Радужный город / Rainbow City

Фреску с Деревом Жизни прихожане видели бесчисленное количество раз, да и в книге учения его портрет был изображен так ярко, что, казалось, черты Дерева Жизни можно воспроизвести на бумаге с закрытыми глазами. Но только сейчас люди заметили, как сильно этот образ похож на человека в форме, стоящего перед ними. Однако все они поспешили отмахнуться от этой мысли, убеждая себя, что это всего лишь случайное сходство. В конце концов, кто способен легко принять, что бог, в которого он верит, явился перед ним во плоти? Под этими пристальными взглядами Сок Хва заговорил снова, уже без микрофона: – Разумеется, эта вакцина кажется вам сомнительной. Я понимаю, что в это трудно поверить, – он вынул из кармана ампулу и поднял ее, демонстрируя толпе. – Это кровь адама. Как вы знаете, контакт с ней вызывает отсроченную трансформацию, но с моим телосложением она должна произойти в течение примерно десяти минут. Сок Хва наполнил пустой шприц раствором вакцины. Не мешкая, закатал рукав формы и ввел его себе в вену. Люди, сгрудившиеся у трибуны, молча наблюдали за тем, что он делает. – Вообще-то я уже привит, – спокойно пояснил Сок Хва, – но, подумал, что вы можете усомниться, поэтому сделал укол еще раз. А теперь я введу себе кровь адама. – Это действительно кровь адама? – не выдержал кто-то. – Да, вдруг это обычная кровь, а вы просто нас обманываете? – поддержал другой. – Тогда вы сами попробуйте, – рявкнул Квак Сухван с таким видом, что казалось, он готов прямо сейчас затолкать кровь адама им в глотку. Сок Хва понимал, почему он так зол, и отчасти был за это благодарен, но в то же время испытывал чувство вины. Он предвидел, что люди отреагируют именно так, поэтому по плану они намеревались привести сюда живую тварь в качестве доказательства, но после того, как Мун Гиль окончательно «вознес» сгнившего адама, им оставалось лишь демонстрировать образец крови с уже внедренным вирусом. Сок Хва снова наполнил пустой шприц этой кровью и глубоко вдохнул. Он знал, что с ним ничего не случится, но при этом даже у него самого пересыхало во рту от напряжения. Когда он уже собирался ввести иглу себе в вену… – Не делай этого, – Квак Сухван остановил Сок Хву. – Просто позволь мне… – Нельзя. В крови Квак Сухвана даже после вакцинации не вырабатывались антитела. В России они протестировали вакцину, используя кровь пятидесяти человек, и у всех сформировался иммунный ответ. Единственным исключением стал Квак Сухван, но как знать, есть ли в мире еще люди подобные ему. Поэтому они всегда добавляли предостережение, что после прививки нельзя терять бдительность. И сейчас только Сок Хва мог сделать то, ради чего все затевалось. – Я разозлюсь. Был же уговор. Сок Хва взглянул на него снизу вверх. Но в его взгляде не было злости, лишь сожаление, и даже уголки глаз порозовели. Не отводя от майора взгляда, доктор воткнул иглу себе в запястье и нажал на поршень. Квак Сухван, крепко сжимая его предплечья, продолжал смотреть в глаза Сок Хве. В полной тишине слышно было только тикание секундной стрелки. Некоторые отступили назад, опасаясь, что Сок Хва превратится в адама. Другие, цепляясь за смутную надежду, молились, чтобы это была настоящая вакцина. Они просили, чтобы солдат, пришедший их спасти, оказался тем самым Деревом Жизни. Квак Сухван не сводил взгляд с побелевшего лица Сок Хвы. Ему хотелось стереть всех в пыль. И Чхве Хо Она, и тех, кто не верит в вакцину. Он не понимал, почему Сок Хва так отчаянно стремится спасти людей. Или, вернее, понимал, но не хотел, чтобы ради этого доктор приносил себя в жертву. Сок Хва принадлежал ему. Он не должен быть каким-то там Деревом Жизни, спасителем для всех, он должен стать спасением лишь для него. Квак Сухван до боли сжал губы. Казалось, голову сейчас разорвет от ярости. Даже в России он думал об этом десятки раз за