Сангриэль: шёпот прошлого

I.

"В слове — благодать, а может и бездна." Из трактата «Litterae in vita nostra», неизвестный Г. С.

      День клонился к вечеру. Солнце вот-вот должно было опуститься за горизонт. В последний раз проверив наличие предметов первой защиты от вампиров, блокнот, смену одежды и еду в сумке, Гермиона пыталась унять сердце, что готово было вырваться з грудей. Конечно, это была не её первая встреча с нечистью, не первое изгнание души из когтей дьявола, — но по какой-то причине дальняя дорога вызывала в ней тревогу. Женщине не хотелось покидать свой дом на недели, а то и месяцы. Руки сами собой тянулись к тёмно-бордовой рясе, перехваченной кожаным ремнём для удобства. Колыша полы своей одежды, Гермиона думала о решении Северуса. Это он настоял на созыве пятого швейцарского собора церковных служителей, на котором предложил направить на новое расследование молодую, но умную Гермиону Грейнджер. К его мнению прислушались: Северус был уважаемым слугой церкви, архиепископом Священной Римской Империи при Церкви Швейцарии, да и к тому же — её наставником в искусстве экзорцизма. Большинством голосов было решено отправить перспективную изгнательницу нечисти Грейнджер в город Сангриэль, где, по словам местных, в последнее время начали происходить странные события. И с ними нужно было разобраться как можно скорее…              Гермиону ожидала дорога с пожилым базельским купцом, который сам предложил Церкви свои услуги. Путь предстоял долгий и трудный: с северо-запада Швейцарской Республики в юго-восточный регион, ближе к Альпам. По расчётам экзорцистки, дорога должна была занять четыре дня — с остановками на водопой, кормление лошадей и возможные поломки. Деревянные колёса легко трескались на каменистых участках. Но на этот раз путь прошёл без происшествий. Из еды у женщины был хлеб, вода и фрукты — тем, чем она с радостью делилась с купцом. Старик любил вести с ней простые беседы, каждый день расспрашивая о планах и самочувствии. Он знал, кто такая экзорцистка Грейнджер и чем она занимается, но, в отличие от других жителей Базеля, страха она у него не вызывала. Двадцативосьмилетняя Гермиона пробуждала в его немолодой душе нечто среднее между любопытством и искренним восхищением. А на её резкие ответы лицо купца озарялась весёлыми морщинами.       Большую часть светлого времени дня в пути взгляд Гермионы был устремлён на высокие деревья, цветущие растения и лекарственные травы. Экзорцистка всегда интересовалась ими — разбиралась в травах, умела готовить мази и настои от боли. Когда выпадала возможность, с радостью возилась на кухне церковных служителей в отдельном корпусе. Завидев высокие подсолнухи, женщина задумчиво размышляла о том, что ждёт её в городе: кто встретится на пути, где она будет жить. Тоска укутывала её душу, стоило лишь вспомнить о доме. Купец, не прерывая её грустных мыслей, молчал. Он замечал, как взгляд экзорцистки становился отстранённым, устремляясь в пейзажи, что постепенно сменялись: от лесных массивов и полей — к более каменистым и мрачным перелескам. По ночам Гермиона старалась ложиться пораньше, но частенько подолгу смотрела на звёзды и на странные созвездия, о которых рассказывали в школе. Они казались такими далёкими… и такими близкими. Укладываясь на лавке для сна, экзорцистка молилась за ближних. Таков был её путь — думать о других, почти никогда не думая о себе.       На третий день поездки, ближе к полудню, купец довёз её до Сангриэля, простился с печальной улыбкой и пожелал удачи. Сам он направился с лошадьми на юг Альп — в поисках полезных руд и надеждой на обогащение. Чтобы Гермиона чувствовала себя комфортно, наставник Снейп выделил ей горсть монет и место для проживания. Церковь никогда не переставала удивлять её своими возможностями и властью. И вот теперь, стоя на центральной площади Сангриэля — живого, наполненного суетой и людскими голосами, — Гермиона оглядывала ближайшие постройки: тёмные купеческие лавки, небольшой рынок на южной стороне, и высокие чёрные шпили церкви за домами. Всё выглядело гармонично и чем-то напоминало ей Базель — такой же мрачный и замкнутый. Сангриэль был городом небольшим, но растянутым и протяжённым. Его край упирался кладбищем в горы и лес. Люди здесь знали друг о друге всё, и потому появление кого-то нового — особенно «той самой экзорцистки» — сразу вызывало живой интерес. Гермиона буквально чувствовала на себе десятки взглядов. Но внимание не пугало её — напротив, казалось уместным. Она была особенной. В этом не было сомнений.       