С тобой больше не пью

— Ну серьезно, — ворчит Менги, в его голосе сквозит искреннее недоумение, — я просто не понимаю. В чем смысл? Зачем добровольно вставлять в себя куски металла? Это же не функционально. Ты что, хочешь быть похожей на предмет мебели? Шкаф, к примеру? — О господи, — Сэми театрально закатывает глаза, откидываясь на спинку стула с видом вселенской усталости. — Ты невыносим… просто невыносим. Ты превратился в настоящего старика. — Девушка глазами наблюдает, как Намгю подливает ей в стакан пиво, при этом хихикая и смотря на подвыпившего Менги. — Скоро начнет ворчать по поводу цен на газеты и ругать соседей за громкую музыку. Даже днем! — Вообще-то, мы одного возраста, — сухо напоминает Ли, слегка нахмурившись. — И вообще, чего это ты одной Сэми подливаешь? Мне тоже давай! — Да, но кажется, в тебе поселился дух моего покойного деда, — Гю и Менги подливает пенного, подкрепляя все шуткой. Сэми демонстративно указывает сначала на кольца в мочке уха, потом на пирсинг в форме звезды на крыле носа. — Это — способ заявить о себе. Подчеркнуть индивидуальность. Это эстетично. Это часть стиля. А не вот эти твои: «Ой, больно, значит, я слабак?» — Я не боюсь, — Менги бурчит, чувствуя, как слова подруги задевают его самолюбие. — Правда? Ну, раз так, предлагаю пари, — с хищной улыбкой предлагает Сэми. — Соревнование: кто быстрее выпьет ряд шотов. Проигравший исполняет любое желание победителя. Ну, если кишка не тонка. Они переводят взгляд на стол, где ее бойфренд уже суетится, расставляя стопки в ровную линию. Внутреннее нетрезвое «я» Менги призывает его доказать свою состоятельность. — По рукам. — Не очкуешь? — Сэми поднимает бровь, и в ее глазах мелькает тот самый вызов, от которого у Ли сводит желудок. Он молча хватает первую стопку, опрокидывает ее одним движением. Огонь растекается по горлу, но он даже не морщится. — Твой ход, — бросает он, стуча пустой рюмкой о стол. Девушка подмигивает, берет свою стопку и выпивает так легко, будто это вода. — Слабак, — дразнит она, вытирая губы тыльной стороной ладони. Менги хватает вторую. Третью. Четвертую. К пятому шоту в висках уже гудит, а Сэми все так же невозмутима, только щеки слегка розовеют. Последняя пустая стопка со звоном ударяется о стол. — Ну что, — она наклоняется ближе, и ее дыхание пахнет текилой и мятной жвачкой, — признаешь, что проиграл? Парень не отвечает, просто тянется за следующей, но она ловит его за запястье. — Ой, нет, солнышко, — ее пальцы сжимаются чуть сильнее, — правила есть правила. Желание мое. Будешь колоть соски. Менги медленно переводит взгляд с Сэми на Гю, чьи плечи заметно трясутся, выдавая попытки сдержать хохот. Затем снова смотрит на подругу. В висках стучит от выпитого алкоголя, неприятно отдаваясь в затылке, но в груди поднимается жар возмущения, медленно перерастающий в панику. — Ты серьезно? Соски? — переспрашивает он, надеясь, что слова просто перепутались в пьяном сознании девушки. В голове проносится мысль о какой-то абсурдной, злой шутке, пьяном розыгрыше, зашедшем слишком далеко. Но в глазах Сэми нет ни тени игривости. Только холодное торжество победителя, от которого по спине пробегает неприятный холодок. — Абсолютно, — отрезает она, небрежно щелкая накрашенными в яркий цвет ногтями. — Пари есть пари. И ты, дорогой, согласился выполнить любое мое желание. Так что, готовься к новым… ощущениям, — тянет она последнее слово с лукавой улыбкой. Ли чувствует, как кровь волной приливает к лицу, обжигая щеки. Ему одновременно до жути стыдно и чертовски страшно. В воображении отчетливо возникает образ тонкой, острой иглы, медленно пронзающей нежную, чувствительную кожу, и от этой картины он непроизвольно вздрагивает всем телом. — Да ладно тебе, Менги, — вмешивается Намгю, стараясь говорить, как можно более спокойно и непринужденно, словно речь идет о выборе кино на вечер. — Это не так уж и страшно… Ну, если честно, то да, немного стремновато, но… терпимо! — Кстати, прокалывать будешь ты, Намгю, — как ни в чем не бывало, совершенно спокойно произносит его девушка, продолжая скрупулезно рассматривать свой безупречный маникюр, словно это самое интересное