день. Почему им двоим просто нельзя жить счастливо? Почему не плюнуть на всех остальных и уехать далеко-далеко, жить вдвоем в тишине и спокойствии? Когда-то он хотел разрушить Радужный город, а теперь главным в его жизни было одно: найти место, где они с Сок Хвой будут в безопасности. «Сухван… Если я умру, что ты тогда будешь делать? Ты ведь останешься один». Это было ночью в России, когда метель так ревела, что не видно было даже на шаг вперед. Наверное, Сок Хва решил, что он уже уснул, и пробормотал это в пустоту. Квак Сухван тогда разозлился из-за того, что доктор почему-то решил, будто непременно умрет первым, но продолжал притворяться спящим. Ведь от мысли, что эти слова могут стать реальностью, ему хотелось выть. Когда прошли десять минут, которые по ощущениям тянулись как сотня, Сок Хва взял микрофон. – Изначально мы хотели доставить сюда живого адама и использовать его кровь, – начал он. – Но обстоятельства сложились иначе… Хотя пришлось показать вам все так, пожалуйста, поверьте: эта вакцина рабочая. Впрочем, если не верите, вы вправе отказаться. – Я верю. Из толпы вперед выступила пожилая женщина. При виде нее у Сок Хвы удивленно расширились глаза. Неужели… – Я верила, что вы вернетесь. Что вы совершите чудо, – сказала она. Это была прихожанка «Эдемского сада», с которой они уже встречались в особняке в Пусане. – Старейшина! На каком основании вы доверяете этой вакцине?! – бросилась к ней проводница. Названная старейшиной женщина резко обернулась, глаза ее потемнели. – Спаситель не называет себя спасителем. Лжепророки соблазняют нас, выдавая себя за спасителей, однако истинным Древом жизни станет тот, кто отрицает себя! – закричала она во весь голос, повторяя слово в слово то, что уже говорила когда-то. – Я верила, что он нас не оставил, – продолжила старейшина. – Верила с того дня и до сегодняшнего. Она протянула руку, прося сделать ей прививку первой. После ее слов верующие один за другим стали тянуться к Сок Хве, наперебой твердя, что он и есть Дерево Жизни. Квак Сухван с отвращением смотрел на этот цирк. Если старейшина прикажет им умереть, они и вправду сведут счеты с жизнью? Те, кто до сих пор был исполнены сомнений, теперь как одержимые рвались к вакцине – для него они были неотличимы от безмозглых насекомых. Понимая, что один он не справится, Сок Хва начал раздавать вместе с вакциной и шприцы, чтобы люди прививались сами. Когда среди них нашлись такие, кто тянулся лишь затем, чтобы хотя бы раз коснуться его руки, Квак Сухван заслонил доктора. – Забирайте вакцину и проваливайте. Он выложил на стол ровно столько ампул, сколько оставалось людей, и потянул за собой Сок Хву. – Пойдем. – Куда вы собираетесь? Вы же останетесь с нами? – торопливо подбежала старейшина. – Остаток вакцины мы должны отвезти в другие места, – ответил за них двоих Сок Хва. При этих словах старейшина сложила ладони на груди и закрыла глаза. – Понимаю. Нас спасли первыми. Теперь мы свободны от адамов. – Это не так, – поспешно возразил Сок Хва. Но старейшина лишь блаженно улыбнулась. – Нам пора. Времени нет, – сказал Квак Сухван. – Вакцина – это не панацея, – быстро добавил Сок Хва. – Она лишь средство подготовиться к неизбежной опасности. Он пытался достучаться до них, но оставалось только гадать, понял ли хоть кто-нибудь смысл этих слов. Пока Квак Сухван тащил его к выходу, люди тянулись следом, и тогда майор, обернувшись, пригрозил прострелить череп любому, кто осмелится следовать за ними. Он вскочил на стоявший у здания мотоцикл и связался по рации с Мун Гилем. Квак Сухван выжал газ, направляясь назад, к своей группе. Сок Хва несколько раз окликал его, но ответа так и не получил. По тому, как твердо и напряженно перекатывались под одеждой мышцы майора, он понял, что Квак Сухван был в ярости. На середине горной дороги к ним присоединился Мун Гиль, на белой рубашке