Проклятие

Все знают, что история магии, с тех пор как её ведёт профессор Бинс, официально наискучнейший предмет в Хогвартсе. Все парни клевали носами парты, и хоть девочки пытались выглядеть приличней, но у них это все равно не получалось и глаза слипались сами по себе. Особенно когда это был последний урок в конце тяжелого дня. Питер уже тихонько посапывал рядом с Сириусом, а сам Бродяга уже намеревался перейти на наглый храп. Исключениями были разве что Лунатик, да Лили, пытающиеся законспектировать хоть что-нибудь. И как назло Эванс решила занять место именно с Римусом, абсолютно проигнорировав джентльменское предложение Поттера сесть вместе.  И такой грубейший отказ настолько оскорбил достоинство Джеймса, что сейчас он был занят тем, чтобы стрелять проклятием правды в Лили. Может хотя бы так, она наконец признается, что влюбленна в него и пойдёт с ним на свидание. Они будут ходить за руки, выпьют сливочного пива в «Трёх метлах»… На лице Поттера появилось глуповатое мечтательное выражение лица.  — Сохатый! Эй, Джеймс, — Сириус дёргает друга за плечо и тот выходит из дрёмы. Джеймс, что секунду назад ещё пытался запустить проклятие, вздрогнул, и оно отскакивает от стула Лили и попадает прямо в Римуса, разносясь небольшой искрой. Лунатик резко оборачивается и его глаза раскрываются от шока. — Сохатый?.. Ты что в него запустил?  — Проклятие правды… Блять, я не хотел, я думал я попаду в Лили, — шепотом сказал Джеймс и тут уже сама Эванс оборачивается и гневно смотрит на него, — ну простите, оно слабое, скоро пройдет… — Поттер попытался состроить невинное лицо, но сменить гнев на милость это не помогло.  Однако Сириус, видимо не обращавший никакого внимание на Лили с Римусом, которые были готовы разойтись в гневной тираде, мечтательно улыбнулся:  — Видимо у нас будет весёлый денёк, Сохатый, — и усмехнулся своим мыслям, — теперь то Лунатик от нас ничего не скроет!  Тут уже и Питер проснулся и непонятливо смотрел на всех.  — Да ты! — Но вместо того, чтобы ругаться, Римус вдруг насупился и отвернулся, начав старательно выводить каждую букву в конспекте. Лили последовала его примеру, решив кинуть их всех в тотальное игнорирование.  — Что это с ними?  — Без понятия, я спать, сил моих больше нету, — театрально ответил Джеймс Бродяге и завалился на парту.  — Так что в общем-то случилось? — Подал голос Питер, ткнув Сириуса локтем в бок.  — Да Сохатый случайно попал проклятием правды в Римуса, вместо Лили и они, видимо, сейчас очень злые, — Сириус нахмурился, — но пусть знают, нас это не остановит и я допрошу Лунатика обо всём что меня интересует!  На этих словах Римус дёрнулся и видимо уже хотел обернуться, но вовремя вспомнил, что вообще-то обиделся, и притворился будто не слышал этого заявления. 

