Радужный город / Rainbow City

Раздался скрежет, джип тряхнуло на лежачем полицейском, и Сок Хва, вздрогнув, оглянулся назад. – Не волнуйся, от такого толчка не рванет. Каждый раз, когда джип подпрыгивал, ящики с динамитом громыхали. – Бах! Квак Сухван раскрыл ладонь и резко прижал ее ко лбу Сок Хвы. Тот замер в испуге, даже забыв дышать. Майору сделалось неловко, уж лучше бы доктор одарил его возмущенным взглядом, чем реагировал так. Квак Сухван обхватил затылок Сок Хвы, притянул к себе и чмокнул в губы. – Это был просто сигнал для поцелуя, – пробормотав эту чушь с совершенно невозмутимым лицом, он снова прибавил скорость. При следующем резком толчке Сок Хва поднял руку и развернул ладонь. – Бам. – Что это, осечка? Тем не менее, раз уж поступил сигнал к поцелую, нужно было повторить. Квак Сухван бросил взгляд в зеркало, притянул Сок Хву и поцеловал. И в тот же миг раздался пронзительный гудок. По соседней полосе обгонял другой джип, из окна высунулся один из солдат их отряда и прокричал: – Командир! Там один стоит, готовиться? – Ага, начинайте. В пределах видимости перед обгоняющим джипом был адам, судя по виду, давно мутировавший. Он успел лишь повернуть голову к несущейся машине, и его сшибли джипом. Машины, следовавшие позади, тоже начали сбрасывать скорость, а солдат из первого джипа одним прыжком выпрыгнул из салона. Зловоние, исходящее от гниющих внутренностей, было настолько сильным, что проникало сквозь маску. Солдат связал адаму неестественно вывернутые ноги и заткнул рот куском ткани. Это существо давно растеряло зубы и не могло кусаться, но для военных предупреждать любые риски было прочно укоренившейся привычкой. – Извини, чувак. Как закончим, мы тебя выпустим, потерпи немного. Солдат медвежьей хваткой скрутил адама и надежно зафиксировал в багажнике. Квак Сухван облокотился обеими руками о руль, и, не поворачивая головы, спросил: – Обязательно так делать? – Я не против, – ровно произнес Сок Хва. На лице Квак Сухвана промелькнуло желание добавить что-то еще, но, получив сигнал о готовности, он снова надавил на педаль. Их целью было место, где проходила встреча «Эдемского сада». Согласно добытой подполковником Чха информации, примерно в тридцати километрах отсюда находилось северное отделение «Эдема». По дороге время от времени встречались адамы, но в основном это были ослабленные или разложившиеся мутанты. Некоторые прохожие швырялись камнями в адамов, ползущих по земле. Твари, лишь недавно подвергшиеся мутации, внушали страх, но разложившиеся не могли напугать и трехлетнего ребенка. Тем не менее, слишком самоуверенное поведение могло привести к непредвиденным последствиям. Бывало, что кровь адама, брызнувшая от удара камнем, попадала на рану. Инфицирование происходило такими путями, о которых никто даже помыслить не мог. [Разрешенный период регистрации граждан Радужного города. Регистрационный сбор всего 1 зеленый.] Эта надпись красовалась на ровно натянутых баннерах, попадавшихся каждые десять километров дороги. Чхве Хо Он, стремясь увеличить свою поддержку, расширял число сторонников за счет людей извне. Только вот даже за пределами Города деньгами обладали лишь те, кто имел власть и крепкие семейные связи. В итоге даже при новом Мастере гражданином мог стать далеко не каждый. Сок Хва поднял взгляд на приближающийся баннер и, когда джип проехал под ним, опустил глаза. Сжав в руке членокамень, он затем положил его у бедра и открыл бардачок. Сок Хва не думал, что снова увидит этот камень, но благодаря подполковнику Чха тот вернулся к нему в руки. Подчиненные Квак Сухвана отличались от военных, которых Сок Хва встречал раньше. Быть может, стремясь подражать своему командиру, они не важничали, не презирали слабого Сок Хву и почти ничего ему не говорили. Впрочем, главной их тактикой было не обращать на доктора особого внимания. Ведь стоило кому-нибудь заговорить с