Сбежавшая невеста

Это было первое утро, которое он встретил на архипелаге не как арендатор, а как человек, пустивший здесь корни. Тэхён только вчера окончательно переехал из съёмного бунгало на Матинлоке в свой дом — солнечные панели и автономная система водоснабжения установлены, стабильный спутниковый интернет и неубиваемый вай-фай подключены, внутри всё укомплектовано согласно его пожеланиям, заезжай и живи! Тэхён проснулся не под привычный гул машин под окном, а под тихий шелест листвы и ленивый плеск волн. Минат — островок крошечный, с одного конца до другого можно дойти за двадцать минут неспешным шагом. Но Тэхён уже любил его всем сердцем: свобода, спокойствие и дзэн. И, конечно же, возможность ходить голым хоть по дому, да хоть по всему острову — никто и слова не скажет! Он налил в новую кружку свежесваренный кофе и устроился на веранде, наблюдая, как солнечные блики играют на поверхности океана. Впервые в жизни — по-настоящему один. Не потому, что так сложились обстоятельства, а потому, что сам выбрал этот путь. Друзья всё ещё бросали в общем чате шуточки про «робинзона без фигового листочка», но Тэхён лишь усмехался. Он точно знал, зачем это сделал. Тэхён закрыл глаза и представил улыбающегося Чонгука. Чонгук… Такой горячий, так отдававшийся ему ночью — и такой недоступный днём. Раковина, скрывающая прекрасную жемчужину. И Тэхён, технарь до мозга костей, привыкший к чётким логическим цепочкам, умудрился влюбиться с первого взгляда, как какой-то идиот из дешёвой романтической новеллы! «Теперь сиди и думай, как очаровать серпентолога, Ким Тэхён. И гугл тебе вряд ли поможет», — провёл рукой по растрёпанным волосам, отпивая горячий кофе. Цветы? Да Чонгук буквально живёт среди орхидей! Стихи? Улыбнётся криво, скажет: «Не тот случай, Тэхён». Подарок? Что подарить человеку, у которого целый остров змей?! Ещё одну змею или остров?.. Тэхён задумался, постукивая пальцами по чашке. Его мозг, привыкший к сложным кодам и нестандартным решениям, начал прорабатывать варианты. К Чонгуку нельзя подходить с наскока. — Надо быть собой, — пробормотал Тэхён. — Но без фанатизма. А то он снова сбежит. Вчера ведь, очевидно, Чонгук почти подпустил ближе в моменте, но потом опять дал заднюю. И теперь Тэхён ломал голову: как быть нежным, но не навязчивым? Заинтересованным, но не давящим? Как «создать среду», в которой Чонгук почувствует себя достаточно безопасно, чтобы открыться? Сегодня Тэхён ждал Калао с лодкой к одиннадцати, так что у него в запасе оставалось ещё достаточно времени, чтобы действовать. Он быстро переместился в свой домашний офис — идеальное рабочее место с панорамным видом на океан и удобным креслом. Если он собирается стать Чонгуку ближе, он должен погрузиться в его мир. Изумрудные медянки, значит? Он начал с общего запроса, быстро отфильтровывая сомнительные источники. Глаза скользили по тексту, выхватывая интересные детали. Карамоанская изумрудная медянка, Calamaria viridis caramoe, обитает только на трёх островах архипелага, самая крупная популяция, конечно, на Тапьяне. Она неядовита — Тэхён вздохнул с облегчением. Удивительно, но эти змеи откладывают яйца не в землю, а в крошечные ниши внутри коралловых рифов, что делает их изучение невероятно сложным. А ещё они обладают уникальной термочувствительностью, позволяющей им находить добычу даже в кромешной тьме, различая минимальные колебания температуры. «Прямо как тепловизоры на минималках», — про себя подумал Тэхён, и его внутренний программист одобрительно загудел. Затем он сузил поиск, добавив имя. И почти сразу наткнулся на несколько публикаций в научных журналах. Среди них выделялась одна: «Влияние сезонного изменения температуры на половую активность Calamaria viridis caramое». Автор: Чон Чонгук. Тэхён пролистал аннотацию. Серьёзная работа, полная сложных терминов и глубоких наблюдений. И тут же, по привычке, его пальцы начали набирать запрос в твиттер. Он нашёл его страничку — несколько подписчиков, никаких постов, с десяток фото. Соблазн кликнуть «Подписаться» или просмотреть кэшированные страницы был огромен. Его мозг буквально кричал: «Изучи данные! Найди паттерны!» Но Тэхён, отдёрнув руку от мышки, остановился. Нет. Это уже дурно попахивает сталкерством. Ему не нужны были секреты, добытые таким путём. Когда Чонгук будет готов, он сам ему всё расскажет. Дело не в информации, а в доверии. К себе самому в том числе.

