Последняя капля

Комната была почти погружена во тьму, только через приоткрытое окно падал мягкий лунный свет, тонкой полосой пересекая стену. Он лежал на кровати, не двигаясь. Уже минут сорок. Или час. Или два. Наруто не мог уснуть. Под затылком — сложенные руки, взгляд — в потолок, мысли — где-то между прошлым, настоящим и тем, чего он больше всего боялся. — Его завтра выпишут, — пробубнил он в пустоту. Курама отозвался недовольным рычанием. — Интересно, как он себя чувствует. Неделя прошла, а ты к нему даже не заглянул. — Я не могу смотреть ему в глаза! Наруто тяжело задышал, веки налились, слёзы выступили сами собой. Он вытянул к потолку руку — в пробивавшемся в комнату тусклом свете уличного фонаря вид небольших шрамиков на пальцах завораживал. — Курама, думаешь, это был запасной план Чёрного Зецу? Один из тех, которые он посеял на случай поражения. Один из десяти? Ста? — Скорее всего, — фыркнул Курама. — Он строил планы дольше, чем вы жили. У него было всё время мира — буквально. Уверен, половина его схем давно канула в лету… Но есть и такие, что, может, только сейчас просыпаются. — И как мне… нам быть? — Наруто, ты не бог. Ты не можешь спасти всех. Ты всё ещё думаешь, что зло — это чья-то боль, но это не всегда так. Наруто до боли сжал кулак. Слёзы хлынули из глаз, и он накрыл лицо рукой, утыкаясь в сгиб локтя. — Этот Нобу… он просто хотел жить вечно, — хрипло проговорил Наруто. — Он убил столько людей не от страха, не ради мести, а просто… — Он всхлипнул. — Он считал себя выше других, а сам оказался чьей-то пешкой, запасным планом. Наруто перевернулся на живот, уткнулся носом в подушку, что стало сложно дышать. — Неужели кто-то может быть таким… злым? — Многие люди просто хотят быть лучше и важнее других. Часто ими даже не нужно манипулировать — лишь дать им толчок. Они хотят чувствовать власть, потому что без неё они — никто, Наруто. И они сами бегут к разрушению, — непривычно мягко произнёс Курама. Наруто судорожно вздохнул, переворачиваясь обратно на спину. Потолок по-прежнему был тёмным, неподвижным, ночь на дворе — тихая, лишь иногда нарушаемая шорохом листвы. — Я хочу их остановить. — И остановишь. Кого сможешь. Наруто не ответил, но на душе вдруг стало легче, в теле — спокойнее. Курама был отличным другом, и от разговоров с ним всегда становилось теплее. Внезапно послышался стук в дверь — глухой, одинокий, совсем не уверенный. Наруто вздрогнул. Этот стук ни с чем не спутаешь. Он встал и медленно подошёл к двери. На пороге стоял Саске. — Тебя же только завтра выписывают, — нахмурился Наруто. — Я обещал, что мы поговорим. Они прошли в небольшую гостиную. Саске сел на диван, Наруто налил им по чашке чая, который никто, конечно же, пить не собирался. Он присел рядом. — Так… — Один вопрос я, один ты, — уверенно произнёс Саске. — Хорошо. — Почему ты меня поцеловал? — А ты меня почему? — Не отвечай вопросом на вопрос, — цыкнул Саске. Наруто замялся. В голове зароились мысли, в горле встал ком. Ему было страшно — иррационально страшно. Он сглотнул. — Потому что это была последняя капля. Ты ушёл, и я вдруг понял, как сильно скучал, каждый день думал, где ты, как ты, а потом ты вернулся… и что? — Наруто всплеснул руками. — Начал встречаться с Сакурой! Я не хотел тебе — вам — мешать. Я в своей собственной команде стал лишним, понимаешь?! Терпел, пытался отвлечься, дать вам двоим место. И тут... всё это. — Между нами с Сакурой ничего не было. Она сама решила, что мы встречались, и внушила