Глава 1. Бивень-М
20 июля 2025 г., 22:04
Москва. Июнь 2018.
— Из Москвы выехать вообще невозможно, — пожаловался Сурен, гоняя по треснувшему экрану своего смартфона карту, покрытую красной паутиной пробок. Его волосатые пальцы с не очень чистыми и не очень ровно остриженными ногтями были жёлтыми от курева. — А куда тебе надо? — Не то чтобы Жене было интересно. Но надо же о чём-то говорить, раз им тут сидеть вдвоём ещё несколько часов. — У меня у брата дача на Ярославке. Там сейчас хорошо: пиво, шашлыки, сирень. — Чтоб поехать к брату на дачу, нужен выходной. Хотя бы один. А хрен тебе кто его сейчас даст. Мне вон даже отсыпной после суток не дали. — Мундиаль, чтоб его, — скривился Сурен. — Второй месяц домой прихожу только поспать. И то больше шести часов ни разу не получилось. Чаще два-три. — Зато «любимый город может спать спокойно»! — Да-а-а. Как известно, оттого, что все столичные менты два месяца вообще не уходят с работы, безопасность на матчах повышается не то что в Москве, но даже в Сочи и в Самаре. — Особенно то, чем мы с тобой сейчас занимаемся, дофига повышает безопасность матчей в Самаре, — мрачно заметил Женя. Занимались они тем, что смотрели, как юный любовник замминистра здравоохранения Брунника качает себе задницу. Ну то есть — буквально. Женина приора была припаркована на стоянке у торгового центра, сбоку от которого за стильной стеклянной витриной в три этажа высотой располагался фитнес-центр, где смазливый мальчик в обтягивающих белых шортах вот уже сорок минут прилежно занимался на тренажёрах. Через стекло его было видно как на сцене. — Ты раньше за кем-нибудь работал? — спросил Сурен. Женя пожал плечами. — Ну так… Чтоб прям несколько дней с утра до ночи следить за кем-то ради нифига — такого не было. Для этого наружка есть. — Ну и где эта твоя наружка? Дёмину только и оставалось, что пожать плечами ещё раз. Хрен знает, где наружка. На чемпионате в Сочи. Или в Самаре. — Там же, где и наша премия за май. В пизде. Сурен фыркнул и достал из пачки очередную сигарету. Женя мысленно закатил глаза. Позавчера он сам разрешил Мартикяну курить в своей машине, но не ожидал, что тот курит так много и такую рвань. Вонь в салоне стояла невыносимая, и Женя с тоской понимал — теперь эта вонь тут навсегда, запах намертво впитался в обивку. Но сейчас включать заднюю и запрещать Сурену курить было как-то поздно. — Сколько ты, блин, выкуриваешь? — спросил Женя. — В день? — В час! — Это смотря какой час. Если такой же унылый, как этот, то не меньше полпачки. Чиркнула зажигалка, и по салону поплыл сизый дым. Такой густой, что защипало глаза. Женя приоткрыл окно, но помогло слабо: кажется, где-то на свете проводился конкурс на самые смердящие сигареты и Сурен скупил продукцию-победителя. Из машины им выходить было нельзя, а в машине заняться нечем. Курить им, по идее, тоже было нельзя, чтобы не привлекать внимание, но на это они оба забили. Женя и сам нет-нет да и доставал сигарету, хотя обещал себе, что с лета уж точно бросит. Не бросил, конечно. — А я вот работал, — сообщил Сурен, с наслаждением затягиваясь. — И вообще, я профильный вуз заканчивал, нас учили слежке. И я тебе точно скажу: то, что мы делаем, — полная лажа. Потому что, ну ладно, ну допустим, начальству всралось проверять людей в окружении этого грёбаного Брунника ни раньше, ни позже — а именно сейчас, когда вся наружка занята чемпионатом. Ну окей, бывает. Ну допустим, они для этого сняли с работы почти всех оперов в нашем округе. Ну хер с ним, бывает. Ну допустим, не выделили нам ни фига — ни машин, ни сменных номеров, ни сменной одежды. Крутитесь как хотите. Ну ладно, бывает, каждый, блин, раз именно так и бывает. Но так вы нас хоть тасуйте! Почему, бля, мы третий день работаем за