Яркий ожог

Жар поднялся по моей шее, пальцы обхватили моё лицо. Его волосы рассыпались вокруг меня, и я не чувствовала ничего, кроме его запаха. Казалось, его губы были на волосок от моих.

― Мэдлин Миллер, "Песнь об Ахилле"

Он подплывает к пристани, находит свободное место, чтобы пришвартовать лодку, а затем направляется на нижнюю палубу, чтобы переодеться и закончить упаковывать вещи в холодильник. Ганнибал одет безукоризненно - в белую футболку и серые брюки, и у Уилла пересыхает во рту, когда он смотрит на его руки, которые проверяют, насколько широки рукава футболки. - Ух ты, ты хорошо преобразился. - Я не мог справиться с ремнём, — с отвращением говорит Ганнибал. — Он натирал. - Что подумают люди? — поддразнивает Уилл, упаковывая холодильник в сумки. - Думаю, я вернусь завтра за всем, что нам не нужно. Мы просто возьмём достаточно, чтобы начать ужин сегодня вечером. Они быстро осматривают лодку, каждый из них берёт по нескольку сумок и покидает её. Ганнибал находит служащего причала и быстро говорит с ним на беглом испанском, от чего у Уилла отвисает челюсть. Он знал, что Ганнибал свободно говорит на нескольких языках, но для него было шоком увидеть это в действии. - Я покупаю место, где ты остановился, оно будет нашим с минуты на минуту, - говорит он Уиллу, протягивая пачку наличных служащему. Уилл кивает, перекладывая в руках спортивную сумку и пакеты с продуктами, пока ждёт. Солнце здесь палит вовсю, и он обильно потеет. Они идут по причалу, в конце ловят такси и Ганнибал объясняет водителю, как добраться до дома. Уилл никогда не был южнее Флориды, и он уже влюблён в этот город. Несмотря на то, что он не любит толпы, он понимает, почему Ганнибал предпочёл спрятаться здесь. Все эти люди помогли бы им затеряться в толпе. Они, скорее всего, даже не заметили бы этого. - Мирамар - тихий район за пределами Гаваны, - рассказывает ему Ганнибал по дороге. - Это больше похоже на пригород и гораздо более... высококлассно, чем жизнь в центре города. Уилл протягивает руку и вплетает его пальцы в свои на сиденье, чем вызывает удивлённую улыбку Ганнибала от такого действия. Ганнибал берёт их переплетенные пальцы и подносит к губам, целуя тыльную сторону ладони Уилла. Уилла даже не интересуют незнакомые виды, проплывающие за окнами, он просто смотрит на мужчину, сидящего напротив него на заднем сиденье грязного такси, пропахшего сигаретами и запахом человеческого тела. - Ты прекрасен, - говорит ему Уилл, и он не шутит. Бледность его кожи исчезла, сменившись легким бронзовым оттенком от времени, проведенного с Уиллом на палубе. Он выглядит здоровым, и эта мысль снимает с плеч Уилла тяжесть, о которой он и не подозревал. - Я не привык к тому, что ты так открыто проявляешь свою нежность, - тихо признается Ганнибал, и его губы изгибаются в легкой усмешке. - Ты уже дважды сказал мне, что я прекрасен. Обычно это слово не используется для описания другого мужчины. - Я не знаю, как ещё описать то, что я вижу, когда смотрю на тебя. - Уилл убирает руку, предпочитая коснуться сильного бедра Ганнибала. - Я просто хочу, чтобы ты знал, о чём я думаю. Ты бы предпочел, чтобы я сказал, что ты красивый? - Надо признать, что в переводе это что-то теряет, не так ли? - Ганнибал смеётся. - Нет, меня всё устраивает. Я тоже нахожу тебя красивым. - Молли часто говорила мне, что я красивый мужчина, - морщится Уилл. - Она говорила это так, словно я был участником бойз-бэнда. - Тогда у нас с ней, несомненно, разные взгляды на твою красоту, - усмехается Ганнибал. Такси сворачивает в район, застроенный