Радужный город / Rainbow City

Все выглядело так, словно майор шепчет любовнику тайное признание, а не делится секретами, которые никто не должен подслушать. Его рука скользнула по груди доктора точно в прелюдии, а Сок Хва не мог даже оттолкнуть Квака Сухвана, который двусмысленно гладил его тело. Холодная ладонь мягко сжала затылок, и майор, будто вдыхая запах, провел носом вдоль ключицы и вверх по шее Сок Хвы. Затем он нежно шепнул прямо в ухо доктора: – Не копайся больше в деле об убийстве доктора О Янсока. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Почему? Квак Сухван чмокнул Сок Хву в лоб с отчетливым звуком и задержал губы чуть дольше, чем нужно. – Чем больше ты будешь сомневаться и ковыряться, тем теснее окажешься связан со мной, даже если тебе совсем не хочется со мной сближаться. Следом Сок Хва почувствовал, как сжатые губы майора слегка соприкоснулись с его собственными и вновь едва заметно шевельнулись. – «Мать» всегда за всем следит, – прошептал он. *** Сок Хва потянулся, разминая затекшее тело. После того, как действие препарата прошло, он проспал почти половину суток и мучился зверским чувством голода. Вытянув из шкафа кардиган и утеплившись, доктор вышел из комнаты. Судя по всему, он выбрался в столовую в предрассветное время и на всем пути туда ему не встретилось ни души. Сок Хва осмотрел круглосуточно открытый обеденный зал. Здесь было всего несколько солдат, заскочивших перекусить с ночного дежурства, они расселись небольшими группами за несколькими столами. Сок Хва взял с раздачи тот самый сэндвич с соевой котлетой, который Квак Сухван раскритиковал за отсутствие вкуса, и, сняв пленку, уже собирался занять одно из пустующих мест. – Док! Сок Хва обернулся, чтобы увидеть радостно машущую ему Ли Чэюн, в ее руке была зажата морковка. Когда доктор слегка кивнул и все же сел на выбранное место, она стремглав метнулась к нему. – Подполковник Чан рассказал, что военная полиция страшно перегнула палку с тобой. Случаем не Ю Чонгён тебя допрашивал, а? – Вы знаете его? – Еще бы. Этот тип извращенец. Издевается над людьми на допросах и ловит от этого кайф, а вот в поле до смерти боится выходить. Пересечемся на какой-нибудь операции – я его прибью. Ли Чэюн откусила сразу половину морковки и смачно захрустела. Затем, пробормотав, чтобы доктор подождал, она одним прыжком перемахнула через стол и опять куда-то умчалась. Не успел он оглянуться, как Ли Чэюн уже вернулась с двумя бутылками из автомата с напитками. Один изотоник она протянула Сок Хве, второй открыла и сама принялась пить. – Я с собой денег не взял. – Да ну, я угощаю. Послезавтра аванс. – Благодарю. Сотрудники убежищ получали зарплату не каждый месяц, а ежеквартально. Разумеется, и простые граждане из Зеленой, Голубой и Синей зон работали каждый на своем месте и тоже получали жалованье. В основном они производили товары первой необходимости и военное снабжение. Как бы ни менялся мир, ценность денег всегда сохранялась. Для жизни в Радужном городе нужны были деньги, поэтому временами проводились облавы на фальшивомонетчиков. В этом государстве существовали и карцеры, и обычные тюрьмы, однако большинство преступников либо казнили на месте, либо изгоняли за пределы Города. Однако за подделку денег полагалась высшая мера – еще никому не удавалось сохранить жизнь. – Но, док… Прикончив напиток, Ли Чэюн прожевала морковь и внезапно придвинулась совсем близко к лицу Сок Хвы. Несмотря на маленький рост, энергии и живости в ней было через край. Ли Чэюн была из тех, чье присутствие само по себе бодрит окружающих. – Это правда, что вы с Квак Сухваном… Ну, в таких отношениях? Впрочем, произносимые ею слова будто высасывали из