этим пидором, а те, кто работает за женой, третий день работают за женой? Надо чтоб хотя бы день — мы там, день — мы здесь, чтоб не так примелькаться! — Родина сказала: «Надо», Сурен. — Херню Родина сказала. — Как обычно. Если честно, Женя не особо понимал, как на них вообще свалился этот Брунник. Дело у замминистра было, как это водится у замминистров, экономическое, к тому же возбуждалось высоко наверху. Такие дела не должны были оказаться на сопровождении у оперов убойного отдела. Во-первых, они ни хрена в них не понимают — подряды какие-то, субподряды, ЗАО, ПАО, акты сверки по сорок страниц… Женя, например, даже материалы читать не стал — так уж, глянул одним глазом — только время тратить. Во-вторых, в их МВДшной пищевой цепи такими делами обычно кормились рыбы покрупнее: в них серьёзные люди и серьёзные деньги — кто ж такое добровольно отдаст кому-то левому в округ? Но из-за чемпионата мира по футболу всюду творилась страшная неразбериха, людей не хватало; кто-то из высокого начальства топнул ножкой — и вот Женя с Суреном уже третий день сидели в приоре, без отрыва любуясь на задницу министерского любовника, забросив все остальные свои дела. Женю это тихо бесило. Он готов был спорить на что угодно, что дело Брунника им как дали три дня назад, так и заберут обратно ещё через три дня, а Партифуров в конце месяца будет захлёбываться на оперативке от ора, спрашивая, где показатели. И рассказов про то, что сам же велел всё бросить и заниматься Брунником, слушать не захочет. — Сигареты кончились, — сообщил Сурен. — Пойду ещё куплю. Уходить за сигаретами им тоже было нельзя, но на это они тоже забили. Начальство их сегодня уже проверило и вряд ли станет проверять ещё раз, а брунниковский мальчик из своего застеколья никуда не денется. Проблемой оставался синий «Хёндай-Солярис» за два ряда от них. Когда три дня назад Женя с Суреном начали слежку, то сразу же с удивлением обнаружили, что они не единственные, кто следит за этим министерским любовником. У конкурентов оснащение было куда лучше, и машины они регулярно меняли, и людей — за три дня опера насчитали восьмерых. Объединяло всех восьмерых то, что, кажется, все восемь были полными идиотами: хотя Женя с Суреном срисовали их в первые же полчаса, по всему выходило, что те так и не заметили бессменную белую приору, все это время ошивавшуюся рядом с ними. Видимо, Брунник нанял кого-то следить за своим ненаглядным. Хотя следить там было ровным счётом не за чем: ненаглядный жил удивительно скучной жизнью. Полдня сидел дома, потом садился в свой спортивный тёмно-синий «Мини» с белой крышей и ехал в спортзал. После спортзала покупал продукты, снова садился в свой спортивный тёмно-синий «Мини» с белой крышей и ехал домой. Даже не пообщался ни с кем ни разу за три дня, так что Жене с Суреном некого было указать в качестве его контактов. Дёмин уже прямо-таки ждал, когда же мальчика посетит его заместитель министра — это было бы хоть какое-то развлечение для заскучавших оперов. Но даже замминистра они ни разу не видели, хотя внимательно изучили его фото, чтобы уж точно не пропустить. Брунник, кстати, оказался совсем обычным: невысокий, плотный мужичок позднесредних лет с ёжиком серебристых волос, глубоко посаженными мелкими глазками и по-бульдожьи обвисшими щеками — так и не скажешь никогда, что из этих. — Сурен, купи что-нибудь нормальное, а не свою эту дрянь, а? Купи, я не знаю, «Парламент». — Дёмин, если б я мог позволить себе курить «Парламент», неужели ты думаешь, я курил бы эту свою дрянь? — Да ничего я не думаю, у меня голова уже болит от запаха. Ты на сэкономленные на «Парламенте» деньги купи себе тогда машину и кури в ней что хочешь. А пока ты сидишь в моей — покупай нормальные сигареты. Сурен раздражённо