Поправив рясу, которая успела помяться в дороге, экзорцистка выпрямилась и обратилась к проходившему мимо мужчине с просьбой помочь сориентироваться в городе. Высокий и худощавый незнакомец сразу откликнулся. На вид он был немного старше Гермионы. Его одежда — поношенная и потёртая — разительно отличалась от богатой, вышитой рясы самой экзорцистки. Сначала женщине показалось, что это пьяница, и помощи от него ждать не стоит, но мужчина сумел её удивить: спокойно и точно показал путь, указал, куда идти. Гермиона поблагодарила, протянув небольшую монету. Он вежливо отказался и направился в сторону церкви.       Солнце начинало садиться, а с Альп уже надвигались тёмные облака. Становилось прохладно. Пройдя несколько улиц и поворотов по каменной мостовой, а затем по земляной тропе с багажом в руках, экзорцистка с каштановыми волосами внимательно разглядывала здания. В каменных домах с деревянными украшениями жили богатые, в глиняных — простые крестьяне. В одних домах только начинали зажигать огонь, в других он уже мерцал в окнах. Мягкие тени ложились на дорогу, по которой шла Гермиона. Атмосфера казалась спокойной, хоть погода и стремительно портилась. Осень в горах наступает раньше. Люди, что проходили мимо — мужчины и женщины, — в сумерках привлекали внимание экзорцистки. Она старалась запомнить всё, что могло бы пригодиться в расследовании. Возможно, кто-то её испугается, кто-то начнёт нервничать, кто-то — напротив — слишком дружелюбно поздоровается и тем самым выдаст себя… Вот идёт респектабельный господин в оливковом шерстяном камзоле. Вот женщина-мать несёт на руках младенца, что-то шепча ему. А вот — блондин-священник в чёрной, как смоль, рясе беседует с бородатым купцом. Ничего особенного. Пройдя мимо ряда трактиров, Гермиона наконец увидела перед собой двухэтажное здание. Каменное, высокое, с множеством окон, закрытых ставнями, окружённое оградой, с небольшим садом и скошенной травой по периметру. Больница.       Здесь ей предстояло жить до окончания расследования. Как пробурчал наставник Снейп, раньше в этой больнице держали душевнобольных — либо тех, кто во время второго нашествия вампиров прятался или лечился. Здание хоть и передавалось из поколения в поколение, по сути своей не изменилось. Сейчас за несчастными присматривала одна большая семья, которая согласилась приютить охотницу на демонов. По мнению Гермионы, Церковь просто надавила на владельцев больницы, чтобы те приняли её. Трижды постучав в тяжёлую деревянную дверь, экзорцистка стала ждать хозяина, переминаясь с ноги на ногу на каменном крыльце. В траве неподалёку тихо стрекотали сверчки. Шорох за забором, у яблони, заставил Гермиону насторожиться. Вампир? Или просто паранойя?       Женщина взмахнула правой рукой — из-под рукава выскользнул крест. Холодный металл скользнул по коже и лёг в раскрытую ладонь, цепляясь цепочкой за пальцы. Серебряный амулет служил её первичным оружием против нечисти. Крест был украшен алым сердцем на перекрестии — оно лопнуло посередине от множества тяжёлых ритуалов. Этот амулет достался Гермионе при рождении — подарок от родителей, с выгравированными инициалами. Позднее он стал личным знаком силы. Готовясь к атаке, Гермиона сжала цепочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Адреналин начал бурлить в крови, а нервозность заставила её скинуть сумку с вещами на ступени — та глухо ударилась о камень. В голове