которого были красные брызги крови. Сам он не был ранен, и они уже собирались трогаться дальше, как Мун Гиль несколько неуверенно окликнул: – Командир… – Не тяни, говори, – буркнул тот. – Вы знали? – спросил Мун Гиль. – О чем? И без того суровое лицо Мун Гиля еще больше перекосилось. Он был похож на медведя, готового вот-вот зарычать. – Сукин сын, ты нормально объяснить не можешь? – рявкнул Квак Сухван. – Про то, почему военные охраняли это место? – У тебя есть одна секунда. – Командир, внутри был адам! Именно поэтому военные стояли на охране! Вы знали?! Рычание мотоцикла стихло. Квак Сухван заглушил двигатель. – Что? – спросил он. – Те, кого я вырубил на блокпосту. Я одного из них знал. Он сказал, что думал, будто мы пришли ликвидировать адама. В северном отделении есть лаборатория. И еще эти ублюдки несли какую-то жуткую ересь… – Что с теми, кто был на посту? – резко перебил его Квак Сухван. Мун Гиль, сбивчиво тараторя, опустил взгляд на кровь на своей рубашке. – Иного выхода не было. Эти псы заявили, что и мы все станем подопытными… Иными словами, он их всех убил. – Какого черта лаборатория находится в северном отделении? Командир, что они опять задумали? – выдохнул он. – Ты забираешь доктора Сока и возвращаешься к ребятам, – сказал Квак Сухван. Он спрыгнул с мотоцикла и помог Сок Хве слезть. – А вы, майор? – растерянно спросил тот. – Я должен увидеть это своими глазами. – Майор!.. – вырвалось у Сок Хвы. Квак Сухван силком усадил сопротивляющегося доктора на сиденье мотоцикла позади Мун Гиля. Сам он развернул мотоцикл, подняв переднее колесо и направив его в обратную сторону. Запрыгнул в седло и, как только мотор взревел, помчался вниз тем же путем. Сок Хве оставалось лишь беспомощно смотреть ему вслед, пока Квак Сухван не исчез из виду. – Не переживайте, доктор, – похлопал его по плечу Мун Гиль своей лапой, похожей на крышку от казана. – Наш командир чертовски силен. Бывали дела куда опасней, чем сейчас, а он всегда оставался жив. Держитесь покрепче, выезжаем. Пока Сок Хва не мог оторвать взгляда от точки, где исчез мотоцикл майора, Мун Гиль уже вел свой вверх по склону. Пришлось отвернуться и обхватить его за талию. Он не мог ни удержать Квак Сухвана, умчавшегося в одно мгновение, ни настаивать на том, чтобы ехать с ним. Он был обузой. Этот факт оставался неизменным. – Я так ненавижу себя… – тихо выдохнул Сок Хва, опустив голову. – Ха-ха, а я вас люблю, доктор, – отозвался Мун Гиль. У него был очень острый слух, и он попытался приободрить его. Но перед глазами у Сок Хвы стоял образ удаляющейся спины Квак Сухвана. Оставалось только, как за якорь, держаться за мысль, что все будет так, как сказал Мун Гиль, и тот вернется целым и невредимым. *** – В чем дело, кх!.. Квак Сухван схватил за горло того, кто преградил ему путь, и швырнул в сторону. Быстро сорвав со своей формы ленты, он заблокировал дверь северного отделения и натянул перчатки. Как только люди ринулись к нему, он выстрелил в потолок, и толпа расступилась, словно Красное море перед Моисеем. Не задерживаясь ни на миг, Квак Сухван бросился к лестнице на подземный уровень, которую они видели ранее. Развевающийся плащ за спиной мешался, и он сорвал его и отшвырнул прочь. Сырой, затхлый запах нижнего этажа ударил в нос. На лестничных пролетах вместо электрических ламп горели свечи, а внизу открывался еще один зал, в котором старейшина и проводница сидели друг напротив друга, держась за руки. – Вы вернулись! – воскликнула старейшина. – Вы вернулись вместе со спасителем? Увидев его, она искренне обрадовалась. Квак Сухван тем временем заметил еще одну лестницу, ведущую еще ниже. Вход на нее перекрывали решетчатые двери. – Что там внизу? – спросил он. Губы старейшины растянулись в тонкой улыбке, как будто она хотела показать, что ничего особенного в этом нет. – Там тюрьма, где держат грешников. – Вы