занятие на свете. — ЧТО? — Громкий, почти синхронный вопль вырывается из губ парней. Они в полном недоумении уставились на Сэми, в чьих глазах читается искреннее непонимание, словно она не видит ничего странного в происходящем. — Ну, а что, вы хотите, чтобы это делала я? Совсем с ума посходили? Я же в стельку! Да я даже иголку в нитку не попаду в таком состоянии, не то что… — она осекается, понимая, что чуть не сказала лишнего. — А где мы это делать-то будем? У меня дома что ли? — растерянно спрашивает Менги, пытаясь хоть как-то выиграть время и найти выход из этой абсурдной ситуации. — Не тупи, Менги, — Сэми клацает языком, закатывая глаза. — Тут два шага до нашей студии. Тем более, Намгю у нас профи, между прочим, зря вы так переживаете. У него рука набита, он такое каждый день делает! — пылко добавляет девушка, пытаясь успокоить друга. — Ладно, окей, — Намгю поднимает руки в знак капитуляции. — Мы что, прям сейчас это будем делать? — А когда еще? Завтра я забуду об этом, и все веселье к черту! — Сэми решительно вскидывает голову. Закрывая квартиру Менги, они, немного пошатываясь, вываливаются на улицу. Летняя ночь встречает их легкой прохладой. Холодный воздух приятно освежает разгоряченные алкоголем лица, и это немного приводит их в чувства. Менги чувствует, как стук в висках начинает стихать, а мысли становятся чуть более упорядоченными. Но это ощущение обманчиво. До студии действительно рукой подать — всего пара кварталов по тихим, сонным улочкам. — А Танос против не будет? — Намгю, кажется, немного нервничает, поглядывая на Менги. Менги же пытается придумать план побега, но в пьяной голове рождаются лишь бессвязные обрывки идей. Сэми, наоборот, полна энтузиазма и нетерпеливо подгоняет друзей. — Я знаю его, как облупленного. Ему сто процентов зайдет обновка! — Сэми хватает Намгю за локоть. Вечерний ветерок пробирает даже сквозь легкую куртку, и она пытается согреться, прижимаясь к парню. — Он еще пожалеет, что предпочел нас работе. Менги послушно идет следом, переглядываясь с парнем. В его взгляде читается смешанная тревога и обреченность. Намгю в ответ лишь пожимает плечами, давая понять, что сам не понимает, как они докатились до жизни такой. Они вваливаются в студию, и Сэми сразу оживает. Скидывает с плеч легкую ветровку, под которой оказывается короткий топ, и направляется к рабочей зоне, там и моет руки. Студия небольшая, но уютная: одна половина отведена под тату-кабинет с профессиональным креслом и стеллажом красок, другая — под пирсинг, с зеркалом, витриной украшений и стерилизационным оборудованием. Повсюду висят эскизы татуировок и фотографии пирсинга. Девушка начинает деловито рыться в ящиках, доставая одноразовые иглы, зажим, антисептик и, конечно, парочку штанг. Она раскладывает все на чистом столе, попутно проверяя сроки годности своим пьяным взглядом, убеждаясь, что все стерильно. Намгю, чувствуя на себе ответственность, молча направляется следом к раковине. Открывает кран и тщательно моет руки с мылом, уделяя особое внимание каждому пальцу и участку кожи. Вода течет достаточно долго, смывая остатки ночной прогулки и часть сомнений. Руки слегка подрагивают — он все-таки больше татуировщик, чем мастер пирсинга, и предстоящая процедура заставляет его нервничать. Менги стоит у входа, оглядываясь по сторонам. Он чувствует себя не в своей тарелке. Яркий свет от ламп бьет в глаза, запах спирта щекочет нос. Он пытается собраться с мыслями и понять, как он вообще оказался в этой ситуации. Неужели все это происходит на самом деле? Может, это просто дурной сон? Но реальность происходящего подтверждается уверенными действиями Сэми и сосредоточенным выражением лица Намгю, который уже успел собрать свои волосы в хвостик. Сэми поворачивается к Менги, держа в руках пару стерильных перчаток. — Ну что, герой, раздевайся! — весело говорит она, подмигивая ему. Менги вздыхает и начинает медленно стягивать с себя футболку. Кажется, пути назад уже нет. Он уселся в кресло, оно тихонько скрипнуло под ним. Кожаная обивка была холодной, и от этого становилось только тревожнее. Ли обвел взглядом помещение, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но