пронеслось: «Лишь бы ничего не разбилось…»       К удивлению и душевному облегчению Гермионы, амулет не обжёг её кожу, как это обычно происходило в присутствии вампира или иной нечисти. Через несколько секунд из-за забора показался высокий рыжеволосый юноша. Гермиона выдохнула и опустила крест. С неуверенной улыбкой парень слегка поклонился в знак приветствия, чем немало удивил экзорцистку. Вскоре раздался его не грубый, молодой голос — звучащий с заминками, но искренне пытающийся поздороваться. — Я... я тут услышал, что кто-то пришёл. А вы… — юноша бросил взгляд на одежду Гермионы и неловко поджал губы. Казалось, ему тяжело даётся даже простое приветствие. — Кажется, вы — экзорцистка Грейнджер?       Акцент и непринуждённость в голосе юноши настораживали. Не часто встретишь кого-то, кроме служителей Церкви, кто бы не боялся или не сторонился экзорцистов. Присмотревшись внимательнее, Гермиона заметила, что на нём был плотный шерстяной костюм и крепкая обувь. А его огненно-рыжая копна волос заставила женщину едва заметно улыбнуться. Рыжих во времена инквизиции часто преследовали, но эта мода, к счастью, давно прошла. — Извините, сэр, с кем я говорю? — спросила Гермиона, выпрямившись и будто готовясь к защите. Его поведение казалось странным. Может, он сбежал из палаты, а может и нет? — Я… э… Простите за нескромность. Я — Рон. Рон Уизли. Моя семья здесь работает и живёт. Могу проводить вас… — предложил рыжеволосый юноша, перебрасывая ногу через забор, как вдруг перед удивлёнными глазами Гермионы открылись двери. Невысокая, пухлая и, о чудо, рыжеватая женщина хлопнула в ладоши, стоя в проёме. Она перебила парня, который снова перелез через забор, делая вид, что ничего не случилось. Точно мать этого Рона. — Служительница Грейнджер! — с заботливой улыбкой произнесла женщина. — Я Молли Уизли, хозяйка больницы, проходите, пожалуйста. Вы очень устали в дороге? Сейчас я вас проведу… — хозяйка впустила Гермиону в дом. А сама выглянула из-за дверей на юношу, нахмурилась и строго сказала: — Рон, иди к отцу.       Экзорцистку проводили на второй этаж в личную комнату, которая буквально кричала о своей простоте и принадлежности к больнице. Кровать, коричневый ковер по центру комнаты, зеркало напротив небольшой деревянной тумбочки. Гермиона невольно улыбнулась. Семья не казалась испуганной Церковью. Умыв лицо и другие части тела, женщина смогла с облегчением выдохнуть. Переодевшись с дорожной темно-красной рясы в чёрную, украшенную золотыми узорами по длине рукавов, Гермиона устало провела пальцами по небольшим синякам под глазами. Усталость начала накатывать на женщину. Немного размяв плечи, она выдохнула. Дорога была тяжёлой. А Гермиону ждала работа, откладывать нельзя — кто-то из простых горожан или крестьян может пострадать уже этой ночью. Отдыхать нет смысла.       Гермиона пришла к выводу, что ей нужно посетить местное кладбище. Это единственное место, где вампир бывает дважды за ночь. Если найти надгробие и имя на могиле со свежей землёй, можно быстрее определить, куда ходит вампир. Ведь души, которые не нашли покоя, часто возвращаются к домам и людям, которых знали при жизни. Конечно, вредя или пугая их до смерти. И только те вампиры, которым некуда идти, остаются среди крестов и блуждают туда-сюда, издавая жуткие звуки — плач или крик. Поэтому экзорцистка хочет взять с собой ветку полыни и святую воду, если всё же придётся бороться с нечистью, которая без преувеличения вызывает в женщине невероятную ненависть. С детства Гермиону учили, что вещи, противоположные Богу и добру, должны быть уничтожены — с чем Гермиона не могла спорить. И её жестокость, ненависть к вампирам была оправдана. Когда Гермиона была маленьким ребёнком, вампир убил её родителей. Позже душу того грешника освободил будущий наставник Гермионы, архиепископ Снейп.       