ним без повода, несчастного тут же начинал преследовать убийственный взгляд Квак Сухвана. Сок Хва собирался аккуратно положить камень в бардачок, но увидел там блокнот и кубик майора, и рука застыла. «Квак Сухван». Три иероглифа имени были крупно выведены на обложке блокнота. Сок Хва помнил страницы, заполненные постепенно улучшающимся почерком, и листок с запиской внутри. Искреннее желание, заключенное в этих двух слогах, ярко отпечаталось в его памяти. Придав себе непринужденный вид, доктор осторожно спрятал все вещи в свой рюкзак. Еще не досигнув центрального сектора Радужного города, отряд Фиолетовой зоны 21 свернул с шоссе и поднялся по горной тропе, где бойцы вышли из машин и начали прикрывать джипы травой и ветками. Теперь, когда риск столкнуться с военными Города вырос, приходилось быть куда осторожнее. – Командир, если пройти прямо на десять часов, там будет горный домик. Квак Сухван, будучи контроллером, умудрился организовать небольшую базу с оружием и транспортом в каждом районе Города. – Обстановку проверили? – Да. Перед тем как встретиться с командиром, я все осмотрел – никаких проблем. – Мун Гиль, ты идешь со мной. Доктор Сок, переодевайся в форму. Остальные остаются здесь, лица ваши давно засветились. По приказу Квак Сухвана тот самый детина, который на шоссе утрамбовал адама в багажник, и чьи размеры и сила были скорее медвежьими, чем человеческими, вытащил связанного адама и закинул себе на спину. Квак Сухван снял всю свою одежду и облачился в заранее подготовленную форму Радужного города. Впервые за долгое время надев ее, он цокнул языком. Вид у формы был представительный, но длинный, развевающийся плащ делал ее совершенно непрактичной. Но он носил эту одежду десятки лет, руки автоматически доводили посадку до идеала. К счастью, форма шилась не только на крепких солдат с медвежьими мускулами – нашлась и та, что подходила Сок Хве. Доктор путался, пытаясь понять, куда какую ленту продевать. – Давай я. Квак Сухван перекрестно закрепил на нем ремни и кожаные ленты, затем подтянул и зафиксировал пояс. После этого он рукой слегка привел в порядок волосы Сок Хвы. Вид доктора в форме вызывал странное чувство. «Наверное, потому что я привык видеть его в белом халате… Но ему удивительно идет». В то же время у Сок Хвы, снова увидевшего майора в форме, лицо стало смущенным. Квак Сухван нарочно широко улыбнулся ему. Когда подготовка к выходу была завершена, бойцы выстроились впереди в одну линию. – Хорошо. Если в течение двадцати четырех часов я не вернусь, возвращайтесь. Если еще через неделю связи не будет – подполковник Чха, сам разберись с ребятами. – Слушаюсь, приказ принят. Существовала договоренность между ним и Квак Сухваном о том, что в случае беды нужно разделить деньги между оставшимися в живых бойцами. Хотя официальное жалование, получаемое Контролером, было смехотворно маленьким, за все годы службы так или иначе он смог вынуть из гнилых карманов верхушки немалую сумму. Подполковник Чха даже шутил, что с таким количеством в морозы можно использовать купюры как растопку. Впрочем, если Чхве Хо Он проведет свою денежную реформу, эти деньги могут стать бесполезными. Квак Сухван, сидевший на капоте, закончил отдавать распоряжения и легко спрыгнул вниз. – Засекайте время. Закинув в рюкзак последние вещи, он обменялся напоследок парой слов с подполковником Чха. Тем временем Мун Гиль полностью завернул связанного адама в пластиковую пленку. У того не было зубов, пальцы сгнили в труху, но стоило его взвалить на плечи, как от него начинала исходить чудовищная вонь. Плюсом было лишь то, что из-за почти сгнившей плоти он весил всего ничего. Мун Гиль перевязал пленку веревкой и снова взвалил адама себе на спину. Проверив все еще раз, Квак Сухван бодро хлопнул Мун Гиля по ноге, призывая двигаться. Сок Хва прихватил самый легкий рюкзак, но Квак Сухван тут же отнял и