же знаете, что вашим Мастером является Змей? – холодно произнес он. В дрожащем свете огня тень легла на улыбку женщины, и ее лицо исказилось, как у демона. – Прежде моя матушка говорила так, – ответила она. – Тот, кто должен был направлять спасителя, к несчастью, сам стал дьяволом. Это вы, да? Квак Сухван оттолкнул старейшину и выстрелил в замок на решетке. Старейшина тут же преградила ему дорогу. – Отойдите, иначе умрете. – Не мешайте Змею, – с фанатичным блеском в глазах произнесла она. – Его глубокий замысел вам, ничтожному, не понять. Раз спаситель создал вакцину, осталось лишь одно: распространить ее среди людей и донести учение «Эдемского сада». Всем предстоит быть спасенными. – Верно. Это как раз то, чем вы и должны заниматься. – Значит, вы понимаете нас! История о спасителе уже передана на юг и восток. Теперь вам остается лишь отвезти туда вакцину. – Ты ведь проводница, да? – он перевел взгляд на женщину, все это время молчаливо стоявшую за его спиной. Ее глаза метались из стороны в сторону. – Там, внизу, есть адам? – спросил он. Именно проводница отреагировала на выстрел по замку особенно нервно. – Ты же не такая, как старейшина, верно? На самом деле ты не веришь ни в какое Дерево Жизни. Просто тебе нужно было место, где можно пристроиться в тепле и спокойствии, вот ты и притворяешься, – произнес он. – Не смей так говорить о проводнице! – вспыхнула старейшина. – Она лучше всех понимает нашу веру! Как вы смеете?! – Тебе самой ведь кажется, что старейшина туповата, не так ли? – Квак Сухван обращался только к проводнице. – Нет никакого Дерева Жизни. Вакцину разработал главный исследователь по вирусу «Адама», обычный человек. Какой из него спаситель? Если благосклонность Чхве Хо Она исчезнет, как думаешь, что с вами будет? Первыми, кто окажется на линии огня, будете вы – те, кто стоит ближе всех. Квак Сухван не стал вбивать этот гвоздь до конца, видя, как проводницу уже шатает. Оттолкнув старейшину в сторону, он быстро спустился по лестнице в темноту, куда не проникал даже слабый отблеск света. Квак Сухван достал из-под кителя карманный фонарик и осветил себе путь. Старейшина и проводница за ним не пошли. А это значило, что здесь пряталось то, чего они сами видеть не желали. Бах! Снизу донесся глухой удар. Квак Сухван, направляя луч фонаря вперед, перешел на бег. Дребезжащий, хриплый звук, издаваемый адамом, пронзал темноту, резал слух. Даже звериный рев был бы чище этого звука. Он миновал несколько железных дверей, но закрытой была только одна. Квак Сухван поднял фонарик, освещая табличку. [Лаборатория №3] Бум! – Кра-ах, кррк! – квадратное окошко было разбито лицом адама с бешено сверкнувшими глазами. Заметив живого человека, он провел по краю окошка желтыми зубами. Одна тварь, вторая… И вот уже по меньшей мере пятеро яростно бились своими телами в железную дверь, стремясь дотянуться до Квак Сухвана. Они, как мотыльки, летели на огонь. Был ли это Чхве Хо Он тем пламенем, что привлекло их, или сам мир, в котором они родились, с самого начала обрек их лететь прямо в огонь? По крайней мере, если бы они последовали за подполковником Чха, они не закончили бы так. Если уж решили предать и уйти, так хоть добились бы какого-то положения, чтобы он мог от всей души их проклинать. А это что за жалкое зрелище? – Тупые ублюдки, – Квак Сухван провел ладонью по лицу. Те, кто когда-то следовал за ним, называя командиром, теперь таскали по полу кишки и, лишившись всякого человеческого достоинства, клацали зубами, будто завидуя живым. Он проверил оставшиеся патроны и перезарядил пистолет. Они были его людьми, какими бы гнилыми они ни оказались. Квак Сухван не хотел быть тем, кто размозжит им черепа голыми руками. Ухватившись за ручку железной двери с наружным замком, майор рывком распахнул ее, словно даруя адамам свободу, затем отступил назад и стал ждать, пока