Сбежавшая невеста

Тяжесть, которую Чонгук носил внутри, годами прятал за сарказмом и внешним безразличием, вдруг стала легче — мучительная неловкость не исчезла, но, кажется, тронутая теплом тэхёновых слов и поступков, начала таять, как лёд под лучами весеннего солнца. — Это… это не так просто, — прошептал Чонгук. — Я знаю, что не просто, — Тэхён наклонился ближе и смотрел на него так, словно Чонгук — центр мира. — Но ты не один. Я здесь. Тэхён чувствовал себя как ракета, собирающаяся взлететь. На мгновение представил, что страх Чонгука снова развернёт предательски ненадёжные крылья, чтобы унести его назад, и сам испугался… Он медленно приблизил свою руку к щеке Чонгука. Знал: один неверный жест — и тот снова закроется. Но Чонгук не шелохнулся, застыв в напряжённом ожидании. Кончиками пальцев Тэхён нежно коснулся кожи, провёл линию от подбородка до скулы. Сомнений в его намерениях не осталось. — Позволь мне показать тебе, каким может быть поцелуй, — не настаивал. Просил. Чонгук закрыл глаза, глубоко вздохнув. Да, он был напуган. Но ещё больше — возбуждён. Он был словно скаковая лошадь, изготовившаяся к старту — элегантные ноздри раздуты, бока напряжённо вздымаются. Желание, вызванное этой невероятной настойчивостью, этой нежностью, этим полным принятием Тэхёна, было сильнее застарелого страха. Оно заглушало все тревоги. И Чонгук кивнул. Язык Тэхёна прошёлся по его губам. Не торопил, предлагал — и Чонгук согласился. Отдался этому впервые за долгое, долгое время. По его телу прокатилась волна тепла — обволакивая нервы, унося страх. Он вцепился в футболку Тэхёна, сминая ткань пальцами, словно боялся потерять опору, а может — наоборот, впервые нашёл её. Всё, что было до — исчезло. Всё, что будет — начиналось здесь. Их губы соприкоснулись. Чонгук, приоткрыв рот, подался вперёд. Тэхён мягко углубил поцелуй, скользнув языком меж чужих зубов. И сладко, и жадно, и предвкушающе… Когда они наконец отстранились, Тэхён нежно коснулся большим пальцем нижней губы Чонгука, припухшей и алой: — Вот видишь, никто не смеётся. Чонгук рассмеялся — искренне, без стеснений. — Я смеюсь! И, кажется… мне понравилось. — Кажется? — Тэхён озорно приподнял бровь. — О, ты ещё не всё попробовал. Он снова наклонился, но остановился в дюйме от губ Чонгука. Сердце того замерло в предвкушении. Лицо Тэхёна было так близко, что Чонгук видел каждую ресничку, каждую родинку. — Ну что, доктор змеиных наук, — прошептал Тэхён, чуть касаясь его губ, — давай выясним, какие поцелуи тебе нравятся больше? Нежные, страстные? Короткие или долгие? С языком или без? Чонгук моргнул и, неожиданно закашлявшись, легонько толкнул Тэхёна ладонью в грудь. — Дурак, — пробормотал он, вспыхивая. — Какая разница, если… если это ты. Когда находишь лазейку в системе, это ещё не означает, что вошёл. Нужно подтвердить пароль. Уверить систему, что ты вправе тут находиться. А у Тэхёна всё получилось — вошёл, и с привилегиями полного пользователя! И вроде в голове его полагалось бы греметь колоколам и фанфарам, но он вовсе не чувствовал торжества, какое испытывал обычно после успешного решения сложной задачи. Ведь Чонгук — закрытый, пугливый, осторожный — не код, который надо взломать. Он — человек. И Тэхён в этого человека влюблён. — Раз уж мы такие откровенные, — сказал Тэхён, не отпуская рук Чонгука, — я должен тебе признаться. Я купил остров. Чонгук застыл. — Ты… купил остров? — переспросил он. — Ага, — Тэхён кивнул с самым невинным видом. — Минат. Полная автономия. Чтобы жить так, как хочу. И теперь, получается, чтобы не плавать за тобой через весь архипелаг каждый раз, когда срочно понадобится увидеть твоё лицо. Он сделал паузу, а потом произвёл на свет улыбку — в медленном изгибе губ ощущалось что-то непристойное: — И можно ходить совсем без одежды. Чонгук закатил глаза. — Ты… ты сумасшедший, — пробормотал он. — Или по-тэхёновски это норма? — Возможно, — согласился Тэхён, улыбаясь шире. — Но разве не поэтому ты здесь? Чонгук взглянул на их сцепленные пальцы, потом поднял глаза на Тэхёна. — Ничего не хочешь спросить про… — он замялся, но собрался духом и выдохнул: — про мои похождения до тебя? Тэхён внимательно посмотрел на него. — У меня нет вопросов, — Тэхён внимательно посмотрел на Чонгука. — Но я всё равно должен сказать, — тот зябко передёрнул плечами. — Я всегда старался, чтобы мои… хм, любовники хорошо себя чувствовали в тот короткий промежуток времени, что мы проводили вместе. После я отмахивался от них без жалости. Так, чтобы не осталось сомнений, что они не более, чем случайный каприз. — То есть ты просто сбегал, — резюмировал Тэхён, а потом спросил: — И что, совсем никто не зацепил? Чонгук фыркнул: — Не-а! Только вот один змееборец попался, вот думаю… — Эй! — возмущённо перебил Тэхён. — Я не собираюсь бороться с твоей змеёй, у меня на неё другие планы! — И как мне тогда тебя называть? — Змееласкатель, — сладко пропел тот. И теперь уже Чонгук ничего не мог поделать с юркой улыбкой, которая пряталась в уголках его губ и не желала исчезать. Тишину, возникшую между ними, нарушил протяжный гудок лодки — Калао уже прибыл. Солнце садилось, растекаясь по небу волнами оранжевого, розового и фиолетового. — Калао, — произнёс Чонгук, словно только сейчас вспомнил о внешнем мире. — Знаю, — Тэхён подмигнул. — Он увезёт нас. — Нас? — Чонгук удивлённо приподнял бровь. — Ну конечно. Раз я теперь твой сосед по острову, было бы невежливо не пригласить тебя на новоселье. Или, по крайней мере, на настоящий душ. У меня там система водоснабжения — горячая вода, нормальный напор, все дела. Не то что твоя бочка в джунглях! Идея нормального душа обладала неоспоримой привлекательностью, и Чонгук — в который раз! — согласился с Тэхёном. Когда они подошли к берегу, Калао бросил на них удивлённый взгляд — от них несло сексом и они были так же очевидно «вместе», как если бы держались за руки, — потом усмехнулся и покачал головой. — Куда теперь? — спросил Калао, когда оба уже сидели в лодке. Тэхён обнял Чонгука за плечи, притягивая его ближе, и ответил: — На Минат. Лодка плавно скользила по бархатной поверхности воды, усеянной отражениями первых звёзд. Чонгук прислонился к Тэхёну, чувствуя его тепло и силу. Он не знал, что его ждёт на этом «новом» острове, но ему совершенно определённо больше не хотелось сбежать.