особняками, и Уилл поворачивается к Ганнибалу, поджав губы. - Ганнибал, скажи мне, что ты не находишь это место пригородом. Ганнибал пожимает плечами. - Возможно, это не подходящее слово, но это определенно не город. - Это особняк, Ганнибал? Я не хочу жить в особняке, - вздыхает он. Такси подъезжает к длинной-предлинной подъездной дорожке, и Уилл со стоном смотрит на дом в конце её. Он выполнен в классическом испанском стиле, едви ли скромный, с двумя этажами и большими окнами. Перед домом раскинулась идеально подстриженная лужайка, которая простирается бесконечно и ведёт к дому, который определенно больше, чем нужно двум людям. Он вылезает из такси, пока Ганнибал расплачивается за проезд, и вытягивает шею, чтобы посмотреть на огромный дом перед ним. Парадная дверь из блестящего красного дерева почти вдвое выше его. Грандиозность дома заставляет Уилла хмуриться, но он старается держать это при себе. Не так важно, где они жили, важно, с кем он жил. Уилл осматривается, когда они входят в фойе, потому что теперь он живёт в доме, где есть фойе. Это огромное помещение с мраморными полами и большими окнами, лестница на второй этаж ведет на балкон, благодаря которому потолки в фойе достигают высоты крыши дома. Их шаги эхом отдавались в этой комнате, и Уилл не был уверен, что ему это нравится. Они направляются в большую кухню, которая обуродавана бытовой техникой и приборами из нержавеющей стали и темными шкафчиками, белыми мраморными столешницами и большим островом. Ганнибал ставит несколько сумок, которые он принес, на прилавок и поворачивается к Уиллу с гримасой боли, держась за бок. - Что думаешь, Уилл? Уилл осторожно обходит кухню, прикасаясь к столешницам и разглядывая высокие потолки с выступающими балками. - Это... показушно. Ганнибал сдерживает улыбку. - Я знаю, что тебе это не нравится. Это очень временно, Уилл. Мы можем продать дом и жить там, где ты захочешь. Как только я поправлюсь, мы купим дом, более соответствующий нашим вкусам. - Это прекрасный дом, Ганнибал, - медленно произносит Уилл, и это действительно так. - Просто я бы не стал выбирать такой. Я чувствую, что тебе бы не понравилось всё, что я бы выбрал. - Мне нравится моё пространство. Если в будущем нам придется приютить множество бездомных собак, боюсь, я буду вынужден настаивать на просторном доме. Уилл смеётся, обходит остров и нежно обнимает Ганнибала. - Ты же знаешь, что у собак есть шерсть и лапы, которые оставляют следы в грязи, - усмехается он,, прижимаясь губами к горлу Ганнибала. - Правда? Я также слышал, что они иногда испражняются в доме. - Может быть, поначалу, но ни одна из моих собак никогда не занимала в доме первое или второе место, - с гордостью говорит Уилл. - Наша тоже не будет. Что касается шерсти и лап, то с этим я тебе помочь не могу. Ганнибал вздыхает, приподнимает голову Уилла и нежно прижимается губами к его губам, прежде чем отстраниться. - Я буду страдать из-за их лап и шерсти, потому что они делают тебя счастливым, Уилл. Я бы хотел, чтобы ты увидел мой дом в Нарбонне. Это на юге Франции, и я думаю, что этот дом пришелся бы вам по душе. Это не особняк, и он находится рядом с ручьем. Окрестности в основном покрыты лесом. Это очень уединённое место. К сожалению для тебя, у меня там тоже есть бассейн. - Почему ты говоришь ”к сожалению"? - Со смешком спрашивает Уилл. - Мне нравятся бассейны. - Полагаю, всё дело в твоем тоне. Когда я рассказал тебе о бассейне на твоей яхте, у тебя был такой голос… настороженный, - признаётся Ганнибал, устало облокачиваясь на стойку. Уилл