Радужный город / Rainbow City

«Не вкушай от Древа познания добра и зла, ибо в день, когда вкусишь от него, смертью умрешь». «Однако настанет час, когда знание добра и зла станет необходимо. Пусть даже жизнь висит на волоске». Сок Хва разбирал записи доктора О Янсока. Первая фраза была строкой из Бытия, вторая, – вероятно, собственным суждением доктора. До сих пор в дневниках старшего коллеги Сок Хву интересовало только то, что имело отношение к исследованиям, теперь же он решил изучить то, что раньше оставил без внимания. Раз в этом оказался замешан «Эдемский сад», не стоило проявлять небрежность. Пока наиболее вероятной казалась гипотеза о том, что доктор О Янсок усомнился в действиях властей Радужного города, вступил в сговор с «Эдемским садом» и за это был убит. Знание добра и зла необходимо… До встречи, о которой упоминал похититель или, вернее, тот, кто зовет себя Змеем, оставалось всего три дня. Он мог бы найти способ в одиночку пробраться в Красную зону 13, но будет ли это разумным решением? Более насущной задачей было изготовление седьмого поколения вакцины. Однако всевозможные тревожные мысли не давали Сок Хве покоя. Как и всегда, процесс разработки вакцины заключался в том, что из клеток вируса «Адама» вырезали белок, вызывающий заражение, вставляли его в вирус простуды, затем с помощью оборудования проводили рекомбинацию генов. Однако созданная таким методом вакцина не работала должным образом. Исследования задерживались еще и потому, что в исследовательском корпусе не было прямых объектов для эксперимента. Проводить опыты на животных было слишком опасно: вирус «Адама» был чересчур контагенен, никто не мог гарантировать безопасность исследователей при работе с обезумевшими животными. Поскольку вирус мутировал, рассматривали также вероятность того, что теперь он может передаваться не только через кровоток, но и через слизистые. Когда-то работа с вирусом Эбола допускалась только в лабораториях с четвертым уровнем биозащиты, и порой во всей стране имелось лишь одно такое учреждение. На порядок более опасный вирус «Адама» требовал не меньших мер предосторожности. Иначе Радужный город мог пасть так же стремительно, как те страны в самом начале, когда «Адам» распространялся бесконтрольно. В настоящее время существовало только одно место, где проводились испытания на животных. Это была лаборатория в Красной зоне наподобие зоопарка. Образцы вакцины, разработанной в убежище, доставлялась туда и вводились объектам. Исследователи там обладали высокоуровневой военной подготовкой, по завершении экспериментов они отправляли отчеты с результатами обратно. Однако далеко не все животные заражались вирусом «Адама». Среди иммунных к заражению на данный момент оказались птицы. Первые штаммы «Адама» поражали и их, но уже третья мутация внезапно исключила птиц из группы риска. Исследователи, решив, что этому должна быть причина, вновь и вновь проводили исследования, но внятных результатов не получали. Сколько бы блестящих умов не было собрано, и как бы не спонсировались лаборатории, все происходило под контролем Радужного города. Случалось, поддержка исследований приостанавливалась и тогда активность исследовательского корпуса практически сходила на нет. В результате появлялись физически одаренные люди, но «Адам» так и не исчез с лица земли, так и не исчезал. – Доктор?.. Сок Хва, уставившись на устройство для генетической рекомбинации размером с него самого, вздрогнул и вернулся к реальности. – Да? Обернувшись, он увидел доктора Кима с кружкой кофе в руке. – У нас же сегодня совещание с начальством. Сразу же припомнив это, Сок Хва произнес лишь короткое «Ах». – Который час? – Без десяти три. Пойдемте понемногу? – Думаю, да. Сок Хва снял халат и захватил ноутбук. Эта модель была выпущена еще до появления «Адама», однако по производительности мало уступала