Бордель.

⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪ Хосок всегда считал себя человеком с системой ценностей. У него была гордость, чувство вкуса и острое, почти болезненное обострение справедливости. И, конечно, он точно знал, что никогда — никогда — не окажется в борделе. Так вот. Сейчас он сидел на краю кровати, одетый в прозрачную рубашку, а вокруг пахло сексом, ладаном и элитным отчаянием. На подушке лежала карточка с изящной золотой надписью: > «Chez Désir. Ты здесь не просто так. Улыбнись.» — Охуенно, — прошептал Хосок. — Просто охуенно. --- Три дня назад он работал в кафе. Спокойная жизнь, завтрак на бегу, вонючие носки соседа и вечная нехватка денег. Обычное дело. Пока в это самое кафе не зашёл жирный альфа в костюме «я богатый и знаю это» и не попытался схватить Хосока за задницу со словами: — Омега должен быть послушным. В ответ он получил стакан кипящего американо в лицо и поднос по яйцам. — Я должен быть кем, ублюдок? Проблема была в том, что этот конкретный альфа оказался родственником какого-то страшного мафиозного босса. Имени Хосок не знал — только услышал за спиной слово «Юнги», когда его с мешком на голове засовывали в машину. --- Очнулся он в роскоши. Шёлк. Бархат. Атлас. И мужчина с татуировками до подбородка, сидящий в кресле и читающий инструкцию к ошейнику. — Ты кто, нахрен? — Хосок в панике натянул на себя простынь. — Чонгук, — представился тот, не отрываясь от чтения. — Местный смотрящий. Но ты можешь звать меня «мама». — Что, блядь? — Шучу. Зови как хочешь, я не обижаюсь. Но ошейник всё равно надену. Правила есть правила. --- На второй день ему выдали форму. Формой это назвать было трудно — скорее прозрачный фетиш-набор с декоративным бантом на заднице. В зеркало смотрел на него какой-то вымученно-сексуальный рыжий омега с глазами «я убью вас всех, но позже». — Нравится? — Чонгук появился за спиной, поднося поднос с мандаринами. — Это фирменная. Цвета “невинный позор”. Твой аромат — цитрус с персиком. Альфы обожают. — Я вызываю полицию. — Отлично. Скажешь им, что тебя похитили, но теперь ты живёшь в борделе класса люкс? Им понравится. — Я отсюда сбегу. — Только через сердце альфы. Или через окно. Но мы на седьмом этаже. --- Первым клиентом стал не кто иной, как сам Мин Юнги. Он вошёл в комнату молча. В черной рубашке, с глазами, в которых отражалась бездна. Альфа. Настоящий. Опасный. С шрамом на губе и руками, от которых захотелось лечь и притвориться ковром. — Это он? — спросил Юнги у Чонгука. — Это наш новый мандариновый пирожочек, — усмехнулся тот. — Укусишь первым? Юнги медленно подошёл. Хосок стоял посреди комнаты, весь напряжённый, но при этом упертый, как грёбаный кактус. — Ты мне не нравишься, — сказал Юнги. — Прекрасно. Уходим на взаимности. — Но ты вкусно пахнешь. И ты мне нужен. — Не трогай меня. — Не буду. Сегодня. Сначала мы поговорим. --- Он действительно не тронул. Сел в кресло, предложил мандарин, пил вино и задавал странные вопросы. — Почему ты не продался сразу? — — Потому что я не товар. — Все мы товар. Просто у кого-то ценник выше. — Я тебя ударю. — Уже возбудился. --- На третий день Хосок понял страшное. Он не просто понравился Юнги. Он понравился обоим. И Чонгук начал заходить по ночам, якобы чтобы проверить ошейник. И Юнги заказывал только его, даже если не трогал. А однажды оба пришли вместе. — Что за чёрт? — прошипел Хосок. — Вас же двое. — Мы не жадные, — улыбнулся Чонгук, подмигивая. — Но ты один, — добавил Юнги, тихо, с хрипотцой. — А хочется делить тебя. По-братски. Или по-взрослому. — Я... я... это же не по правилам?! — Добро пожаловать в Chez Désir, сладкий. Здесь правила пишутся под тебя. --- На этот раз прикосновения были. Лёгкие. Провокационные. Юнги — на шее. Чонгук — на талии. Один холодный, как тень, другой — горячий, как грех. И Хосок, захлёбываясь запахами, ненавидя себя, начал плавиться. — Я вас всех сдам. — Да, да. Но сначала давай мы тебя немного поцелуем. --- Кончилось тем, что они вдвоем унесли его в ванну с лепестками и шампанским. Юнги мыл ему волосы. Чонгук рисовал пеной улыбки на груди. И Хосок смеялся. От ужаса, от бессилия, от чего-то совсем нового. Он не знал, можно ли это назвать влюблённостью. Но точно знал — это ад. С бархатом. С персиками. И с двумя альфами, которые будут рвать друг другу глотки, если он вдруг захочет уйти. --- А на четвёртое утро он проснулся между ними. Голову положил на Юнги, ногу закинул на Чонгука. Запахи спутались в вихре. Записка на подушке: «Малыш, ты будешь звездой. Или смертью. Нам всё равно. Мы уже твои.» — Ю. и Ч. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