все вокруг казалось чуждым и враждебным. Сэми подходит ближе, внимательно осматривая его грудь. — Отлично, соски у тебя что надо, — констатирует подруга, как выбирает яблоки на рынке. Она берет маркер и начинает делать разметку, объясняя свои действия. — Здесь будет первый прокол, здесь — второй. Стараюсь сделать все максимально симметрично, чтобы потом не было обидно. Менги молча кивает, стараясь не смотреть на иглы, которые уже поблескивают на столе. Намгю стоял рядом, держа в руках инструменты. Было видно, что нервоз почти покинул его. Гю тоже ободряюще подмигнул другу, сконцентрировав внимание на приблудах в руках. Девушка, как всегда, держалась бодро. С банкой пива в руке она расхаживала вокруг кресла, давая указания. Ее самоуверенный тон раздражал и пугал одновременно. Она то и дело тыкала пальцем в нужную точку, комментируя каждое движение своего парня. — Да не сюда, говорю! Ты куда лепишь? — причитала она, делая большой глоток. — Он же потом тебя проклянет, если криво наколешь. Намгю, соберись, блять! — Пот стекает со лба, Сэми прижимает холодную банку к щеке. Намгю выдохнул и, не поднимая головы, огрызнулся: — Да закрой ты свой рот, я и без тебя знаю, как надо! Менги закрыл глаза. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, оказаться где угодно, только не здесь. Он судорожно сглотнул и мысленно начал считать до десяти, надеясь, что это поможет ему успокоиться. «Сейчас, сейчас все это закончится», — твердил он себе, словно мантру. Первая игла вошла неожиданно резко. Менги невольно дернулся, но тут же замер, вцепившись пальцами в обивку кресла. Боль была острой, пронзительной и, казалось, распространялась по всему телу. Он чувствовал, как кровь приливает к месту прокола, ощущал пульсацию. — Держись, мужик, — пробубнил себе под нос Намгю, его голос звучал приглушенно и максимально серьезно. Ли мог видеть его сосредоточенный взгляд, направленный на область груди. Он чувствовал, как друг старается быть максимально аккуратным, как его руки слегка дрожат от напряжения. Сэми, стоявшая позади, присвистнула от восхищения. Ее голос, немного хриплый от выпитого пива, раздался сквозь напряженную тишину: — Да ты, Менги, просто создан для этого прокола! — воскликнула она, весело хлопнув в ладоши. Когда все закончилось, Менги с трудом поднялся с кресла и подошел к зеркалу. Он смотрел на свое отражение, пытаясь осознать произошедшее. Намгю вытирал пот со лба, выглядя измотанным, но довольным. Сэми восторженно хихикала и прыгала вокруг своего парня, под конец крепко целуя его в губы. В нос ему ударил едкий запах перегара, исходящий от девушки. Намгю поморщился, но не отстранился, охотно приняв поцелуй. Менги медленно поднял руку, намереваясь коснуться свежего прокола, но, едва кончики пальцев коснулись кожи, резко отдернул ее, невольно шикнув от боли. Ощущение было неприятным, саднило и немного жгло. — Оно потом еще и зудеть начнет, — беспечно добавила Сэми, продолжая висеть на шее у Намгю. Она явно была в приподнятом настроении, и вся эта ситуация казалась ей забавной. — Спасибо, успокоила, подруга, — буркнул Менги, стараясь не показывать, насколько ему дискомфортно. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке и с удовольствием сейчас испортил бы нерушимое хорошее настроение девушки. В итоге решили остаться на студии еще ненадолго. Алкоголь сделал свое дело, и покидать насиженное место никому не хотелось. Менги старался лишний раз не трогать прокол, ощущая постоянную пульсацию в области груди. Парень то и дело поглядывал на себя в зеркало, пытаясь привыкнуть к новому элементу на своем теле. Он был на сто процентов уверен, что пирсинг продержится на его теле не более двух дней. *** Он просыпается на животе, морщится. Не от похмелья — это уже стандарт. А вот от странной, ноющей боли в груди — это новенькое. Менги осторожно перевернулся на спину, стараясь не потревожить ноющие соски. Боль была тупой, словно кто-то невидимый давил на грудь. Он открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, создавая в комнате полумрак. Ощупывая себя, Менги отчетливо понял, что забыл снять вчерашние