Лепестки

Сынмин верил во многое. В дружбу, в совпадения, даже в Бога верил, когда другого не оставалось. Но не в любовь. Он не верил в «вместе навсегда», не доверял обещаниям достать звезду с неба, не понимал готовности отдать свою жизнь ради другого человека. Сынмин не верил в любовь и не любил. Не так, как от него ожидали. Конечно, были друзья, были случайные связи, оставшиеся где-то среди ночной темноты и в тишине номера в отеле. Но любовь романтическая была не для него. Поэтому, когда впервые запершило в горле, Сынмин списал все на обманчивую осеннюю погоду. Просто стал теплее одеваться и глотать таблетки от кашля. — Выпей уже что-нибудь, всех посетителей распугаешь, — бросил ему Минхо, когда Сынмин снова закашлялся, и тут же повернулся к клиенту с вежливой улыбкой. — Добрый день, что будете заказывать? Сынмин не ответил. Прочистил горло и, закинув в рот очередную таблетку, продолжил разливать эспрессо по стаканчикам. — Ты бы к врачу сходил, — снова обратился к нему Минхо, обслужив посетителя. — Вторую неделю кашляешь. — Простуда идиотская, — хрипло пробурчал Сынмин. — Из-за погоды все. И таблетки не помогают. — Могу сделать чай с медом, пока клиентов нет, — предложил Минхо. — Видел где-то забытую баночку. — Не нужно, хён, — отмахнулся Сынмин, надевая на стаканчики крышки и выставляя их на прилавке. — Пройдёт. — Как знаешь, — пожал плечами Минхо и все равно ткнул кнопку электрического чайника. — Постой за кассой три минуты, — попросил он, исчезая в подсобке. — Я же сказал, что не буду чай! — крикнул ему вслед Сынмин. В груди разлилось какое-то непонятное тепло, которое он тут же подавил. — Я себе делаю! — отозвался Минхо, гремя какими-то склянками в подсобке. — А ты кашляй дальше! Сынмин усмехнулся и повернулся к очередному клиенту, натягивая дежурную улыбку. Приняв несколько заказов, он отвернулся к кофемашине. Руки привычно запорхали, на автомате нажимая на кнопки, хватая банки с полок. Терпкий аромат свежемолотого кофе заполнил легкие, заряжая энергией. Рядом вдруг появилась кружка с принтом злого кота, до краев наполненная душистым чаем. А Минхо быстро скользнул к кассе, не одарив Сынмина ни одним взглядом. — Какие планы на вечер? — между делом поинтересовался Сынмин, осторожно пробуя чай, и улыбнулся. Сладкий, медовый. — Бонхван обещал сходить со мной в новое котокафе. А что? — Минхо повернулся к Сынмину, вопросительно изогнув бровь. — Да так, — ответил Сынмин. В груди едва ощутимо кольнуло, а в горле сильнее запершило. — Давно мы с тобой не ходили никуда. — Извини, — вздохнул Минхо, едва ли выглядя виновато. — В следующий раз. — Ничего, я все понимаю, — улыбнулся Сынмин, тщательно маскируя досаду. — Любовь, все дела. Вот поэтому Сынмин и не любил любовь. Казалось, что, вступив в отношения, люди банально забывали про свою жизнь, не касающуюся партнера. Будто их мир вдруг менял свою ось и начинал крутиться вокруг любимого человека. Сынмин не понимал этого и не принимал. Зачем растворять себя в другом, почти незнакомом человеке? Неужели это необходимо — жить не ради себя? — Прости, — повторил Минхо, приподняв уголки губ в едва заметной улыбке. — Можем сходить куда-нибудь на следующей неделе. — Ладно, — пожал плечами Сынмин, слегка улыбаясь в ответ. Настроение