Соловей

Ирландец в это раз явился без своих друзей, чем одновременно упростил и усложнил братьям задачу. Смоук планировал разделить троицу в клубе, чтобы запереться вместе с Реммиком и как следует на него надавить. Но ему не хотелось трогать Берта и Джоан: если они все-таки окажутся людьми, побегут жаловаться полиции или клану. Смоук заранее договорился с Грейс и Бо, что они возьмут в оборот белых, займут их чем-нибудь до конца вечера, и не спустят с них глаз – вежливо, без угроз и рукоприкладства. Даже если Берт и Джоан захотят уйти, их отпустят, но если они проявят агрессию, тогда уж можно вытащить чеснок и колья, да и пушки тоже. На этот случай Смоук тщательно проинструктировал Початка и еще пару крепких ребят, не привыкших задавать лишних вопросов. - Ты сегодня один? – спросил Смоук Реммика. - Да. Берт с женой пошел навестить дядю. Кажется, Хогвуд при смерти, - весело заявил Реммик. - Могу я войти? - Так ты здесь уже почти свой, и приглашение не нужно! - поддразнил его Стак. – Так ведь? Реммик приложил руку к сердцу и слегка поклонился. - Я польщен!.. Однако, не хочу навязываться. Разрешите войти? Близнецы молча переглянулись. - Я просто хочу быть вежлив, - гнул свое Реммик. Вот же сукин сын! - Черт с тобой, заходи! – проворчал Смоук. – Но учти, сегодня мы закроемся пораньше. - Как скажете, как скажете, - ирландец поправил бечевку своего банджо и попытался просочиться внутрь. Смоук положил руку ему на плечо. - Не спеши уходить в конце. Нам надо с тобой поговорить. Реммик забеспокоился: - Неужели я вас чем-то рассердил?.. - Все путем, приятель! - поспешил ободрить его Стак. – Хотим предложить тебе одно дельце. Не пропадай, ладно?.. Встретимся около часу ночи! Реммик энергично закивал головой. Как обычно, он несколько раз выходил на сцену, братья видели его то в баре, то за игорным столом. Однако, едва время перевалило за полночь, ирландец как сквозь землю провалился. - Сдриснул наш вампирчик, - сообщил Стак, тщательно обыскав клуб и прилегающую к нему территорию. – Поди обделался от страха. Ну что, раз все отменилось, может не будем закрывать джук? Пусть все танцуют до утра! - Закроем, как собирались, - возразил Смоук, у которого было дурное предчувствие. – И подождём немного. Через полчаса близнецы остались одни в непривычно тихом и пустом клубе. Смоук отослал абсолютно всех, в том числе Энни – супруги Чоу забрали ее в город на машине. Ночевать она должна была остаться у них. Близнецы ждали возле открытых дверей. Свет они тушить не стали. Достали сигареты, зажгли одну и выкурили ее по очереди. Когда подошел черед второй, из леса послышалось пение. - Думаешь, они там втроем? – спросил Стак. - Пока я слышу только голос Реммика. Но даже если их трое – справимся, - Смоук забрал у брата сигарету, кинул ее в пыль и растер носком ботинка. – Кол и чеснок у тебя?.. Стак распахнул пиджак: под одеждой у него был припрятаны также револьвер и нож. - Тогда пошли! Они решительно направились на голос. Клубничная Луна стояла высоко в небе, ярко освещая им дорогу. Идти долго не пришлось: на небольшой поляне они обнаружили Реммика. Прямой как палка, он стоял среди травы и цветов и тщательно выводил песню, запрокинув голову к небу. Его бледное лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, глаза были закрыты. Эта песня была не похожа ни на одну из тех, что Реммик когда-либо пел в клубе. Она была торжественна, неспешна – и до того печальна, что сердце замирало в груди даже у тех, кто не мог разобрать слова. Язык, на котором пел ирландец, был близнецам неизвестен. Стак решил, что это какой-то