пластыри. Парень замер, предвкушая ужасные ощущения. Аккуратно подцепив край одного из них, он медленно потянул. Щелк. Резкая боль пронзила грудь, заставив его вскрикнуть. Менги зажмурился, сдерживая стон, и продолжил. Щелк. Еще одна волна боли, и вот он уже сидит на кровати, тяжело дыша. — Мать твою, Сэми!!! — заорал он, со злостью срывая остатки липкой ленты. В глазах защипало от боли, и он машинально потер грудь ладонями, тут же пожалев об этом. Казалось, каждая клеточка тела взбунтовалась против этого нового инородного предмета. Из ванной доносилось бодрое пение Сэми, заглушаемое шумом фена. Судя по храпу Намгю из зала, парочка еще не до конца проснулась, но уже вовсю готовилась к новому дню. «Ты бы сам не дотащился вчера с салона!» — пронеслось в голове, и Менги невольно скривился. Лучше бы он заснул в такси, чем просыпаться в этом сумасшествии. И куда, черт возьми, подевался Чхве Субон? Грохот фена и бодрое пение резко оборвались. Послышались торопливые шаги, и в комнату влетела Сэми, сияющая и уже полностью одетая. — Менги, ты чего разорался с утра пораньше? — поинтересовалась она, оглядывая его растрепанную фигуру на кровати. — Все нормуль? — Иди к черту! — В сторону девушки полетела одна из подушек двухместной кровати. — Да все-все, мы уже сейчас уходим! — Подруга гогочет, укрываясь дверью от мягкого снаряда. Ребята действительно не задержались. Сэми, как и обещала, бесцеремонно разбудила Намгю пинками, попутно напоминая ему вчерашние подвиги. Тот, бурча что-то невнятное, все же поднялся и начал собирать их вещи, разбросанные по всей комнате. В коридоре девушка, уже обутая и накрашенная, остановилась перед Менги, лукаво улыбаясь. Протягивая руку, она легонько сжала его грудь, от чего Менги невольно вздрогнул. — Надеюсь, ему понравится мой презент, — промурлыкала она, подмигнув. — А нам пора, долг зовет! — И, не дожидаясь ответа, Сэми выскочила за дверь, увлекая за собой все еще сонного Гю. Ли, проводив их взглядом, после с облегчением закрыл дверь. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тихим тиканьем настенных часов. Менги, чувствуя себя разбитым и измученным, медленно побрел к дивану. Он буквально рухнул на него, стараясь найти удобное положение, чтобы хоть немного облегчить ноющую боль в груди. Внутри все зудело и горело. Хотелось сорвать все эти чертовы накладки и забыть о вчерашнем вечере как о страшном сне. Но парень понимал, что прикасаться к ним сейчас — только усугубить ситуацию. Нужно просто перетерпеть. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться и отвлечься от неприятных ощущений. В голове крутились обрывки вчерашних событий, смешиваясь с усталостью и раздражением. «Лучше бы я просто напился в одиночку, — подумал Менги. — Чем…». *** Позже в тот же день, когда уже вечерело, в квартиру вошел Субон. В руках у него были пакеты с продуктами — немногое из того, что Менги просил купить на ужин. — Явился, — буркнул Менги с дивана. На нем старые домашние шорты, почти доходящие до коленей и огромная футболка, когда-то принадлежавшая Субону. На лице Ли читалась вселенская усталость. Субон пожал плечами, разуваясь. — Я предупреждал, дел на звукозаписи было до кучи. Задержался немного. У нас дома Сэми была, что ли? — он принюхался. — Или это от тебя так алкашкой пасет? Тот проигнорировал вопрос, просто молча забрал пакеты и поплелся на кухню. Субон тоже никак не прокомментировал ситуацию, ведь Менги всегда был таким. Прошел в ванную, вымыл руки и вытер их полотенцем. Зайдя на кухню, он заметил, как Менги все еще возится с продуктами, раскладывая их по полкам. Подошел сзади, обнял, прижал к себе. Менги дернулся, резко выдохнул. — Что-то не так? — озадаченно спросил Чхве. — Все хорошо… — просипел Менги. Он тяжело дышал, но упрямо продолжал разбирать покупки. Субон молчал, прислушиваясь к чужому дыханию. Тогда он невзначай решил пощупать сквозь ткань майки. Пальцы почувствовали что-то твердое, круглое и… странное. — Это еще что такое? Пирсинг, что ли? Субон нахмурился, глядя на упрямое лицо Менги. Тот явно не собирался ничего объяснять, застыв как истукан. Пришлось действовать силой — Чхве резко развернул