распаковывает большую часть вещей из холодильника, затем берёт их дорожные сумки с одеждой. - К этому нужно привыкнуть. Я никогда так не жил, - тихо говорит он. - Думаю, тебе стоит прилечь ненадолго, у нас был действительно долгий день. Ганнибал опирается на столешницу, чтобы не упасть, и кивает. - Я покажу тебе спальни, - предлагает он. Они направляются в фойе и медленно поднимаются по лестнице. Балкон ведёт вниз, в большой коридор, вдоль которого расположены четыре двери, и Уилл уже знает, что если бы они пошли в другую сторону, то, вероятно, на другом конце коридора было бы столько же дверей. Ганнибал останавливается у первой двери и осторожно поворачивается к Уиллу. - Это должна была быть твоя комната, - тихо говорит он. - Но я бы предпочёл, чтобы ты остался со мной. - Мне не нужна отдельная комната, Ганнибал, - говорит Уилл, не отводя от него глаз. - Мы не соседи по комнате. - Ты всё равно хотел бы посмотреть на неё? - Нет, - Уилл качает головой. - Покажи мне нашу комнату, пожалуйста. Ганнибал кивает и направляется по коридору к последней двери. Главная спальня огромная, размером примерно со всю гостиную и кухню в его доме в Вульф-Трапе. Комната со вкусом оформлена в тонах тёмного дерева с золотыми вставками, в качестве акцентов использованы кремово-белый и изумрудно-зелёный цвета. Огромная кровать почти не занимает места в огромном пространстве, а в углу комнаты, у большого окна, выходящего на задний двор, стоит изумрудно-зелёный шезлонг. Ганнибал показывает ему гардеробные, в которых было всего несколько костюмов и брюк, и ещё достаточно места, что достанутся Уиллу. Он проводит его через комнату и показывает ванную, отделанную белым кварцем, золотом и темно-синими вставками. Вдоль одной стены стоит огромная ванна с гидромассажем и душевая кабина, которая больше похожа на автомойку, чем на душевую кабину. Уилл распаковывает свою крошечную сумку с туалетными принадлежностями, и Ганнибал усмехается. - В шкафу есть мыло, Уилл. Там тоже должны быть зубные щетки и всё остальное, что нам может понадобиться. - Твой менеджер по недвижимости покупает тебе мыло и прочее дерьмо? Почему это кажется мне странным. - Чиё некоторое время жила здесь после моего заключения, - тихо признаётся Ганнибал. - Мой адвокат поддерживал с ней связь после того, как я попросил её найти жилье поудобнее. Он дал мне знать, что она сохранит недвижимость, которую я в основном припас на случай, если она мне когда-нибудь... понадобится. Ганнибал сбрасывает ботинки у подножия кровати, и с усталым вздохом забирается под простыни. - Ты веришь, что твой адвокат не расскажет всем о твоей собственности? Это кажется рискованным, - говорит Уилл, распаковывая свою скудную одежду и раскладывая её на комоде. - У моего адвоката есть определённые склонности, о которых он предпочёл бы, чтобы мир не знал. Я знаю о них, и в обмен на моё молчание и деньги он беспрекословно сделает всё, что мне нужно. Уилл хмурится, наблюдая, как дыхание Ганнибала выравнивается. Он выглядит измученным, поэтому Уилл тихо выходит из комнаты и решает сам провести себе экскурсию. Им овладевает любопытство, и он все-таки заглядывает в отведенную ему спальню, отмечая прекрасный нежно-голубой цвет стен и красивые кремовые акценты. Он подходит к шкафу, просто чтобы посмотреть, и у него отвисает челюсть, когда он находит несколько костюмов и рубашек на пуговицах, сшитых специально для Уилла. Уилл недоумевает, как, чёрт возьми, Ганнибал снял с него мерки, но решает, что это наименьшее из того странного, интимного дерьма, которое Ганнибал