рывком потянули Николая вниз.       Дарклинг встал у подножия, глядя вниз. Николай тяжело дышал, а вот любовник оставался спокойным.       Удерживая зрительный контакт, Дарклинг наклонился и принялся неторопливо расшнуровывать ботинок. Закончив, он отбросил его в сторону, и занялся вторым.       Тени снова ожили: они оплели Николая и бросают на подушки. Дыхание сбилось, конечности будто налились свинцом. Николая немного чувствовал себя как тряпичная кукла.       Матрас прогнулся, когда Дарклинг устроился него между ног, и медленно провел рукой к внутренней стороне.       — Золотой принц, — пробормотал он. — Любимец царицы.       — Давай не будем говорить о моей семье.       Дарклинг только довольно промычал. Его ладонь накрыла пах, и у Николая перехватило дыхание.       — Я бы сказал, что это справедливо.       — Предок — это совсем другое дело. К тому же ты не сторонник справедливости.       — Тогда ты понимаешь, насколько я сейчас щедр, — с этими словами Дарклинг расстегнул его брюки. Прохладные пальцы забрались под ткань и сомкнулись вокруг челна. Большой палец двинулся вверх по стволу к чувствительной головке.       Николай задохнулся, и невольно дернул бедрами. Он хотел сказать что-нибудь умное, но слова не шли. Потерялись в медленном ритме поглаживаний любовника.       Дарклинг наклонился, и его дыхание коснулось губ Николая.       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Что значит жалкий век в сравнении с пятью? Ты почти цыпленок.       Дарклинг рассмеялся, тихо и искренне. Что вообще было на него не похоже.       Николай задумался, нужно ли прилагать усилия, чтобы так точно управлять тенями, но мысль вылетела из головы, едва оформившись.       — Далеко не впечатляет, — безрассудно продолжил он, довольный, что вообще способен связно говорить.       Дарклинг прочертил губами дорожку от челюсти к горлу, слегка царапаю кожу зубами.       — Так значит это твоя фантазия? Быть взятым Черным Еретиком? Ты часто грезишь об этом, собачка?       — Совсем немного.       — И кто ты в этом сценарии? — голос Дарклинга опустился до полушепота. — Бедный крестьянин, заблудившийся в Каньоне? Или у тебя более интересные идеи? Несчастный Ланцов, что умоляет о пощаде?       — Я рад, что ты так много думаешь об этом, — выдавил Николай, выгибаясь под давлением руки.       Запястья и плечи болели от ограничений, но Николай этого почти не замечал.       Дарлинг вдруг отступил. Николай обиженно захныкал, но любовник даже не взглянул на него.       Больше теней взвилось в воздух: обвились вокруг икр, поднялись по бедрам, вдоль талии, прижимая еще крепче. Тени дразнили, но не касались там, где хотелось Николаю. Кожу покалывало от предвкушения.       Николай не сразу совладал с голосом.       — Что ты делаешь? — напряженно спросил он.       — Почему я должен тебе рассказывать?       — Потому что я попросил вежливо.       Дарклинг выгнул бровь.       — Ты пленник, которым сейчас грязно воспользуется, не забывай.       — О, так ты согласился на нашу маленькую игру, а я и не заметил. Ты даже не пытался говорить угрожающим голосом.       — Как, по-твоему, разговаривает Черный Еретик?       — Уверен, что очень драматично.       Дарклинг наконец поцеловал его, прикусив губу до крови.       Николай застонал и попытался вырваться из пут, ища удовлетворения.       Дарклинг лениво сделал пасс рукой. Пуговицы разлетелись в разные стороны, когда заострившиеся тени разрезали рубашку. Ткань распахнулась, обнажив грудь. Возможно, останутся мелкие порезы, но Николаю все равно.       Еще один взмах запястья — и остальная одежда спала лоскутами. Теперь он лежал полностью обнаженный и изнывающий от желания. Теневые пути немного сжались, но не принесли облегчения.       Николай чувствовал пульс каждой частью тела. В горле. В запястьях. В пульсации раскрасневшегося члена.       — Ты же понимаешь, что я не могу покинуть твои покои голым? — с придыханием произнес он.       Указывать на то, что Дарклинг остался одет Николай не стал — эту битву ему сегодня не выиграть.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь?       — Боюсь, принцам не часто приходится слышать подобное.       Дарклинг многострадально вздохнул.       Завиток тьмы коснулся губ, а затем протолкнулся внутрь. Безвкусная, чужеродная вещь вдавилась глубже, пока Николай не подавился.       — Вот и все. Прими, — тихо уговаривал Дарклинг.       Николай резко выдохнул через нос. Он мог бы много чего сказать, вот только рот был занят. Завиток тени начал ритмично двигаться туда-сюда. Николай прикрыл глаза и застонал.       Дарклинг вознаградил за капитуляцию. Тени шире развели бедра, и любовник снова начал поглаживать член. Вскоре головку обхватили холодные губы, подхватывая медленный темп. Глубже и глубже.       Николай беспомощно выгнулся, но тени прижимали его к кровати, пока Дарклинг сосредоточенно ласкал его.       Каждый нерв горел. Напряжение нарастало, пока волна удовольствие не обрушилась на Николая, и он, содрогаясь, кончил Дарклингу в рот.       Любовник выжимал из него каждую дрожь, пока тело не стало ватным, а дыхание — поверхностным.       Только тогда тени отступили.       Николай безвольно упал на подушки, как марионетка с перерезанными нитями. Пошевелил челюстью — на большее сил не хватило.       Дарклинг поднял голову и вытер губы тыльной стороной ладони. Взгляд его глаз был непроницаем.       — В пять раз старше… Это точно?       Николай не мог ясно мыслить. Трудно было представить, что между ними столь большая разница в возрасте. Особенно сейчас, после близости.       Дарклинг наклонился и коснулся губами его виска.       — Это не так.