диалект французского, но Смоук прошептал, что это, должно быть, гэльский. Больше они не обмолвились ни словом. Не сговариваясь, братья замерли среди листвы и стали слушать, а Реммик все пел. Стак вновь стал думать о том, в каком невзрачном теле обитает этот чарующий голос. Однако сейчас, в лунном свете, это тело выглядело немного по-другому: Стак по достоинству оценил густые ресницы Реммика, мягкие завитки его темных волос, его почти остроконечные уши и тонкие пальцы, так ловко умевшие перебирать струны банджо. Даже острые неровные зубы ирландца показались ему невероятно привлекательными. Эдакий лесной эльф! В облике Реммика была некая дерзость, но в то же время он казался юным и хрупким, гораздо моложе своих лет – и невыносимо одиноким. Стак почувствовал мимолетный прилив жалости, который тут же сменился внезапно поднявшейся волной вожделения. - Черт, - прошептал он, сжав себя рукой сквозь ткань брюк. – Я бы его выебал!.. Смоук повернулся к нему, удивленно приподняв бровь, но в глазах брата Стак не прочитал осуждения. Внезапно песня смолкла. Реммик открыл глаза и посмотрел прямо на близнецов. Смоук и Стак, поняв, что таиться больше не имеет смысла, сделали шаг вперед. - Не напелся досыта в клубе? – спросил Смоук. - Эта песня очень нравилась моей жене, - спокойно ответил Реммик. – Поэтому теперь я больше не пою ее перед публикой. Никогда. - Прости, что подслушали! - Ничего, - ирландец загадочно улыбнулся. – Вам можно. Смоук незаметно весь подобрался, быстро окинул взглядом поляну … выдохнул, никого не обнаружив. - Иди за нами! – коротко бросил он, словно отдал приказ. Реммик подчинился. Он подхватил лежащее на траве у ног банджо, перебросил его за спину и бодро зашагал вслед за близнецами. Но у дверей клуба он снова замешкался. Смоук обернулся, уже переступив порог. - Ты хочешь, чтобы тебя пригласили? Реммик кивнул. - Так, давай начистоту! – решил Смоук. – Ты мне не нравишься, и мне не нравятся твои странности, тем более, что у тебя их вагон и маленькая тележка. Не нравится твой дружок из кей-кей-кей и его жена. Не нравится, как ты смотришь на Сэмми… Короче, если тебе есть что скрывать, сейчас у тебя последний шанс убраться отсюда целым и невредимым. Мы не станем тебя преследовать. Реммик остался неподвижен. Смоук вздохнул. - Хорошо же. Если сможешь доказать нам свою принадлежность к человеческому роду, заходи! Брови Реммика поползли вверх: - Вы считаете, что я не человек?.. По-вашему, это я странный? - Да мне плевать!.. Ты зайдешь и ответишь на наши вопросы. Не нравится – скатертью дорога. Но тогда вход в джук джойнт будет для тебя закрыт. Навсегда. Поколебавшись пару секунд, Реммик переступил через порог.      Близнецы отвели его в подсобку. Смоук нашел изрядно облупленный, но еще крепкий деревянный стул и поставил его в середину комнаты. - Садись, - бросил он Реммику. - Если собираетесь меня бить, молю, не трогайте инструмент, - сообщил ирландец. Он любовно погладил рукой свое банджо, снял его и отнес в дальний угол, где осторожно поставил возле мешков с мукой. Затем сел на стул с видом покорившегося судьбе мученика. - Нет, бить мы тебя не будем, - вздохнул Смоук. – Пока что. Он сделал знак Стаку. Тот вытащил из-за пазухи банку с чесноком и передал брату. Смоук достал один зубчик и протянул Реммику. - На вот, съешь-ка для начала. Ирландец вжался в спинку стула, глядя на чеснок, словно это был крысиный яд. - Это еще зачем? - Просто съешь, и считай, половина вопросов к тебе отпала! - Нет, я не могу! – Реммик замотал головой. – Я не переношу чеснок! - Я тоже его не очень-то люблю, - признался