считает своим долгом знать о Уилле. В противоположном конце коридора есть ещё две спальни, обе в целом стерильные и лишены определенного цвета. Здесь, наверху, есть ещё одна ванная комната, и, хотя она красива, ей не хватает грандиозности главной ванной комнаты. Спустившись вниз, он обнаруживает огромную обеденную зону рядом с кухней. Это... не во вкусе Уилла - стол из темного дерева и мрачное, приглушенное освещение. Стены цвета красного вина, и из-за слабого освещения они напоминают кровь. Он пересекает фойе в другой части дома и оказывается в гостиной, а также в официальной гостиной зоне, которые легко сочетаются друг с другом благодаря мебели, которую Уилл не стал бы выбирать сам. Из главной жилой зоны ведет арка, и Уилл издает горловой звук, когда находит кабинет. Здесь красиво, и Уилл уже решил, что это его любимая комната в доме. Бесконечные встроенные книжные шкафы из дорогого тёмного дерева забиты старыми романами и со вкусом подобранными украшениями. Они тянутся вдоль всех стен, где нет окон, от пола до потолка, и в комнате витает аромат старых книг и лакированного дерева. В углу комнаты стоит большой письменный стол, а также темно-зеленый диван больших размеров. По всей комнате расставлено несколько удобных кресел и столиков, расположенных там, где освещение лучше. Он бродит вдоль книжных полок, прикасаясь к старым корешкам и обращая внимание на их названия, хотя они переведены на такое количество языков, что Уилл узнаёт только четыре из них. Он возвращается на кухню и решает приготовить что-нибудь на ужин. У него есть полуразмороженный говяжий фарш, немного картофеля и моркови. Тогда выходит пастуший пирог. Он знает, что Ганнибалу это не понравится, но курицы больше нет, и он не может придумать ничего более оригинального. Он хорошо приправляет мясо чесноком и луком и хорошо поливает картофельное пюре маслом. Вкусно пахнет, думает он, ставя керамическое блюдо в духовку подрумяниваться. А пока он моет грязную посуду вручную, избегая использования посудомоечной машины по непонятным для него причинам. У него никогда не было посудомоечной машины, и он не совсем уверен, насколько грязной может быть сковорода, когда её туда ставишь. Мыть посуду вручную безопаснее. Он вытирает насухо всю приготовленную им посуду, убирая их именно туда, где нашёл, и убирает весь беспорядок, что натворил во время готовки. Закончив, он выключает духовку и вынимает из неё форму для запекания, оставляя её на столе. - Вкусно пахнет, - говорит Ганнибал, появляясь в дверях кухни и выглядя помятым после сна и переутомленным. - Это всё, что у нас осталось из еды. Это просто пастуший пирог, не очень-то креативно. Ты можешь составить список покупок, а я завтра куплю всё, что нам понадобится. Уилл накрывает на стол и переносит их обоих на кухонный островок, чтобы избежать кровавого кошмара столовой. Ганнибал опускается на стул рядом с ним, его плечи поникают. - Не знаю, почему я так устал, - вздыхает он, потирая лицо длинными пальцами. - Ты сегодня не спал, - отвечает ему Уилл. - Ты всё ещё поправляешься. Следующие несколько дней я бы хотел, чтобы ты просто лежал в постели и ничего больше не делал. Ганнибал откусывает несколько кусочков от своей еды, как будто не чувствует её вкуса. - Как нелепо, что мне нужно вздремнуть, как младенцу. - Ладно, хватит об этом, - говорит Уилл, поворачиваясь к Ганнибалу всем телом. - Тебе не нужно дремать, как младенцу. Тебе нужно вздремнуть, как тому, кто дважды умирал. Кроме того, эта чертова кровать выглядела такой удобной, что я подумывал сделать то же