его, настаивая, что все понесет сам. Впереди ждал долгий путь, и ради сохранения сил следовало отказаться от ненужного упрямства. Поэтому Сок Хва лишь поблагодарил и пошел следом. В памяти доктора мелькнуло, как он точно так же смотрел в спину Квак Сухвана, которой посреди лютой русской стужи упрямо шел вперед, неся на себе все их вещи. Это были воспоминания, к которым Сок Хва не хотел возвращаться, но, вопреки всем препрятствиями, им удалось добраться до Радужного города. Как было завещано в той записке, они все еще были живы. Квак Сухван сверился с компасом и убрал его в карман. Оставшиеся бойцы начали заметать следы от колес джипов, а трое двинулись вперед. Когда-то здесь был туристический маршрут, но теперь растительность по-хозяйски захватила всю территорию, преграждая путь людям. Мун Гиль, шедший впереди, рассекал заросли при помощи мачете, который оказался столь же эффективным при рубке сахарного тростника и стволов деревьев, как и при рубке голов адамам. – Командир, может, лучше все же поедем по дороге на джипе? Мун Гилю все это явно не доставляло удовольствия – он с раздражением отбрасывал ветки. — Почему бы просто не достать громкоговоритель и не объявить, что разыскиваемые люди вернулись? Расстояние до Сеула было значительным, поэтому солдаты не станут поджидать их повсюду, но использовать горную тропу было проще, чем рисковать случайными проверками на дороге. Сок Хва шел последним и то и дело поглядывал на адама, которого нес Мун Гиль. Глазные яблоки тоже сгнили, и внутри копошились черви. Казалось, еще день-два и тело окончательно перестанет двигаться. – Хоть бы нашли чего поприличнее. Притащили эту падаль, которой осталсё от силы день. Тоже взглянув на адама, Квак Сухван тихо выругался. Между тем внизу в предгорье показалась хижина, которую упоминал подполковник Чха. Спуск был слишком крутым, и Квак Сухван подал Сок Хве знак забраться ему на спину. Тот снова взял рюкзак, а сам взобрался на спину майора. – Мун Гиль, беги. – Слушаюсь, командир. Мун Гиль привычным движением закинул мачете себе за спину. – Куэээк! – адам испустил последний вопль и обмяк. Катастрофа случилась из-за того, что солдат по привычке попытался вернуть мачете в ножны на спине. – Черт бы тебя побрал, идиот! – Квак Сухван, неся доктора на спине, хлопнул себя ладонью по лбу. Мун Гиль, опешив, поспешно развязал веревку, но все было кончено: мачете четко торчало в темени адама. Квак Сухван хотел было поразить Мун Гиля своим матерным запасом, но, подумав, решил, что все к лучшему. – Ко… командир. Может, даже так… ну, все равно донести? – Оставь его. Идем. – Майор… – Сок Хва окликнул его, обняв за шею. Его дыхание вызвало легкую щекотку у Квак Сухвана. – Доктор Сок, идем. Если будешь шептать тут, я не смогу бежать. – Кха-ха, у командира встанет, да? – Мун Гиль согнулся пополам от смеха, держась за живот. – Тебе смешно? Мун Гиль, ты что, охренел? – Никак нет, командир! Исправлюсь! – усмехавшийся Мун Гиль тут же посерьезнел, вытащил мачете из головы адама, стряхнул густую кровь и аккуратно убрал клинок в ножны. – Беги! Квак Сухван пнул камешек носком берца – тот попал Мун Гилю в ногу. Получив сигнал, Мун Гиль стремглав сорвался вниз по склону, будто катился, и Квак Сухван, притормаживая стопами о валуны, последовал за ним к горному домику. Сок Хва крепко стиснул зубы, чтобы не прикусить язык, и обвил шею Квак Сухвана еще сильнее. Его взгляд метался по сторонам, высматривая адамов, но в таких диких местах никто из них не появлялся. Издалека ничего не было видно, но ближе к домику стали различимы маскировочные покрытия, имитирующие скалу, под которыми были спрятана некоторые строения и транспорт. Когда Квак Сухван снял камуфляж, из-под него появился довольно ухоженный мотоцикл. Не медля ни секунды, он вскочил на него и завел двигатель. Мун Гиль, спрятав мачете под лестницей домика, уселся на второй мотоцикл. Сок