нынешним. Может, «Эдемский сад» правы: страна и впрямь деградировала? Отбрасывая пустые мысли, Сок Хва качнул головой. Это уже не тот мир, где человечество исчислялось миллиардами, а государства исправно функционировали. Для людей мирной эпохи нынешнее время, пожалуй, показалось бы чистейшей антиутопией. Из-за прекращения торгового обмена с другими странами внутренний рынок Радужного города едва держался. – Кстати, сегодня весь день не видно было майора Квака. А ведь всегда ходил за вами по пятам. Кажется, майор действительно упоминал, что собирается на полевую операцию, но Сок Хва не стал глубоко вникать. После того нашептывания на ухо о деле доктора О Янсока и особенно о том, что за всем следит «Мать», они больше не возвращались к этой теме. Визит в допросную военной полиции также заставил Сок Хву понять, что нужно перестать лезть на рожон. Квак Сухван же все вечера проводил в компании с бутылкой виски и несколько раз заявлялся к комнате доктора изрядно подшофе. Сок Хва предпочел не открывать ему дверь. – Раз уж речь об этом зашла… Мне не особо нравится майор Квак Сухван. – Неужели? – Все время напивается, ведет себя как заблагорассудится, и еще… говорят, он вас домогался, доктор Сок. Если хорошенько подумать, то именно таким был публичный образ Квак Сухвана: сильный, красивый, безрассудный. – Будьте осторожны. Свяжешься с майором Квак Сухваном – хорошего не жди. Вот и доктор О Янсок… Сок Хва слушал вполуха, но на имени О Янсока поднял глаза на доктора Кима. Пока они шли по коридору, тот уже выпил больше половины своего кофе. – Что доктор О Янсок? – уточнил Сок Хва быстрее, чем доктор Ким успел продолжить. – Доктор О Янсок частенько выпивал с майором Квак Сухваном. Это Сок Хва вскользь слышал от самого Квак Сухвана. – Но когда доктор Янсок вот так умер, тот совсем не выглядел огорченным. Проник в лабораторию и копался в вещах… В любом случае, он мне ни капельки не нравится. Кто, думаете, распускал эти слухи сразу после вашего появления в убежище? Воодушевленный вниманием обычно равнодушного коллеги, доктор Ким тараторил без умолку. А Сок Хва подумал, что во всем этом что-то не сходится. Да, Квак Сухван был сильным и красивым, однако так ли он «безрассуден»? Пусть даже и из профессиональной гордости, но он защищал Сок Хву, а также пришел за ним в допросную, не позволив записать доктора в повстанцы. И еще Сок Хва теперь знал, что за вечно ухмыляющейся маской прячется другое лицо. Как Квак Сухван наблюдал за доктором, так и Сок Хва сделал некоторые наблюдения за это время. – Что вы там застыли, скорее заходите. Доктор Ким, удерживая кнопку открытия лифта, поторопил Сок Хву. Совещание с исследователями проходило на 58-м этаже и, как и военные совещания, было назначено для того, чтобы ученые отчитались и получили приказы руководства. Дата и время совещаний всякий раз менялись. [Конференц-зал для совещания исследователей] Когда они вошли в комнату с такой табличкой, начальство еще не прибыло. На месте присутствовали лишь несколько докторов из других исследовательских корпусов. Лаборатории существовали и в других убежищах, кроме Ёыйдо, но прямые контакты были редки, только иногда происходил обмен результатами исследований. Даже врачи из одного убежища не всегда поддерживали тесные отношения. Сок Хва и доктор Ким лишь коротко кивнули другим врачам. – Вы бы знали, как эти ублюдки разошлись после смерти доктора О Янсока. Доктор Ким уселся рядом и почти шептал на ухо, но на сей раз Сок Хва остался совершенно равнодушен. Внутренние междоусобицы его не занимали. Минут через десять отворилась внутренняя дверь – не та, через которую они вошли, – и стали подтягиваться представители верхушки. Верхние эшелоны Радужного города состояли из генералов, политических советников и двух Мастеров, которые выполняли функции высших администраторов. Они принимали окончательные решения и выполняли