С тех пор, как осиротела, Гермиона Грейнджер посвятила себя единственному делу — изучению экзорцизма. Её наставником стал архиепископ Снейп, один из самых строгих и сильных слуг Церкви. В его тени она научилась не просто изгонять демонов, а распознавать грех ещё до того, как он проявится. Она стала известна среди священнослужителей, славилась как та, кто не знает жалости к нечисти. После окончания обучения она путешествовала с места на место: сёла, маленькие города, забытые общины рядом с Базелем, спасая от зла. Для неё каждое уничтоженное тело было приближением к истинной цели — расплате. За себя. За родителей. За детство, которое было украдено за одну ночь. И теперь, шагая улицами Сангриэля, она неожиданно почувствовала облегчение. Город уже не давил на грудь, как было в начале поездки. Гермиона впервые за долгое время не ощущала мук, которые сопровождали каждое путешествие. Но даже здесь, в тишине горного города, тень несчастья уже дрожала на горизонте. Признаки присутствия вампира были слишком явными, чтобы их игнорировать. Но Гермиона знала. Она прибыла именно ради этого. Чтобы найти его. И убить. Ведь что, если не месть, толкает её вперёд все эти годы?       Выйдя из приписанной комнаты в опрятной одежде и с собранной сумкой с ингредиентами, женщина направилась с ровной осанкой вниз по скрипучим деревянным ступеням. Войдя в столовую на ужин, Гермиона застыла в дверях. В небольшой столовой, заставленной мебелью и посудой, в центре стоял длинный стол. За ним сидела многочисленная семья Уизли — именно такая большая, как предупреждал Снейп. Во главе стола сидел Старший Уизли. Место слева от него было свободным, наверное для хозяйки. Парень со шрамом на лице и два брата-близнеца — с правой стороны, Рон и девочка — слева. Молли Уизли суетилась на кухне с едва слышимым шумом. Все присутствующие — рыжие. Кроме Гермионы. Про себя женщина улыбнулась своим мыслям об инквизиции и поздоровалась с несколькими парами заинтересованных глаз. Эта семья вызывала у экзорцистки добродушие. — Добрый вечер, — её голос прозвучал спокойно и уверенно, как всегда.       Члены семьи Уизли по очереди поздоровались с экзорцисткой. Артур Уизли, глава семьи, пригласил её к столу и с приветливой улыбкой начал представлять детей. Билл — стройный юноша со шрамом на лице, Фред и Джордж — братья-близнецы, уже знакомый женщине Рон, который неловко отвёл взгляд, и самая младшая девочка Джинни, которая с улыбкой разглядывала экзорцистку и её одежду. Гермиона уже знала, что будет путаться в именах близнецов, которых почему-то уже ругал Уизли Старший. Искренняя, почти домашняя теплота, которой дышала комната, удивила Гермиону. В груди защемило — знакомое, но в то же время недосягаемое. Впервые за долгое время ей стало завидно. Вернувшись с кухни с едой, Молли Уизли поставила одну тарелку и приборы для экзорцистки. Оказавшись за столом, женщина перевела взгляд на Гермиону — с той особенной теплотой, которую имеют только матери. — Не могли бы вы прочитать молитву, служительница Грейнджер? — спросила женщина с нежной улыбкой. Гермиона молча кивнула, сложила ладони и закрыла глаза. Её движения тут же повторили все присутствующие. — Benedic, Domine, nos et haec tua dona, quae de tua largitate sumus sumpturi. Per Christum Dominum nostrum. Amen. — тихо прозвучал голос Гермионы. — Аминь, — прозвучали голоса каждого присутствующего.       Тихий ужин в семейной обстановке и искренние разговоры всколыхнули сердце Гермионы. Молли и Артур делились подробностями последних недель и дней, выражая свою тревогу той, кто мог помочь. Фред и Джордж подшучивали, за что получали строгие взгляды от матери. Билл молчал, иногда улыбаясь шуткам братьев в тарелку с едой. Рон стеснительно отводил взгляд и с опущенной головой едва не прижимался к тарелке, из-за чего братья-близнецы весело хихикали. Джинни вела себя тихо, но её интерес был слишком заметен, словно витал в воздухе. Это не могло ускользнуть от внимания Гермионы, поэтому женщина иногда бросала весёлые улыбки, давая своим эмоциям волю впервые за последние годы. Но в момент, когда еда была съедена и поставлена вода, какой-то неведомый грусток окутал Гермиону. Так сильно, что хотелось заплакать. Это неприятное ощущение застряло где-то в горле. Вот как это бывает в любящих семьях?..       