Хва достал что-то из рюкзака и протянул Мун Гилю. – Если попадем на проверку, используйте это. Это было одно из поддельных удостоверений гражданина, сделанных в России. – Спасибо, доктор. – Да тут ничего общего с лицом этого ублюдка. Кто такому поверит? Квак Сухван ткнул пальцем в удостоверение: мол, лицо на фото вполовину меньше крупного лица Мун Гиля. – Лучше, чем ничего. Сок Хва сел позади него и обхватил майора за талию. – Поехали, – Квак Сухван крепче сжал руль. – Двадцать минут. За это время должны успеть. Не дожидаясь ответа Мун Гиля, он первым рванул вниз от хижины. Лесная чаща, казалось, не имела конца, но вот впереди одно за другим стали показываться здания. Теперь это становилось неоспоримым фактом: они действительно вернулись в Радужный город. *** – Впервые вижу вас, господа военные. Вы уже прошли регистрацию? – мягко улыбнулась им женщина с планшетом, прижатым к груди. На груди ее белого одеяния было изображено Дерево Жизни. Северное отделение «Эдемского сада», совмещенное с молитвенным залом, располагалось в довольно заметном месте, так что найти его было несложно. Проблема заключалась в том, чтобы попасть внутрь. Вокруг молитвенного дома время от времени прохаживались несколько военных в форме Радужного города, и было непонятно, несут ли они охрану или следят за происходящим. Стоило Мун Гилю предложить просто убить их и тем самым убрать с дороги, как Квак Сухван дважды врезал ему по голени. Они стремительно атаковали их пост, связали сменявшихся часовых и отдали Мун Гилю приказ продержаться ровно тридцать минут. Полчаса должно было хватить. – Нас с сегодняшнего дня перевели в этот район, – Квак Сухван приветливо улыбнулся, плавно приподняв уголки губ. – Просим вашего содействия. – Понимаю. Но вы зарегистрировались как прихожане? – женщина ответила той же улыбкой, что и прежде. – Это кровь адама, – Сок Хва внезапно поднес ампулу прямо к ее лицу. Женщина широко распахнула глаза и отступила на шаг назад. – Не волнуйтесь, я взял это только потому, что нам есть что рассказать. Сок Хва снова убрал ампулу в карман формы. Женщина не понимала, что именно он имеет в виду, говоря о крови адама, и настороженно оглянулась. Казалось, она готова была позвать охрану, тогда Квак Сухван резко сократил расстояние. – Старейшина «Эдемского сада» сейчас здесь? – Старейшина?.. Она не могла позволить себе грубо обращаться с военными Радужного города, но эта пара вызывала сомнения в том, на самом ли деле они те, кем представляются. Если бы планировалась смена личного состава, ее должны были заранее предупредить, но сейчас она слышала об этом впервые. – Если старейшина здесь, мы хотели бы с ним встретиться, – вежливо, но твердо сказал Сок Хва. – Старейшина не тот человек, с которым может встретиться любой, кто этого пожелает. Это не означало, что старейшин здесь нет. У них в запасе оставалось двадцать пять минут, расслабляться было некогда. – У нас есть послание, спущенное сверху. Мы только передадим его и уйдем. – Тогда скажите мне, – ответила она. – А ты вообще кто такая? – угрожающе посмотрел на нее сверху вниз Квак Сухван. Даже трехлетние дети знали, что с военными Радужного города, составляющими основу властной пирамиды, лучше не спорить. – Я проводница, отвечающая за северное отделение, – женщина чуть смягчила тон. Одних подозрений было недостаточно, чтобы открыто идти против военных. – И старейшина сейчас в отъезде. – Тогда давайте просто зайдем внутрь, я передам, что нужно, и мы уйдем. – А что вы собираетесь передавать? – Проводница, говоришь? Какая у вас поддержка в армии? – прищурился майор. – Дело в том, что… вы же явились без какого-либо предварительного уведомления… – Уведомления? – Квак Сухван коротко рассмеялся, будто это было верхом нелепости. – Если Радужный город оказывает вам поддержку, это еще не повод путать берега. Мы защищаем вас вовсе не из-за того, что вы такие