человека силы. Сок Хва лишь моргнул и прожевал сэндвич. Раньше он ел, просто чтобы чтобы поддерживать свое слабое существование, вкус пищи при этом не имел значения, но после слов Квак Сухвана сэндвич и вправду ощущался пресным. Кстати, совсем недавно Сок Хва впервые узнал, каковы на вкус камни. Человеческая слюна оказалась сладкой, а камень – безвкусным. – Что значит «в таких отношениях»? – О, ну знаешь… вот этих. Ли Чэюн сложила пальцы в жесте «ОК», а указательным пальцем другой руки стала тыкать в кружок. Сок Хва в точности повторил ее движения. – Да, вот это! Уже по всему убежищу слух пошел, будто доктор тайком по ночам бегает в комнату Квак Сухвана. Ах, но что ты в нем нашел, кроме красивой мордашки? Внимания доктора он не заслуживает. – Говорят, что я встречаюсь с майором Квак Сухваном? – Не знаю, как насчет встречаться, но все точно думают, что вы трахаетесь… Неужели эти слухи действительно распустил Ю Чонгён? Но если это из-за его откровенного ответа на вопрос, зачем он приходил к Квак Сухвану, ничего не поделаешь. – Доктор, знаешь ли, что за тип этот Болван-Сухван? Когда выходит в поле, у него срывает крышу. Временами мы вообще не в курсе, куда он запропастился: носится где-то весь в крови зараженных «Адамом». Пару раз во время охоты исчезал один на несколько часов, мы чуть не померли, пока его дождались. Бах! Большая ладонь, сжимающая стакан с напитком, резко опустилась на стол между сидящими лицом к лицу Сок Хвой и Ли Чэюн. – Сплетни за чужой спиной ни к чему хорошему не приводят, понятно? Квак Сухван был в гражданском явно не из армейских запасов. В обычной футболке и брюках-слэках он вовсе не походил на военного. Не спросив разрешения, он сел рядом и резко притянул Сок Хву к себе за плечо. – Ты не представляешь, как я опешил, когда доктор сказал, будто пришел ко мне в комнату, потому что хотел со мной переспать. Майор уткнулся носом в его волосы, и обычно безмятежное лицо Сок Хвы слегка исказилось. Ли Чэюн разинула рот, как и еще несколько солдат вокруг, которые наблюдали за этой сценой. – Ты случаем не шантажируешь доктора чем-нибудь? – Какой шантаж? Доктор Сок этого, конечно, не помнит, но он определенно сказал тому ублюдку Ю Чонгёну, что собирался заняться со мной сексом. Это же был наш секрет, доктор, как ты мог его разболтать? Сок Хва ладонью поправил волосы в том месте, где их коснулись губы майора. Зачем он сочиняет эти небылицы? Сок Хва оттолкнул руку Квак Сухвана, лежащую на его плече. – Никогда не говорил, что собирался заняться сексом. – Ну не отрицай, – Квак Сухван лукаво ухмыльнулся. Сок Хва никак не мог понять, что у него на уме. Зачем этот человек так ведет себя на людях? – Я сказал, что пришел ради поцелуя. Квак Сухван вздрогнул. Его улыбающееся лицо на мгновение застыло, а затем снова расплылось в ухмылке. – Что это у тебя здесь? Он провел указательным пальцем по лбу доктора. Сок Хва ладонью потер лоб, но на ней ничего не осталось. – Что за черт?! Док, у тебя ведь лоб желтый! Это тоже ублюдок Ю Чонгён сделал, да?! Сок Хва сильно надавил на кожу своего лба и действительно почувствовал, как под ней болезненно заныло. Тот военный полицейский хватал его за волосы, но лоб он не трогал. – Это и правда Ю Чонгён распускал руки? Квак Сухван внезапно подумал, что еще до того, как он явился за Сок Хвой, того и правда могли избить. Вколотая сыворотка давали допрашивающим полную свободу действий, так как подозреваемые ничего толком не помнили. При мысли, что с телом доктора могли как-то безжалостно обращаться, его кровь закипала от гнева. До сих пор он считал Ю Чонгёна бесполезным мусором и не уделял ему никакого внимания, однако теперь напротив его имени был открыт