Стак. – Проглотишь по-быстрому, дадим воды запить… - Нет, вы не поняли!.. У меня будет отек горла, я могу задохнуться и умереть!.. Это аллергия, слыхали о таком?.. У некоторых людей она бывает на арахис – а у меня на чеснок!.. - Початок говорил, что ему нельзя арахис, - вспомнил Стак. - Вот-вот! – подхватил Реммик. – Я съем что угодно, только не чеснок… Зачем вообще заставлять меня его есть?.. Чего вы добиваетесь? - Да черт возьми! – Смоук, потеряв терпение, отшвырнул чеснок в угол и поставил банку на полку, грохнув ею так, что стекло едва не треснуло. – Остается только ждать рассвета! - Или осиновый кол, - пробормотал Стак. – Но так умрет любой. - Стойте! – еще пуще испугался ирландец. – Вы что, меня за вампира считаете?.. Но это же… Их не существует! - Почему я никогда не видел тебя днем? – спросил Смоук. - Днем я отсыпаюсь после выступлений. Еще я работаю… Не в Кларксдейле, подальше. И я стараюсь днем не общаться с черными – вы же понимаете, клан, все такое. Если они узнают, что мы… - Хогвуд наверняка уже знает! Берт – его племянник. - Хогвуду сейчас не до того, - возразил Реммик. - Кстати, он заболел аккурат как ты в наших краях нарисовался, - припомнил Стак. - Вы и в этом меня обвиняете?.. Да я с ним даже никогда не встречался! Видимо, заметив, что его доводы не сильно впечатлили братьев, Реммик запричитал: - Ну этого просто не может быть!.. Я такой же человек, как вы… Ну что мне еще сделать?.. Святой водой облиться? Крестик поцеловать?.. Хотите, молитву прочитаю?.. Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе… - Заткнись нахер и дай подумать! – прервал его Смоук. – Тошнит уже от тебя! Но ирландец и не думал затыкаться: - Вампиры – это мертвецы, холодные разлагающиеся трупы, они в могилах спят! А я живой, я теплый!.. Вот, смотрите! Внезапно он вскочил со стула и, схватив Стака за запястье, приложил его ладонь к своей груди. Движения Реммика были невероятно быстры, и в первый момент близнецы даже растерялись. Но армейская выучка взяла свое – и вот уже ирландец оказался обездвижен, крепко прижат к стене, а под ребра ему уперлось острие ножа. - Не надо! – заныл Реммик. Ладонь Стака все еще сжимала ткань рубашки пленника, пальцы касались голой кожи на его шее. Реммик и правда был теплый, его сердце бешено колотилось от страха, ребра ходили ходуном, а на шее пульсировала жилка. И еще у него был стояк. Колено Стака как раз оказалось между ног ирландца, так что он это прекрасно почувствовал. Судя по выражению лица Смоука, тот тоже заметил. - Да ты, похоже, очень живой! – хохотнул Стак. Он отпустил шею Реммика и схватил рукой его за пах, чисто ради шутки (стоит заметить, шутки у Стака были не всегда добрые и не всегда удачные). Реммик встрепенулся и задышал чаще. - Пожалуйста, не надо! - повторил он, зажмурив глаза. Его бледные щеки окрасил слабый, едва заметный румянец. - Не надо как?.. Так? – Стак слегка кольнул его острием, не протыкая кожи. – Или так? Он крепче сжал чужой член сквозь ткать брюк и провел рукой по всей его длине. Реммик не смог сдержать стон. Стак продолжал поглаживать его, довольный реакцией. - Не надо… насилия, - пробормотал Реммик, задыхаясь – Если хотите, я готов… Я сделаю все, что пожелаете! - О как, - удивился Стак. – И много ты умеешь? - Достаточно, - ответил Реммик.                    