На решение экзорцистки уйти по делам Церкви, то есть искать новые признаки или самого вампира, глава семьи вместе с хозяйкой лишь кивнули, желая удачи. Молли заверила Гермиону, что та никому не помешает, если вернётся поздно. Больница была почти пуста, а душевнобольных было немного. Когда дождь на улице стих, а молодой месяц вышел из-за облаков, женщина попрощалась и покинула больницу. На улице было прохладно, накинув капюшон, Гермиона пыталась побороть зудящее ощущение в горле. Идя по булыжной мостовой с лампадой в правой руке и сумкой в левой, экзорцистка шла на звук колоколов. Пробило полночь — пора спешить.       Немного увязшая в мягком слое грунта перед больницей, женщина почувствовала желание поскорее всё закончить. Настроение испортилось — она не имела права завидовать, тем более семье, у которой будет жить. За быстрые минуты передвижения по ночным улочкам Сангриэля женщина вышла на площадь, где её высадил купец. Город ночью был притягателен. Деревья, растущие вдоль дороги, качались, едва слышно скрипя стволами. Ветер играл ветками, облизывал каменную брусчатку и дул в лицо, заставляя женщину слегка наклониться вперёд. В некоторых домах ещё горели огни — жёлтые пятна на фоне темноты. По темноте, обходя разные по размеру лужи на брусчатке и почти не сталкиваясь с людьми, Гермиона наконец нашла то, что искала.       Церковь Святого Иоанна была каменным тёмным зданием, украшенным арками и острыми шпилями. Произведение искусства, которое, по мнению Гермионы, уступало красотой её церкви в Базеле. Подходя к деревянным дверям, экзорцистка заметила бдительный взгляд из одного из окон. В миг глаза исчезли. И едва Гермиона хотела постучать, подняв руку, двери церкви открылись, хор тихо звучал на фоне, а перед ней появилась высокая, худощавая фигура в чёрной рясе. Из зала, заполненного скамьями для прихожан, откуда доносился звук пения, пахло воском и веяло темнотой. Это контрастировало с прохладным воздухом на улице. Светлые волосы... Это был тот самый священник, которого женщина видела ранее. Выражение лица служителя Церкви было таким же удивлённым, как и у Гермионы. — Отец. — Гермиона сильнее сжала свою лампадку. Священник должен помочь экзорцистке. — Могли бы мы поговорить? Я — Гермиона Грейнджер. — Служительница покоя. — мужчина с хитрой улыбкой поприветствовал её. — Зовите меня Драко. Проходите.       Пропустив женщину вперёд, священник повёл Гермиону в свою сакристию. По длинным коридорам, пропитанным запахом ладана и свечей. Побелённые стены отражали лунный свет, лампадка разбавляла белый свет жёлтым оттенком. Деревянный пол скрипел под ногами, наполняя атмосферу каким-то мирным ощущением. Как будто Гермиона снова дома.       Зайдя в кабинет, Отец Драко внимательно рассматривал экзорцистку перед собой. Она стояла гордо, опустив лампадку вниз. Её взгляд блуждал по комнате, украшенной деревом. На стеллажах по обе стороны стола стояли толстые, судя по корешкам, старые книги, которые сразу привлекли внимание женщины. Драко уловил этот взгляд и улыбнулся, повернув голову в сторону объекта её интереса. Он нарушил секундное молчание. — Могу дать вам один трактат о нашем городе. Возможно, будет интересно. Читаете по-гречески? — доставая с самой верхней полки небольшую книгу, мужчина протянул её Гермионе, его ряса слегка покачнулась. — Да, спасибо, — спокойно ответила она, принимая трактат и пряча его в сумку. Но мысли уже были гораздо глубже: почему отец ведёт себя так спокойно? Его не беспокоят последние события? — Вы не могли бы подсказать, что в последнее время говорят люди? — Цены на мясо и кожаную обувь снова поднялись... — задумчиво начал Драко. Гермиона едва сдержала раздражение. — Отец Драко, — её голос стал резче, — вы правда не слышали, что говорят в городе? Что тут водится