Пояс созвездий

Ло Вэньчжоу снился Шэнь Хайсюн. Они были в хорошо знакомой ему аудитории, только вот одногруппников капитан не обнаружил — никто, кроме него, не пришёл на лекцию. В реальности такого, конечно же, не случалось. Сложись оно так, что все студенты решили бы не явиться на какой-нибудь предмет, их бы немедленно выгнали из полицейской академии — никакого выговора, наказания или отстранения. Если позволяешь себе такую наглость, игнорируя заданный план обучения, то и приходить не стоило. И пусть Ло Вэньчжоу никого не видел, всё-таки смутный голос послышался откуда-то позади. Сейчас, спустя годы, он бы и не вспомнил, кому этот голос принадлежал. — Профессор Шэнь, а если нам доведётся работать под прикрытием, как отвести от себя подозрения? Шэнь Хайсюну часто задавали вопросы не по его профилю и не по теме лекции. Не для того, чтобы сорвать занятие, как бывало с другими педагогами, просто все на курсе знали, что Шэнь Хайсюн когда-то был полицейским, прежде чем решил посвятить себя преподаванию. Другие профессора отказывалась отвлекаться от материала, чтобы рассказать что-то более интересное — и зачастую куда более полезное на практике, — но вот Шэнь Хайсюн поощрял любопытство своих подопечных. — В зависимости от ситуации, есть два варианта: вести себя крайне незаинтересованно, ведь вы понимаете, что ваши навыки уступают, и в чужих рядах вы можете рассчитывать скорее на роль подавальщика, которому нужно учиться и стараться, чтобы на него посмотрели. Вы не будете проявлять ненужную навязчивость вопросами или агрессивным поведением, приняв своего рода благоговейную позицию перед покровителями, которые снизошли до вас, ничтожеств, дав шанс на другую жизнь. Или же вы можете занять прямо противоположную позицию и пойти на блеф, показать, что дело, которое их интересует, для вас куда важнее, и пойти на шантаж или встать в позу «без меня это прогорит». Зависит от задания, которое вам поручат, и от характера тех, с кем придётся иметь дело. Но от вашей натуры — куда больше, если вы не способны оказать существенное давление или, наоборот, слишком импульсивны, чтобы занять благоговейную позицию слабака, то вы выдадите себя. Ваш дискомфорт обязательно почувствуют, так что прежде всего выбирайте тот вариант, который вам откликается больше. Как знать, может, вы откроете свой собственный? А то и вовсе проникнете на территорию преступников с жучком, тогда координатор миссии сориентируется вместо вас.