возвёл глаза к своим чёрным густым бровям. — Ага, с майской премии куплю. — И с этими словами он удалился в сторону торгового центра. Кажется, надеяться на «Парламент» не приходилось. Женя полностью открыл окно со своей стороны, откинул голову на подголовник и, смежив веки, с наслаждением втянул пахнущий дождём, тополиным пухом и бензином московский воздух. Где-то неподалёку гудело намертво вставшее в девятибалльной пробке Третье транспортное кольцо, но после густого сигаретного тумана в салоне приоры загазованная Москва казалась экологически чистой гималайской горной лужайкой. От кислорода даже голову закружило. Женя жадно вдыхал и выдыхал, и никак не мог надышаться. Тут он почувствовал, как что-то невесомое опустилось ему на колени. Дёмин успел подумать, что, наверное, через открытое окно залетел лист с ближайшего дерева, но, опустив взгляд, с удивлением увидел на джинсах сложенную в несколько раз бумажку в клетку. А от его приоры в сторону торгового центра не спеша удалялась мужская фигура в обтягивающих белых шортах. Покачивая бёдрами, министерский любовник, за которым они следили, спокойно скрылся за ближайшей дверью пожарного выхода и захлопнул её за собой. Ну… типа следили. Вот блин. Первым делом Женя поискал глазами «Хёндай-Солярис». Заметили те мальчика или проспали так же, как Дёмин? Так и не поймёшь — в солярисе сидели тихо. Затем он оглянулся в поисках Сурена — он-то видел их провал? Но Сурен находился где-то внутри магазина. И лишь после этого Женя наконец решил развернуть записку. На аккуратно вырванном из блокнота листке формата А5 было косым убористым почерком написано: «В "Макдоналдсе" в ТЦ в 14:30». Женя перевёл взгляд на часы — они показывали «13:52». Если ещё три минуты назад настроение у Жени было где-то на четыре из десяти, то когда он понял, что мальчик их срисовал, упало примерно до двойки. Зато после чтения текста поднялось сразу до шестёрки, если не до семёрки. Да, объект слежки их заметил — и это провал. Но, заметив, решил поиграть в какие-то шпионские игры — а это просто прекрасно. Есть такая категория людей, которые, насмотревшись российских сериалов про ментов, так и тянутся к этим самым ментам. Как пятиклассники к местной шпане, курящей за гаражами: вертятся вокруг, заискивают, пытаются стать частью их компании, употребляют какие-то дебильные сленговые словечки, желая показать, что они уже взрослые, крутые и свои в доску. Женя таких людей обожал. Обычно, если им чуть-чуть подыграть, можно неплохо поживиться за их счёт, а они потом ещё и уйдут довольные. Одному такому, например, Дёмин как-то продал флешку с секретной базой МВД по всем подозрительным гражданам России. Роль секретной базы исполнил список выпускников музыкальной школы №2 города Тюмени, который Женя нагуглил и скачал за пять минут. Даже над названием думал дольше. Сказал в итоге, что секретная база называется «Бивень-М», но даже это не смутило благодарного покупателя, который отдал за неё Жене тридцать тысяч рублей. Кто ж откажется от такой необременительной прибавки к официальной зарплате? Вернувшемуся Сурену Женя про записку ничего не сказал. Вместо этого, когда часы показали «14:25», он заявил: — Жрать охота. Я в макдак. Тебе взять чего? Сурен нахмурился. — А если этот вернётся? — Не вернётся, я быстро. — Слушай, ну… — Вот, держи ключи на всякий. И садись на водительское место. Видимо, этот аргумент Сурена убедил. — Ладно, возьми мне Биг Мак и большую картошку. О, и кофе, а то я, блин, засыпаю с тоски.***