самое, что и ты, но я был голоден, так что вместо этого получился грустный ужин. - Это не грустно, Уилл, - улыбается Ганнибал, и это отражается в его глазах. - Ты сделал всё, что мог, используя ограниченное количество ингредиентов, которые у тебя были. Он хорошо приправлен и питателен. Это хорошо. Не будь так строг к себе. - Когда ты почувствуешь себя лучше, я бы хотел приготовить что-нибудь вместе с тобой, - тихо признается Уилл, откусывая еще кусочек от своего ужина. - Я хочу знать твои рецепты и уметь их готовить. Я хочу, чтобы ты научил меня различным способам нарезки продуктов и тому, как приготовить корж для пирога с нуля. - Уилл краснеет к тому времени, как заканчивает говорить, и упорно смотрит на свою еду, избегая зрительного контакта. Ганнибал выглядит таким довольным, что Уилл смеётся. - Такие сладкие, невинные желания, о которых ты мечтаешь, - поддразнивает он. - Я бы не сказал, что они такие милые или невинные, - признаётся Уилл, переводя взгляд на лицо Ганнибала. - Я представляю, как ты стоишь рядом со мной, а я держу нож, твоя рука поверх моей, когда мы нарезаем овощи наугад. Я представляю, как ты крепко прижимаешься ко мне, что я чувствую твоё дыхание на своем ухе, а твои губы на своей шее. Я представляю кожу твоих предплечий, выглядывающую из закатанных рукавов. Я знаю, что не усвоил бы ничего из того, чему ты меня учишь, потому что ощущение твоего члена напротив моей задницы было бы настолько отвлекающим, что всё, что я мог бы сделать, это прижаться к нему. Ужин - это не то, о чём я мечтаю, Ганнибал. В тишине кухни слышно, как Ганнибал сглатывает, когда он смотрит на Уилла, его взгляд ненадолго опускается ко рту. - А как насчет фантазии с коржом для пирога? - О, - смеётся Уилл. - Мне просто нравится клубничный пирог с ревенем. Я могу приготовить начинку, как настоящий южанин-профессионал, но коржи у меня отвратительные. Смех Ганнибала эхом разносится по кухне, и он наклоняется вперёд, чтобы поцеловать Уилла в губы. - Ты забавное создание, - нежно говорит он. - Я думаю о том же, когда представляю наше первое настоящее совместное убийство, - осторожно говорит он. - Может быть, это говорит о моей специфической патологии, что я хочу, чтобы твоя эрекция прижималась ко мне, пока я вырезаю органы из чьего-то тела, но, чёрт возьми. Я хочу этого. Губы Ганнибала кривятся, он отводит взгляд. - Я бы предпочел, чтобы эти два вида деятельности были разделены настолько, насколько это возможно. - Чёрт, - вздыхает Уилл. - Мне жаль. - Не стоит, - быстро отвечает Ганнибал. - Я не отрицаю, то, в чём ты мне признался, не приходило мне в голову. Не знаю, стоит ли мне говорить тебе, как мне было тяжело, пока ты не сбросил нас с обрыва. Твой запах был подобен удару молнии, и ты прижимался ко мне весь в крови, и всё, чего я хотел, - это погрузиться в тебя. Я не уверен, что делать с такими специфическими реакциями. Я никогда не убивал с кем-то подобным образом, и я никогда не возбуждался во время убийства. Это... тревожно. Я бы предпочёл держать их порознь. Это не значит, что, вернувшись домой, мы не сможем получить удовольствие. Только не на месте преступления. Это всё, о чём я прошу. - Ганнибал, на меня подействовал бы не труп, - оправдываясь, говорит Уилл. - На меня подействовало бы то, что мы вместе делили что-то очень интимное. Это была бы идея о том, как ты прижимаешь ко мне свою живую силу, в то время как я всё ещё держу голыми руками бьющееся сердце кого-то другого. По-моему, это что-то вроде комплекса чёртова Бога. - Тебе доставляет удовольствие мысль о том, что