все дела, касающиеся внешней политики. Два Мастера избирались путем голосования каждые десять лет с возможностью переизбрания, хотя на практике это было ближе к наследственной системе. Право голоса при выборе Мастеров было ограничено исключительно гражданами убежищ, отчего за кулисами выборы называли договорным матчем. Сегодня на совещание прибыли один генерал армии и двое советников. Время и дату заседаний назначали они же, так как большинству предствителей высшей власти приходилось приезжать с Чеджу. – Прекрасно, все в сборе? Сохранение человечества, новое процветание человечества – вот наша миссия, – один из генералов выступил вперед и его голос загремел в зале. – Мы – граждане Радужного города. Доктора вполголоса повторяли за ним давно известные всем фразы. – Прошла почти неделя с тех пор, как мы видели вас в последний раз. Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы еще раз поздравить доктора Сок Хву с его возвращением в убежище Ёыйдо, – на сей раз слово взял один из двух советников и первым же зааплодировал. Остальные подхватили, Сок Хва же просто коротко кивнул без всякого выражения. – Не станем надолго задерживать занятых исследователей Радужного города, поэтому сперва выслушаем послание Первого Мастера. Стоявшие на трибуне отошли в сторону, чтобы исследователи могли видеть экран. На нем возник Первый Мастер с печальным выражением лица. [Добрый день. Это Первый Мастер Радужного Города. Прежде чем начать собрание, я хотел бы почтить память покойного доктора О Янсока.] Это было записанное сообщение, и дата записи была неизвестна. Сок Хва долгое время не видел Первого Мастера, он казался постаревшим. Впрочем, неудивительно, ведь прошло уже несколько лет. [Как всем вам известно, вирус «Адам» достиг седьмой мутации. Мы снова ждем новую вакцину. Я также знаю, что исследования идут в крайне тяжелых условиях. Но я верю, что у вас всех более сильное чувство долга, чем у кого-либо другого.] – Да! Сок Хва вздрогнул. Один из докторов, сидевший напротив, яростно кивал с таким видом, будто эта речь тронула его до глубины души. И Сок Хва, и прочие доктора здесь были гражданами Радужного города. С самого раннего возраста им без устали внушали, насколько Радужный город полезен для своих граждан и насколько он безопасен. Они не считали это промывкой мозгов, но у Сок Хвы, изначально отстраненного от подобных вопросов, просто не вырабатывалось чувство «миссии». Возможно, наибольшее влияние на него оказала мама. В конце концов, он слышал слова «Никогда не жертвуй собой ради чего-либо» чаще, чем смотрел учебные видео. [Наш враг – не только «Адам». Есть и повстанцы, которые жаждут захватить нашу безопасную территорию. Защита граждан от них – наша главная задача. Мы глубоко сожалеем, что обстоятельства не позволяют нам оказать ученым ту всестороннюю поддержку, которую мы хотели бы им предоставить.] – Того и гляди, сейчас разрыдаются, – пробормотал доктор Ким, скосив глаза на сидящих напротив ученых. Сказано это было так тихо, что услышал только Сок Хва. [Если вам понадобятся какие-либо материалы или средства на исследования, пожалуйста, сообщите об этом нашим советникам. Мы обеспечим их в первоочередном порядке.] Совещание ничем не отличалось от прежних. Они состояли в основном из записанных сообщений поддержки от Первого и Второго Мастеров, за которыми следовала рутинная передача требований советников. – На этом сообщение Первого Мастера закончено. Доктора, пожалуйста, запишите свои пожелания в предоставленный документ и передайте нам. Внезапно Сок Хва поднял руку. Эти неожиданным жестом он удивил не только доктора Кима, но и руководство. – В чем дело, доктор Сок? – Материалы по седьмой вакцине против «Адама», над которой работал доктор О Янсок при жизни, почти отсутствуют. До этого хранивший молчание советник выступил вперед. – Это «почти отсутствуют» и