это окружающим. — Саске подался вперёд, внутри начинала закипать злость. — И почему же она так решила, а? — Потому что ты, тупой идиот, каждый день был с кем-то. Я возвращался и видел, как ты вёл очередную девицу из «Ичираку». Сотни раз! — Ты что, считал? — А если да? — Я проводил с ними время, потому что внутри было пусто. Потому что... потому что ты был с Сакурой! Как, по-твоему, я должен был это вынести? — Наруто сжал кулаки, голос стал твёрже, в его взгляде плескались боль и обида. — Я не был с ней! — рыкнул Саске. — А я не был с ними! Саске вздохнул. Опустив взгляд, он прикрыл лицо рукой. — Это какой-то замкнутый круг, — тихо проговорил он. Наруто приблизился — от Саске пахло больницей: спиртом, хлоркой, бинтами. Всё это как-то расстраивало. — Да, и в этом ты виноват. Мог бы просто сказать. Ещё тогда. — Его голос звучал тихо, только для них двоих, низко, ласково. Это не было обвинением. Не было сожалением. Скорее… игрой. Саске распахнул глаза, пальцами вцепился в ворот Наруто, силой сжимая и комкая ткань, на его лице появилось хмурое, почти раздражённое выражение. — Чтобы ты снова назвал меня своим «лучшим другом»? Наруто подался вперёд, вмиг преодолев и без того небольшое расстояние между ними, и встретился с губами Саске. Пальцами он проскользил по напряжённой руке Саске вверх — по кисти, предплечью, плечу — на шею, зарываясь в длинные тёмные волосы, провёл от загривка к затылку. Саске вздрогнул, резко выдохнул, отпустил хватку на футболке Наруто и… ответил на поцелуй. Неловко, трепетно они цеплялись губами друг за друга, и, казалось, это длилось часами — но прошла лишь минута, может, меньше. Наруто осторожно отпрянул, не отпуская Саске, лишь взглянул тому в глаза и мягко произнёс: — Ну да… Ты прав. Прости. Он не просто извинялся — это была настоящая капитуляция. Этой парой слой он признавал, что больше не может бороться с собой, с Саске, с этим вечным кругом недомолвок. Его губы дрожали, но в глазах уже не было страха — только жажда близости. Он снова потянулся за поцелуем. Саске чуть отшатнулся. Будто вспомнив о чём-то, он схватился за плечо Наруто. — Подожди. Его дыхание давно сбилось, на щеках уже пылал очаровательный персиковый румянец. Он прикрыл глаза… и очутился в подсознании Наруто. — Эй, Лис, — позвал он. Курама вопросительно наклонил голову. Редкое явление — увидеть в этом нематериальном пространстве кого-то более надоедливого, чем Наруто. — Спасибо. Я бы тогда точно попытался снять печать. — О-о-о? Учиха умеет говорить что-то кроме приказов? — довольно хмыкнул Курама. Саске развернулся, собираясь уходить, но, сделав пару шагов, остановился. Улыбнувшись, через плечо он бросил: — И ещё, Лис… Не подсматривай. Курама рыкнул в ответ, и Саске снова открыл глаза. — Ты разговаривал с Курамой? — удивлённо спросил Наруто. Но терпения отвечать уже не осталось. Промычав что-то бессвязное, Саске силой потянул Наруто на себя, жадно впиваясь в его губы — ещё хранившие тепло и влагу прошлого поцелуя. На секунду Наруто оторвался, будто хотел что-то сказать, но Саске не позволил. Его ладонь быстро легла на затылок Наруто, пальцы зарылись в мягкие светлые волосы. Он притянул его ближе, нетерпеливо, почти с отчаянием, и прижался крепче, срывая остатки воздуха между ними. Он свалился на спину, утянув Наруто за собой, всё ещё не отпуская, боясь, что тот сбежит. Но Наруто и не думал об этом. Всё, о чём он мог думать, — как шёлковая кожа Саске покрывалась мурашками под поглаживаниями его