***

Дом Тэхёна встретил их тёплым светом умного освещения и прохладой кондиционера. Чонгук огляделся, с любопытством и неприкрытым восхищением осматривая чистые линии современного дизайна. Всё здесь было простым, уютным, тёплым. Высокие потолки, плетёные кресла, полки с книгами… Но Тэхён не дал ему надолго отвлечься. — Душ, — напомнил он, мягко потянув Чонгука за руку. В просторной ванной комнате с огромной душевой кабиной, облицованной камнем, Чонгук слегка растерялся. Тэхён нажал какие-то кнопки на панели: из форсунок на потолке полился настоящий тропический ливень, светодиодная подсветка раскрасила воду в мягкий голубоватый цвет, заиграл саксофон. — Идёшь? — Тэхён взглянул на Чонгука с вопросительной улыбкой, стягивая свою футболку. — Только ты и я. Чонгук стоял с напряжёнными плечами и бегающим взглядом. Тэхён медленно подошёл ближе. Коснулся его руки. Не тащил, не подталкивал — просто был рядом. — Всё хорошо, — прошептал он. — Никаких ожиданий. Только если ты сам… Чонгук коротко кивнул. Его голос дрогнул. — Хочу. Просто… мне нужно немного времени. Тэхён шагнул назад, давая ему пространство. Вместе, молча, они разделись, бросив одежду в плетёную корзину. Потом вошли под душ. Тёплая вода начала смывать усталость, напряжение, страх. Всё действительно оказалось просто — Тэхён вспенил гель в ладонях и осторожно провёл по плечам Чонгука, по спине, вдоль позвоночника. Касания были мягкими, заботливыми, словно он омывал не тело, а боль. Чонгук вздрагивал — не от страха, а от ощущения, словно с него снимают слои. Каждое движение было: «всё в порядке», «ты важен», «я здесь, и я с тобой». Чонгук обернулся, их взгляды встретились. В каплях воды Тэхён казался почти нереальным — мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза сияли, дыхание было чуть сбитым. Его ладонь легла на щёку Чонгука, и тот закрыл глаза, прижался к ней. Позволил себе утонуть. — Поцелуешь меня снова? — выдохнул он почти неслышно. Тэхён не ответил — просто притянул его к себе, медленно, крепко. Их губы встретились, уже не как робкая попытка — мягко, чувственно. Тэхён провёл ладонью по пояснице Чонгука, прижимая его ближе. Поцелуи стали жадными… Вода, кожа, удовольствие… Нарастающе, глубоко… Когда под душем стало слишком горячо, Тэхён хрипло выдавил: — Пойдём в спальню. Я хочу… чувствовать тебя. Всего. Чонгук не ответил словами — просто кивнул и взял его за руку. Они прошли в спальню, не отпуская друг друга. Влажные следы босых ног остались на гладком полу. Поцеловав запястье Чонгука, Тэхён провёл языком вверх до мягкой ложбинки локтя. — Ты такой… красивый, — прошептал он низко, почти рыком, и Чонгук почувствовал, что дыхание становится глубже, а внутреннюю часть рук и бёдер словно обожгло горячим воском. — Я люблю тебя. Люблю, — тихо повторил Тэхён, осторожно толкнув Чонгука на громадную кровать и опускаясь рядом. Слова казались такими странными у него на языке. Они выскользнули ещё до того, как он понял, что собирается сказать. Но он ни за что не взял бы их обратно. Он видел, как широко распахнулись в полумраке глаза Чонгука, как он вздрогнул и как заломились его брови. — Это возможно? — голос Чонгука был едва слышен. — Возможно, если поверишь. Их руки нашли друг друга, пальцы переплелись. — Так значит, любовь с первого взгляда? — заворожённо спросил Чонгук. — А разве бывает другая? — Тэхён сжал пальцы Чонгука, поднёс к губам, поцеловал костяшки. — Как бы по-идиотски это ни звучало, я чувствую, что это правильно. — Я чувствую то же самое, — Чонгук вдохнул с полувсхлипом, когда мягкий язык Тэхёна скользнул по его большому пальцу к центру ладони. Он ощутил, как внутри у него разворачивается какая-то неведомая пружина. Как незнакомое тепло сочится по его внутренностям, словно алкоголь. Но, в отличие от алкоголя, не притупляя ощущения, а напротив — обостряя их. Чонгук чувствовал каждый дюйм своей кожи, каждый волосок на