твари вылезут. Руку с фонариком он пристроил поверх руки, в которой крепко сжимал пистолет. С жуткими звуками первый адам протиснулся в проем, поскользнулся на собственных кишках и рухнул. Квак Сухван выстрелил ему в темя, а следом наводил дуло на каждого из оставшихся по очереди, целясь в переносицу. Неизвестно, сколько времени эти твари голодали взаперти, но вонь от них исходила такая, какой майор прежде не слышал ни от одного адама. Прогремело пять выстрелов, но одного пуля только чиркнула по виску, и тот, будто не чувствуя боли, рванулся вперед. Еще при жизни этот тип был грубым и сильным, и, став адамом, ничуть не изменился. Прости. Квак Сухван вогнал кулак в раскрытую пасть бывшего подчиненного. Оседлав его, он снова и снова обрушивал удары. Ощущение крошащейся черепной коробки прошивало руку и отозвалось в голове жгучим покалыванием. Еще дергавшееся тело быстро обмякло. Майор перевел взгляд на приоткрытую дверь. Пинком распахнув ее, он вошел внутрь. В углу лежал еще один боец с глазами, как у мертвой рыбы. Нижней половины тела у него не было – бедренная кость торчала наружу. Как бы то ни было, его ноги не сгнили, их намеренно и хирургически чисто отрезали. И даже в этом состоянии он издавал странные звуки и пытался ползти в сторону майора. Казалось, в этом хрипе можно расслышать слово «командир». Патронов не осталось, и Квак Сухван вонзил свой нож ему в темя. Потом он долго сидел на корточках перед мертвым подчиненным. У убившего собственных родителей и младшего брата попросту не хватало душевных сил на то, чтобы зациклиться на такой ситуации. Выдернув нож, майор встал, и над его головой вспыхнул красный огонек камеры наблюдения. Стоя в луже крови, Квак Сухван поднял голову к камере, напряг плечо и метнул окровавленный нож. Камера разбилась, но красный огонек все еще продолжал мигать. *** – Командир, это… – выдохнул подполковник Чха. Он принял несколько армейских жетонов, на которых засохла кровь, и замер с открытым ртом. – Хоть их похорони в горах, – сказал Квак Сухван. Сначала подполковник Чха задумался, что, возможно, майор обнаружил предателей и перебил их. Но вскоре он понял, что все не так: Мун Гиль уже вкратце рассказал ему, что бывшие солдаты стали подопытными. – Сначала уходим. Скоро армия начнет прочесывать район. Делимся на четыре группы, как на полевом учении типа J. Сейчас назову точку сбора, командиры, записывайте, – скомандовал Квак Сухван. Он развернул на капоте военную карту и по координатам выбрал базу недалеко от Соннама, где когда-то давно находилось здание, использовавшееся в качестве научного учебного центра. Сок Хва не решился подойти к нему и смотрел издали. Радость от того, что он вернулся живым, быстро сменилась тревогой: Квак Сухван выглядел более изможденным, чем когда-либо. Обычно в нем кипела такая энергия, что Сок Хва едва справлялся, а теперь ему оставалось только молча занять место рядом с ним в джипе. Хотелось спросить, что случилось, все ли в порядке, но язык не поворачивался. – Мун Гиль хорошо тебя довез? – первым заговорил Квак Сухван, заводя мотор. – Вы, наверное, голодны, – отозвался Сок Хва. Он достал из бардачка батончик, распечатал и протянул ему. Квак Сухван с двух укусов запихнул его в рот целиком и стал лениво пережевывать. – Если устали, я могу сесть за руль, – предложил Сок Хва. – Пока нормально, – ответил тот. Сок Хва колебался, спросить ли о жетонах, покрытых кровью, но вместо этого лишь откусил от энергетического батончика. – Когда я спустился в подвал, – заговорил Квак Сухван, будто угадав его мысли, – там оказалась лаборатория. Как будто услышав все незаданные вопросы, он ничего не стал скрывать и честно рассказал. – Не знаю, что именно они там вытворяли, но на всякий случай я это забрал, – он передал Сок Хве фиал с густой, почти черной кровью. – Это кровь одного из тех, кто был в