*** 

После урока они сидели в общей гостиной, обступив Лунатика, Мародёры один за другим задавали ему вопросы, на которые получали самые честные ответы. На лице Римуса, вероятно, уже можно было пожарить яичницу, ведь зная их, вопросы были отнюдь не невинные.  — Ты когда-нибудь трахался? — резко спросил Джеймс, перекрикнув остальные скучные вопросы.  Девочки в гостиной захихикали и прислушались, ведь Римус отвечал довольно тихо, вообще желая, чтобы этот цирк прекратился: — Нет, — ответил он, покраснев, и отвернул взгляд в сторону, — никогда… Послышалось улюлюканье и хохотки, сквозь этот гам, Сириус услышал отчетливое: «Я хочу быть у него первой» и «Да по нему видно». И разозлился. Ну это же его друг, а про него такое говорят! Но Джеймса с Питером ничего не волновало и они продолжали.  — А кто из нас самый красивый? — выкрикнул Бродяга, а потом сам же понял насколько глупый его вопрос и смутился. Девочки начали переглядываться и шептаться, надеясь услышать свое имя.  — Ты…  Римус произнес это настолько тихо, что Сириусу показалось будто один и услышал ответ. Время замедлилось и ему резко стало слишком жарко в мантии, словно в комнате потеплело на градусов десять и он отвернулся, боясь посмотреть Римусу в глаза. Сириус решил больше не задавать никаких вопросов.   — Ты влюблён в кого-нибудь? — хитро спросил один из грифиндорцев, стоявший немного поодаль от всех.  В комнате наступила тишина. Все замерли, дожидаясь ответила. А Римус выглядел так, будто был готов заплакать, то ли от стыда, то ли от гнева, лицо его было красным, под цвет нашивки на мантии, ногти впились в ладонь, а зубы закусили губу, чуть ли не до крови, но все же он не смог сдержать ответ, который сам рвался наружу.  — Да… Кажется Лунатик сейчас действительно заплачет. Кто-то присвистнул, а девочки начали так громко и активно шептаться, что казалось в гостиной Гриффиндора собралась как минимум половина Хогвортса.  Парни улюлюкали и усмехались, переглядываясь между собой. Римус стал похож на помидор, на его губе выступила кровь и сердце Сириуса сжалось. Все таки Римус действительно был его другом, а сейчас над ним почти что издевались.  — Так все! — крикнул Бродяга, мгновенно заткнув все разговоры, — действие проклятия уже заканчивается и мы слишком шумим. Давайте, давайте расходимся.  После его слов, гостиная действительно опусташалась, да и всем хотелось спать, эта неделя была довольно долгой. Даже Джеймс известный своей способностью не спать по несколько ночей, скупо попрощался и отправился в постель, Питер последовал за ним, видимо почувствовав некую неловкость находится вместе с одними только Сириусом и Римусом.  Сириус вёл ожесточенную внутреннюю борьбу. Ему было безумно стыдно за то, что он задал такой неловкий вопрос, но теперь, его сжирало любопытство. Вопрос вертелся на языке, но все никак не решал выпрыгнуть. Римус, сидевший на том же месте, выглядел очень странно, смесь стыда, злости, грусти и счастья. И чем вызвано последнее Сириус представить не мог. Ситуация вырисовывалась неловкая. Наверняка Сириус выглядит страшно, буравя взглядом Лунатика, но его тело будто под ступефаем, не могло сдвинутся.  — Лунатик, — Римус резко вскинул взгляд на друга, — ты, правда… — Сириус опустил комнату в новое неловкое молчание, подбирая слова, — почему ты считаешь меня самым красивым?  И снова эта тишина, нарушаемая только тиканьем часов и треском ковра. Сириус уже хотел развернуться, убежать и никогда больше в своей жизни не выходить на улицу, и уже начав осуществлять свой план, уловил за спиной тихое:  — Эм, я…  Видимо проклятие ещё действовало, очень слабо, ведь Лунатик замолк, будто борясь с желанием ответить. Римус выглядел напряженным, его руки слегка подергивались и слышались частые вздохи. Сириус обратил все свое внимание, дожидаясь полного отвела. Между ними — метр, но казалось, будто они дышат друг другу в лицо. Ни один не решался подать голос. Их взгляды встретились, осторожно, как будто случайно. Но никто не отвёл глаз. Наоборот, молчание только усилило напряжение. Сириус не понимал, почему было так неловко, как никогда. Он всего лишь спросил, почему Лунтик считает его красивым, а сейчас все выглядит будто признание в любви из романтической комедии. Бродяга снова хотел сбежать, но горячая и немного мокрая рука Римуса удержала его.  — Я люблю тебя…