вампир? — Слышал. Но это всё разговоры. — мужчина опустил взгляд, а затем грустно улыбнулся. — Говорят разное, а как было на самом деле, никто не знает. Уверен лишь в том, что урожай испортился ближе к лесу и горам. В остальных угодьях всё хорошо. И я сам однажды слышал вой волка, они не подходят к городу так близко — боятся…       На эти слова Гермиона более расслабленно кивнула. Она выжала из Отца всё, что хотела знать. Однако он, кажется, не желает в этом признаваться. Мужчина рукой откинул волосы назад, снова улыбаясь. Важно учитывать мнение знати. Иногда крестьян и горожан охватывает ужасная паника, и из неё начинается хаос. — Могли бы вы дать святой воды? Сегодня может пригодиться.       Шагая в сторону кладбища с небольшой бутылочкой святой воды, женщина думала. Поговорив лишь с несколькими жителями города, создавалось впечатление, что большинство просто не заинтересовано или боится интересоваться тем, что в их городе живёт вампир. Семья Уизли, например, беспокоится из-за того, что урожай в этом году плачевный, и списывают это на вампира. Отец Драко выглядит раздражённым этой ситуацией, но уже начинает волноваться, потому что происходит что-то неладное. Остальные встречные, которых она успела увидеть на площади и улицах, выглядели спокойно. Однако чувствовалось затишье перед бурей.       Почти дойдя до кладбища по объяснениям Отца Драко, внимание Гермионы привлек кошачий писк. Поворачивая голову в разные стороны в поисках источника звука, ряса женщины колыхалась. Нахмурившись, она поняла, что в этой части города никого нет. Сначала идёт кладбище, а дальше — лес. Поднимая вверх лампадку, Гермиона увидела в стороне леса две пары светящихся глаз. Кошка. А может ли это быть кошка?.. В трактатах казалось, что это вполне мог быть вампир. Или это просто человеческая паранойя.       Чувствуя лёгкую усталость в ногах, но собравшись с силами, Гермиона сделала шаг вперёд, затем ещё один. Свет города оставался позади, а ветер словно назло начал выть. Деревья рвано поскрипывали, будто плакали. А плохое предчувствие всё сильнее накатывало на экзорцистку. Она всё ближе подходила к паре глаз, нащупывая серебряный амулет в рукаве рясы. Кожа начала печь. Неужели?..       Делая рывок вперёд, амулет экзорцистки оказался в правой руке, лампада разбилась на земле. Кожа жгла невероятно. Это вампир. Заметив быстрое приближение Гермионы, кошка рванула меж деревьев, словно прячась. Вместе с адреналином и азартом, вслед за вампиром бросилась и экзорцистка. Началась настоящая погоня. Под лунным светом было трудно различить кошку среди кустов и веток, но заметив продолговатый хвост, женщина вцепилась в него взглядом и бежала. Если хвост идёт вправо — Гермиона повторяет. Если хвост идёт влево — экзорцистка следует за ним. И вот, тяжело переставляя ноги, которые вязли в мягкой земле, женщина чувствовала, как выдыхается. Кошачий хвост начал исчезать из виду. Гермиона остановилась и мысленно накричала на себя за слабость. Было ощущение, что с ней играют.       Останавливаясь между соснами, Гермиона тяжело и громко выдохнула. В первый день встретить вампира — это что-то новое. Они всегда инстинктивно чувствуют таких охотников за много километров и выбирают прятаться, пока жажда крови не заставит их выйти на охоту. Оглядываясь по сторонам, женщина поняла, что заблудилась. Единственным решением было идти в сторону, куда, по всей видимости, бежал вампир. Конечно, его уже потеряли, и он вряд ли ещё раз так просто выйдет, но… поведение у него было нетипичное, так почему бы и нет? Шанс должен быть.       Бродя несколько минут между тенями деревьев и светом луны, экзорцистка споткнулась о большой камень и едва не упала. Ряса точно пострадала, окрасившись грязью в коричневый цвет. А щиколотка больно порезалась, образовав кровоточащую рану. Вампиры кровь чуствуют за километры... Всё очень плохо. Голова Гермионы начала атаковать мыслями о том, что всё потеряно. Но, отбрасывая их в сторону, женщина решила перевязать рану куском рясы, заботясь о том, чтобы туда не занести инфекцию.       