представляет собой все, что имеется. Покойный доктор О Янсок и сам на этот раз оказался в тупике. – Понимаю, – тихо ответил Сок Хва. Вместо того чтобы перечислить необходимые материалы и количества на предоставленной бумаге, он написал просьбу о поддержке разработки лекарства параллельно с вакциной. [Доктор Сок Хва.] Сок Хва резко поднял голову. Затем он посмотрел на экран и увидел Первого Мастера, который обращался к нему напрямую. Оказалось, что это была не запись, а прямая трансляция. [Вы, должно быть, чувствуете себя довольно подавленным. Мы тоже прилагаем все усилия, чтобы выяснить, кто убил доктора О Янсока.] – Да, Мастер, – сухо ответил Сок Хва. Губы Мастера приподнялись в мягкой улыбке. К слову, через год должны были пройти очередные выборы, так что неудивительно, что выражения лиц у политиков стали еще ласковее с тех пор, как Сок Хва видел их в прошлый раз. Вскоре экран, на котором было видно лицо Первого Мастера, потемнел, и исследователи сдали документ советникам. Те по очереди похлопали каждого из докторов по плечу. Когда настала очередь Сок Хвы, советник тоже похлопал его по плечу. – Доктор Сок. Слышал о вашем похищении. Вы многое пережили. – Ничего страшного. Советник скользнул глазами по написанному доктором в документе и улыбнулся еще теплее. – Разработка лекарства и для нас приоритетна. Мы готовы оказать любую поддержку. Однако, пожалуйста, поймите, что исследования занимают огромное количество времени и требуют огромных капиталовложений, что затрудняет их проведение. – Понимаю. – Это Первый Мастер вызвал вас обратно с острова Чеджу, доктор Сокхва. Настолько велики его ожидания. На кончике языка вертелся вопрос о том, почему же его не вызвали до смерти старого ученого, но Сок Хва его проглотил. Тогда пришлось бы упомянуть о записи с голосом доктора О Янсока, которую ему передал похититель. – Да, тогда я пойду. Доктор Ким стоял у него за спиной, расточая лесть советникам и генералу армии, чтобы завоевать их расположение. Он даже выдал ненужные личные подробности, например, что его родители теперь подумывают перебраться в Зеленую зону поближе к убежищу Ёыйдо. Сок Хва, поглаживая камень в кармане халата, вышел из зала. Его сомнения нисколько не развеялись даже после совещания, а это значило лишь одно: нужно встретиться с тем, кто их посеял. Это могла быть ловушка, но… – Дорогой, скучал по мне? Он поднял взгляд на мужчину, который пальцами подбросил орешек и ловко поймал его ртом. Перед ним стоял майор Квак Сухван в форме с серебряными погонами. – Нет. Сок Хва прошел мимо майора, продолжавшего щелкать арахис. Полюбовавшись тем, как доктор удаляется, словно призрак, чьи шаги не создают звуков, Квак Сухван в пару шагов нагнал его. – Как прошло совещание? В руке майор держал собранный кубик. Для того, кто накануне уничтожил пару бутылок виски, Квак Сухван выглядел безупречно. Сок Хва снова задумался над некоторым противоречием: майор не производил впечатление человека, который способен допиться до полной потери контроля, откуда же взялись все эти слухи о его безобразных выходках в пьяном виде? Может, доктор просто еще не видел его действительно пьяным? Сок Хве в который раз пришлось отмахнуться от ненужных мыслей. В лифте по дороге в исследовательский корпус Квак Сухван резко наклонился ближе так, что его изящно изогнутые губы оказались перед глазами Сок Хвы. – Синяк на лбу прошел? Зеркала в лифте не было, и Сок Хва невольно провел ладонью по лбу. – Каким бы слабым ты ни был, разве это не слишком – получить синяк от одного поцелуя? У Сок Хвы и правда легко проступали синяки, но чтобы это случилось от простого прикосновения губ, даже ему самому казалось странным. Возможно, дело было не в поцелуе, а в том, что впоследствии доктор машинально продолжал тереть это место пальцами. Вслух Сок Хва не стал этого говорить. – Если поцелую твой член, он сломается? Сок