***

Когда Калао причалил к пирсу Мината ровно в одиннадцать, Тэхён был уже готов. Рюкзак на плечах, уверенный взгляд. И главное — в голове целая база данных по изумрудным медянкам. Он не сопливый романтик, трепещущий перед свиданием! Он Тэхён, мать-его-крутой-программист, готовый к штурму крепости по имени Чонгук! На берег Тапьяна Тэхён соскочил с лодки с пылом и предвкушением, полный решимости и теоретически подкованный. В его голове уже выстраивались алгоритмы «мягкого штурма», а какие-то змеюшки из объекта страха превратились в интересный предмет исследования. Он даже почти забыл о своей природной неприязни к чешуйчатым гадам. Почти. Тропа, ведущая вглубь острова, казалась уже знакомой, и Тэхён не шёл — летел по ней. Представлял, как Чонгук увидит его, такого серьёзного и осведомлённого, и поймёт, что это не просто мимолётное приключение. К аромату влажной земли и тропических цветов примешивался едва уловимый запах дыма от костра — лагерь Чонгука был совсем близко. И вот, когда до цели оставалось буквально несколько шагов, Тэхён, споткнувшись о предательски скрытый корень, со всего размаху рухнул на землю. Удар вышиб из его лёгких одновременно с воздухом полузадушенное «бля»… На фоне бурых корней змея казалась переливчатой зелёной драгоценностью. Перед лицом Тэхёна, буквально в паре дюймов, застыла плоская морда. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками нечитаемо уставились на жертву. — ААААААААААА!!! — дикий, совершенно неинтеллигентный вопль огласил джунгли. Тэхён как хлыст развернулся единым пружинистым движением так резко, что чуть не вывихнул оба запястья и не скатился кубарем обратно под уклон. Вся его «теоретическая подкованность» и «научный подход» слетели в одно мгновение. Змея! Неядовитая, конечно, но всё равно ЗМЕЯ! Из-за деревьев выбежал Чонгук. Оглядев поле несостоявшегося боя, он опёрся рукой о ствол пальмы и принялся хохотать, запрокинув голову. — Боже, Тэхён! — наконец выдавил Чонгук, переводя дух. — Ты… ты напугал бедную змейку! Тэхён, кряхтя, поднялся, отряхивая с себя листья и землю. Штаны на коленях были порваны, колени сбиты, ладони саднили. Он скривился, разглядывая повреждения, но затем поднял взгляд на широко улыбающегося Чонгука. — Ради тебя… — произнёс Тэхён, и в его голосе прозвучала едва уловимая игривость, — ради тебя я готов извиниться перед всеми змеями этого острова. Даже если их тут тысячи. Чонгук вдруг посерьёзнел. И вовсе ему не смешно, и вообще он Тэхёну совсем не рад! В глазах вновь появилась привычная настороженность. — Если ты так боишься змей, зачем пришёл опять? — буркнул он, скрестив руки на груди. — Здесь их полно. Тэхёна, однако, так просто не проймёшь. — Хотелось бы… — он сделал многозначительную паузу, понизив голос до хриплого шёпота и сардонически поигрывая бровями: — Приручить ту самую одноглазую змею, с которой познакомился позавчера. Чонгук уставился на него, моргнул раз, другой. Его глаза округлились, по лицу восходом солнца снова разлилась улыбка, а потом он не выдержал. Засмеялся так сильно, что ему пришлось прикрыть рот ладонью. Тэхён, глядя на него, почувствовал, как напряжение наконец отпускает его. И Чонгука, он надеялся, тоже. Посмеиваясь, они вместе пошли к лагерю. — Ты не программист, а тридцать три несчастья, — пробормотал Чонгук, осматривая ссадины Тэхёна. Тот улыбнулся, его взгляд задержался на лице Чонгука. — С какой стороны посмотреть, — ответил он. — Может, я тридцать три твоих счастья? Улыбка Чонгука померкла. Он отвёл глаза, и неловкая тишина повисла между ними. — Садись. Нужно обработать. Тэхён послушно опустился на складной стул. Пока Чонгук доставал из аптечки антисептик, Тэхён решил действовать. — Почему всё-таки ты убегаешь? — он задал вопрос, который мучил его с того самого утра, когда Чонгук исчез из его номера. Чонгук замер, рука