Больно наступая на ногу, которая кровоточила, и корчась от боли, Гермиона шла несколько минут, как начала натыкаться на камни странной формы. Круглые и заострённые, они лежали кучками то тут, то там. Выйдя на поляну, окружённую деревьями, экзорцистка поняла, что на свету блестит... Куча крестов. Некоторые целые, некоторые сломанные, где-то стояли полноценные статуи. Камни служили оградой этому кладбищу. Почему о нём никто не говорил? Нервозность возникла сама собой, где-то в глубине груди. Сердце, которое только начало успокаиваться, сделало переворот и больно сжалось.       Делая неуверенный шаг, Гермиона кривилась. Бинт с рясы ей не помогал. Обходя могилы, женщина увидела странный силуэт в плаще среди крестов. Ладони вспотели. Почему же так тревожно? Она не слабая! Гермиона ловила вампиров не впервые. Сердце хотело бежать, а разум — довести дело до конца. Делая неуверенный шаг в сторону силуэта, женщина почувствовала, как печёт кожу её крест. Вынимая его из-за рукава, с каждым шагом, приближаясь, ладонь экзорцистки пронизывала острая боль. Не желая спугнуть вампира, она двигалась медленно, но тихо, пока не остановилась в нескольких метрах от монстра, который почему-то не убегал. Ему тоже жгло кожу, но ближе к сердцу, разъездая слой за слоем тело.       Увидев, как вампир медленно поворачивается, Гермиона сильнее сжала амулет. И, как всегда, подняла его вверх, чтобы захватить душу вампира в плен. Парализуя его, экзорцистка посмотрела в глаза монстру... Нет, дьяволу! Это была она. Вампирша. У неё были... Чёрные глаза. Глаза вампирши застыла в агонии. Монстр не произнёс ни слова, сражаясь с болью. Поза вампирши была напряжённой, а кулаки сжаты до боли. Почему-то казалось, что эти глаза говорят с ней, шепчут. И от такого взгляда что-то внутри Гермионы сломалось, какие-то неизвестные чувства начали царапать грудную клетку изнутри. Не желая перечить себе, своему воспитанию, наставнику... Церкви! Экзорцистка вцепилась в крест сильнее. Острая боль сильнее прошлась по телу, а вампиршу словно ударило, и она пошатнулась, но устояла. Будто одурманенная, Гермиона почувствовала страх, а затем слезу, которая скатилась по щеке. Она не может. И прерывая все свои принципы и выстроенную годами ненависть, как маленькую тонкую нить, она опускает крест с лязгом на землю.       Ладонь Гермионы нестерпно жжет из-за тяжести креста, который лежал на земле. Хочется дать себе пощечину и заплакать. Что с тобой случилось, Грейнджер? Сначала завидуешь любви между членами семьи Уизли, потом срываешься на священника, а теперь... Тебя же учили убивать зло, а не... жалеть его. Столько лет обучения ушло в бездну? Где твоя хладнокровность? Что пошло не так?!       Смотря на моральные метания Гермионы, вампирша, тяжело дыша, не шевелилась с места. Неужели у неё хуже восприятие, чем у других? Это многое бы объяснило. Но перед глазами Гермионы был не монстр, а бледная женщина, одетая в чёрное, словно воронино перо — плащ, корсет, платье, обувь. Волосы кудрявые, тёмные, как смола. А глаза... глубже бездны, что затягивают... Затягивают? Нет. Это апогей греха. Нельзя думать так о том, кого собираешься убить — это лицемерие. — После стольких лет... — шёпот нарушил тишину. Все звуки отступили на задний план. — Ты снова нашла меня.       От этого хотелось закрыть уши, биться и плакать. Эти слова словно отрывали душу Гермионы. Это было в тысячу раз больнее, чем сидеть за столом с любящей семьёй. Физическая боль сливалась с духовной. — Я не ищу. Я охочусь на таких, как ты, — фраза вылетела из уст Гермионы с отвращением. К вампирше, что поднимала бурю из чужих чувств, и к себе, что не могла с ними справиться. — Назовись, или языки адского пламени схватят тебя!       В тишине тихо прозвучало имя. — Беллатрикс. С этим словом вампирша растаяла в тенях, исчезая, а Гермиона рухнула на колени, ударившись ими о землю. Тупо и глухо плакала.