его к себе, положив руки на плечи. — Показывай, — голос прозвучал твердо, не оставляя возможности для возражений. Ли покраснел, опустил взгляд и медленно потянул край футболки вверх. Под ней, на бледной коже груди, виднелись два небольших металлических блеска. Подняв ткань еще выше, Менги смущенно оголил соски, пронзенные толстыми титановыми штангами. Парень отстранился, внимательно рассматривая пирсинг. Металл холодно поблескивал в приглушенном свете кухонных ламп. Другой стоял, опустив плечи, и избегал чужого взгляда, словно нашкодивший ребенок. Чхве протянул руку и аккуратно коснулся одного из проколов, большим пальцем нежно поглаживая кожу вокруг. — Насколько больно это было? — тихо спросил он, чувствуя, как парень вздрагивает от каждого прикосновения. Тот лишь отрицательно покачал головой, не поднимая глаз. Субон продолжал изучать пирсинг, его взгляд скользил по маленьким красным точкам вокруг штанги. Было видно, что все зажило совсем недавно. Он снова коснулся пальцами, на этот раз слегка надавливая. Менги резко выдохнул, но упрямо молчал. — Как тебя угораздило-то? Ли опустил футболку, закрывая весь вид: — Проспорил этой дуре Сэми, да она меня заставила их проколоть. — Опять начали спорить за пирсу? Тот отвернулся и, не говоря ни слова больше, принялся доставать разделочную доску. Субон, не торопясь, отлучился на пару секунд в коридор, а после уселся за стол с ноутбуком. Слышно было, как Ли гремит посудой, нарезая овощи для ужина, как Чхве клацает по клавиатуре, да плейлист со спокойными песнями на фоне. Менги стоит у плиты, рассеянно помешивая лапшу. Комната наполнена запахом обжаренного чеснока, соевого соуса и легкой горчинкой карри. В одной руке он держит деревянную лопатку, в другой — сковороду. — Пахнет замечательно, — раздается голос Субона, приближающийся сзади. Другой вздыхает, не отрываясь от готовки. — Подожди еще минут пять, почти готово. Просто дай мне закончить с овощами, и я все сделаю, как ты любишь. Парень не отходит. Он делает еще шаг и обнимает Менги со спины, прижимаясь щекой к его шее. Ли чувствует, как тепло чужого тела разливается по спине, но пытается сосредоточиться на ужине. — Слушай… — начинает Субон с той игривой интонацией, от которой у Менги по коже бегут мурашки. Он же прекрасно знает, что последует за этим тоном. — Я все думаю… Ты ведь теперь проколотый. Это значит, что я могу… — Не. Трогай, — шипит Менги, стараясь держать себя в руках. Он понимает, что сопротивляться бесполезно, но все равно пытается отстоять свои границы. — Что? Я же нежно! — фыркает Субон, но пальцы уже уверенно обводят круги на чужом животе. — Это не кнопки! Я не кофемашина! Чхве залился смехом, запрокинув голову. Звук его хохота наполнил небольшую кухню, заставив Ли невольно поморщиться. Отсмеявшись, Субон отступил на шаг, словно давая пространство, но тут же снова обвил руками его талию, прижимаясь ближе. Менги почувствовал, как чужое дыхание щекочет его шею. — Ты такой драматичный, — проговорил парень, уткнувшись подбородком в плечо. — Никогда бы не подумал, что ты станешь носить подобное. Еще и с таким… таким возмущением. Недовольный выдох послышался спереди, пока Менги раздраженно помешивал лапшу. Он слегка наклонил голову, стараясь сбросить с себя чужую тяжесть, но Чхве лишь сильнее сжал его в объятиях. — Я проспорил, — процедил Менги сквозь зубы. — был пьян и хотел доказать, что не старик! — Теперь ты дед с пирсингом, — промурлыкал Субон ему на ухо. — Ты эволюционировал. Но мне и деды нравятся. — Субон, серьезно, я занят. Соус горячий, — выдавил Менги, стараясь не поворачиваться. Он чувствовал, как жар от плиты румянцем трогает щеки, а внимание парня прожигает спину, и не только. — Угу, — Субон кивнул, прижимаясь вплотную и просовывая руки под его футболку. Ткань задралась, оголяя кожу. — Просто проверю… все ли там на месте. А то вдруг за время готовки что-то отвалилось. Его пальцы, теплые и уверенные, скользнули по ребрам, вызывая мурашки. Поднялись выше, и аккуратно, почти невесомо коснулись металла на левом соске. Менги задержал дыхание. Этого касания было достаточно, чтобы внутри все сжалось в тугой комок. Менги