Бордель.

⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓂅 𝜗𝜚⋆𓂅⋆𓈒 ♪

Финал.

Вы когда-нибудь пытались сбежать из рая, потому что в нём слишком жарко? А Хосок пытался. Только вот забыл, что этот рай держат два безумных альфы — и они сжигают всё, что посмеет быть между ними и их омегой. --- Хосок ушёл ночью. Бесшумно. Без запаха. Без следа. Оставил только записку, аккуратно сложенную на подушке между двух горячих мест, где обычно спят два самых опасных мужчины в городе. > «Я не игрушка. Я не вещь. Я не ваш. Простите. Я просто хочу жить. Жить — а не быть предметом желания. — Х.» Юнги проснулся первым. И сразу понял. Дом пах… пустотой. Не было ни цитруса, ни вызывающей сладости, ни ленивого мурлыканья Хосока по утрам. А потом он увидел записку. --- Через семь секунд Юнги разбудил Чонгука кулаком. — Вставай. Он ушёл. — Кто ушёл?.. — ТВОЙ омега. НАШ омега. — …Ты шутишь? — Я похож на клоуна? — Ну, с твоим лицом это не удивительно, — буркнул Чонгук, но, увидев, что Юнги не просто зол, а безумно зол — осёкся. — Он сбежал. И всё. Тишина. А потом началось. --- — НАЙДИ ЕГО, — крикнул Чонгук, запуская чашку в стену. — Он не мог уйти далеко, — прохрипел Юнги, судорожно застёгивая рубашку. — У него нет денег. Нет документов. Он глупый, вспыльчивый, самоуверенный… и, чёрт, он наш. Они обошли всех — работников, охрану, клиентов, даже других омег. Никто не видел, как Хосок ушёл. Он был призраком. Цитрусовым, острым, дерзким призраком. — Ты научил его, как убежать? — спросил Юнги. — А ты что, нет?! — рявкнул Чонгук. — Он слушал тебя, как Богу молился! — Значит, он нас перехитрил, — Юнги хрипло усмехнулся. — Наш милый, умный, чертовски красивый омега. --- А Хосок был уже на окраине города. С волосами, покрашенными в светлый — с вымытой меткой. Он выглядел как обычный. Как кто угодно. Только не как тот, кого два альфы хотят загнать в угол и трахнуть насмерть от любви и злости. Он сидел в автобусе. Смотрел в окно. И впервые за долгое время не чувствовал чьих-то рук на себе. Ни взглядов. Ни запахов. Ни контроля. — Я свободен, — прошептал он. — Я… сам по себе. --- День прошёл. Потом второй. Юнги не спал. Чонгук не ел. Бордель — вымер. Где бы они ни были — пахло яростью и потерей. — Он не ушёл от нас, Юнги. Он ушёл… потому что ему было страшно, — сказал Чонгук. — Мы слишком… — Навязчивы? — Безумны. — Одержимы. — Но мы же любим его, — тихо сказал Юнги. — Чонгук… я не умею по-другому. — И я тоже. — Так найди его. — Уже нашёл. --- Хосок стоял у ларька, пил кофе из автомата. Был ветер. И пахло дождём. И вдруг… — Ты скучаешь по нам? Он не успел обернуться. Его поймали между двумя телами. Тёплыми. Громкими. Живыми. Чонгук с одной стороны. Юнги — с другой. — Как?.. — Ты нас недооценил. — Вы… — Мы хотели дать тебе время. Дать пространство. Мы пытались, — выдохнул Юнги. — А потом поняли — ты нас не отпустил. Просто испугался, что мы тебя не услышим. — … — Мы слышим, Хосок. — Я… — Не говори, — сказал Чонгук. — Просто скажи: ты хочешь к нам обратно? Молчание. Только гул города. Потом Хосок медленно выдохнул: — Я хочу, чтобы меня любили, а не трахали в ярости. — А если мы научимся? — А если я снова испугаюсь? — Мы не позволим себе потерять тебя дважды. --- Вечером он вернулся. Босиком. В их комнату. Где всё пахло им. Их безумием. Их привязанностью. Он встал между Юнги и Чонгуком. Посмотрел в глаза. Улыбнулся. — Если вы снова сойдёте с ума — я сбегу. Но в следующий раз — с огнемётом. Юнги хрипло засмеялся. Чонгук поцеловал его в шею. Хосок закрыл глаза. — Вы всё ещё опасны. — И ты всё ещё сладкий. --- В ту ночь он не был вещью. Он был центром. Сердцем. Душой. Их руками — нежными. Их губами — осторожными. Их словами — впервые человеческими. — Я не обещаю быть покорным, — сказал он. — А мы не просим, — ответили они. --- И может, это не была «нормальная жизнь». Но была жизнь. Своя. Странная. Громкая. С дерзким омегой, двумя свихнувшимися альфами и одним борделем, где когда-то всё началось. Конец. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