Хва, который до этого никак не реагировал, наконец повернулся к Квак Сухвану: – Половой орган не ломается, а рвется. – У доктора Сока нет чувства юмора. Так они доехали до 34 этажа, где двери лифта открылись. Сок Хва без задержек направился к лаборатории, а Квак Сухван снова привычно пристроился сзади. – Кажется, мы договаривались, что внутри убежища действуем каждый сам по себе. Внезапно обогнав его, Квак Сухван перегородил путь и сунул руку в карман формы. Вид у него при этом был как у заправского фокусника. – У меня с собой есть кое-что офигенное. Тебе не любопытно? – Нет. Сок Хва попытался обойти майора, но тот шагнул в сторону и снова встал перед ним. Доктор поднял на него глаза с выражением смертельно утомленного человека. – Посмотри. Квак Сухван вынул руку из кармана и протянул ему крупный гладкий камень. Глаза Сок Хвы удивленно расширились, но это длилось лишь секунду. – Разве не круто? – камень, который майор держал перед лицом доктора, по форме напоминал возбужденный мужской пенис. – Это тебе подарок. Квак Сухван легко перехватил запястье Сок Хвы и вложил камень ему в ладонь. Вид бледной руки, держащей отрубленный фаллос, вызывал смешанные ощущения – выглядело одновременно гротескно и возбуждающе. Сок Хва спокойно смотрел на фалосоподобный камень у себя в руке. Он не отшатнулся и не отбросил его с брезгливостью, вместо этого секунда за секундой он не cводил c камня взгляда. Cудя по неподвижным ресницам, доктор даже не моргал. – Спасибо. Вопреки ожиданиям Квак Сухвана, Сок Хва сунул камень в карман докторского халата. Карман тут же выпятился в форме фаллоса. – Тебе нравится? – Да. В чем же заключалась привлекательность «членокамня»? Не успел Квак Сухван спросить, как Сок Хва уже снова шагал к лаборатории. – Доктор, тогда жду ответного подарка. Не отвечая, Сок Хва сунул руку в карман и потрогал камень. Форма была немного странноватой, но гладкая, отполированная поверхность была довольно приятной на ощупь. Пройдя через сотни или даже тысячи лет шлифовки ветром и водой, он принял эту форму, и нельзя было за нее винить. Напротив, изящные изгибы без единого острого края были достойны похвалы. [Открываю.] Сок Хва подошел к установке генетической рекомбинации и убедился, что процесс еще далек от завершения. До встречи со Змеем оставалось три дня, следовало решить, просить ли Квак Сухвана о помощи. В конце концов, он назначен расследовать убийство О Янсока, а значит, его не могут не заинтересовать связанные с делом повстанцы из «Эдемского сада». Если майор сопроводит Сок Хву на место встречи, то сможет их арестовать. Судьба Змея при этом мало интересовала доктора. Вряд ли тот не понимает, насколько это опасно, да и сама встреча может оказаться ловушкой, спланированной другой стороной. Поэтому взять с собой Квак Сухвана – лучшее решение. – И это не потому, что он подарил камень, – пробормотал вполголоса Сок Хва. До сих пор его привязанность к камням лишь раздражала других, и уж точно никто никогда не дарил ему камни. Даже мама иногда ворчала, что хилый Сок Хва таскает тяжелые булыжники. Естественно, никто в убежище не одобрял коллекционирования камней – так что это был первый подобный подарок в жизни Сок Хвы. Он встал и, обогнув колонну перед входом, снова открыл дверь лаборатории. – О, вы вышли меня встретить? Квак Сухвана, который должен был ждать «отвеного подарка» и след простыл, зато прямо за дверью обнаружился удивленный доктор Ким. – Входите. Сок Хва повертел головой, но коридор в обе стороны был пуст. Доктор Ким улыбнулся, решив, что в их отношениях с замкнутым коллегой наметились подвижки. – Вы, случайно, не видели майора Квак Сухвана? – Майора Квака? Видел его возле лифта, он, похоже, куда-то спешил. – Понятно. – «Сука, лифт сейчас лопнет». Сок Хва вздернул голову, услышав внезапное ругательство. – Это майор так сказал, когда в лифт не смог