Звёзды сквозь слёзы

Стоя на улице, Хаджиме смотрел на тёмное небо, заполненное тучами, откуда падали холодные капли дождя, приземляясь на его лицо. Красное лицо. Он шёл без зонта, весь промокший насквозь, до нитки, а выходил он из ритуального бюро. Неделю назад его мать уехала по работе в другой город, но в тот день был дождь, как и сегодня. Мокрое шоссе и большая фура. Ужасное событие, которое крутили по всем новостям. Матерью она была не сахар — строгой, но любила его всем сердцем. Незадолго до этого отец ушёл от них к другой женщине, и идти к нему Хаджиме совершенно не хотел. Ему 17, а значит, его отправят на этот год в детский приют. Прощайте, те, с кем он знаком, — ведь в их небольшом городке не было приютов, поэтому его повезут в другой город. Один. В чужом городе и без денег — этот вариант его не сильно устраивал. Возвращаясь домой, он шёл пешком по лестнице и даже не заметил, как на лестничной площадке стоял он. Изуру стоял возле подоконника, куря сигарету и трогая цветочек (тётя Люба пизды ему даст за это). Изуру не так давно знал Хаджиме, но сразу почувствовал к нему неприязнь. Он был таким... мягким и добрым, что аж выворачивало. Но что-то в нём было такое, чего сам Изуру не понимал. Хаджиме поднимался, опустив голову, стараясь не смотреть никуда, ни на кого. — Эй. Это ведь трагедию с твоей мамой крутят по новостям? Он остановился на месте, в груди всё сжалось до невозможности. Он хотел расплакаться на месте, но, сжав кулаки, не поднимая глаз, проговорил на одном дыхании: — Да... — Хм. И куда же ты теперь пойдёшь? Отец же твой... Не успел он договорить, как Хаджиме перебил: — Слушай... зачем ты это всё мне говоришь? Хочешь поглумиться? Мне и так плохо, а ты ещё со своими язвительными фразами лезешь. Слеза скатилась по его щеке, но он старался держаться. Изуру застыл в непонимании. Чего? Эта малявка говорить умеет? — Ого. У кого-то язык развязался, или что? — Отстань... Сказав это, он ушёл на этаж выше, к своей квартире. Закрыв за собой дверь, он опустился на пол, закрыв глаза рукой. Слёз почти не было — конечно, ведь почти все он выплакал над телом мёртвой матери. На звук открывающейся двери пришёл кот Василий. Подойдя к хозяину, он начал тереться об него. Кот был просто душкой — всегда спал с ним и любил его больше всех в семье. Хотя от семьи больше ничего не осталось... Хаджиме погладил Васю по его белой шёрстке, пока нежно-зелёные глаза кота смотрели на него. Он хочет кушать. Встав с пола, он направился на кухню к миске, а кот сопровождал его. Накладывая еду, Хаджиме думал: А куда Вася денется? Его тоже в приют, как и меня?.. Поставив тарелку на пол, он ушёл в свою комнату. На столе лежало письмо, в котором говорилось, что он должен собрать вещи — через три дня за ним приедет машина. Сняв мокрую одежду, он взял сменную и пошёл в душ. Тёплая вода расслабляла его тело, заставляя забыть обо всём: о проблемах, об утрате, о несправедливости этой жизни. В такие моменты можно было подумать, что всё хорошо. Он снова тот маленький мальчик, что сидит в тёплой ванне с пенкой и уточками. Мама стоит на кухне и готовит ужин, улыбаясь на отца, который помогает ей. Он нежно целует её в лоб и шутит слегка пошлые шутки про то, как она красива. Он любит её, а она его. Мама не плачет по вечерам, а читает ему сказки на ночь, пока котёнок Вася сопит рядом. Отец заходит поцеловать сына, берёт маму за руку и уводит её, закрывая дверь. Он счастлив. У него есть всё, о чём только можно мечтать. Но... ключевое слово — «было». Он очнулся от транса. Выключив воду, он вылез из душа, взял полотенце и начал вытираться. Он был немного худоват, но подтянутым. В зеркале он видел не себя, а парня, уставшего от жизни, с синяками под глазами от недосыпа и слёз. Опёршись на раковину, он невольно опустил взгляд на запястья. Уродливые порезы красовались на них. Зачем? Попытка заглушить боль. Он не хотел этого. Он хотел быть сильным, но груз невысказанных слов, эмоций, ставших неподъёмной ношей, давил, не давая выбраться. Вдох. Выдох. Кап. Кап? Кровь капала в раковину, а руки дрожали от боли, страха и отчаяния. Время 00:44. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, пока Вася мурлыкал у него под боком. Руки были перебинтованы. Вася был навязчивым котом — всегда рядом. Играл, спал, ел и даже ходил в туалет с ним. Особенность была в его окрасе: полностью белая шерсть, но ушки нежно-коричневые, а издалека казалось, что в них есть бордовый отлив. Он был рядом. Всегда. Когда плохо, когда хорошо, сейчас. Закрыв глаза, Хаджиме обнял кота и тихо прошептал: — Спокойной ночи... Не покидай меня... прошу...