лаборатории. Но это та самая ампула, в которой раньше была вакцина, так что кровь могла оказаться загрязнена. Сок Хва завернул фиал в полотенце и убрал в бардачок. – Вы знали этих военных? – спросил он. – Они были моими подчиненными, – коротко ответил Квак Сухван. Сок Хва беззвучно выдохнул. Ему хотелось как-то утешить его, но, подумав о том, что майор своими руками прервал их существование, он понял: любые слова прозвучат лицемерно. – Доктор Сок, – позвал Квак Сухван. Сок Хва неожиданно напрягся и отложил недоеденный батончик. Температура у него поднялась выше обычного, голова ныла, но он старался не выдать ни малейшего признака недомогания. – Ты хорошо рассмотрел этих паразитов? – спросил Квак Сухван. – Паразитов? – Как только старейшина заикнулась о спасителе, они кинулись за вакциной, как стая псин, – продолжил он. – И выглядели точь-в-точь как насекомые. Почему меня это так бесит? Они ехал через темный лес, не включая фар. Единственным источником света была маленькая лампочка на полу в салоне. Этот тусклый свет не доставал до лица Квак Сухвана, и Сок Хва не мог даже представить, какое выражение у него сейчас. – Почему ради таких ублюдков ты должен становиться подопытным? – спросил майор. – Не верят – и черт с ними, пусть не прививаются. Можно было выдавать вакцину только тем, кто верит. Все эти игры в псевдо «Эдемский сад» ладно, бог с ними. Но когда я увидел этих так называемых верующих вживую, они для меня ничем от крыс не отличались. Что, черт возьми, эти люди вообще делали до сих пор? Только и знали, что жить в тупой покорности. Так почему мы должны заботиться о таких отбросах, как они? Сок Хва понемногу отпивал воду из бутылки, которая уже была наполовину пустой. Он прекрасно понимал, о чем говорит майор. – Мы в России сто раз это обсуждали, – напомнил он. – Мир без «Адама» был нормой. Если мы сможем остановить заражение, уничтожить адамов станет немного легче. – Ну, я просто хотел, чтобы Радужный Город рухнул. Встреча с вами, доктор Сок, и попытки играть в рыцаря справедливости... это совсем не в моем духе, верно? – Майор… вы сильный, – тихо сказал Сок Хва. – Вы не боитесь адамов. А я боюсь. Когда его укусил адам, он не хотел умирать и не хотел становиться таким же. Если бы прямо сейчас адам бросился на него, Сок Хва не был уверен, что сможет победить его силой. Сам факт существования в одном мире с тварями был сродни жизни в одном загоне с тигром. Нужно было быть готовым к тому, что нападение может случиться где угодно и когда угодно, и нести на плечах тяжесть постоянной тревоги. При этом хищник, наевшись, уже не охотится, а адам нападает на любого живого человека без разбора. – У тебя же есть я, в конце концов, – проворчал Квак Сухван, будто упрекая за лишние страхи. – Если бы не вы, я, возможно, уже умер бы, – тихо ответил Сок Хва. – Но ведь не все ходят по миру с таким сопровождением. – Почему я должен об этом заботиться? – Вы забыли? Меня же укусил адам. И в нормальной ситуации меня бы уже не было. Доктор отчетливо услышал, как поскрипел пластик под пальцами, сжимающими руль. – Вы ведь тоже человек, рожденный благодаря технологиям Радужного города, – продолжил Сок Хва. – И знаете, сколько людей было принесено в жертву, чтобы создать идеальный ген. – Я никогда не просил, чтобы меня таким сделали, – отрезал Квак Сухван. – Тогда давайте прямо сейчас поедем в Россию. Я буду сидеть взаперти в доме с решетками, буду обузой, которая без вас и шагу сделать не может. Так и проживем. Сок Хва, не отрывая взгляда от дороги, выговорил это на одном дыхании. Лишь тогда Квак Сухван повернулся к нему и криво усмехнулся. – Сок Хва, а в такие моменты ты умеешь подбирать слова, да? Сок Хва тут же пожалел о сказанном, но теперь уже отступать было нельзя. Он и сам понимал: все их ссоры происходят лишь потому, что Квак Сухван всегда ставит его на первое место.