вдруг куда-то исчезло. — Потом так потом, — вздохнул он, ставя кружку на столешницу, и отвернулся к кофемашине, принимаясь за поступившие заказы. — Ты же не обижаешься? — осторожно спросил Минхо. — Нет, я все понимаю, — натянуто улыбнулся Сынмин. — Да и вдруг вспомнил, что у меня на этой неделе дедлайн сдачи реферата. Нужно писать. Сынмин вздохнул, сам не понимая, чего так расстроился, и вдруг закашлялся. Немного сильнее, чем обычно. Содрогаясь в приступе кашля, потянулся за кружкой, сделал большой глоток, чувствуя, как горячий чай бальзамом растекается по больному горлу. Вытер выступившие в уголках глаз слезы и выпрямился, бросив взгляд в сторону Минхо. — Сынмин, черт возьми! — прикринул на него Минхо, выглядя скорее обеспокоенно, чем недовольно. — Сходи к врачу. Вдруг туберкулез подхватил или что-то вроде. Нам здесь разносчики всякой заразы точно не нужны. — Успокойся, хён, — отмахнулся Сынмин, недовольно скривившись, и вернулся к работе. — Эти твои шуточки только в панику вгоняют. — И по делу, между прочим, — заявил Минхо. — Ты либо больничный возьми, либо вылечись уже. Надоел кашлять. — Не нуди, — раздраженно нахмурился Сынмин, разливая эспрессо по стаканам. — Лечи Бонхвана. О себе я сам могу позаботиться. — Сынм… — попытался возразить Минхо, сведя брови к переносице. — Все, хён, — отрезал Сынмин, не дав Минхо говорить. — Само пройдет. А ты начни работать уже наконец! По недовольно скривившемуся лицу Минхо было видно, что он хотел что-то добавить, но промолчал, тяжело вздохнув, и принялся за работу. А Сынмин тихо злился, игнорируя попытки Минхо заговорить. Раздражает. Минхо лишь бы ляпнуть какую-то чушь, чтобы Сынмин обязательно начал переживать. И, конечно, как по команде, в голову полезли ненужные мысли о туберкулезе. Может, действительно стоит провериться? Вдруг правда что-то серьёзное. Сынмин снова нахмурился, злясь еще сильнее. Вот какого черта Минхо вообще полез к нему с советами? Придурок. Пусть достает Бонхвана. Сынмину и без советчиков нормально живётся. — Не дуйся, Сынмин-и, — пропел ему на ухо Минхо. Сынмин испуганно вздрогнул, резко отталкивая Минхо от себя. — Придурок! — прикрикнул он, хватаясь за сердце. — Ты с ума сошел?! Минхо рассмеялся, поправил съехавший в сторону фартук и, посмотрев на Сынмина, засмеялся еще громче. — Ты сейчас выглядишь как нахохлившийся воробей, — без остановки хихикая, заявил он. — На себя посмотри… Гиена! — оскалился Сынмин. — Воробей! — показал ему язык Минхо. — Гиена! — Воробей! — Извините, — робко окликнула их девушка у кассы. — Не могли бы вы обслужить нас? Мы спешим. Минхо тут же скользнул за кассу, натянув на лицо привычное вежливое выражение, и, прокашлявшись, принялся принимать заказ. Сынмин, скрестив руки на груди, наблюдал за ним с победной улыбкой, пока ему в лоб не прилетел скомканный чек. — Не отлынивай, воробейчик, — весело бросил ему Минхо. — Не зубоскаль, гиена, — не остался в долгу Сынмин, развернув чек, изучил заказ и улыбнулся. Внизу рукой Минхо было приписано «Не обижайся, воробейчик». Сынмин вряд ли бы признался кому-то, но новообретенное прозвище почему-то вызывало непонятный трепет глубоко внутри. И этот трепет был настолько волшебным, что ослабил даже непрекращающееся першение в горле.