личный счет. – Нет. Ровный ответ Сок Хвы заставил Квак Сухвана кисло скривиться, доктор ожидаемо ничего не помнил. – Даже если он это сделал, ты все равно не вспомнишь. – Разве это сделали не вы, майор Квак? – Что? Квак Сухван, ты! Ли Чэюн с шумом вскочила, а майор окончательно понял, что в памяти у Сок Хвы все смешалось. – Кто, черт возьми, привез тебя обратно целым и невредимым? Не надо все валить на меня. – Вы же поцеловали меня в лоб. Тогда я еще подумал, что вы прижались слишком сильно. Похоже, остался синяк. Но зачем вообще так делать? Квак Сухван коротко, со смешком выдохнул. Что за черт?.. Доктор будто помнил все до последнего слова. – Доктор Сок, поговорим? – Говорите. – Не здесь. Квак Сухван схватил Сок Хву за руку и потянул вверх. Сэндвич выпал из ладони доктора на пол, и когда Сок Хва попытался за ним нагнуться, рука майора еще сильнее сомкнулась на его предплечье и потащила к выходу из столовой. – Майор Ли это доест. – Иди нахуй! Я, по-твоему, жру с пола?! Эй, куда ты доктора потащил?! – Не ходи за нами. Сок Хве самому хотелось доесть сэндвич, а тот факт, что его выволокли силой, вызывал крайнюю досаду. Еще мгновение назад привычно ухмыляющийся Квак Сухван резко посерьезнел, оглядел коридор, затем распахнул дверь эвакуационного выхода и вытолкнул Сок Хву за порог. Тот споткнулся, но майор держал крепко, и он лишь привалился к стене. – Я хотел доесть сэндвич. – Я куплю тебе хоть сотню, для начала скажи, что это сейчас было? – Что именно? – Тебе кололи сыворотку правды? – Да. – Тогда как ты помнишь, что произошло в допросной и что сказал тебе я? Это случилось после истории с доктором Вонхо. Вместе с О Янсоком Сок Хва начал вырабатывать устойчивость к сыворотке, микродозами вводя себе амобарбитал. Он специализировался на препаратах для усиления физических показателей, так что тестирование чего-либо на себе было делом обычным и не вызывало подозрений. Поэтому, когда Ю Чонгён начал угрожать сывороткой правды, Сок Хва не сильно испугался. – Почему для меня опасно копаться в деле доктора О Янсока? Квак Сухван ладонью откинул назад волосы. – Доктор Сок, не знаю, что у тебя за устойчивость к сыворотке, но не выдай этого военной полиции. – Почему вы вчера пришли за мной? – А это не очевидно? Я ведь твой телохранитель. – А целовать в лоб тогда зачем? – Оплата за спасение. – Вы же телохранитель. Какая еще оплата? Квак Сухван сделал шаг назад и, уже распахнув дверь аварийного выхода, бросил: – Я сделал это из-за того, что беспокоился за тебя. Ты же слабосильный, да? Сок Хва остался стоять на лестничной клетке и не последовал за майором, который оставил его у эвакуационного выхода и ушел. Человек с доступом к секретным материалам первого уровня почему-то беспокоился о нем, но при этом оставался очень подозрительным. Сок Хва поднял взгляд и посмотрел на мигающую лампочку камеры наблюдения. Мать всегда наблюдает. Возможно, это была еще одна подсказка. *** «Эх ты, упрямый друг. Почему ты ничего не сказал? Почему заставил меня сожалеть, когда уже поздно?» Квак Сухван время от времени выпивал с О Янсоком, и того можно было смело назвать кошмаром любого застолья: несмотря на репутацию алкоголика, пил он просто отвратительно. Когда был сильно пьян, он неизменно плакал, изливая свою тоску по умершему другу. Сидя на набережной Хангана, уткнувшись взглядом в черную реку, рыдающий О Янсок прижимался к Квак Сухвану всем телом. – Старик, может, уже пойдем? – Еще немного. – Тогда я пойду, ладно? Когда Квак Сухван поднялся, прихватив бутылку, О Янсок схватил его за руку. – Если ты уйдешь, как я тут один останусь, мне же страшно. Он хотел выходить из убежища, однако даже в Зеленой зоне он боялся