Сбалансированное питание и шашлычки

      Еда — довольно важный пункт в ежедневной рутине любого человека. Кто-то хватает на бегу, закидывая в себя не самые полезные продукты, а кто-то подходит к каждому приему пищи внимательно, соблюдая все рекомендации врачей. На войне особенно важно следить за питаним, особенно, за приемами пищи своих солдат. Именно потому находясь на границе недалеко от полей Тасета Цзиянь сам готовит для отрядов, если, конечно, такая возможность имеет места быть. Правда, его блюда не всегда вкусны, но питательны и восстанавливающие силы и энергию.       В мирное же время...       Генерал все еще не может привыкнуть до конца, что война идет не так ожесточенно, что каждый солдат может ненадолго вернуться домой в отпуск, ведь монстры Тасета нападают не столь часто. Мужчина пытается заново научиться жить как обычный человек, занимается садоводством, готовит более трудные рецепты, совершенствуя готовку раз за разом. Возможно, адаптация к мирной жизни шла бы в разы тяжелее, если бы не одно "но" с пушистым хвостом.       — У меня через полчаса репетиция! Мне уже пора! — прижал ушки к голове Линъянь и вновь предпринял попытку сбежать из-за стола. Повернув голову и едва заметно нахмурившись, Цзиянь со вздохом взял тарелку с супом и поставил перед суань ни.       — Нет, дорогой мой. Пока нормально не покушаешь, я тебя из дома не выпущу, — мягко коснулся губами пространства между ушек Генерал Полуночных Рейнджеров, — Ты ведь не хочешь упасть без сил с деревянного столба?       Линъянь насупился, но сел обратно за стол, ни издав ни звука. Пушистый хвост нервно дернулся, ударив по ножке стула и выражая искренее не понимание почему так важно питаться полноценным обедом ведь гораздо проще и веселее пожарить вкусные шашлычки где-нибудь на привале или прямо на заднем дворе, ловя горячие кусочки с шампура. Сытные, ароматные, с дымком – вот настоящая еда! А не вот это все: супы, каши, овощные рагу, которые Цзиянь так старательно готовил, стоя у плиты с сосредоточенным лицом, будто разрабатывал стратегию боя.       Суань ни с тоской посмотрел на парящую тарелку супа перед собой. Куриный бульон с домашней лапшой и мелкими, аккуратными пельмешками в форме ушей пах довольно интересно. Линъянь прикрыл глаза и принюхался, а затем все взял ложку в руку, поднес с тяжким вздохом и все же опустил обратно в тарелку.       — Это же так долго, Цзиянь! – вздохнул мальчишка и глянул на генерала, пытаясь найти хоть каплю сочувствия в глазах мужчины, – Шашлычки – раз, и готово! А тут... – он ткнул ложкой в пельмень-ушко.       Цзиянь, отложив ложку и перестав помешивать блюдо, мягко улыбнулся.       — Шашлыки – это прекрасно, котенок, – кивнул он и шагнул к столу, наклонившись и осторожно сдув пар с ложки супа, прежде чем поднести ее к губам Линъяня, – Но они не дают организму всего, что нужно. Как солдату нужно крепкое тело и острое ооужее, так и танцору нужны силы из разных источников. Бульон может помочь снять усталость в мышцах. Овощи в рагу, которое ждет тебя дальше, дадут выносливости и ясности уму.       Линъянь неохотно открыл рот, приняв ложку супа. Он машинально прожевал пельмень и зажмурился. Ушки забавно зашевелилсь, а кончик хвоста слабо дрогнул. Было вкусно. Также как и все, что готовил Цзиянь. Но признать это было равносильно поражению.       — Я не солдат, – пробормотал мальчишка, глядя в тарелку, – И на репетиции я не в патруле стою, а на столбе.       — На высоком и скользком столбе, где нужна идеальная координация и сила, – мягко поправил Цзиянь, поднося следующую ложку ко рту, – Где падение без сил – не просто ушиб, а катастрофа. Ты хочешь упасть перед всей труппой? А что же скажет твой учитель? Он ведь может растроиться...       Линъянь смолк, поджав губы и размышляя над сказанными словами. Глубоко вздохнув, суань ни забрал ложку из чужих рук и принялся есть. С улыбкой Цзиянь коротко чмокнул суань ни в затылок и вернулся к готовке. Взгляд на секунду скользнул по дверце шкафа, где хранилось небольшое угащение для любимого львенка после тренировок.       Ложка стучала по краю тарелки с громкостью, явно выражающей недовольство маленького танцора. Линъянь опустошал тарелку, а его хвост начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, выдавая все эмоции хозяина. Мальчишка и не заметил, как доел, наслаждаясь приятной текстурой супа и пельменей.       — Готово! — Линъянь шлепнул ложку в пустую тарелку с видом победителя и резко вскочил, — Теперь я свободен? У меня времени мало...       Цзиянь, помешивая овощное рагу на плите, обернулся. Слегка хмурый взгляд скользнул по пустой тарелке, потом медленно поднялся к лицу Линъяня. В уголках губ играла, едва уловимая и мягкая улыбка, которая всегда заставляла мальчишку чувствовать себя нашкодившим котенком которого поймали на месте преступления.       — Второе тоже нужно съесть. Рагу ждет тебя, котенок, — мягко напомнил генерал, указывая ложкой на сковороду, откуда шел аппетитный аромат тушеных овощей, сладкого перца и чего-то пряного, — Обед не закончен, Линъянь. Это была только основа.       — Цзиянь! — взвыл мальчишка, и го ушки дернулись и снова прижались к голове в отчаянии. Хвост резко дернулся, смахнув со стола салфетку, — Я же суп съел! Весь! До последней капли! Репетиция! Учитель меня заживо съест, если я опоздаю! Он сегодня как раз проверяет новую часть номера!       Суань ни метнулся к двери в надежде сбежать, но сильная рука мягко опустилась ему на плечо, несильно сжимая. Линъянь замер, как вкопанный, почувствовав знакомую, успокаивающую тяжесть и тепло. Взгляд на секунду упал на окно. К сожалению для танцора, оно было закрыто.       — Твой учитель ценит дисциплину и ответственность, — напомнил Цзиянь и мягко погладил мальчишку по голове, — И он ценит танцоров, которые заботятся о своем теле. Один суп — это угли для костра. А для танца, особенно такого, как твой, нужен ровный, сильный жар, — Гененал Полуночных Рейнджеров слегка повернул Линъяня лицом к столу, где уже ждала новая тарелка с дымящимся ярким рагу, — Пять минут. Поешь как следует. И тогда... — Цзиянь наклонился еще ближе, его губы почти коснулись уха, а голос стал шепотом, полным обещания, — Тогда я дам тебе то, что спрятано в шкафу.       Линъянь замер с широко распахнутыми глазами. Взвесив все "за" и "против", танцор тихим, почти рычащим стоном капитуляции плюхнулся обратно на стул. Он схватил ложку и яростно набросился на рагу, стараясь проглотить как можно быстрее, но все равно невольно задерживаясь на кусочке особенно сладкой моркови или нежной фасоли. Цзиянь с улыбкой наблюдал за своим львенком и покачал головой. Все же и мирная жизнь по-своему требовала не меньше стратегии и заботы, чем война. И он был готов ее дать. Всю, без остатка.