***

— Ло Вэньчжоу, — Ван Хунлян уселся на стул в такой вальяжной манере, как будто пришёл на встречу со старым другом, — решили вновь сыграть роль понимающего меня человека? Как бы непринуждённо он себя не вёл, капитан был наслышан о том, как тяжело полицейским, оказавшимся за решёткой. Видимо, унизили его достаточно, если он воспользовался «просьбой о встрече» со стороны бюро Яньчэн в качестве шанса потешить своё эго. К несчастью для него, Ло Вэньчжоу был в плохом расположении духа. — Прикинувшись идиотом однажды, идиотом в прямом смысле я не стал, — Ло Вэньчжоу подался вперёд, сложив руки перед собой, и сразу же перешёл к делу. — Господин Ван, ситуация прямо-таки патовая. В Яньчэне появился серийный убийца, десять жертв за две недели, представляете? И вот вчера ещё и Шэнь Хайсюн прогорел — тот самый человек, который занял место директора подбюро после вас. На него одна птичка донесла, что экзаменаторам он бойко заявлял, что контрабанда развалится и все лишатся прибыли, если во главе встанет кто-то помимо него. И у нас есть основание полагать, что вы вели дела с людьми, которые могли его убить. Не волнуйтесь, сотрудничество даром я вам не предлагаю — вам готовы изменить пожизненное на двадцать лет. Ваши мелкие пакости — капля в море, в сравнении с тем, что у нас выкашивают полицейских друг за другом, количество жертв патовое и мне некогда тут тратить время. Соглашаетесь на сделку, выходите через двадцать лет и наслаждаетесь пенсией, выращивая чай в провинции, не соглашаетесь — и я ухожу, других условий не будет. Ван Хунлян был уверен, что доставучие полицейские пришли для того, чтобы вновь с него требовать списки тех, кто умудрился удрать во время облавы. Им совесть не позволяла спокойно спать, так сильно они хотели поймать тех, кто работал на него и помогал. Всё-таки особо юркие и умные товарищи дали дёру, едва почувствовав неладное, и легко могли сколотить новый бизнес или подсобить кому в старом — и связи, и навыки у них имелись. Так что он постоянно видел кого-нибудь раз в месяц из бюро общественной безопасности Яньчэна, только последние три месяца его не навещали «старые друзья». Увидев Ло Вэньчжоу, он решил, что тот заведёт всё ту же тему, но кто знал, что по всему городу прогремели громкие убийства? Страшно представить, как порицали в СМИ бюро, за две недели ситуация стала воистину патовая, того и гляди, Лу Юлян лишится пригретого местечка, чтобы взять ответственность за промахи полиции. Неудивительно, что сделка была такая щедрая и что этот молодой капитан, в своё время обведя его вокруг пальца, так спешил. Кажется, если бы не спешка, он бы с радостью встал на колени, чтобы молить его помочь с этим делом. Самоуверенно вздёрнув подбородок, Ван Хунлян и не пытался скрыть довольства чужими трудностями. — Ну как откажешь бывшим товарищам, — с ленцой затянул он, смакуя момент… и, заметив предупреждающий взгляд Ло Вэньчжоу, услышал, как скрипнул его стул, и поспешил перейти к сути. — Мы не вели дела с Шэнь Хайсюнем, я о нём вообще не слышал и не знал, кто пришёл на моё место. Но пара бюро была в деле — это правда. Бюро Даньфэна и Яньду, все новые наркотики поступали через Даньфэн — они были связующим звеном между нами и поставками из других стран, сами понимаете, прибрежная территория даёт больше преимуществ. А Яньду было выгодно прикрываться историческим центром — они получали большую прибыль, представьте только, наживаться не только на своих, но и на туристах. Мы, в Хуаши, лишь пользовались тем, что в этой проклятой низине достаточно отбросов общества. И достойную прибыль имели, когда из Даньфэна делились товаром. Да я со взяток в бюро больше получал, чем с контрабанды! — Так вы знали лично директоров бюро? — Ха, капитан, обижаете — глава Даньфэна мой сокурсник из полицейской академии, а вот в Яньду директор и не ведает, чем у них капитан из отдела по борьбе с наркотиками занимается. — Мог ли кто-то из них пойти на убийство? — Что за бред? Ло Вэньчжоу, ты, как коп, лучше всех знаешь — тот, кто умеет воровать, редко поднимает планку до убийства. А тот, кто наслаждается убийством — смысла в воровстве не видит. Тем более, ваш преступник учинил серию убийств, да какой наркодилер совершит подобную глупость? Если люди умерли не от передоза, то будь они даже полицейскими, которые копали под бюро — их бы так не выкосило. — Да неужели? — Ло Вэньчжоу сощурился, решив блефовать до конца, и снова предпринял попытку подняться. — Если ты собрался мне врать — сделка аннулируется. — Да чтоб тебя! — Ван Хунлян в спешке стукнул закованными в наручники запястьями по столу, возвращая внимание детектива. — Клянусь, мой приятель и мухи бы не обидел, но этот олух из Яньду… Он в самом деле угрожал мне, чтобы войти в этот бизнес. Он ведь из отдела по борьбе с наркотиками, поймал наших людей с товаром, который мы приняли из Даньфэна, на полпути, гадёныш, остановил! И сказал, что либо он в деле, либо посадит и моих людей, и меня — показания-то он уже выбил. — Он был готов вас убить, а не посадить, не вы ли мне только что говорили о разнице? Ван Хунлян нервно рассмеялся. — Но если Шэнь Хайсюн был крысой, то его и посадить ведь было не за что, только убить. Капитан Ло, вы так грубы сегодня, так грубы, не горячитесь. Ну если вам мало зацепок с этим парнем, так вот вам другая — если директор Даньфэна облажался, так ведь он сотрудничал с людьми не отсюда. Может, он разозлил кого аккурат тогда, когда Шэнь Хайсюн появился у них? Вот его и убрали. На вашем месте я бы тогда поспешил проверить и его здоровье, заодно разузнал бы о тех, с кем он работает. Ло Вэньчжоу постучал пальцами по столу, раздумывая над услышанным, ещё раз окинул взглядом Ван Хунляна, будто мог понять, врали ему, чтобы дать больше ценности информации, или нет, и хмыкнул: — А вы оказались полезнее, чем я думал. Надеюсь, больше не свидимся. — Погоди, но как же сделка? — О, господин Ван, вам ли не знать — в полиции столько лжецов работает. Никому в наше время нельзя верить.