В «Макдоналдсе» было многолюдно, как и всегда в обеденное время, но министерского любовника Женя заметил сразу. Тот выглядел словно голливудская звезда, сошедшая с красной ковровой дорожки, чтобы купить шаурму на Курском вокзале. На него даже оглядывались. Эффектно поставив длинные ноги на перекладину высокого и порядком облезлого пластикового стула, министерский любовник ел двойной чизбургер. Он ел его так, как будто этот чизбургер был приготовлен в лучшем мишленовском ресторане из слюны единорога, пищевого сусального золота и звёздной пыли, а стоил как бюджет Тайланда. Чёрт знает как и за счёт чего министерскому любовнику удавалось добиться такого эффекта при жевании мятого бутерброда — может, за счёт картинной позы вполоборота к собственному чизбургеру, может, за счёт того, как нежно и немного интимно он сжимал хлебобулочную плоть своими длинными холёными пальцами, а может, за счёт неподобающе шикарного для «Макдоналдса» наряда. На мальчике были отглаженные брюки и сияющие, словно на витрине, ботинки, распахнутый чёрный плащ с шёлковой подкладкой, а под ним — телесного цвета водолазка, облегающая тело как вторая кожа. Женя ничего не понимал в водолазках, но почему-то сразу подумал, что именно эта стоит больше, чем его зарплата. При этом — зарплата за год. Ощущение было довольно неприятным. Дёмин нахмурил брови и напомнил себе, что пришёл сюда поиграть в шпионские игры с любителем сериалов про ментов. И чем больше у этого любителя бабла, тем лучше для Дёмина. Так что, как там должен говорить опер из сериала про ментов? — Здравия желаю, — буркнул Женя, подходя к столику слишком близко и угрожающе нависая над мальчиком. Ожидал, что тот смутится, но министерский любовник и бровью не повёл. — Здравствуйте, присаживайтесь. — Он любезно указал на стул напротив себя. О, на «вы». Интеллигенция, значит. Хотя да, он же закончил, кажется, аж целый МГИМО. Руку мальчик Жене протягивать не стал. Очевидно, не был уверен, что Дёмин станет пожимать её такому, как он, и, если честно, Женя был слегка благодарен ему за это. Он и сам не уверен, что стал бы пожимать руку такому, как он. Приглашение сесть Дёмин проигнорировал. Смотрел на мальчика в упор тяжёлым взглядом и ждал. — Стас, — представился мальчик. — Я знаю. Вот и поговорили. Кажется, беседа с разбега зашла в некоторый тупик. — А к вам как можно обращаться? — после неловкой паузы спросил Стас. — Ну Женя. — Ну что ж, Женя, присаживайтесь. — У меня нет времени. — Я много вашего времени не займу. Ладно, чёрт с ним. Женя принял самый грозный и неприветливый вид, на какой только был способен, опустился на высокий стул напротив и сложил руки в замок. — Ну слушаю. Он не подавал вида, но на самом деле ему было любопытно. Любопытно послушать, что министерский любовник ему скажет и любопытно посмотреть на министерского любовника. Дёмин ни разу не видел объект своей слежки вблизи и теперь с интересом рассматривал его. Тот был похож на героя рекламы. При этом не рекламы двойных чизбургеров, в которой обычно снимали людей попроще, а рекламы автомобилей премиум-класса или швейцарских часов. Или на худой конец мужского парфюма. И дело было даже не в классической одежде, а чёрт знает в чём. Может, в идеальной осанке и расправленных плечах, может, в театральной позе, но среди пластиковых стульев и фастфуда Стас смотрелся настолько инородно, насколько вообще возможно. У него были высокие скулы, острый подбородок и такая ровная перламутровая кожа, что очевидно — тут не обошлось без косметики. Тёмно-русые пряди, выбившись из аккуратной укладки, небрежно спадали на лоб, брови выгибались драматическими дугами, а полные капризные губы были ярко очерчены и совсем не походили на мужские. Женя подумал, кем бы ещё мог работать мальчик, если не моделью в рекламе швейцарских часов и не министерским любовником, но придумать ничего не смог. В МВД, например, такого Стаса явно не взяли бы даже в отдел кадров. Дёмин с некоторым удивлением заметил, что поднос перед этим модельным