войти. Было много пассажиров, ему пришлось идти по лестнице. Вечно он такой грубый, тьфу. – Даже если людей много, лифт не может лопнуть. «Вот почему с доктором Соком так трудно найти общий язык», – доктор Ким криво усмехнулся. – Скажите это майору Кваку. – Скажу. Сок Хва с некоторым усилием заставил себя вернуться к рабочему месту. Потом достал из кармана и разместил на столе подаренный камень, при виде которого доктор Ким не сумел скрыть удивления. *** Казалось, он просчитался, так резко настаивая на том, чтобы они с Квак Сухванам внутри убежища действовали по отдельности. Теперь он не мог встретиться с майором уже больше суток. Под утро Сок Хва даже постучал в дверь его комнаты, но никто не открыл, пришлось уйти ни с чем. Раз уж все равно проснулся, доктор решил не возвращатся к себе, а прогуляться и подышать свежим воздухом на крыше убежища. На самом верху здания стояли зенитные установки, предназначенные для сбивания вражеских вертолетов или управляемых ракет, но теперь они почти не использовались. Сок Хва любил выходить туда и стоять, подставив лицо ветру. – В лачуге у железной дороги спит малыш… – Сок Хва вздрогнул и напряг слух, различив зловещее пение. – Чух-чух. Как детская песенка могла звучать настолько мрачно, что кровь в жилах стыла? – Чух-чух, пух-пух, чух-чух, пух-пух. Сок Хва попытался убраться с крыши, но металлическая дверь уже захлопнулась, и он ударился о нее плечом. В тот же миг пение оборвалось. – Кто там? – из-за угла вынырнул человек в форме. В бледном свете луны Сок Хва узнал мужчину. – Майор Ян Санхун?.. – Это вы, доктор Сок Хва? Что вы тут делаете на крыше? – Жарко. – Но сегодня же минус семь! – Ян Санхун выдохнул облачко пара, и пожал плечами, словно намекая, что даже в военной форме холодно, а потом смущенно усмехнулся. – Неловко как-то, что меня застали за пением. Песня ночью звучала мрачно, но голос у него был неплохой. – Доктор, вы ведь камни любите, верно? А я вот обожаю поезда. Когда выйду на пенсию, буду жить в поезде. – В поезде? – Мой брат мечтал покататься на поезде. Все равно ведь столько заброшенных составов, можно занять любой, починить и жить. Думаю, как силы поднакоплю, так и попробую тащить состав на цепях. Перед глазами Сок Хвы возник образ Ян Санхуна, тянущего поезд, как вьючный бык. – Удачи вам, – сказал он. – Ха-ха, шучу. Впрочем, я уже собирался спускаться. Пойдете со мной? – Я еще немного побуду здесь. – Смотрите, не простудитесь. Ян Санхун, вполголоса напевая, прошел мимо. – Послушайте. – Да? – Майор Квак Сухван сейчас сильно занят? – Квак Сухван? Сок Хва просто продолжал вопросительно смотреть. – Да ну, с чего ему быть занятым?! Вечно прикидывается, что дел по горло. А я все еще зол – он у меня из комнаты бутылку стащил! Значит, майор сейчас где-то пьет? – Хотя слышал, что он собирался найти и ликвидировать логово «Эдемского сада». Сок Хва непроизвольно моргнул несколько раз подряд. – Логово? – Ну, может, не самое главное логово. Говорят, это место в Красной зоне 13. Неужто эти ублюдки устроили базу прямо в Радужном городе? – А когда он вернется?.. – Доктор, так это правда, что вы с Кваком Сухваном, ну… в отношениях? Сок Хва на миг опешил. Он ведь всего лишь спросил, когда тот вернется, и удивился, услышав, что база «Эдемского сада» находится в Красной зоне 13. Доктор уже собирался ответить, но Ян Санхун поднял руку: – Минутку. Он вынул из внуреннего кармана кителя рацию, откуда доносилось потрескивание. – Говорит майор Ян Санхун, взвод «Непобедимые». Сквозь треск послышался голос: [Как будто кто-то не знает, что это ты, ублюдок. Спускайся на первый этаж.] – На первый? [На первый.] – Понял, иду. Спрятав рацию обратно, Ян Санхун повернулся к Сок Хве. – Похоже, майор Квак вернулся. Если хотите его увидеть, можем спуститься вместе. – Нет... Наверное, он занят. Просто передайте, что я его искал. – Хорошо. Ян Санхун поспешил к лифту, уверенный, что если он задержится хоть на минуту, этот ублюдок Сухван устроит ему неприятности. Сок Хва достал из кармана сложенный лист бумаги. При тусклом свете луны буквы читались плохо, но содержание он уже знал наизусть. [Секретно. 