я причиняю тебе боль во время нашей близости? Уилл морщится, отворачиваясь от Ганнибала. - Нет. Я не хочу, чтобы твои руки причиняли мне боль. Только не БДСМ. - Хорошо, - вздыхает Ганнибал, и Уилл удивлённо оборачивается к нему. - Я тоже этого не хочу. Я бы сделал это, если бы ты этого хотел. - Ты обсуждаешь границы дозволенного со всеми, с кем переспал? - Уилл смеётся. Ганнибал усмехается, делая глоток воды. - Не так, нет. Я спросил только потому, что раньше твои фантазии обо мне были склонны к насилию. Мысль о том, чтобы задушить меня или зарезать, всё ещё интригует тебя? Уилл прочищает горло, и румянец заливает его щеки. - Эти фантазии не были сексуальными. Я был зол на тебя, и, хотя на самом деле я не хотел убивать тебя ни за что из-за этого, фантазии, как говорится, свободны. - Я рад это слышать, - усмехается Ганнибал. - Ладно, значит, нам не нравится трахаться на глазах у трупов или резать друг друга во время секса. Приятно слышать, что у нас все-таки есть какие-то границы. - Ты умеешь подбирать слова, - поддразнивает Ганнибал, касаясь пальцами затылка Уилла. - У меня, э-э, есть своего рода... э-э, фантазия, я полагаю, - заикаясь, произносит Уилл, густо краснея. Это привлекает внимание Ганнибала, и старший мужчина поворачивается на своём месте с широко раскрытыми глазами. - Мне стоит беспокоиться? - Не знаю, - смеётся Уилл. - Чёрт, зачем я вообще что-то сказал? - Скажи мне, Уилл, - подбадривает его Ганнибал, проводя большим пальцем по его подбородку. Уилл стонет, опуская глаза и отводя их в сторону. - Я хочу тебя, в моменте, когда ты почувствуешь себя лучше… чтобы… чтобы... - Да? - подбадривает Ганнибал, воодушевленно приподняв бровь. - Я хочу, чтобы ты заставлял меня кончать до тех пор, пока я больше не смогу этого делать. Наверное, нам понадобится стоп-слово. Я хочу, чтобы ты заставлял меня кончать так часто, что будет больно. Я хочу, чтобы твои губы, руки и член были на мне, пока я не начну умолять тебя перестать прикасаться ко мне. Я хочу посмотреть, сколько времени это займет. Ганнибал приоткрывает рот от такой просьбы, его щеки розовеют от удивления. - Ты когда-нибудь просил кого-нибудь об этом до меня? - Чёрт возьми, нет, - смеётся Уилл. - Я никогда не хотел этого до тебя. - Это не та просьба, которой ты должен стыдиться, - медленно произносит Ганнибал, проводя тыльной стороной ладони по румянцу на щеках. - Жаль, что я не могу сделать это сейчас. Я чувствую, как ты тоскуешь по мне, и всё, что я чувствую, - это разочарование, потому что я слишком устал, чтобы ответить. Уилл краснеет, устраиваясь поудобнее на своем стуле. - Мне жаль. Боже, я не знаю, что, чёрт возьми, со мной не так. Как будто все эти годы отрицания породили монстра. - Тот, кого я с огромным удовольствием приручу, любовь моя. Я рад, что ты никого не попросил сделать это с тобой. Я бы убил твою жену, Уилл. Я бы убил её, если бы ты сделал это с ней. Уилл хмыкает, снова отводя глаза. - Не думаю, что я когда-либо занимался с ней сексом при включенном свете. Ей не нравились мои шрамы, она говорила, что ей неудобно их видеть. Мы определённо никогда не занимались сексом дважды за одну ночь. Это было очень ванильно, Ганнибал, - смеётся он. - Тогда решено, - говорит Ганнибал, вставая, чтобы поставить тарелку в раковину. - Если я займусь этим днём на несколько часов, то только с открытыми окнами и занавесками. Я хочу видеть твою кожу на мягких простынях и при тёплом дневном свете, когда от чрезмерного возбуждения ты краснеешь и становишься распутным. Чёрт, Уилл. Что же ты творишь со мной. Уилл