***

— Кто бы мог подумать, что его эго так сломили, — красноречиво произнёс Фэй Ду, когда Ло Вэньчжоу вышел в коридор. — Предпочту думать, что научился у своего парня быть настоящим дьяволом, — парировал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду, заметив, что его настроение получше, чем было вчера, и тень отчаяния, готовая накрыть с головой, не оставила и следа после тебя, тоже воодушевился. — Будешь так подло переводить на меня стрелки, сяньшэн? Мы оба знаем, что закошмарить преступников ты мог и до знакомства со мной. — Но как же тешить себя мыслью, что сам демон у меня на поводке? — лукаво подмигнул Ло Вэньчжоу. — Кто тут ещё у кого на поводке?

***

Несмотря на то, что контрабанда была очевидно притянута за уши, кто-то, кто так норовил создать видимость, что Шэнь Хайсюн далеко не святой человек, должен был откуда-то взять и дозу, и деньги, подкинутые ему, и знать о ситуации на экзамене. До экзаменаторов они пока не могли добраться — и Ло Вэньчжоу казалось, что дороги, которые строит преступник, намеренно ведут к «верхушке», чтобы создать к мощный конфликт, — поэтому оставалось посетить директора подбюро общественной безопасности Даньфэна. По пути он позвонил директору Лу, чтобы разузнать, не в курсе ли он случаем о личности их предполагаемого подозреваемого. Информации было не густо: Ли Цзянь занимал пост директора бюро почти десять лет, ни с кем не конфликтовал, выше по карьерной лестнице не стремился. Никаких жалоб к его бюро не было, за подмогой к другим бюро, как случалось с Хуаши, они не обращались. В общем-то, сидели так тихо, что о них и забыли — там даже текучки кадров не было, если кто и уходил с должности, то потому что достигал пенсионного возраста. Они настаивали на том, что у них укомплектованный штат, потому попасть туда можно было разве что в качестве патрульного, рук у которых абсолютно всегда не хватало. Так что Лу Юлян уже забыл, что у них есть это подбюро Даньфэн, не сразу вспомнил имя директора, и разговор этот не принёс никакой информации. Люди Фэй Ду — те немногие, кто остался после воплощения мести в жизни, порыскали информацию из официальных и не очень источников, но Ли Цзянь походил на призрака — имя его вроде как знали, адрес — тоже, и на этом всё. У мужчины, как у Шэнь Хайсюня, не было семьи, и Фэй Ду узнал через свои связи, что те погибли во время перестрелки в районе Хуаши двадцать лет назад — тогда ныне старый директор едва занял должность капитана группы уголовного розыска. Их приписали к случайно попавшим под раздачу жертвам, но вот что занимательно: проживали они далеко от района, в котором оказались. Сейчас, спустя столько лет, не осталось никаких ниточек, чтобы понять, что действительно тогда произошло. И как вообще дело дошло до перестрелки в центре района. Всё-таки тогда отчёты о расследовании хранились в бумажном виде в архивах — либо кто-то изначально не внёс ясность, либо бумаги были похищены. Последнее более вероятно — никто бы не одобрил неполный отчёт, до архива дело бы не дошло, пока бы не получило подпись от директора бюро. Но людям Фэй Ду даже не удалось понять, куда по итогу попала папка: в бюро общественной безопасности Яньчэна, в подбюро Хуаши или подбюро Даньфэна? Она не числилась нигде. Если бы не электронная база — и такой бы след обнаружить не удалось. — Чем глубже мы копаем, тем мертвее люди, задействованные в этом, — цокнул языком Фэй Ду. — Мы что-то упускаем, — покачал головой Ло Вэньчжоу, резко почувствовав, что их сбили с верного направления. — Нужно было дожимать Шэнь Хайсюна. Фэй Ду тоже ощущал смятение, но никак не мог уцепиться за то неявное, что затерялось среди наплыва информации и внезапно обнаруженных улик. Никогда прежде его не удавалось сбить с толку, сейчас он ощущал, что кто-то тонко обвёл его вокруг пальца. И не только его — Ло Вэньчжоу тоже. Кто-то знал методы их работы, уже имел с ними дело, а всё, до чего они добрались, лишь первый шаг из десяти сделанных преступником. Где оставшиеся девять? Поворачивать было поздно, стоило сначала посетить Ли Цзяня, а после вернуться к человеку, с которого всё началось. Ло Вэньчжоу был уверен — Шэнь Хайсюн что-то нарыл. Директора подбюро заменили год назад, если тогда же он шантажировал экзаменаторов… Сколько информации он успел собрать и куда она делась из его квартиры? И какого чёрта они не заметили, что её обчистили? Все эти вопросы, скатывающиеся в огромный снежный ком, были припечатаны куда более неприятным событием.

Скульптура Ли Цзяня стояла посреди просторной гостиной — скромный директор подбюро, оказывается, жил в частном доме.

И на этом прелестном постаменте значилось:

牛

Честный труд завёл бы вас в ад быстрее.