теле, каждую пору и клетку. И все они тянулись к Тэхёну. Жаждали его. Потом они снова целовались. Сперва осторожно, изучая как следует форму губ друг друга, проверяя остроту зубов за ними. Чонгук осязал, как руки Тэхёна скользят по его спине вниз, обхватывают его ягодицы и сжимают. Движутся ниже, к чувствительному соединению его ляжек и легонько поглаживают волоски. Он чувствовал собственную эрекцию, которая уютно примостилась в тёплую выемку чужого таза. Тэхён обнимал его и целовал так томно и упоительно, а Чонгук уже до тошноты устал прислушиваться к внутреннему голосу, который твердил всегда одно и то же: «Твоё предназначение — просто раздвигать ноги». И теперь ему хотелось слушать другое: дыхание Тэхёна и биение его сердца, шорох рук Тэхёна по своим волосам, влажный звук, что совместно производили их рты. Их ладони странствовали по плоскостям и впадинам тел. Восхитительные изящные пальцы Тэхёна, дразня, теребили соски Чонгука, словно подключаясь к нервным окончаниям, посылая волны ощущений от груди вверх по позвоночному столбу в мозг. И вниз, через живот — к напряжённому, почти ноющему члену. Губы Тэхёна, оставляя влажную дорожку, медленно спустились по подбородку Чонгука вниз, по изгибу горла во впадину ключицы и, жаркие и влажные, сомкнулись на его левом соске. Чонгук почувствовал, как сердце ёкнуло, а разум начал растворяться в удовольствии. Он едва не подавился слюной, когда Тэхён тягуче пророкотал: — Иногда нужно просто отдаться. Но мы можем и не спешить. Я могу целовать тебя всю ночь. Все твои сладкие местечки. И весь день. Если ты этого хочешь. Он наконец перестал терзать соски Чонгука, и поцелуи спустились ниже. Тэхён облизал головку, потом взял его весь — пульсирующий и горящий — в рот. Для Чонгука вмиг кругом не стало ни комнаты, ни дома, ни-че-го. Только это мгновение и этот мужчина. Только гладкое скольжение слюны и кончиков пальцев и языка. Только окружающая его член глубокая шелковистость тэхёнова горла. Чонгук почувствовал, как по хребту пронёсся поток сумасшедшей раскалённо-белой лавы, послал двойную молнию ему в яйца и в мозг, заполнил вспышками каждую клеточку тела. «Он правда хочет, чтобы я кончил ему в рот? Я смогу? — смогу я? — О БОЖЕ!» Мысли совершенно покинули его, когда он излился на услужливо подставленный язык. Ещё какое-то время Тэхён оставался на месте, его руки и рот продолжали мягко трудиться. Потом он заполз наверх, опустил голову на подушку рядом с головой Чонгука. Их лбы и кончики носов соприкоснулись, когда они поцеловались. Чонгук ощутил привкус собственной спермы во рту Тэхёна — свежий, солоноватый. И он понял, что немедленно хочет узнать, какой же вкус будет у его мужчины. Чонгук перекатился на Тэхёна — ощущение тела под ним кружило голову сложным восхитительным сочетанием готовности и удовольствия. Для пробы Чонгук едва-едва коснулся зубами бледно-коричневого соска. — Ммм… — Тэхён по-кошачьи потянулся. — Ещё… Зубы Чонгука сомкнулись на тёмной бусине. — Чёрт, да! Чонгук пососал его и прикусил сильнее, заставив Тэхёна застонать. Казалось, тот вот-вот закричит, чтобы Чонгук перестал. Но он только изгибался под Чонгуком, дыша тяжело и рвано. Что ж, если Тэхён хочет, чтобы у него болели соски, Чонгук не против пойти этому желанию навстречу. Ах, они были такими податливыми и нежными под его зубами, с привкусом соли тэхёнова пота и смутно-пряным запахом его кожи! Схватив руку Чонгука, Тэхён толкнул её вниз, издав настойчивый горловой не то рык, не то стон. Пальцы Чонгука сомкнулись на тёплой, крепко стоящей плоти. Он потёрся лицом о рёбра Тэхёна и впадину его живота, прижался губами к лобку. Из глотки Тэхёна с хрипом вырвался воздух. Чонгук опустил лицо ниже и мягко ударил себя по губам членом Тэхёна. Сложив на нём ладони лодочкой, он почувствовал, как в его руках бьётся чужой пульс. Головка — гладкая, как атлас. Как лепестки розы. Чонгук потёр её большим пальцем