тут же вжал плечи и дернулся всем телом, чуть не уронив сковородку, с которой в этот момент снимал пробу. Красный соус плеснул на плиту, зашипев. — Бля… Нет… Я сказал, не трогай! — хныкал он, чувствуя, как пульсирует грудь. — Но ты такой чувствительный, — прошептал Субон, игнорируя его протесты и проводя подушечками пальцев по второму. Он слегка надавил, изучая реакцию. — Это потрясающе. *** Менги сидел за кухонным столом напротив Субона и ел лапшу с таким сосредоточенным видом, упрямо не замечая на себе чужой взгляд. Спина прямая, плечи напряжены, движения скупые и выверенные. Вилку держал крепко, будто оружие. Каждый раз, когда нужно было потянуться за чем-то — соевым соусом, стоявшим на краю стола, или стаканом воды, — он словно готовился к прыжку выше головы. Лицо морщилось от легкой боли, каждое движение отдавалось неприятной пульсацией. — Тебе удобно сидеть? — невинно поинтересовался Субон, притворно увлеченно дуя на свою порцию лапши. Но глаза его лукаво поблескивали, и было ясно, что все его внимание сосредоточено на Ли. Он наслаждался его мучениями, как если бы это был изысканный деликатес. — Просто замечательно, — сквозь зубы процедил Менги. Голос звучал натянуто и сдавленно. Он аккуратно протер губы салфеткой. — Особенно с учетом того, что часть моего тела теперь отзывается на любое действие, вне зависимости от того, что я делаю. Чхве кивнул, несколько раз покивал, будто соглашается с очевидным, и сделал большой глоток воды, специально задержав взгляд на открытых ключицах Менги. После поставил стакан на стол с тихим стуком. — Ну, ты же сам говорил. Пирсинг — это большая ответственность, — Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли сожаления. — Ты меня лапал над раскаленной плитой. Это не «ответственность», это уголовщина! — Он наконец-то поднял глаза на Субона, и во взгляде плескалась ничем неприкрытая злость. Парень закинул ногу на ногу и облокотился локтем на стол, подперев щеку рукой: — Ты выглядишь божественно. Такой беззащитный. Такой… растерянный. Чуть не уронил еду — я прям почувствовал себя богом разрушений. — Я тебя… ночью… подушкой придушу, — ерзая на стуле, прошипел Менги, пытаясь найти более удобное положение, как будто бы оно поможет избавиться от зуда на груди. — И даже не поймешь, как именно ты умер. — Учитывая, как ты скулил десять минут назад — не поверю. Менги вцепился в вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Казалось, еще немного, и он воткнет ее в ближайшего свидетеля (инициатора) этого унижения. Ли поджал губы, глубоко выдохнул, опустил взгляд в тарелку. — Просто… дай мне доесть, ладно? Чхве вместо нормального ответа протянул ему миску с кимчи, едва заметно улыбаясь. — Хочешь огоньку? Хе-хе. *** Менги лежал на кровати в одной лишь футболке, поджав ногу. Ли уже почти заснул — или притворялся, чтобы не болтать. Но стоило Субону лечь рядом, как в теле его что-то сжалось. Он ощущал на себе взгляд — выжидающий. — Ты злишься? — раздался тихий голос сзади. Менги не ответил, лишь демонстративно дернул плечом, стараясь показать равнодушие. Он плотнее прижался лицом к подушке, надеясь, что Чхве отстанет. В прочем, на что он надеялся? Тот подался ближе, сокращая расстояние между ними. Рука, теплая и тяжелая, легла на талию Менги. — Все еще дуешься из-за кухни? Ты так сладко хныкал… Я до сих пор это слышу, — дыхание Субона щекотало шею. Менги снова дернулся, но уже не отстраняясь, а скорее подаваясь навстречу. — Замолчи, извращенец, — пробормотал он, но в голосе не было злости, лишь слабая попытка сопротивления. Чужие пальцы нашли грудь Ли, осторожно, но настойчиво коснулись одной из штанг. Менги резко втянул воздух, его тело пронзила волна мурашек. — Субон… — Шшш. Я нежно. Очень, очень нежно… — прошептал тот в ответ, его губы скользнули по шее Менги. Сначала легкий поцелуй, затем второй — ближе к уху. Все это было мягко, но настойчиво, не оставляя Менги возможности отступить. Спина последнего невольно выгнулась, сопротивление ослабло, уступая место нарастающему желанию. — Ты так мило дрожишь, когда я делаю так, — его пальцы чуть сильнее сжали металл, слегка повернув его. Менги громко