с ватным диском застыла в воздухе. Он поднял глаза на Тэхёна, и в его взгляде читалась такая глубокая, почти невыносимая боль, что Тэхёну стало не по себе. Не выдержав напряжения, он решил рискнуть… Наклонился и попытался нежно поцеловать Чонгука в губы, в надежде, что этот жест развеет все сомнения. Чонгук отшатнулся так резко, словно на него плеснули кислотой. Его лицо мгновенно вспыхнуло то ли от гнева, то ли от смущения. Он оттолкнул руку Тэхёна, которая только что легла на его предплечье. — Что ты делаешь?! — крикнул он резко, но тут же дрогнул. Злость быстро сменилась каким-то отчаянием. Он опустил взгляд, избегая глаз Тэхёна, и съёжился, словно пытаясь стать невидимым. — Я… я просто… — Тэхён был ошеломлён такой реакцией. Чонгук горько усмехнулся. Его голос стал почти безразличным, но в нём слышалась невыносимая мука. — Хочешь знать, почему я убегаю? — он пытался звучать безразлично, но наружу рвалось совершенно иное. — Да потому что я… не умею целоваться. Понимаешь? Мой первый парень… — голос Чонгука надломился. — Он посмеялся надо мной. Над тем, что я такой… такой нелепый в этом. Он сказал, что я порчу весь настрой и моя задача, — Чонгук сглотнул, — всего лишь раздвигать ноги. И я просто… не могу. Я боюсь. Боюсь, что это повторится. Что надо мной снова посмеются, — Чонгук поднял на Тэхёна глаза, полные вызова и жгучей горечи. — Ну что, смешно тебе? Очень забавно, да? У Тэхёна перехватило дыхание. Боль, которую Чонгук так долго прятал, теперь обнажилась, и Тэхён физически ощутил её тяжесть. Он протянул руку. Медленно, осторожно накрыл дрожащую ладонь Чонгука своей. Коснулся трепетно, словно боясь причинить ещё большую боль. — Посмотри на меня, Чонгук, — голос Тэхёна был мягким, но в глубине звенела сталь, не допускающая возражений. Он говорил с расстановкой, чтобы каждое слово впечаталось в сознание Чонгука. — Это не твоя вина. Это проблема того урода. Его жестокость. А ты… — Тэхён большим пальцем огладил тыльную сторону ладони Чонгука, пытаясь передать всё, что не мог выразить словами. — В тебе есть пыл, который ты тщательно скрываешь. Ты удивительный. И тут не над чем смеяться, поверь. Чонгук медленно поднял на него глаза. В них не было ни отстранённости, ни настороженности, ни горечи. Только чистая, нестерпимая уязвимость. А потом сквозь неё проступила робкая надежда, и следом — что-то ещё, что Тэхёну отчаянно хотелось назвать ответной влюблённостью. И тогда Тэхён вдруг остро понял: иногда достаточно одной фразы, глупой насмешки — чтобы сломать человека. Не кулаками, не ударами, а чем-то гораздо более страшным — словами. Брошенными небрежно, в самый уязвимый момент. Тот парень из прошлого Чонгука, возможно, уже и забыл свой жестокий выпад. Пожав плечами, пошёл дальше. А Чонгук остался с этим — как с зарубцевавшейся раной, которая продолжает зудеть и чесаться. Со страхом снова стать мишенью для чужой насмешки. С ужасной уверенностью в том, что поцелуи — это угроза и триггер, неизменно приводящие к боли. И всё, чего Чонгук теперь ждал от отношений — повторного унижения. Потому что если мир что-то делает один раз, он сделает это снова. Тэхён хотел бы перемотать время, стереть всю горечь, вычеркнуть из памяти Чонгука чужую жестокость. Но не мог. Он мог только быть рядом сейчас. Терпеливо. Без давления. Быть надёжным, сильным и нежным. Чтобы слова не били, а лечили. Чтобы поцелуи несли не страх, а удовольствие. И ещё Тэхён понял, что — пробился. Прошёл сквозь стены, которые Чонгук возводил вокруг себя годами. — Я прошу тебя… попробовать снова, — прошептал он. — Просто позволь мне быть рядом. Без осуждения. Без ожиданий. Позволь дождаться, когда ты сам захочешь дать мне шанс... Дать шанс нам. Он не требовал мгновенного ответа. И не ждал сиюминутного разрешения. Он просто держал его ладонь, как своё личное сокровище.