~-•*•-~

Утро началось с очередного приступа кашля. Сынмин проснулся с ощущением, что вот-вот выплюнет легкие, и, захлебываясь слюной, закашлялся. Казалось, что в горле что-то застряло и никак не хотело вылазить. Разбуженный хрипами и кашлем, в комнату примчался Голди — маленький золотистый ретривер — и взволнованно заскулил, вскочив на кровать. — Спокойно, Голди, я в порядке, — поглаживая щенка между ушей, прохрипел Сынмин и приложил свободную ладонь к саднящему горлу в бесполезной попытке забрать боль. — Когда же это закончится? — устало выдохнул он, обращаясь то ли к Голди, то ли к Богу. Тяжело вздохнув, Сынмин поморщился от резкой боли в горле и, откинув одеяло, поднялся с кровати. Направился в сторону кухни, сопровождаемый перепуганным Голди, и на автомате задвигался по комнате. Поставил чистую чашку в кофемашину, нажал несколько кнопок и тут же направился к шкафчику, в котором хранился корм Голди, под тихое гудение заработавшей кофемашины. — Кушай-кушай, — приговаривал он, наблюдая за тем, как щенок с аппетитом поедает свой завтрак. — Ты заслужил награду, защитник, — улыбнулся Сынмин и положил перед Голди немного лакомств. Теплый кофе едва ли ослабил неприятное першение в горле. Каждый глоток отдавался болью, да и кофе как-то не приносил удовольствия. Сынмин в несколько глотков опустошил чашку и закинул в рот очередную таблетку от кашля. — Может действительно провериться? — вслух задумался Сынмин. Но, прикинув, решил, что ни времени, ни денег на походы по врачам у него не было. Само пройдёт, подумал Сынмин и отмахнулся от назойливых мыслей о туберкулезе. Чёртов Минхо. Вот надо же было ляпнуть. Стоило Сынмину вспомнить о нем, как телефон, лежащий возле кофемашины, завибрировал от входящих уведомлений. Потянувшись за ним, Сынмин смахнул в сторону идиотские рассылки и напоминания из гугл-календаря и тихо усмехнулся себе под нос. Конечно же, писал Минхо. Кофе-кот: Жив, туберкулезник? 08:11

Воробейчик:

к твоему глубокому сожалению

08:12

Минхо тут же вышел из сети, на что Сынмин снова усмехнулся. Странный. Но в этом был весь Минхо. Переодевшись, Сынмин схватил с полки поводок и, подозвав Голди, вышел с ним из квартиры. В кармане снова завибрировал телефон. На дисплее высветилась глупая фотография Минхо с подписью «Кофе-кот». — Чего тебе? — ответив на звонок, спросил Сынмин, сдерживая улыбку. — Проверить, точно ли ты жив. Вдруг мне отвечала твоя более сознательная половинка, — насмешливо ответил Минхо. — Я про Голди, если что. Не про правое полушарие твоего мозга. — Жестоко, хён, — фыркнул Сынмин. — Что делаешь? — Собираюсь в универ, что еще, — привычно едко ответил Минхо, чем-то шурша на том конце провода, и добавил: — И надеюсь, что ты сидишь дома на больничном. — Надежда умирает последней, — тихо кашлянув, усмехнулся Сынмин. — Мы с Голди гуляем. — Ким Сынмин, упрямая ты за… — начал возмущаться Минхо, но Сынмин вовремя нажал кнопку сброса вызова и выключил звук на телефоне, не сдержав довольное хихикание. При встрече ему знатно прилетит от Минхо — причем вряд ли только словесно — но, по крайней мере, день начался с приятного. Он гулял с Голди еще добрых полчаса, улыбаясь мыслям о том, как Минхо негодует из-за внезапного игнорирования. По приходе домой Сынмин все-таки включил телефон, и на него тут же посыпались десятки гневных сообщений от Минхо. Кофе-кот: Ким Сынмин Ходи оглядывайся. Я не шучу Только попробуй заявиться в универ Я тебя прикончу. 08:45

Воробейчик:

боюсь-боюсь

уже в пути, хён-и ^3^

09:01

Кофе-кот: За игнорирование своего любимого хёна накидывают 10 лет в аду Это так, на заметку 09:01

Воробейчик:

