Прикосновение

      Сиэль наблюдал за Модри Владисом с долей снисхождения. Сколько раз он слышал подобные истории — уже сбился со счета. Был кто-то, кто нуждался в помощи. Был кто-то, кто всё же помог. Был кто-то, кому стал преданным до глубины души своей. Был тот, кто в итоге предал.       Когда Владис заговорил о том, как впервые встретил демона — с его слов тогдашнего Себастьяна — Сиэль бросил взгляд на своего демона, пытаясь увидеть на его лице тень узнавания. Он не смог распознать эмоции на гладком лице, и тогда он почувствовал взгляд, прожигающий спину.       Поведя головой в сторону, он увидел матовые глаза Её Величества, подернутые старческой дымкой.       Она проницательно, проникновенно улыбалась и смотрела на них с Себастьяном вместе. Этот взгляд говорил больше, чем любые слова. Она знала.       Сиэль подорвался с места, и стул с грохотом упал позади него, а пепельница на столе, куда он стряхивал сигарету, едва не перевернулась ему на брюки. Грохот оборвал торжественный рассказ Владиса, тот едва не возмутился, но осёкся, когда взглянул на чужое лицо.       У него звенело в ушах. У него вспотели руки, а сердце билось-билось-билось как сумасшедшее. Его разрывало где-то в легких, ребра шли трещины. Королева продолжала смотреть на него, он чувствовал. Она знала с самого начала.       Сиэль прижал руку ко рту, не скрывая горечь, отвращение и панику, и, спотыкаясь о торчащие ножки стула, выбежал в вестибюль, чувствуя, что его вот-вот стошнит. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ.       Все мысли свелись только до одного слова. Картинка, которой он избегал последние четыре года, сложилась, словно он только что отыскал не достающий кусочек паззла. Он добрался до ближайшего окна, и его вырвало прямо на подоконник. Всё тело било судорогой, и что-то внутри продолжало сжимать его так сильно, что он едва мог пошевелиться.       Кто-то пытался заговорить с ним, но он, вместо того, чтобы ответить, почувствовал, что начал задыхаться и от позора, что дал слабину, и от того, как все по-уродски складывалось для него.       Он отмахнулся от протянутой руки и диким зверем уставился на расплывчатый силуэт. Кажется, он прокричал «не трогай меня!». Кажется, он почти заплакал «Это она, она все время знала обо всем на свете!». Ни одна из этих мыслей не казалась ему логичной, как и собственное осознание происходящего.       И тогда, словно во спасении, знакомая ладонь, упрятанная под жесткую ткань перчатки, легла на его рот и надавила, будто бы уменьшая подачу воздуха в гипервентиляционные легкие, но вместо этого в ухо прорвался шепот: — дышите вместе со мной. раз, и два, и три.       Дышать на счет оказалось слишком сложно, почти невозможно. Больно до упомрачения, до черных точек перед глазами и разноцветных керосиновых кругов. Звон в голове не прекращался, а мозг, как назло, воспроизводил картинку Её взгляда, от которого по спине бежали мурашки. Если она не знала ни о чем, то не должна была так смотреть, но она знала, а Сиэль, как цирковая собачка, для своих целей пытался ей всячески угодить.       Раз-два-три, его дыхание никак не выравнивалось, горло горело и саднило, а давление на лице усиливалось. Он вцепился в чье-то плечо, сжал пальцы и зажмурился, коря себя за тщедушие. Его душа влекла за собой дьявола, а он не смог справиться с правдой в самом жестоком её проявлении. — дышите, мой господин. снова и снова. раз, и два, и три.       Его не должны были так успокаивать. Не должно было повториться то, что случилось в поместье барона. Перед глазами опять картинки: танцующий труп брата в объятиях тьмы, а следом собственные багровые руки. С этим он справился легче, смог перенести и принять, что то, что мертво, воскресло лишь иллюзорно.       Дышать постепенно становилось немного легче. В глазах застряли злые слёзы, но он не торопился отдавать приказ о массовой каре, сравнимой с господней. Себастьян держал его, ритмично то надавливал, то ослаблял хватку, имитировал дыхание и заставлял синхронизироваться с собой, как бывало в ночных приступах астмы. Старый, проверенный годами метод, когда под руками не было ничего лучше. Ненастоящее тепло демонического тела. Ровный счет, не выражающий ни привязанности, ни искренней заботы. Раз, и два, и три, вместе с отмеренным вдохом и выдохом.       — Себастьян, — дрожь внутри, наконец, начала отступать, а потерянное самообладание — возвращаться. Себастьян тоже отступил, давая пространство. Теперь тот хотел знать, что же произошло, и хотелось все сразу ему рассказать, от начала до конца, но эта история обещала быть длинной, и не было места лучше, чем поведать её за столом курительной комнаты на любое из выпавших слов.       Сиэль ему криво улыбнулся:       — Я знаю, кому я должен отомстить.