незаметно прижимает ладонь к себе под столешницей, пытаясь хоть немного снять напряжение, которое он испытывает. - Это взаимовыгодно, - признаётся он, и его голос слегка понижается из-за трения ладони. - Давай пойдем спать, пожалуйста. Я бы хотел попробовать кое-что, что мне давно хотелось. - Прими свои таблетки, - говорит ему Уилл, отмечая, что уже начало одиннадцатого. - Я пока уберу остатки в холодильник. Ганнибал кивает и поднимается по лестнице в хозяйскую ванную, чтобы принять свои лекарства, в то время как Уилл торопливо убирает остатки еды в холодильник и моет тарелки в раковине. Когда он заходит в спальню, Ганнибал выходит из ванной в одних боксерах, и член Уилла дергается при виде его прекрасных мышц и кожи. - Мне нужно в туалет, но я скоро вернусь, - тихо говорит Уилл. Ганнибал осторожно садится на край кровати, пряча ноги под одеяло. - Не задерживайся, я принял две таблетки от боли, и после этого сон придёт быстро. Уилл кивает и удаляется в ванную, чтобы справить нужду и почистить зубы. В комнате всё ещё пахнет мятой, потому что Ганнибал делал то же самое. На мгновение он задумывается о том, чтобы вернуться в спальню прямо в одежде. Тем не менее, он чувствует себя смелее, поэтому раздевается догола, прежде чем войти в спальню. Ганнибал вздыхает, глядя на него, его взгляд оценивающе скользит по телу Уилла. - Иди в постель, Уилл. Не прячься под одеяло. Уилл забирается в кровать и ложится на спину рядом с Ганнибалом, который поворачивается всем телом, чтобы посмотреть на Уилла. - Что тебе так хотелось? - Я хочу, чтобы ты трогал себя, пока я наблюдаю за тобой, - признаётся Ганнибал, и его голос темнеет от желания. - Я хочу, чтобы ты кончил от моего голоса. Ты сможешь это сделать? Уилл стонет в ответ, его рука рассеянно тянется к члену, прежде чем он решает всё же не делать этого. - Да, - в отчаянии отвечает он. - Хорошо, - хвалит его Ганнибал. Он наклоняется вперёд и притягивает их губы друг к другу, нежно пробуя язык Уилла на вкус, в то время как его руки нежно скользят вниз по чужому торсу. Он неохотно отстраняется, устраиваясь поудобнее, пока Уилл слизывает его вкус со своих губ. - Ты можешь делать всё, что захочешь, но ты будешь отвечать, когда я говорю, или прекратишь. Понял? Уилл нетерпеливо кивает, обхватывая себя пальцами и нежно сжимая. - Да, - стонет он. - Когда я заставляю тебя кончать часами, что ты представляешь? Я трахаю тебя или ты меня? Уилл стонет от этой мысли, медленно двигая по своему члену. - Я думаю о том, как ты трахаешь меня, - с придыханием признаётся он. - Мой член внутри тебя. Ты когда-нибудь стимулировал свою простату, Уилл? Уилл грубо дёргает рукой, качая головой. - Н-нет, - признаётся он, нежно теребя один из своих сосков, в то время как другой рукой перекатывает свои яйца. - Я планирую сделать это много раз, - говорит ему Ганнибал, его голос темен и шелковист, а глаза скользят по телу Уилла. - Я возьму твой член в рот, пока мои пальцы будут раздвигать тебя ножницами. Я не могу дождаться, когда почувствую жар твоего тела рядом со мной. Я доставлю тебе такое удовольствие, Уилл, что ты не будешь знать, что делать, кроме как кончить мне в горло. - Блять, - вздыхает Уилл, выгибая спину и поднимая голову, чтобы посмотреть на Ганнибала. - Когда ты кончишь, я позволю тебе прийти в себя? Уилл издает смущающе высокий звук, вырывающийся из его горла: - Нет, нет, ты этого не сделаешь. - Хорошо, - тихо говорит Ганнибал. - Ты кончаешь мне в горло, и я вынимаю свои пальцы из тебя и заменяю их своим членом, в то время как мои пальцы заменяют