ты даже не верующий

09:02

Кофе-кот: А ты не жилец 09:02 Сынмин не ответил, только тихо хихикнул про себя и засунул телефон обратно в карман. Отцепив поводок от ошейника, он пустил Голди носиться по квартире за мячиком, подхватил рюкзак со стула и, закинув в рот таблетку, снова вышел из квартиры. Угроз Минхо он не боялся: знал, что его вредный хён только на словах такой жестокий, на деле Сынмина ждет максимум выговор с занесением в личное дело и фирменный медовый чай от Минхо. Дорога до университета заняла совсем немного времени. Сынмин даже не успел морально подготовиться к выволочке от Минхо, который встретил его у входа в здание университета. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так недовольно, будто Сынмин не просто игнорировал его звонки, а как минимум обокрал квартиру. — Ким, блять, Сынмин! — возмущенно прокричал он, маленьким ураганом налетев на Сынмина. — Ты совсем обнаглел?! Какого черта ты меня игнорируешь?! — Не хотел слушать твои вопли, — закатил глаза Сынмин, усмехаясь в ответ на крики. — Но забыл, что ты превращаешься в обезьяну-ревуна, стоит не ответить на твои звонки. — Не волнуйся, я напомню, что бывает, когда меня игнорируют, — преувеличенно спокойно ответил Минхо. — И поверь, тебе очень не понравится данное мероприятие. — Откажусь, — ухмыльнулся Сынмин, отчего Минхо разозлился еще больше. — Я на пару спешу, хён. — Не спешишь, — отрезал Минхо. — Ты спешишь вернуться домой и записаться на прием к врачу. — Отвали, хён, ладно? — устало выдохнул Сынмин. — Мне не до твоих врачей сейчас. И уж точно не до больничных. — Ты себя в могилу сведешь такими темпами, — упрямо покачал головой Минхо. — Если не прекратишь выпендриваться. — Сведу и сведу, тебе-то что? — спросил Сынмин, не контролируя количество яда, который он выплеснул на Минхо. — Тебе какое дело, хён? — Такое дело, идиот, — процедил сквозь сжатые зубы Минхо. — Если ты не в курсе, мы друзья вообще-то. — Неужели? — хмыкнул Сынмин. — Что-то не заметил, чтобы ты делал хоть что-то для дружбы. — В этом проблема, да? — нахмурился Минхо. — Ты обижаешься, что я с тобой не провожу время? — Представь себе! — воскликнул Сынмин, оттолкнув Минхо от себя, и зашёл в здание университета. — Я тоже нуждаюсь в лучшем друге. Не только твой Бонхван хочет с тобой время проводить. — Ну, хочешь, я отменю наше с ним свидание, и мы погуляем с тобой? — поумерив свой пыл, неуверенно предложил Минхо, следуя за Сынмином. — Только, пожалуйста, сходи к врачу. Меня правда смущает твой кашель. — Не нужно ничего отменять, — вздохнул Сынмин, немного остывая. — Просто не растворяйся в Бонхване, ладно? — попросил он, повернувшись к Минхо. — Я скучаю по тебе. Минхо замер, смерив Сынмина внимательным взглядом, задумчиво прикусил изнутри щеку и вздохнул. — Ладно, воробейчик, — наконец усмехнулся он, похлопав Сынмина по плечу. — А теперь иди домой. — Не сегодня, хён, — ухмыльнулся Сынмин и пошел вперед по коридору. — Весь в делах. Следуя за ним, Минхо надул щеки и осуждающе покачал головой, недовольно щуря глаза. — Я поражаюсь, Сынмин-а, — наконец вздохнул он, поровнявшись с Сынмином. — Неужели тебе настолько плевать на себя? — Почему сразу плевать? — оскорбленно фыркнул Сынмин. — Просто дел правда много. А от простуды ещё никто не умирал. — Ты, очевидно, будешь первым, — закатил глаза Минхо и остановился на разветвлении коридора. — Встретимся на обеде. И если ты снова пришел без еды, я тебя… — Пока-пока, хён-и, — прервав Минхо на полуслове, преувеличенно радостно помахал ему рукой Сынмин и скрылся в потоке студентов. — Ким Сынмин! — донесся до него злой голос Минхо, мгновенно вызывая широкую улыбку. — Только посмей попасться мне на глаза!