замечательные, а просто потому, что односторонне проявляем к вам милость. Я еще пытался соблюдать хоть какую-то вежливость, и как было бы хорошо, если бы вы вовремя все поняли. Северное отделение, говоришь? Хочешь, за час превращу его в пепелище? Он указал на свои погоны. Вид у него был такой, будто он готов хватать случайных прохожих и вешать на них выдуманные обвинения. Сок Хва с трудом узнавал в этом грубияне Квак Сухвана, но решил, что это всего лишь игра. – Нет, нет, вы не так поняли, – женщина побледнела. – Я совсем недавно стала проводницей, проявила недальновидность. Пожалуйста, проходите. Смертельно перепуганная, она освободила проход и двинулась вперед. Квак Сухван взглянул на Сок Хву и подмигнул: «Ты же понимаешь, все это игра. Я не такой человек». Сок Хва в ответ лишь кивнул. Стену длинного коридора сплошь покрывали отпечатки красных ладоней и кровавые разводы. Далее шла странная фреска, на которой адамы отчаянно кричали в лужах крови. Чем дальше они шли, тем светлее становился фон, и кровавые мазки постепенно сходили на нет. Оттуда начинался участок, на котором были изображены адамы, сгорающие в пламени, а перед ослепительным светом, протягивая к нему руки, стояли пять фигур. Квак Сухван и Сок Хва, разглядывая фреску, невольно остановились. Не слыша шагов, проводница обернулась. Завидев, что их взгляды приковало изображение, она радостно вернулась к ним. – Они действительно священны, не так ли? Воплощенное Древо Жизни и первоначальные Старейшины. Это они основали «Эдемский сад». Они преуспели в Вознесении, и когда приходит время даровать благодать, они перевоплощаются на Земле, чтобы выбрать своих преемников. Воплощенное Дерево Жизни было окружено реками Фисоном, Гихоном, Тигром и Евфратом, изображенными также в виде людей. Их лица казались странно знакомыми. – Я ни разу не видел их с тех пор, как они умерли, а теперь они еще и перевоплощаются, – цинично бросил Квак Сухван. Образы Старейшин были очень похожи на родителей Квак Сухвана, на мать Сок Хвы и на доктора Вонхо. – Простите? – переспросила проводница, не поняв его слов. Квак Сухван лишь отмахнулся и дернул подбородком, веля ей вести их дальше. Проводница посмотрела на Сок Хву, тихо стоявшего позади майора. В профиль доктор, внимательно рассматривавший фреску, был как две капли воды похож на то самое Дерево Жизни на изображении. Увидев, как женщина озадеченно наклонила голову, Квак Сухван цокнул языком. – Пойдем, майор Сок. Он словно вывел Сок Хву из оцепенения. Времени на разглядывание у них не было, и Квак Сухван пошел по коридору быстрее самой проводницы. В конце прохода открылся большой зал с головокружительно высоким потолком. – Прибыли новые члены семьи? Вы, должно быть, военные из Радужного города! От всей души приветствуем! – один из молящихся на полу верующих слишком бурно выразил свою радость. Видимо, сюда привлекали людей, ведущихся на лозунги в духе: «В этом жестоком мире мы – одно целое», но сама их манера говорить о «семье» уже вызывала отвращение. Не обращая внимания на подбежавшего верующего, Квак Сухван широким шагом поднялся на трибуну. – Проверка микрофона, – пробормотал он, схватив этот самый микрофон. Голос Квак Сухвана мгновенно заполнил весь зал. Сок Хва снял с плеч рюкзак и достал из него коробку. – Короче, перейдем сразу к делу. С этого момента мы начнем выдачу вакцины. Шепот постепенно превращался в шум. Взгляды пары десятков человек были устремлены на стоящего на трибуне Квак Сухвана, все они носили белые одеяния с изображением Дерева Жизни. – Вакцины? Какой вакцины? – крикнул, подняв руку, пожилой мужчина. – Вакцины против вируса «Адама». Реакция у всех была одинаковой: глаза расширились, а из приоткрытых ртов хлынули вопросы. В этот момент проводница тоже взбежала на трибуну. – Вакцина? Я ни о чем таком не слышала. Вы точно военные из Радужного города? – выпалила она. – Почему вы не