пальцев. Его ладонь скользнула под рубашку, пальцы нащупали рельеф живота, прошлись чуть выше и невольно задели сосок. Саске резко подался вперёд, бёдрами навстречу, и только тогда Наруто понял, как туго и отчаянно их члены упираются друг в друга сквозь одежду. В памяти всплыло, как они впервые оказались в похожем положении — на тренировке, когда Саске, вымотанный, свалился на траву, а Наруто вдруг решил добить оппонента и вспрыгнул на него сверху. Тогда он, как ужаленный, вскочил, едва увидев запыхавшегося Саске — сам не понял, почему. А сейчас вдруг осознал. Он отстранился от губ Саске, жадно хватая ртом воздух, прижался к его шее, прикусил кожу — а затем, словно извиняясь, провёл по ней языком, стараясь не оставить следов. Влажная полоса поцелуев тянулась по линии шеи, ключиц, груди — пока по коже под его губами не побежали мурашки. Он вспомнил про свои руки — и снова провёл по соску Саске. Тот вздрогнул, выгнулся, с силой сжал ноги, и Наруто стиснул пальцы крепче, ущипнул, потянул вверх. Саске вцепился в волосы Наруто и оттянул, заставляя его поднять глаза. — У тебя есть смазка? — Его голос звучал привычно сухо, серьёзно, но дрожал в новом, почти неуловимом регистре. — Саске, ты хочешь?.. — Есть или нет? — У меня… да. Да, да, у меня есть. — Глаза Наруто забегали, он закивал, будто только сейчас вернулся в реальность. — Неси. Наруто вскочил и исчез, а Саске закрыл пылающее от смущения лицо рукой. Сердце бешено колотилось в груди — то ли от волнения, то ли от предвкушения, то ли от того, как он робел под чужими прикосновениями, отдавая всего себя на растерзание. Через минуту прибежал Наруто — весь растрёпанный, нервный, в мятой футболке. В трясущейся руке — тюбик с прозрачной жидкостью. — Вот… — Глаза его метались, но в полумраке сверкали необычно ярко. — Т-ты хочешь… ну… сверху или… Саске замер, взгляд его стал тяжёлым. Казалось, он вот-вот передумает — но затем медленно кивнул, как будто окончательно разрешая себе желать. Это он был тем, кто всё это время принимал инициативу. И у него были все эти дни в одиночестве, чтобы признать, что ему это нравилось. Он хотел этого. — Я не против, если ты… сверху… — Эти слова на самом деле дались ему легче, чем он себе представлял. Он едва успел отвернуться, как Наруто широко распахнул глаза и в следующее мгновение рывком стянул с него штаны и бельё. Он наклонился, снова поцеловал, а непослушные пальцы начали расстёгивать рубашку — пуговицу за пуговицей. Когда ткань сдалась, Наруто осторожно перевернул Саске на бок. Несколько секунд он просто смотрел на его обнажённую грудь, судорожно ища страшную треугольную печать с завитками, нервы дребезжали внутри, но с каждым мгновением что-то внутри отпускало — на душе становилось легче. Страх стал понемногу сменяться предвкушением, а под кожей начало разливаться что-то тёплое, манящее — какая-то нежность, благодаря которой он был готов на всё в эту минуту. Саске стиснул зубы. — Ты тоже, — бросил он, уткнувшись носом в подушку. Его щёки и шея горели от стыда. Голос звучал резко, но за ним стояла просьба. Наруто снова замер. Он чувствовал, как под пальцами дрожит тело Саске от скопившегося напряжения, будто он всё ещё пытался удержать контроль даже сейчас. Это сводило с ума. — Что тоже? Саске бросил на него злобный взгляд. — Тоже разденься. Наруто повиновался. Домашняя одежда полетела на пол, и он наклонился. Его кожа коснулась тела Саске — горячая, обжигающая. Он медленно скользил губами по виску, щеке, шее, плечу, будто