~-•*•-~

— Могу попросить тебя об одной услуге? — спросил Минхо, пока они вместе отмывали кофейню после окончания смены. — Без проблем, — пожал плечами Сынмин, оттирая какое-то странное пятно со столешницы. — Что случилось? — Не мог бы ты приютить Обезьянку на неделю? — попросил Минхо. — Без проблем, — повторил Сынмин, удивленно взглянув на Минхо. — Чего это ты вдруг? — Бонхван предложил слетать в Японию на выходные, — поделился Минхо. — Я давно хотел, сам знаешь. Но кошку не с кем оставить, а платить лишние деньги не хочется. — Япония? — эхом отозвался Сынмин. В горле резко запершило. Они же с Минхо собирались на выходных сходить на фильм, выход которого ждали тысячу лет. Затолкав обиду поглубже, он через силу улыбнулся: — Звучит круто, хён. А насчет Обезьянки не беспокойся. Думаю, они с Голди поладят. Как мы с тобой. — Очень смело с твоей стороны говорить, что мы ладим, — без какого-либо яда в голосе парировал Минхо и уже более искренне добавил: — Спасибо, воробейчик. Выручаешь. — Без проблем, хён-и, — отмахнулся Сынмин. — За хороший сувенир прямиком из Токио обеспечу Обезьянке лучшие условия проживания. — Будет тебе сувенир, — рассмеялся Минхо, возвращаясь к протиранию кофемашины. Сынмин почувствовал, как кашель подбирается к горлу, и быстро ретировался в уборную. Першило нестерпимо, будто что-то щекотало стенки горла, пробиваясь наружу. Спрятавшись в туалетной кабинке, Сынмин позволил себе закашляться. Кашель драл горло в клочья, будто вместе с ним из легких вылетали острые шипы. На глазах выступили слезы. Руки на автомате потянули к горлу, ногти проехались по светлой коже, оставив за собой красные полосы, будто пытались разорвать плоть и вытащить фантомные шипы. Наконец приступ прошел. Сынмин просидел на крышке унитаза, по ощущениям, еще полчаса, пытаясь прийти в себя. Горло саднило так, что было больно глотать. Что это за простуда, черт возьми, такая? — Ты в порядке? — прилетел в Сынмина вопрос, стоило ему выйти из туалета. Напротив стоял Минхо, хмурый, обеспокоенный. — Тебя не было пятнадцать минут. — Приспичило, — пожал плечами Сынмин, искусственно улыбаясь. — Физиология, все дела. — А это что такое? — прищурившись, спросил Минхо, указывая на губы Сынмина. — Что? — удивился Сынмин и, проведя пальцем по нижней губе, шокированно уставился на крошечный красный лепесток. — Откуда это? — Ты решил перейти на цветочную диету? — хмыкнул Минхо. — Я думал, воробьи зернышками питаются. — Остроумно, — сухо ответил Сынмин, продолжая разглядывать лепесток. Он был крохотным, раз в пять меньше подушечки пальца, и ярко-красным. Сынмин даже не мог припомнить, чтобы видел когда-либо настолько насыщенно-красные цветы. — Может через окно залетел. Не знаю. — Или ты просто решил улизнуть от работы, — закатил глаза Минхо. — Пошли домой, воробейчик. Пока ты прятался в туалете, я все убрал. — Спасибо, хён, — ответил Сынмин, все не отрывая глаза от лепестка. Откуда же он все-таки взялся? Разойдясь с Минхо на первом же перекрестке, Сынмин достал телефон и принялся искать. «Откуда может взяться лепесток, если рядом нет цветов?» В ответ ему выскочило около десятка статей о способах размножения растений путем переноса семян ветром. Сынмин пролистал их и, не найдя ничего удовлетворяющего его любопытство, вздохнул. Изменил вопрос. «Лепесток во рту». Поисковик выдал несколько ссылок на видео, где люди едят тюльпаны, около сотни рецептов настоек от всех болезней и что-то вроде «съесть сирень с пятью лепестками — плюс три года удачи». Раздраженно закатив глаза, Сынмин выключил телефон, сунув его обратно в карман, и продолжил свой путь, бесконечно гадая, откуда же все-таки взялся этот лепесток.