доверяете нам, когда мы делаем доброе дело? – холодно отозвался Квак Сухван. – Тогда прежде всего отдайте мне микрофон, – проводница протянула руку, – а потом уже поговорите со старейшиной и… Но когда она потянулась к микрофону, Квак Сухван поднял его повыше. – Внимание всем! Это не подтвержденный факт, – не сумев завладеть микрофоном, женщина просто громко закричала. – Не поддавайтесь на провокации! Несмотря на ее слова, в зале уже назревала суматоха, и по лестнице, уходящей вниз, в подвальный уровень, тоже один за другим стали подниматься люди. Тем временем Сок Хва успел подняться на трибуну и поставил коробку с вакциной на стол, где стояла стойка для микрофона. – Этого количества будет достаточно, – тихо сказал Сок Хва, повернувшись к людям, но его почти никто не услышал. Кто-то требовательно спрашивал у Квак Сухвана, что все это значит, кто-то сиял, радуясь, что Радужный город наконец разработал вакцину. Одни, забравшись повыше, тянули руки к коробке, пытаясь выхватить ампулы, другие кричали, чтобы им предъявили удостоверения и доказали, что они действительно военные. Поскольку каждый высказывал собственные мысли, в зале царил полный хаос. Квак Сухван вложил микрофон в руку Сок Хвы, достал пистолет и выстрелил в воздух. Бах! Выстрел эхом прокатился по залу, мгновенно заставив толпу утихнуть. – Говори, – бросил он. Сок Хва выпрямился и обратился к людям: – Я прекрасно понимаю, что вы все сейчас в смятении. Но вакцина, которую мы привезли, подлинная. Разумеется, это не значит, что после ее введения можно не придавать значения укусам адемов. Вы же не будете носить короткие рукава посреди зимы только потому, что сделали прививку от гриппа. Вы должны оставаться бдительными. У доктора никогда не было опыта выступлений перед большой толпой, он чувствовал, как множество взглядов пронзают его тело, словно иголки. – Если вакцина эффективна, почему о ней не упоминается в регулярных городских трансляциях? – раздался голос из зала. Квак Сухван, довольно усмехнувшись, показал на говорившего пальцем, будто одобряя правильный вопрос. Затем забрал микрофон и поднес к губам. – В 14:00 двадцать третьего числа наш великий Мастер выступит с важной речью, верно? Это объявлялось по радио достаточно настойчиво, чтобы знали все. Несколько человек кивнули, Квак Сухван сделал небольшую паузу и продолжил: – И главным содержанием этой речи станет как раз вакцина против вируса «Адама». По толпе пронесся вздох. На самом деле никто и понятия не имел, какую чепуху собирается нести Мастер в своем обращении, но стоило слуху о создании вакцины разлететься, и Чхве Хо Он уже просто не смог бы уклониться от темы. – И, как вы знаете, Радужный город намерен сделать учение «Эдемского сада» государственной религией. Так что именно вы, люди с крепкой верой, удостоились чести первыми получить вакцину. Квак Сухван обошелся без прямых слов, но смысл был ясен: «Вы – особенные». Лица слушателей вспыхнули от восторга, смотреть на это было почти смешно. – Но откуда нам знать, что это действительно та самая вакцина? – выкрикнул кто-то. – Я покажу вам, – вмешался Сок Хва, наклонившись ближе к микрофону в руке Квак Сухвана. Квак Сухван меньше всего хотел этого. Он знал, что ничего не случится, но все равно чувствовал тревогу. Ему хотелось орать на этих недоверчивых ублюдков, предлагая им просто отказаться от прививки. Однако Сок Хва обхватил запястье Квак Сухвана, от которого исходили волны холодного, мрачного гнева, и тихо прошептал: – Вы же обещали. – Обещал. Но мне все равно это не нравится, – проворчал тот. Сок Хва, словно уговаривая упрямого младшего брата, мягко похлопал майора по спине. – Это же Дерево Жизни, – громко прошептал ребенок, ставший прихожанином «Эдемского сада» вместе с матерью, и указал пальцем на Сок Хву. Мать прикрыла ребенку рот, бормоча, чтобы он не говорил таких опасных слов, но они уже были услышаны.