выдохнул, срываясь почти на стон. — И вот так, — Субон второй рукой приподнял футболку Менги, обнажая горячую кожу его груди. Тот на мгновение замер, словно собираясь с духом, а затем резко перевернулся, нависая над Субоном. Тот только удивленно выдохнул, не успев ничего сказать. Менги, не давая ему опомниться, приподнялся, стягивая через голову футболку. Ткань зацепилась за пирсинг, вызвав короткий болезненный укол, но он лишь поморщился и продолжил, отшвыривая вещь в сторону. Он опустился на бедра Субона, устраиваясь поудобнее и чувствуя сквозь ткань домашних штанов твердость. Менги подался вперед, прижимаясь промежностью к паху, и жадно впился в губы Чхве. Поцелуй получился напористым, требовательным, с привкусом долго сдерживаемого желания. Руки Менги впились в плечи Субона, не позволяя отстраниться. Когда воздух закончился, Ли отстранился сам, тяжело дыша. Он смотрел в глаза Субона, полные темного огня, и видел в них собственное отражение. Не говоря ни слова, парень приподнялся и припал губами к одному из сосков Менги, обводя языком металлическую штангу. По телу прошла дрожь, и тот невольно застонал, запрокинув голову. Руки судорожно схватились за фиолетовые волосы, слегка сжимая их в кулаки, и притянули ближе. Ощущение горячего языка на пирсинге сначала было непривычным, но быстро стало приятным. Боль отступила, уступая место нарастающему возбуждению. И зуд, казавшийся таким невыносимым еще недавно, почти исчез, заглушенный волной удовольствия. Субон переместил поцелуи ниже, к животу, оставляя влажные дорожки на коже. Ли уже почти не контролировал себя, позволяя любимому делать все, что тот пожелает. Хотелось большего, хотелось отдаться полностью, раствориться в этих ощущениях. Он провел пальцами по крашеным волосам Чхве, чувствуя их шелковистость. Оторвавшись от тела, парень поднял взгляд, в его глазах плескалась такая неприкрытая страсть, что у Менги перехватывало дыхание. Медленно, дразня, он приподнимается, касаясь твердой выпуклости через обтянутую ткань вспотевшей ладонью. Менги, тяжело дыша, потянулся к поясу своих боксеров, медленно стягивая их вниз и бросая в кучу с остальной одеждой. Ткань скользнула по бедрам, обнажая разгоряченную кожу. Он смотрел на Субона, не отрывая взгляда, и видел в его глазах нетерпение, смешанное с обожанием. Присев перед ним на колени, Менги аккуратно опустил штаны Субона до чужих. Ткань сковывала движение Чхве, но тот не обратил на это внимания, всецело сосредоточившись на возбужденном члене перед собой. Он коснулся головки пальцами, ощущая, как тело вздрогнуло в ответ. На кончике блестела прозрачная смазка. Менги не спеша размазал ее по всей длине ствола, наслаждаясь каждым прикосновением. Поднявшись, он ухватился руками за плечи Субона и медленно начал опускаться вниз. Он чувствовал, как головка члена упирается в его вход, и замер на мгновение, давая себе время привыкнуть к ощущениям. Его никто не торопил, лишь слегка сжимали бедра руками, царапая ногтями. Наконец, Ли сделал глубокий вдох и начал медленно насаживаться. Стенки влагалища плотно обхватили член, принимая его длину. Он чувствовал, как внутри все трепещет от возбуждения, закусывал губу, прежде чем снова прильнуть к чужим губам. Достигнув основания, Менги замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Чхве издал приглушенный стон, запрокинув голову назад. Он чувствовал, как пульсирует внутри, словно вторя его собственному возбуждению. Менги начал двигаться, медленно и плавно, позволяя себе полностью погрузиться в ощущения. Каждое движение вызывало новую волну наслаждения, заставляя его стонать в унисон с любимым. Ритм постепенно нарастал, становясь более интенсивным и требовательным. Парень чувствовал, как его тело горит, внизу живота нарастает жар. Чхве обхватил стройную талию руками, притягивая ближе и отвечая на каждый толчок. Дыхание участилось, превращаясь в прерывистые стоны и вздохи. Менги чувствовал, что приближается к пику. Все тело дрожало от напряжения, разум затуманился в экстазе. Прежде чем разрядка подступила окончательно, Субон резко перевернул ситуацию, повалив ослабевшего парня на спину. Тот не успел