1-й уровень допуска. У доктора О Янсока были симптомы деменции. Он использовал собственного сына (О Чонуна) как подопытного. Подозревается в хищении исследовательских фондов под предлогом разработки лекарства и финансировании повстанческих сил. Личность убийцы доктора О Янсока не установлена. Однако накануне происшествия в убежище был замечен человек, не зарегистрированный в системе; в настоящее время считается главным подозреваемым. Средства на исследования, взятые под предлогом разработки лекарства, составили пятидесятикратную стоимость разработки вакцины. Сейчас, не имея значительных результатов, даже Мастера затрудняются одобрить дальнейшее финансирование.] Эти материалы передал ему советник перед своим отъездом на Чеджу. – Доктор Сок, я надеюсь, вы понимаете нашу ситуацию. Мы должны защищать граждан, а они с недовольством относятся к финансированию исследований, результаты которых не видны сразу. Вспомните хотя бы историю прививки от оспы. Сейчас у нас просто нет таких финансовых возможностей. В XIV веке оспа унесла жизни пятой части населения Земли. Этот вирус существовал еще с доисторических времен. Только в XIX веке был открыт метод прививки, а массовое производство вакцины началось еще позже. Полное искоренение болезни заняло более двухсот лет, и стоимость исследований была колоссальной. Так что советник, по сути, был прав. Сок Хва аккуратно сложил бумагу и сунул ее в карман. Жар отступил, и доктор больше не стал задерживаться на крыше. *** Квак Сухван швырнул мужчину в угол вестибюля первого этажа, предварительно связав так, что тот не мог пошевелиться. Парень попался упертый, в момент поимки попытался откусить себе язык – Квак Сухван едва успел предотвратить это ударом кулаком. Даже сейчас, с кляпом во рту и капающей с него кровью, мужчина все еще отчаянно продожал попытки. – Майор Квак, что с этим ублюдком? – Ян Санхун с ледяным выраженим лица остановился рядом. – Что-что… Это один из так называемых верующих «Эдемского сада». – Что? Квак Сухван пнул пленника коленом, заставив его опуститься на землю. Тот, с глазами налитыми кровью, почти как у адама, попытался броситься вперед, но лишь беспомощно дернулся. – Если передать его военной полиции, сделают из него идиота. Займись им, майор Ян. – С чего бы это мне? – Ян Санхун раздраженно скривился. – Да потому что ты тоже не из Радужного города. У вас есть кое-что общее, обсудите, заставь его проникнуться. Парень вроде бы толковый, просто в башке все наперекос от этой их промывки мозгов. Считай, что у тебя объявился младшенький, – Квак Сухван подошел ближе и хлопнул Ян Санхуна по плечу. – Только осторожно. Сила у него не ниже А-уровня. Если поймешь, что безнадежен, – передай военной полиции. Лицо пленного было в синяках, телосложение крупное, но в нем еще чувствовалась подростковая неуклюжесть. Вряд ли ему было больше шестнадцати лет. – Говоришь, адепт «Эдемского сада»? Так, может, не тянуть и сразу передать полиции? – Кажется, он и вправду верит, что является последователем «Эдемского сада». На деле же его, видимо, просто использовали те, кто выдает себя за «Эдем». По словам пленника, «наставник» велел ему пробраться в Красную зону 13 и добыть еду и лекарства. Квак Сухван, получив сообщение, что в том районе схвачен последователь «Эдемского сада», сразу же выехал на место, но едва взглянув на этого ребенка, он понял, что того использовали. Настоящий «Эдемский сад» не стал бы поручать подобную грязную работу мальчишке. – Откуда вообще берутся те, кто выдает себя за повстанцев? – Кто бы говорил. Ты ведь тоже позволил себя использовать тем, кто