и осторожно сжал, наслаждаясь тем, как Тэхён сквозь зубы втягивает воздух и стонет на выдохе. Он видел, как кровь наполняет ткани прямо под тонкой кожей, сумрачно-розовой, призрачно-пурпурной по краям. Это было так интимно, словно держать в руках чьё-то сердце. Внезапно его поразило как громом: в этом есть власть, власть заставить человека сходить с ума от удовольствия, а не от страха или боли, держать в своих руках каждую клеточку другого тела! Чонгук осторожно взял член глубоко в рот. Просунув руку между ног Тэхёна, он сжал его яйца. Почувствовал, как они натягиваются, как волнуется их кожа. Голова Тэхёна моталась по подушке, он постанывал, но всё-таки старался двигаться не слишком резко. Чонгук схватил его вздымающиеся бёдра и глотнул глубже, заставляя мышцы горла разойтись. Он едва не поперхнулся, но подавил рефлекс. Он хотел вобрать это в себя, захватить этот вкус, этот шанс. Шанс? Что он имел ввиду? Но прежде чем Чонгук успел задуматься над этим, Тэхён выкрикнул «оххх, Гу!» и запустил пальцы ещё глубже в его волосы. Всё гудящее тело Тэхёна подалось вперёд и излилось в Чонгука. Он ощутил, как жар с языка стекает в глотку, как коротит из пальцев Тэхёна в его виски и прямо в мозг. Чонгук продолжал сосать, пока член Тэхёна у него во рту не стал мягким и скользким. Вкус на языке напоминал его собственный, но со своими, особенными нотами: слегка травянистый, слегка сладковатый. Тело Тэхёна понемногу расслаблялось. Чонгук подтянулся повыше, чтобы тому было удобно лежать. Его пальцы прошлись по потным плечам Тэхёна и он поцеловал кончик его носа. А после их губы вновь соединились в долгом и неспешном удовлетворённом поцелуе. Казалось, Тэхён не может нацеловаться. Чонгук даже не знал, что можно испытывать такую близость с кем-то, и не мечтал, что ему может захотеться такого. — Ну и что ты думаешь? — некоторое время спустя спросил Тэхён. — Заниматься любовью мне нравится гораздо больше, чем сексом. Чонгук взял лицо Тэхёна в ладони. Язык его прошёлся по изгибу скулы, скользнул в рот. Тэхён благодарно прижался к нему, и Чонгук понял, что снова хочет повторить. Он не знал, что это возможно так скоро. Но Тэхён, похоже, показывал ему, что между ними возможно всё что угодно. На этот раз всё длилось дольше. Руки Тэхёна трудились над ним, искусно поглаживая, сжимая, выстраивая ритм столь восхитительный, что Чонгуку казалось, что он тут же кончит меж тёплых ловких ладоней. Это было бы неплохо, но Тэхён двинулся вниз, целуя и вылизывая его везде, выводя мокрые лабиринты слюны по его телу. А потом принялся сосать глубоко и медленно, мучительно, до безумия медленно. Это ощущалось… почти болезненно, и всё же Чонгуку хотелось, чтобы это продолжалось часами… Скомканные простыни и подушки были пропитаны уникальным коктейлем запахов. Новый аромат, которого не существовало во Вселенной ещё совсем недавно: мускус, пряность, соль. Тэхён и Чонгук. Чонгук и Тэхён. В объятиях Тэхёна Чонгук оказался укутан в тепло осязаемой живой плоти, в слабые сонные звуки и движения чужого тела, которое теперь казалось таким родным. Он не привык спать в незнакомых кроватях — только в своей, и всегда один. Ощущение другого человека — медленный подъём и опадание грудной клетки при дыхании, стук сердца, влажное перемещение мышц под гладкостью кожи — подтолкнуло Чонгука немножко поёрзать в обнимающих его руках. Позвоночник его изогнулся и проехался по груди Тэхёна; тот нежно клюнул его куда-то между плечом и шеей. Чонгук задумался: каково это, засыпать и просыпаться с кем-то каждый день, так, чтобы тела привычно льнули друг к другу и кожа пахла одним на двоих запахом и общей безопасной постелью? — Тэхён, — негромко позвал он. Тот вместо ответа крепче стиснул свою добычу и промычал что-то неопределённое. — Тэхён, — как-то жалобно повторил Чонгук. — Что бывает, когда просыпаешься вместе? Что полагается делать? Тэхён издал смешок, совершенно