ничего понять, как Чхве уже вошел в него под другим углом, гораздо глубже и интенсивнее, чем прежде. Менги выгнулся, вскрикнув от неожиданной силы, впиваясь пальцами в простыни, комкая ткань. Субон, не отрываясь, закинул одну ногу парня себе на плечо, еще больше того раскрывая и проникая глубже. Затем опустился к его груди, жадно обхватывая губами сосок. Он прикусил пирсинг, играя с ним зубами, и Менги невольно заплакал, издав громкий стон. Его руки, судорожно сжимавшие простыни, переместились на спину Субона. Пальцы впились в кожу, оставляя на ней красные полосы. Он царапал ненасытного ублюдка, не в силах сдержать переполнявшие его чувства. Дыхание обоих стало рваным и прерывистым. Комната наполнилась громкими стонами, вздохами и криками. Казалось, еще немного, и по батареям застучат недовольные шумом соседи. Волна наслаждения прокатилась по телу Менги, выбивая остатки сил. Он судорожно хватал воздух, пытаясь отдышаться, веки дрожали, не в силах сфокусировать взгляд. Все вокруг расплывалось в неясном мареве, в ушах звенело. Он чувствовал, как капли пота стекают по вискам, смешиваясь с горячими слезами, но не мог пошевелиться, чтобы утереть их. Лишь пальцы слабо подрагивали на простыне, сминая ее в бесформенный комок. Он ощущал каждым нервом тепло сильного тела Субона, прижимавшего его к себе. Чувствовал, как родные руки гладят его бедра, успокаивая и притягивая ближе. Запах пота и возбуждения, витавший в воздухе, дурманил. Медленно, постепенно зрение стало возвращаться, и он смог увидеть расплывчатые очертания лица Субона, склонившегося над ним. И тут его пронзила новая волна ощущений. Наполненность внутри, жар, распространяющийся по всему телу. Он почувствовал, как горячее семя заполняет его тело. Непроизвольный стон вырвался из груди. Он зажмурился, позволяя себе последнюю сладкую слабость. Субон, выдохнув с облегчением, медленно отстранился, рухнув рядом с Менги на подушку. Дышал он так же тяжело. После перекатился на бок и, подперев голову рукой, уставился на Менги. Он мягко убрал мокрую прядь волос со лба Ли и прошептал что-то на ухо, от чего тот невольно покраснел и отвернулся. *** Вечер опустился на город, окрашивая небо в темный цвет. В зале, где сидел Менги, единственным источником света был экран телевизора. Он лежал на диване, одетый в простую белую майку, которая слегка приподнялась, обнажая полоску кожи на животе. Одной рукой он держал телефон, положив его на живот, а другой машинально почесывал грудь сквозь ткань, непроизвольно морщась. На сосках виднелись аккуратные, почти незаметные телесные пластыри, которые он налепил после снятия пирсинга. Взгляд его был утомленным, в глазах читалась усталость, но вместе с тем в них отражалось небольшое раздражение. Телефон противно завибрировал, отвлекая от сериала. Менги с явной неохотой поднес его к уху и хрипло произнес: — Чего тебе? Из динамика тут же вырвался бодрый, жизнерадостный голос девушки: — Менги-и! Приветик! Пятница, вечер, мы тут с Намгю подумали… Может, повторим? У меня еще текила осталась, а у него, знаешь, появился интерес к моей профессии. Захотел еще на тебе попрактиковаться. Парень медленно отдалил телефон от уха, одновременно скривившись, как будто ему заново прокалывали что-то очень чувствительное. Он прикрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. — …Ты сейчас серьезно? — Ну, а что? Конечно, серьезно! Я же тебе говорила, пирсинг — это красиво, это стильно! А, кстати, Танос сегодня проболтался… Сказал, что у тебя теперь там все… намного чувствительнее, да? — в голосе Сэми прозвучала неприкрытая ехидная нотка. Ли закатил глаза, устремив взгляд в потолок, словно моля небеса о капле терпения. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и подобрать слова. — Сэми… — Долгая пауза, тяжелый вздох. — Я с тобой больше не пью. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ни за какие, блять, коврижки. — Еще одна пауза, на этот раз более выразительная. — Поняла, наконец? — Ну, ты чего сразу, не будь таким занудой! Мы же просто выпь… — не успела подруга договорить, как Менги с резким движением прервал звонок, нажав на красную кнопку. — Во дура.