мой рот. Ты когда-нибудь ласкал себя после того, как кончил? Доводил ли ты себя когда-нибудь до второго оргазма? - Да, - вздыхает Уилл, крепко обхватывая себя руками, чтобы не кончить от этой мысли. - Несколько раз. Это... это больно, но это хорошо. - Больно, да? Пока не перестанет, - мурлычет Ганнибал. - Второй оргазм от прикосновений к себе руками будет сухим, но при стимуляции простаты этого не произойдет. Из тебя всё время текла бы жидкость, и я бы проводил по ней пальцами и засовывал их тебе в рот, чтобы ты почувствовал, какой ты вкусный. - О, чёрт, - кричит Уилл, выгибая спину и грубо дергаясь. Ганнибал со стоном поворачивается на бок, невольно протягивая руку, чтобы коснуться челюсти Уилла. - Ты такой красивый. Твоя кожа и твои глаза, форма твоего подбородка. Для меня нет ничего прекраснее твоей фигуры, - тихо произносит Ганнибал, и Уилл стонет. - Даже если я погружусь в тебя так глубоко, как только смогу, мои руки будут на твоей коже, а губы - на твоих губах, этого всё равно будет недостаточно. Я с нетерпением жду выздоровления, любовь моя, потому что твоя фантазия - моя собственная. Я хочу насыщаться твоей плотью до тех пор, пока мы оба не будем не в силах пошевелить и пальцем. Я хочу насытиться ощущением твоей кожи на своей, чтобы не думать ни о чем, кроме как о твоём вкусе на моём языке. Как ты думаешь, это возможно? Голос Ганнибала был таким глубоким и хрипловатым, что его звучание походило на физическую ласку. Уиллу казалось, что он может утонуть в одном только звуке его голоса. - Н-нет, - стонет Уилл, приподнимая бёдра и резко насаживаясь на кулак. - Этого недостаточно, никогда. - Я жажду наполнить тебя своим семенем. Почувствовать, как напрягаются твои мышцы вокруг меня, когда ты кончишь. Я хочу ощутить твой запах, как только отмечу тебя как свою собственность. Я сохраню его внутри тебя, как только кончу, лаская тебя своей спермой. - Блять, блять, - кричит Уилл, когда сперма стекает по его пальцам, по его животу, пока он продолжает дрочить сам. Ганнибал наклоняется к его животу, нежно облизывая сперму, и Уилл стонет, продолжая толкаться в кулак, пока его пальцы скручиваются на матрасе, когда он возвращается на землю. В конце концов, он убирает от себя руку и тяжело дышит, лёжа на матрасе, его тело покрыто испариной. - Ух ты, - говорит он со смешком. - Если бы я мог каждую ночь устраивать подобное представление в своей постели, то мне бы больше не пришлось ходить в оперу. Глаза Ганнибала блестят, когда он смотрит на Уилла, его взгляд оценивающе скользит по изможденному телу мужчины. Уилл смеётся, закрывая лицо чистой рукой. - Я действительно издал несколько звуков, которые заставили бы устыдиться сопрано, - хихикает он. Ганнибал смеётся, и от этого жеста кровать сотрясается. - Это было чудесно, Уилл. Я польщён, что ты находишь мой голос таким приятным. - Я нахожу тебя всего таким приятным, - признаётся Уилл с кривой усмешкой. - Это ну… ты получил, э-э-э… тебе нужна помощь в кое-чём? - После двух таблеток обезболивающего, Уилл? Нет, - с сожалением говорит он. - Мне следовало подождать, прежде чем принять их. Уилл встаёт с кровати, чтобы быстро привести себя в порядок, а когда возвращается, Ганнибал уже дремлет. Он забирается на простыни и поворачивается так, чтобы прижаться к боку Ганнибала, приводя мужчину в чувства. - Прости, - говорит он, прижимаясь к нему и обнимая за талию. Он поднимает лицо и целует его в щеку, и Ганнибал усмехается, обнимая его за плечи и крепко прижимая к себе. Уилл засыпает под звук его дыхания и запах его кожи, и он доволен.