мальчиком уставлен едой. Картошка, наггетсы, мороженое с шоколадом, пирожок с вишней, молочный коктейль и упаковка то ли ещё от одного, то ли от двух бургеров. А Дёмин-то думал, что подобные Стасу питаются лишь листьями салата и варёными куриными грудками. Повезло, видно, голубку с генами: Женя знал, что они с министерским любовником ровесники, но у него самого время, когда можно было, не толстея, мести всё подряд, уже осталось в прошлом. Сделалось как-то неуютно. При взгляде на шёлковую подкладку идеально сидящего плаща сразу вспомнилось, что сам Женя одет в несвежий свитер, прокуренный Суреном, что ногти у него искусанные, а под глазами синяки от вечного недосыпа. Сидящий перед Дёминым человек принадлежал к другому миру — к верхнему, где были федеральные чиновники и водолазки, стоящие как квартира в пгт; Женя же существовал в нижнем мире — в нём были бомжи, пустые шприцы за детскими площадками и обоссанные подъезды. Дёмин напомнил себе, кем является этот смазливый мальчик в его верхнем мире, но помогло не сильно. Не давала покоя мысль, что они одногодки — Стасу тоже было двадцать шесть, — но выглядел Женя старше как минимум лет на десять. Он нахмурился ещё сильнее, глядя на министерского любовника. Но не похоже, чтобы суровые взгляды Дёмина его уж очень смущали. — У меня есть к вам… просьба, — начал тот. — И надеюсь, она вам понравится. — Сомневаюсь. Но валяй, рассказывай. — Мне нужна информация про одного человека. Пробейте мне его? А я за это хорошо заплачу. Женя фыркнул. — А может, тебе ещё дома пропылесосить? Или там — машину помыть? Булочек напечь? Ты не стесняйся, обращайся. — Булочек печь не надо. А человека пробить надо. Мне нужно знать, какое на нём имущество, активы и где он вообще сейчас. — Я что, похож на сотрудника справочного бюро? — Нет. В справочном бюро справки бесплатные. — Министерский любовник обворожительно улыбнулся. — А справка из вашего бюро в интернете стоит пятьдесят тысяч. Я заплачу двести. — За одного? — Вообще-то Женя и дальше собирался делать вид, что ему это неинтересно, но вопрос сорвался с языка раньше, чем Дёмин успел себя затормозить. — За одного. Двести — это много. Двести — это прям ощутимо много. В чём подвох? — В чём подвох? — Нет подвоха. Мне нужны данные из этих баз. — Стас достал из кармана брюк заранее заготовленный листок из того же блокнота в клетку, что Женя сегодня уже видел, и передал ему. Дёмин быстро пробежал список глазами: мальчик, видно, досконально изучил в интернете, что к чему, — никакого «Бивня-М», все базы реальные. Молодец мальчик, пятёрка ему. По обществознанию. — Ну и чего ж тогда в интернете не купишь за пятьдесят? — Люблю индивидуальное обслуживание. Вот засранец. Но двести штук за пробив… — И кого надо пробить? Улыбка на лице министерского любовника расползлась ещё чуть шире, когда он понял, что Женя таки заинтересован. Он забрал из его руки листок и, достав откуда-то из внутреннего кармана на плаще перьевую ручку, написал ниже под списком баз своим косым почерком: «Ткач Ярослав Иванович 1972 г.р». — И кто этот Ткач? — Да так, мужик один. Самый обычный. Не сотрудник, не чиновник — никаких проблем с его пробивом возникнуть не должно. — А тебе он зачем? Мальчик хитро посмотрел на Дёмина исподлобья и заговорщически прошептал: — Хочу уйти к нему от Брунника. Но надо ж заранее узнать, что за человек. — Стас подмигнул Жене и весело рассмеялся, наблюдая за той смесью удивления и отвращения, что отобразилась на его лице. Тьфу, блин! Кого только Женя ни перевидал за годы работы опером, но это, пожалуй, всё-таки слишком. — Собственно, поэтому я и предлагаю двести тысяч вам, — продолжил министерский любовник. — Пятьдесят за пробив и ещё сто пятьдесят за то, что об этом запросе не узнает