адамов, вот и брал Квак Сухвана с собой. Майор тяжело вздохнул и снова плюхнулся на траву у набережной. Ему неловко было обращаться со стариком грубо: О Янсок был тем самым человеком, что помог подать прошение на вступление в сухопутные войска. Даже после выпуска, когда его распределили в убежище Ильсан, старик время от времени навещал подопечного. И каждый раз Квак Сухвану приходилось сдерживаться, чтобы не ткнуть пальцами в жалостливые глаза, которыми тот на него смотрел. – Ну как тебе в убежище Ёыйдо, жить можно? – Везде одно и то же. Если бы доктор О не таскал меня вот так за собой, было бы куда комфортнее. Может, хватит пить? Морщинистые глаза наполнились слезами. Этот человек в обычные дни только и делал, что добродушно посмеивался, но стоило напиться – тут же начинал плакать. – Мои грехи велики. Настолько велики, что я заслуживаю смерти, да. О Янсок поднялся, пошатываясь. После пыток, которым его подвергли вместе с доктором Вонхо во время допросов, в холодную погоду он прихрамывал на одну ногу. – Перед тобой, майор Квак, у меня тоже сплошные долги. – С твоей подачи я стал гражданином Радужного города, который может есть досыта. Откуда долги? После смерти родителей и младшего брата за ним пришел известный посредник Радужного города. Как позже выяснилось, заплатил посреднику именно доктор О Янсок. – Если бы ты не пошел в армию, как бы ты сейчас жил, а? В таком случае он, возможно, и правда примкнул бы к повстанцам. Как бы он ни кичился, что способен выживать в одиночку, грабя супермаркеты, в те отчаянные времена мальчишке в любом случае нужно было какое-то место, где можно приклонить голову. – Старик, хочешь, чтобы я тебя поблагодарил? – Нет, нет. Я просто… – Тогда перестань так вызывать меня. В последнее время в верхах за тобой внимательно наблюдают. О Янсок в три глотка допил крепкий виски. – Да кто ж этого не знает. Незвестно, что со мной дальше будет, поэтому я даже завещание оставил. – В твоем возрасте это уже необходимость. – Тоже верно. О Янсок вдруг перестал плакать и раскатисто расхохотался. – Странно только, что ты ни капли не похож на родителей. Они были такие добрые, такие душевные. Причина, по которой О Янсок разыскал Квак Сухвана, заключалась в связи с его родителями. Отец и мать Квак Сухвана были исследователями в том же исследовательском корпусе убежища, где работал доктор О Янсок. – Просил же не упоминать родителей в моем присутствии. Квак Сухван выдернул у него из рук бутылку виски и допил остатки. – Пойдем. У тебя уже сопли замерзли. Он грубо подхватил прихрамывающего старика под руку и потащил обратно в убежище. А примерно через месяц после этого О Янсока нашли убитым в исследовательском корпусе. *** Квак Сухван с сочным хрустом проворачивал кубик, составляя цвета. Перед ним навытяжку стоял военный в форме с зелеными погонами и повязкой с орлом. Это был подполковник Чха из военной полиции, и его идеально ровная спина сейчас была очень напряжена. – Говори, – бросил Квак Сухван, не переставая щелкать гранями кубика. – Мне нечего доложить. – Как это нечего? Чертов майор военной полиции хватает ведущего научного сотрудника и колет ему сыворотку правды. Кто отдал приказ допрашивать ведущего исследователя? – Генерал-лейтенант Ли Ёнтэ приказал лишь слегка надавить, но майор Ю Чонгён проявил чрезмерное рвение и… ай! Бац! Запущенный рукой майора кубик врезался прямо в лоб подполковнику Чха. Из рассеченной раны проступила кровь, но он даже не подумал вытереть ее и снова выпрямился по стойке смирно. – Виноват. Я разжалую майора Ю Чонгёна и переведу его в отделение Квачхон. Затем подполковник Чха поднял с пола кубик и подошел к столу, за которым сидел Квак Сухван. – Кто изменил