Он повернул голову и впервые посмотрел прямо в глаза Стака. Тот успел заметить красноватый отблеск в зрачках Реммика… и тут же напрочь забыл об этом, потому что ирландец подался вперед и коснулся губами его губ. Через пару мгновений в рот Стака скользнул кончик ловкого влажного языка. Смоук, про которого все забыли, с полминуты ошарашенно наблюдал, как Реммик и Стак сосутся, стоя у стены. Потом он вытащил пистолет и приставил к виску наглой твари: - Отвали от моего брата, урод! Реммик тут же сдал назад, зато Стак заартачился: - Да ладно тебе, бро!.. Не порть веселье! - Мы здесь не за этим! - А зачем мы здесь?.. Охотиться на вампиров?.. Да это же просто смешно! - Я не вампир, поклянусь, чем хотите! – тут же встрял Реммик. – Хоть на Библии, хоть на конституции. Да можете меня всего с головы до ног осмотреть, если надо!.. Неожиданно эта идея показалась близнецам заманчивой. Не только Стаку. О Стаке можно было подумать всякое, например, что он ведет разгульный образ жизни и сексуально раскрепощен – и это была чистая правда. Смок слыл более сдержанным. За всю жизнь у него было примерно втрое меньше случайных связей, чем у брата – но это вовсе не значит, что он никогда не прикасался к мужчине. Едва созрев, близнецы первым делом познали друг друга – так уж получилось. Именно за это их хотел убить отец. Потом между ними все прекратилось. У Смока появились женщины, они были до Энни и после расставания с ней. У Стака – целая вереница любовников и любовниц. Он ненадолго успокоился, когда Мэри ответила ему взаимностью. Но Стак слишком любил Мэри, чтобы увлечь за собой на дно, поэтому он отдал ее замуж другому. После этого Стак снова пустился во все тяжкие. - Раздевайся! - приказал он Реммику. Тот принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Смоук не стал возражать против происходящего. Он был старшим из близнецов, был главным в паре, но на самом деле частенько шел на поводу у своего криминально одаренного брата – как в случае с кражей денег мафии в Чикаго, открытием джук джойнта в родной глуши и многим другим. Все это были идеи Стака. У Смоука никогда не было белого мужика, да и белой женщины тоже – он не слишком жаловал белых. Белый цвет кожи был фетишем Стака, тот мог часами расписывать, как приятно их драть. Смоук же был почти уверен, что на Реммика у него просто не встанет. Но он ошибался. Реммик разделся быстро и легко – без стыда, но и не слишком поспешно, не устраивая из этого шоу. Он расстегивал и стаскивал одежду так, словно в помещении не было посторонних, словно эта была часть его повседневной рутины. Тело ирландца оказалось почти идеальным. Реммик был хоть и невысок ростом, однако очень ладно скроен. Он был как мраморная античная статуя – в меру мускулистый, но фигура скорее юноши, чем мужчины – и почти мраморной же белизны. Стройные, жилистые руки и ноги, безволосая грудь, едва выраженный пресс, узкие бедра. Небольшой эрегированный член торчал из зарослей лобковых волос. - Голый ты выглядишь гораздо лучше! - промурлыкал Стак. Он подошел к ирландцу и снова поцеловал его в губы, запустил руку в волосы и потянул, заставил запрокинуть голову. Сделав так, Стак принялся вылизывать шею Реммика, поцеловал кадык, затем спустился ниже и принялся ласкать губами маленький розовый сосок. Реммик снова застонал и обвил руками шею Стака. - М-мм, бро, не думаешь ли присоединиться? – спросил Стак, на мгновение оторвавшись от своего дела с влажным «чпок». Смоук приблизился и словно нехотя коснулся ладонью груди Реммика. Его пальцы крепко сжали и потянули тот сосок, что был не занят ртом Стака, принялись выкручивать. Ирландец закусил губу и стерпел боль, не вскрикнув. Это понравилось Смоуку. - Ну, брат, не надо так грубо, - пожурил его Стак и поспешил облизать пострадавший сосок. - Я хочу, чтобы он встал на колени и показал, что умеет, - холодно ответил Смоук.