Серёжа. В интернете мне таких гарантий никто не даст, а вот вы, учитывая, чем сейчас занимаетесь, вряд ли станете с ним в ближайшее время лишний раз беседовать. Так, стоп. Жене нужна была пара секунд, чтобы осознать, что он только что услышал. То есть вот этот мальчик заметил, что за ним следят, понял, что следят именно менты, понял, что нужен им на самом деле не он, а его любовник, и что в отношении этого любовника (Серёжи, блин) есть какое-то уголовное дело, — и быстренько сориентировался? Вместо того чтобы распереживаться, как любой нормальный человек, и предупредить своего Серёжу, он пришёл к этим самым ментам с предложением помочь найти ему нового любовника. При этом, похоже, за счёт старого. Ну логично: раз старый скоро, возможно, всё. Вот это уровень наглости! Женя хохотнул. А мальчик-то не промах. — Ткач, значит. Он как хоть? Ничего так — этот Ткач? — поддел он. Улыбка Стаса сделалась совсем уж издевательски сахарной. — А вот это вы мне расскажете. — Ну я про имущество расскажу, а сам-то он как? Ну я не знаю там — рожа, жопа… На что ты ещё смотришь? — А я не знаю — я его ни разу не видел. Сначала посмотрю на ваш отчёт, а потом решу, стоит ли смотреть на жопу. — Практичный ты парень, как я погляжу. — Не без этого. — Ладно, — усмехнулся Женя и убрал листок с данными в карман, — поможем двум любящим сердцам соединиться. Послезавтра, тут же. Только давай попозже, часов в пять. Приноси двести наличными и сложи в папочку какую-нибудь непрозрачную, чтоб не видно под камерами. Не в конверт — в папочку! Запомнишь? — Запомню. А если завтра? — Какой ты пылкий влюблённый. Но придётся подождать — завтра не успею. У нашего бюро есть и другие задачи, кроме обустройства твоей личной жизни, — их тоже надо когда-то выполнять. — Ладно, послезавтра, тут же, в пять. Будет грустно, но постараюсь дождаться. В общем, Женя много чего повидал в жизни, но Стасу удалось впечатлить даже его. Выходя из «Макдоналдса», он всё ещё посмеивался над превратностями этой голубой l’amour pour l’argent и, только дойдя до выхода из ТЦ, вспомнил, что забыл купить Сурену его Биг Мак. Пришлось возвращаться.***
Как и предполагал Женя, дело Брунника у них забрали так же внезапно, как и повесили на них. Слежку с утра отменили, и теперь Дёмин носился по округу, пытаясь успеть решить все те задачи, которые просели за время, растраченное на замминистра. Вырваться к его неверному любовнику оказалось непросто, но всё-таки ровно в пять Женя был на месте. Заодно поест, а то на обед времени не хватило. Мальчик снова обнаружился за столом. Сегодня водолазка на нём была чёрной с какими-то матовыми заклёпками, зато широкие дизайнерские брюки со стрелками — нежно-абрикосового цвета. Вроде ничего уж такого особенного — всё же не розовая шуба со стразами, — но даже за сто шагов это тонкое стильное создание нельзя было принять за натурала. Народу сегодня было гораздо меньше, чем недавно в обед, и Женя заметно струхнул, подходя к Стасу у всех на виду словно в свете софитов. Пришлось напомнить себе, что за последние годы ему доводилось вести беседы и с убийцами, и с любителями крокодила, и с психами в шапочках из фольги, и с больными, покрытыми какими-то нелеченными зудящими чирьями, — и всё это на виду у прохожих. Одним словом, служба была «и опасна, и трудна». Вряд ли уж этот сладкий мальчик хуже бабки с Бусыгинского проезда, что прятала в кладовке мумию своего мужа. — Ну что, — подчёркнуто бодро заявил Дёмин, садясь за стол и выкладывая на него пластиковую зелёную папку. Пришлось сдвинуть поднос, на котором опять громоздилась гора фастфуда. — В общем, этот Ткач тебе не подходит. Узкая ладонь Стаса попыталась было подтянуть к себе папку, но Женя придавил зелёный пластик рукой. — Э, не-не-не, меняю папку