~-•*•-~

Открыв дверь и войдя в квартиру, Сынмин тут же опустился на колени, принимая ласки от соскучившегося Голди, и улыбнулся, почесав щенка между ушей. — Соскучился, Голди? — ворковал он, гладя его по холке. — Соскучился. Пойдем гулять, да? Пойдем, Голди? Щенок тут же радостно тявкнул и понесся в комнату Сынмина, чтобы вернуться через минуту с поводком в зубах. — Какой молодец, — похвалил его Сынмин и скормил Голди лакомство. — Пойдем, пойдем. Он поднялся с колен, осторожно пристегнув поводок к ошейнику, и вышел из квартиры следом за полным энтузиазма Голди. В кармане затрезвонил телефон. На экране высветился входящий звонок от контакта «Кофе-кот». Сынмин неверяще хмыкнул и удивленно покачал головой. И что Минхо от него нужно? — Соскучился, хён-и? — сразу поинтересовался он, ответив на звонок. — Я по поводу Обезьянки, — неожиданно серьёзно ответил Минхо. Сынмин даже на секунду опешил. Никаких шуточек, никакого ехидства и даже никаких хождений вокруг да около, чтобы просто поиздеваться над ним. — Заберешь ее завтра после пар? У нас самолет послезавтра утром, поэтому завтрашний вечер — крайний срок. — Заберу, — вздохнул Сынмин и осторожно спросил: — Ты в порядке, хён? — Конечно, а не должен? — искренне удивился он. — Ты просто подозрительно адекватно разговариваешь, — ответил Сынмин. — Я всегда адекватно разговариваю, — фыркнул Минхо. — Бонхван, кстати, привет передает. Вот оно что. Сынмин с трудом подавил разочарованный вздох. Опять Бонхван. — Ему тоже передавай, — пробормотал он устало. — До завтра, хён. Минхо не ответил — сразу завершил звонок. Настроение вдруг куда-то пропало. И Сынмин не мог понять: он так расстроился из-за навязчивого присутствия Бонхвана, которого он даже не знал лично, или из-за того, как сильно в нем погряз Минхо. В горле снова запершило, и Сынмин поспешил домой. Голди, словно учуяв тревогу хозяина, послушно побежал рядом, неуклюже перебирая короткими лапками. Кое-как добравшись до квартиры, Сынмин отпустил поводок, влетел в ванную комнату, рухнул на пол, больно ударившись коленями о холодный кафель, и закашлялся. Голди взволнованно носился вокруг Сынмина, скуля и не зная, как помочь. Он запрыгивал Сынмину на спину, будто пытался вытолкать из него это нечто, застрявшее в легких, и, не выпуская когтей, царапал грудную клетку Сынмина. Но, несмотря на все старания Голди, Сынмин продолжал кашлять. Что-то мягкое и практически невесомое защекотало горло, затем язык и наконец вылетело изо рта, кровавой снежинкой оседая на белой кафельной плитке. Вот только эта неправильная снежинка не растаяла — осталась лежать на полу будто в насмешку. Лепесток. Крохотный, раз в пять меньше подушечки пальца, и ярко-красный. Алел на белоснежном кафеле, цепляя взгляд. — Что это за хуйня? — прохрипел Сынмин и сморщился от резкой боли в горле. Голди тут же метнулся к лепестку, опасливо обнюхивая его, и вдруг посмотрел на хозяина своими большими глазами. — Что скажешь, приятель? — слабо-слабо улыбнулся Сынмин. — Все плохо, да? Щенок заскулил, опустив лапу на ладонь Сынмина, будто пытался утешить. Сынмин, почувствовав неладное, достал телефон, смахивая в сторону непрочитанные сообщения, и дрожащими пальцами принялся вводить запрос в поисковик. «Кашель цветами». Первая ссылка гласила «Ханахаки — болезнь любви». Сынмин прерывисто вздохнул, собираясь с мыслями, и, перейдя на сайт, принялся читать. С каждым словом брови взлетали все выше, а сердце все сильнее заходилось в тревоге. Перед глазами проносились отдельные вырезки из статьи, пока остальные предложения сливались в размытое черно-белое пятно. «Проклятие, а не болезнь», «шансы на выздоровление — тридцать семь процентов», «смерть от невзаимной любви» — это было самым позитивным из того, что Сынмин прочитал. Куда больше его напугали слова о захлебывании собственной кровью и удушении цветами. Его вдруг замутило. Сынмин подполз к унитазу и почувствовал, как его сегодняшний обед выходит наружу. На этот раз не цветы. Тяжело дыша, Сынмин осел на пол и провел ладонью по губам, вытирая рот. — Дерьмо, — прохрипел он, проглатывая кислую горечь рвоты. Глаза приклеились к одинокому лепестку, алеющему на фоне белой плитки. Из того, что Сынмин только что прочитал, он понял, что этот невинный лепесток рано или поздно станет причиной его смерти. А сам Сынмин болен. Болен красными цветами и любовью. Пересохшие губы изогнулись в кривой усмешке. Как глупо и чертовски иронично. Сынмин — человек, не признававший любовь — умирал от нее.