переписывал по нему признание, которое не смог произнести вслух. Его руки дрожали. Не от неуверенности, а от того, что он наконец-то мог прикоснуться не во время боя и не в случайной стычке, а вот так — медленно, осознанно, с правом касаться. Продвигаясь ниже и наощупь найдя на диване тюбик, он вылил обильное количество смазки себе на пальцы. Рука поползла вниз, ища ложбинку между бедер Саске, а другая осторожно легла ему на голову. — Останови меня, если не захочешь дальше… — хрипло проговорил он, и первый палец неуверенно скользнул внутрь. Саске всхлипнул, а рука Наруто, лежавшая у него на голове, сделала пару осторожных поглаживаний. Палец двигался внутри, робко, нащупывая путь, и Наруто не переставал покрывать поцелуями бледную спину, плечи, шею Саске — как будто держал в руках что-то хрупкое, бесценное. Он наклонился, встретился с его губами. Язык скользнул по нижней губе, и, когда Саске откликнулся, тяжело выдыхая горячий воздух, он добавил второй палец. О, он представлял, как целует Саске, десятки и сотни раз. Но никогда — так. Медленно его ладонь с головы Саске переместилась по спине, на поясницу, на бедро. Он отстранился и, разворачивая его на спину, раскрыл перед собой. И будто впервые увидел его. Этот Саске был совсем другим — не идеальным, а будто воплощением полного беспорядка. С полуоткрытыми глазами, покрытыми слюной губами, с ярким румянцем на щеках. Нет, всё-таки идеальным. Он осыпал грудь Саске поцелуями — неровными, влажными, срывающимися — в попытке перекрыть печать, которой здесь уже не было. Продолжал осторожно работать пальцами, а второй рукой коснулся члена Саске. Тот резко вдохнул, пальцы с силой впились в загорелые плечи Наруто. Языком Наруто снова нащупал сосок Саске и осторожно прикусил. Хватка на плече стала ещё крепче, но сопротивления не было. Он обвел сосок по кругу и закусил, зажимая между языком и зубами. — Хватит… меня мучить… — прошипел Саске. Наруто поднял голову, беспокойно посмотрел на него. Они делали друг другу больно множество раз, но сегодня Наруто больше всего боялся сделать что-то не так, будто от этого зависела его жизнь. Хотя, частично — так и было. — Совсем перестать? — тихо спросил он. — Нет. — Саске потянул его к себе. — Давай. Наруто поднялся, устроился между его ног, провёл пальцами по бедру — и по коже Саске побежали мурашки. — Только не поджигай меня, если будет больно, ладно? — прошептал он, почти играючи, но с долей тревоги. — Если ты прямо сейчас не… Он вошёл в него — медленно, сдержанно. На лбу Саске выступил пот, и он зажмурил глаза — свою угрозу так и не закончил. На несколько секунд Наруто замер, затем осторожно опустился к Саске и оставил лёгкий поцелуй за ушком. Когда дыхание Саске стало ровнее, Наруто начал двигаться. Осторожно, выверенно, почти нежно. Снова потянулся к его волосам, погладил макушку. Это было даже больше, чем он мечтал. И пусть его возбуждение уже опрокидывало чашу, он старался держаться, делать всё правильно, дать Саске привыкнуть, доставить ему максимальное удовольствие. Показать, что на него можно положиться. Забывшись в мыслях, он и не заметил, как вошёл во всю длину. Правой рукой снова потянулся к макушке Саске и, поглаживая, начал медленно двигаться. Тот сам притянул его к себе, обвивая ногами и руками, прижимаясь крепче. Движения стали глубже, жарче. Комната наполнилась звуками их дыхания, сдавленных полустонов, тихого шороха тел. Внезапно Наруто остановился. Он отстранился, посмотрел на Саске