уровень доступа доктора Сок Хвы на более низкий? – Это также неизвестно. – Верните как было. А то из-за этого только лишние подозрения. – Слушаюсь. Подполковник по-прежнему стоял столбом, а Квак Сухван, не глядя на него, снова принялся крутить кубик. – Чего застыл? Свободен. – Есть, буду ждать снаружи. Подполковник Чха отдал честь, открыл дверь и вышел. [Фиолетовая зона 21] Это была военная зона, закрытая для гражданских лиц, расположенная примерно в часе езды от Ёыйдо. Хоть она и считалась военной зоной, въезд сюда был ограничен и для военных также. По сути лишь Квак Сухван и несколько избранных солдат могли здесь находиться. Это место уже давно стало непригодным для проживания, поэтому в таком положении вещей не было проблемы. В очередной раз собрав кубик за считаные секунды, Квак Сухван поднялся со скрипучего стула. Когда-то в этом здании располагалась средняя школа, теперь же здесь не было ни одного уцелевшего окна, а редкие дожди так и не смогли смыть въевшиеся в стены кровавые пятна. Когда Квак Сухван покинул кабинет, бывший когда-то директорским, ожидавший в коридоре подполковник Чха пошел за ним следом. Над центральной дверью, сплошь затянутой паутиной, криво висел щит с девизом школы. Из-за паутины слов было не видно, и похоже, что тут трудился целый отряд пауков, соткав огромный общий кокон. При этом болтающейся в паутине добычи едва хватило бы одному пауку. Действительно, один из пауков как раз пыталась сожрать своего собрата, плотно связанного шелковистой нитью. Наблюдая за этим, майор Чха поднял с пола давно валяющегося там дохлого жука и поместил в паутину. – Жизнь начинается со школы… – Что? – Так написано в том девизе. Похоже, подполковник Чха каким-то чудом сумел разобрать иероглиыфы сквозь паутину. – Какая еще школа? Жизнь начинается с жратвы. – В каждую эпоху и в каждом месте люди по-своему решали, что важнее всего. – А сейчас? Квак Сухван вытащил из кобуры пистолет. Когда ствол повернулся в его сторону, подполковник Чха поспешил закрыть рот, пожалев, что вообще начал этот диалог. Курок щелкнул, и пуля с шорохом вонзилась во что-то за его спиной. Обернувшись, он увидел на полу зараженного вирусом адама, выглядевшего так, словно почти успел сдохнуть от истощения. – Наверное, выживание. Квак Сухван вернул пистолет в кобуру. – Совершенно верно. Подполковник Чха из последних сил выдавил улыбку, стараясь не выдать своего испуга. Прежде, чем майор сел в джип, стоявший у главного входа, подполковник снова заговорил первым: – Возвращаемся прямо в убежище Ёыйдо? Квак Сухван молча забрался в джип и завел двигатель. То, что он являлся лучшим выпускником Военной академии Радужного города, было общеизвестным фактом среди солдат. Просто со временем этот титул несколько поблек из-за его совершенно безрассудного поведения. О Янсок так и не узнал об этом до самой своей смерти, но Квак Сухван изначально был зачислен в военную полицию. Лишь после отправки на поле боя он и его отряд заслужили прозвище «Непобедимых». Майор наполовину опустил стекло. – Не надо переводить того урода в Квачхон. – Простите? – Мне нужно самому помучить его, чтобы удовлетворить свою жажду. – Понял. – Стой, отойди-ка в сторону. Подполковник Чха решил, что Квак Сухван сейчас развернет джип, и отступил, но тот и не думал трогаться. Наоборот, он выбрался из машины и нагнулся, чтобы поднять с земли какой-то предмет. Затем, удовлетворенно усмехнувшись, снова вернулся за руль. – Поехали. Он нажал на газ и вырулил со двора. Подполковник Чха открыл дверь своего джипа, лишь когда машина майора окончательно скрылась из виду. Он тяжело вздохнул, не понимая, зачем Квак Сухвану вообще понадобилось подбирать тот камень.