Бордель.

⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪ Ты дерзишь? Скажи спасибо, что не скулишь. А то два альфы как раз ищут повод, чтобы тебя наказать. По-взрослому. --- — Ты выглядишь как вызов, — говорит Чонгук, опуская взгляд на обнажённые бёдра Хосока. — А ты как ошибка эволюции, — отвечает омега с невинной улыбкой и садится прямо на стол, скрестив ноги. Юнги сидит в кресле в углу, медленно закуривает. Глаза у него полузакрыты, но это обманчиво — он следит. За каждым движением. Словно зверь, прикинувшийся ковриком. — А ты, Юнги, тоже собираешься пялиться, или уже встал? — Я вообще-то сижу. — Не в том смысле, — Хосок усмехается, — хотя, судя по запаху, ты стоишь. Чонгук кашляет, пряча смех. Юнги даже не шелохнулся. — Ты сегодня особенно милый, — говорит он. — И очень, очень просишься в беду. --- Хосок быстро освоился. Слишком быстро — на вкус Юнги. Он ещё не работает официально — «слишком свеженький, слишком особенный, да и мы пока сами не наигрались» — как выразился Чонгук, гладя его по спине. Но уже умеет ходить по борделю так, будто он здесь звезда. А может, уже и правда звезда. — Он меня раздражает, — говорит Юнги Чонгуку вечером, глядя, как Хосок мурлычет что-то в окружении других омег. — Он тебя возбуждает. — Это тоже раздражает. --- Хосок это чувствует. Конечно, чувствует. У него нюх, как у чертовой ищейки, особенно когда дело касается феромонов. Он пахнет специально. Слегка усиливает мандариновые ноты, когда Юнги рядом. Слишком громко смеётся, когда Чонгук проходит мимо. И всегда, всегда дерзит. — Я не игрушка. — Правда? — Юнги прижимает его к стене. — А кто же ты? — Сюрприз. --- Этим вечером всё пошло немного не по плану. Хосок зашёл в общую гостиную в шёлковом халате, коротком и на одну пуговицу. Под ним — ничего. Совсем. — Ты хочешь, чтобы я умер прямо сейчас? — спросил Чонгук, уставившись на него. — Или ты хочешь умереть во мне, — Хосок облизал губы, — что предпочтительнее? Юнги, вошедший следом, резко остановился. Секунда. Другая. В комнате — тишина, пахнущая сексом и катастрофой. — Я знал, что ты наглый, — хрипло говорит Юнги. — Но чтоб настолько? Хосок встал, медленно подошёл, встал между ними. Поднял руки и положил на их груди — Юнги слева, Чонгук справа. — А вы знали, что альфы теряют волю, если омега правильно шепнёт? Он тянется к уху Юнги и медленно, с каплей яда, произносит: — Ты такой весь сдержанный… но я слышал, как ты стонал ночью, когда думал, что я сплю. Юнги сжимает кулаки. Потом — к Чонгуку: — А ты не любишь делиться, да? Особенно тем, что хочешь трахнуть до потери сознания? — Я щас его укушу, — выдыхает Чонгук. — Клянусь, Юнги, я его прямо здесь… — Сначала я, — сухо отвечает Юнги. --- Но никто не двигается. Ни один. И Хосок вдруг понимает, он победил. И это заводит его хуже, чем всё, что было до. Он садится на колени между ними, смотрит снизу вверх, как кукла, только с глазами убийцы. — Ну что, альфы? — Давайте узнаем, кто кого первым доведёт до безумия? --- Юнги наклоняется первым. Его пальцы — ледяные, методичные. Он касается ключицы, потом горла. — Ты ведь хочешь, чтобы мы сорвались. — Уже срываетесь, — мурлычет Хосок, выгибаясь. — Слабаки. Чонгук почти рычит. Подхватывает его за бёдра, прижимает к себе, прижимает так, что тот теряет равновесие. — Ты не представляешь, как плохо ты себя ведёшь. — Это ты плохо себя контролируешь. И когда Юнги сжимает ему челюсть, заставляя смотреть прямо в глаза, а Чонгук целует в плечо с таким голодом, будто не ел неделю, Хосок понимает — он их свёл с ума. --- Дальше всё в дымке. Губы, руки, дыхание. Шепот. Грубость. Сладость. И где-то там, посреди их жаркого треугольника, слышится его собственный смех. — Слабаки, — говорит он, облизывая губы. — Вы оба трещите по швам. Юнги кусает его в шею, оставляя метку. Не в порыве гона. Просто потому, что хочет. Потому что Хосок — его. Чонгук не отстаёт — его метка появляется на бедре. Быстро. Без церемоний. — Я не вещь, — выдыхает Хосок. — Нет, — отвечает Юнги. — Ты наша одержимость. --- Утром он снова в прозрачной рубашке. Сидит у окна, пьёт кофе с мандариновым вареньем. Чонгук выходит из душа с фингалом от Юнги. Юнги ищет свою зажигалку, не найдя — кидает пепельницу в стену. — Прекратите сраться, как альфы в пубертате, — лениво говорит Хосок. — Вы оба отвратительны, но сексуальны. Терпите. Чонгук, не выдержав, ржёт. — Он нас воспитывает? — Он нас ломает, — хрипит Юнги, садясь рядом. — Но, чёрт возьми… мне это нравится. --- И вот так, день за днём, они сходят с ума. По омеге, который пахнет цитрусом и вызывающим поведением. Который не стонет — приказывает. Который не просит — дразнит. Который не боится — правит. И никто уже не знает: они поймали его… …или он поймал их. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