необидный, завозился и повернул Чонгука к себе лицом. — Тебе не о чем переживать, мой хорошенький змееносец, — нежно сказал Тэхён, всё же заработав лёгкий тычок под рёбра за новое прозвище. — Скажи, что ты любишь? Тэхён видел, что Чонгук роется в возможных ответах, отвергая их один за другим. — Люблю сидеть на пляже и смотреть в океан, — наконец ответил он. — Как будто смотришь в бесконечность. Понимаешь? Тэхён кивнул. — Спать люблю. Снова кивок. — И я люблю тебя. Глаза Тэхёна расширились, он хлопнул себя по лбу и неожиданно прытко вскочил с постели. — Подожди, я кое-что забыл! — крикнул, внезапно рванув из комнаты. Чонгук, успев испугаться и пожалеть, что вообще завёл такую тему, сел на краешек матраса и принялся ждать, нервно болтая ногами. Тэхён вернулся через пару минут, за которые бедняга чего только не надумал. Но он уж точно не ожидал, что абсолютно голый Тэхён опустится перед ним на одно колено и совершенно серьёзно скажет: — Чонгук! Слушай, я гарантирую, что будут трудные времена. Я гарантирую, что в какой-то момент кто-то из нас может захотеть свободы. Но я также гарантирую, что если я не попрошу тебя сейчас стать моим, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Потому что ты нужен мне. Тэхён протянул Чонгуку раскрытую ладонь, на которой лежали два браслета из бусин, фиолетовый и зелёный. — А я, я тебе нужен? — он замолчал, ожидая ответа. Чонгук нахмурился, медленно поднял руку и тыкнул указательным пальцем в дюйме от лица Тэхёна. — Ты… Ты хоть понимаешь, что я пережил?! — в тот же миг он сдулся и шмыгнул носом. — Дурак! Тэхён виновато скуксился и открыл было рот, но Чонгук перебил строгим тоном: — Ни слова больше! — вздохнул и улыбнулся, трогательно и открыто. — Мой положительный ответ будет таким: да, нужен, и да, согласен. Тэхён поцеловал его запястье и, раздуваясь от счастья, надел на него фиолетовый браслет. — Не забудь, невеста, у тебя теперь жених, от которого не сбежишь! Чонгук, закатив глаза, надел на руку Тэхёна зелёный. Вопрос, чем полагается заниматься по утрам, проснувшись вместе, больше не стоял…

***

Бар «Морская звезда», остров Матинлок, год спустя.

Жаркий вечер плавно стекал в ночь, окрашивая небо в оттенки манго и крови. Воздух пах солью и пролитым ромом. В баре играла небрежная босса-нова, вентиляторы лениво вращались под потолком, разгоняя липкий зной. У стойки сидел турист. Белоснежная льняная рубашка, слишком уверенный взгляд, бокал «Май Тай» в руке. Он лениво оглядывался по сторонам, пока взгляд не зацепился за фигуру в другом конце бара. — Кто это? — спросил он у бармена, кивнув сторону молодого мужчины. — У него потрясающе красивые глаза. Бармен даже не посмотрел в том направлении и продолжил протирать стаканы с вселенским спокойствием. — Он наш, местный, — сказал он наконец. — Иногда заходит. — Один? — улыбка туриста стала хищной. — Сделай ему то же, что у меня. Бармен усмехнулся. — Не советую. — Что? — тот на самом деле не понял. Видимо, ему никогда не отказывали. Бармен наконец посмотрел на туриста и отставил стакан. Взгляд у него был спокойный, но с искоркой сочувствующей иронии. — Сейчас появится его муж. А он… ну скажем так, вряд ли оценит ваш жест. Турист пренебрежительно фыркнул. — Зря вы, — бармен глянул куда-то за его плечо. — А вот и он, собственно. Тот повернулся, готовый выдать едкий комментарий, но слова так и замерли у него в глотке: вид высокого, широкоплечего мужчины с острым взглядом совершенно не располагал к подобным выходкам. Тэхён сразу нашёл взглядом Чонгука, и тут же на лице вспыхнула широкая, чуть глупая и такая влюблённая улыбка. Его муж улыбнулся в ответ не менее влюблённо и нежно и помахал ему рукой. Турист отвернулся, внезапно почувствовав себя неловко и каким-то ничтожным. Бармен хмыкнул, снова вернувшись к своим стаканам. — Добро пожаловать на архипелаг, — сказал он не без сочувствия. — Здесь даже змеи парой ходят.