на папку. Министерский любовник закатил глаза, но достал из сумки то, чего требовал Дёмин. Чёрт, даже папка у него была какая-то дизайнерская: чёрная, плотная, с медными заклёпками вместо обычных резиночек. — Тебе её, блин, лично Версаче делал по спецзаказу? — проворчал Женя. — Сказали же, возьми папку, чтоб не палиться под камерами. А ты притащил какую-то уникальную хрень, которая на всю Москву одна-единственная. Вообще без палева! — Так точно, папка не по уставу! — отчеканил Стас, забирая со стола данные Ткача. — Виноват, товарищ… — Он вопросительно взглянул на Дёмина. — Капитан, — неохотно закончил тот. — Виноват, товарищ капитан! Женя аккуратно отогнул чёрный уголок и заглянул внутрь: ну по крайней мере в папке были деньги. Пересчитает он их потом, и, не дай бог, министерский любовник попытался его обмануть — Дёмин его из-под земли достанет. Стас меж тем углубился в чтение. Но Женя-то уже знал, что читать там особо нечего. — Нет ни хрена у твоего Ткача. Доля в квартире в Туле и «БМВ» одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года выпуска. Были какие-то мутные ООО и те сплыли пару месяцев назад. Так что не уходи к нему от Брунника, давай мы тебе другого жениха подберём — такого, чтобы с приданым. Пиши список, всех посмотрим — оптом дешевле. По мере того как Стас читал, лицо его становилось всё мрачнее. Томно-наглая улыбка исчезла, брови нахмурились. Теперь он казался гораздо менее юным. — Эй, ты чего? Расстроился? — Немного. — А ты правда, что ли, хотел с этим Ткачом… ну… — А тебе правда, что ли, интересно? — В голосе Стаса не было злости, скорее усталость. Но Дёмин всё равно отметил, что министерский любовник только что перешёл с ним на «ты». Ну ладно. — Интересно, я любопытный. — Если когда-нибудь у вас там по МВД пройдёт слух, что где-то хоть за полярным кругом появился нелюбопытный опер, позвони мне. Я съезжу на него посмотреть как на восьмое чудо света. Женя усмехнулся. Вот язва. — А, я смотрю, встречал уже раньше оперов-то. — Расстроен, что ты у меня не первый? Дёмин аж подавился. И не нашёлся быстро, что ответить. Похоже, один — ноль в пользу мальчика. — У меня отчим — мент, — пояснил Стас. — И чего ж тогда у отчима пробив не попросил? — Мы не общаемся. Дёмин в очередной раз посмотрел на его наманикюренные пальцы и уложенные волосы и сказал: — Понимаю. — Ладно, товарищ капитан. Спасибо за помощь, было приятно иметь дело. — И Стас, забрав зелёную папку, поднялся из-за стола, собираясь уходить. Руку Дёмину снова не протянул — видимо, для него это было обычным делом. — Эй, погоди! — окликнул Женя. — А чего, других-то претендентов на твою руку и сердце смотреть не будем? Я скидку сделаю! Министерский любовник закатил глаза. Но улыбнулся. — Считай, что ты только что разбил мне сердце своими новостями про Ткача. Пойду есть мороженое и рыдать под «Бриджит Джонс». После такого я пока не готов к новым отношениям. — Так пока мы тебе ещё найдём подходящего, как раз и подготовишься! Вот у нас, например, есть один генерал-майор… Про него разные слухи ходят. — Спасибо, но я предпочитаю беспогонные ведомства. — Чё это? — обиделся Женя за родное ведомство. — Не люблю водку, субординацию и золотые письменные приборы в стиле ампир. — Водку-то за что? — За соцреализм. — И Стас повернулся, чтобы уйти. Дёмин вздохнул: шутки шутками, но двести тысяч в дизайнерской папке лежали настоящие и сильно воодушевляли собой Женю. Так просто отпускать министерского любовника, у которого этих папок с двумястами тысячами, похоже, могло быть сколько угодно, он был не готов. — Номер мой запиши, — окликнул Женя. — Как наешься мороженого и будешь готов снова искать женихов, сообщи мне в «Телеграме» — помогу проверить вашу совместимость лучше любых астрологов.