ещё раз — мокрого, красного, запыхавшегося, и подхватил его на руки. Наруто впервые держал его не как шиноби, не как соперника, а как что-то своё, доверенное, бесценное. — На диване тесновато, — шепнул он. — Я сам могу идти! — огрызнулся Саске. Наруто расплылся в лучезарной улыбке. Теперь это его Саске. Он перенёс его на кровать, положил, коснулся плеча. — Перевернёшься? — тихо спросил он. Саске послушно лёг на живот. Он положил голову на руку, закрыл глаза и чуть приподнял бедра, уже зная, что его ждёт. Спина блестела от пота, лунный свет вычерчивал на ней лопатки, позвоночник, изгиб талии. Наруто смотрел на него несколько секунд, не двигаясь, просто запоминая. Не отрывая глаз от фигуры под собой, одной рукой он дернул занавеску на окне — просто на всякий случай. Затем медленно устроился сверху, осыпая его лопатки поцелуями, положил ладони на узкие бедра, крепко, бережно. Один размеренный вдох — и он вошёл. Саске всхлипнул, не громко, скорее выдохнул с натянутым стоном, уткнулся лбом в подушку. Наруто замер, дал ему время, пальцы снова нашли макушку, гладкие волосы. Поглаживание — раз, два — и Саске расслабился, задышал ровнее, и лишь тогда Наруто начал двигаться, осторожно, будто пробираясь сквозь сон. При каждом движении тело Саске слегка толкалось вперёд, его член терся о простыню. Трение настолько было невыносимо приятным, что, когда Наруто в очередной раз нащупал нужный угол, Саске дрогнул. Он замер в безмолвном крике и дернулся всем телом — и в том, как он дрожал, всё стало понятно. Наруто остановился на пару секунд, тяжело дыша, и наклонился поближе. — Прости, — прошептал он Саске на ухо. — Ещё немного… Саске ничего не ответил, но этого хватило, чтобы Наруто продолжил — быстро, неровно, чувствуя, как всё в нём сжимается. Он почти забыл, как дышать, и лишь вцеплялся в Саске, пока не настал момент. Тело выгнулось — толчок, дрожь, и всё внутри вывернулось, опустошилось. Он выдохнул, медленно вышел и рухнул, прижимаясь лбом к влажной от напряжения спине Саске, как будто искал в ней последнюю точку опоры. — Почти как тренировка, — прохрипел он, улыбаясь.

☼ ☽ ☼

Свет в комнате был рассеянный, тёплый, как будто солнце боялось разбудить кого-то раньше времени. Воздух — прохладный, но приятный: от приоткрытого окна тянуло утренней свежестью, сырой листвой и чем-то почти незнакомо уютным. Наруто проснулся, не открывая глаз. Тело приятно ныло — как после хорошей тренировки. В груди было странное, тихое спокойствие. Он потянулся под одеялом, зевнул и с улыбкой дотронулся до простыни рядом, пытаясь нащупать тёплое плечо, запястье, бедро… но нащупал только пустоту. Его улыбка медленно потускнела. Он пошарил рукой дальше. Холодно. Он резко сел, откидывая одеяло, сердце ударилось в горло. — Саске? Комната молчала. Пусто. Ни шороха воды, ни скрипа двери. Наруто уже было вскочил на ноги, когда взгляд зацепился за пару мелочей, которые не вписывались в традиционную паническую картину: его аккуратно укрыли. Окно открыто — значит, кто-то выходил. Он чистый и свежий — а засыпал он точно мокрым и уставшим. А на тумбочке стоял стакан воды. И… небольшой лист бумаги. Он потянулся к нему и дрожащими пальцами развернул записку. Почерк был ровным, знакомым, а на листе всего одна фраза:

Ушел выписываться.

Наруто хмыкнул. Затем уверенно схватил стакан и выпил всё — до последней капли. Он упал назад на подушку, пахнущую Саске, и, до носа укрывшись от прохладного утреннего воздуха, расплылся в счастливой улыбке.