притворялся повстанцами. Ян Санхун поморщился, давая понять, что вспоминать об этом не желает. Те, кто не были гражданами Радужного города, иногда образовывали свои собственные поселения, но самодостаточность сама по себе затрудняла выживание. В результате многие обращались к новым культам, появлявшимся в разных местах. Двое лучше, чем один, а община обеспечивала большую безопасность, чем одна семья. Самопровозглашенные лидеры часто использовали религию в личных целях, что нередко приводило к эксплуатации маленьких детей. Хуже того, некоторые негодяи выдавали себя за крупные повстанческие группы, такие как «Эдемский сад», чтобы обманывать людей. – Накорми его как следует, поговори по-хорошему. Принимать его или нет, в любом случае решат в учебном центре. – Ты ребенка чуть в лепешку не превратил. – Я всего лишь выбил ему челюсть. – Посмотри, в каком состоянии парень. Как всегда, мне достается самое веселое, – пробормотал Ян Санхун, но все же подхватил мальчишку. Тот извивался и рычал, словно раненый зверек, но майор Ян быстро усмирил его, закинув себе на плечо. – Ах да, доктор Сок Хва тебя искал. – Вот почему у него был такой вид, – хмыкнул Квак Сухван. – Что? – Ступай уже. Проводив взглядом этих двоих, направившихся к месту размещения взвода «Непобедимых», Квак Сухван снял перчатки. Он давно ощущал на себе чей-то взгляд, и действительно за ним кто-то наблюдал из-за колонны. Там стоял Сок Хва, крепко сжимая какой-то предмет обеими ладонями. Увидев, что Квак Сухван поднял руку и помахал, Сок Хва насторожился и поспешно развернулся, словно собираясь уйти. Майор хотел окликнуть его, но решил, что догнать медлительного доктора будет быстрее. Квак Сухван сунул снятые перчатки в карман формы и решительно зашагал следом за Сок Хвой. – Что ты тут делаешь? Сок Хва замедлил шаг. Предметом в его руках оказался членокамень – тот самый, что майор подарил ему. Люди могли понять это неправильно, и Квак Сухван не мог отделаться от мысли, что Сок Хва слишком рискует. Даже среди военных, которым кололи препараты для подавления либидо, хватало горячих голов. А уж если заметят такое... Кто-то из любителей забав с мужчинами вполне может заинтересоваться. – Не носи это на виду. Он жестом указал на край докторского халата, намекая, что лучше убрать камень в карман. – Слишком тяжелый, оттягивает, – спокойно ответил Сок Хва. – Тогда поставь в комнате, как украшение. – Он приятный на ощупь. Из груди Квак Сухвана вырвался сухой смешок. – Зачем искал меня? – «Эдемский сад»… вы их поймали? – Я же говорил вам, доктор, займитесь лучше своими исследованиями. Квак положил ладонь ему на плечо. Болтать о таких вещах в вестибюле было неразумно. Притворившись, будто флиртует, он повел Сок Хву к лифту, тесно прижимая его к себе. В этом докторе все же проявлялось упорство исследователя: если уж чем-то заинтересовался, не отступит, пока не получит ответ. – Тот парень, которого ранили, выглядит совсем ребенком. – Он не из «Эдема», просто невинный ягненок, которого использовали самозванцы. – Он человек. И кстати, лифт не лопнет, даже если там будет много людей. Первую часть майор понял, но последние слова прозвучали странно. – Так зачем ты меня искал? Я собирался пойти выпить. Пока они ждали лифт, Сок Хва приподнялся на цыпочки и приблизил свои губы к уху Квак Сухвана. Тот, привыкший, что только он проявляет подобную инициативу, от неожиданности отшатнулся. Но Сок Хва так же невозмутимо повторил попытку. – Что ты делаешь? – Хотел шепнуть на ухо. Ответ прозвучал безмоционально, что только усилило неловкость. Может, это все из-за того камня? Хотя, нужно признать, форма у него была на редкость причудливая, но неужели этот подарок так повляил на отношение Сок Хвы? Решив не отстраняться, Квак Сухван замер на месте. Теплые губы Сок Хвы слегка касались его уха, обжигая кожу. – Есть ли место, где нет «Матери»?