Глава 1.
17 июня 2025 г., 23:23
Рома
***
Наверное, больше всего на свете, Рома ненавидел метро, в особенности вагоны, заполненные до состояния сардин в консервах. Контингент общественного транспорта всегда разнообразен и, как правило, попросту отвратителен! Мамочки с орущими детьми, которые так и норовят измазать тебе одежду своими грязными ботиночками и соплями, а если этому дитятко не дай бог сделать замечание, то родительница налетит на тебя как фурия и орать будет на весь вагон. Цыганские таборы, обожающие разговаривать на повышенных тонах на своём непонятном языке, после которого голова гудит, как закипающий чайник. И отдельно можно было бы выделить попёрдывающих дедов-алкашей, которые не были знакомы с гигиеной и очень сильной ей пренебрегали, как и правилами приличия. В закрытом вагоне с уймой потных людей от вони подобных личностей к горлу подкатывал комок тошноты. Будь его воля, он бы с радостью катался на такси, но просить денег у безразличных приемных родителей Рома не хотел. Парень и так чувствовал себя обязанным им, поэтому обходился куда более дешёвым общественным транспортом. Благо сегодня с этим дела обстояли куда лучше и даже нашлись свободные места, чтобы присесть, а не стоять весь путь, который ему нужно проделать. День сегодня прошёл хоть и суетливо, но достаточно добротно, и ему удалось сохранить хорошее настроение. Огромным плюсом было и то, что ему не довелось увидеть рожу чёртового Алексея Катанцева. Никчемная пародия на человека, с которым общение не задалось ещё с 6-го класса. Наверное, школьные стены много лет будут помнить, как на линейке первого сентября подрались 12-летки, притом далеко не хулиганы. Рома был примерным мальчишкой, которого в народе кличили простым ботаном, но парню это слово не особо нравилось. Нельзя, что ли, быть немного оригинальнее? И, хоть подобным высказыванием его нельзя было обидеть, но побесить уж точно получалось. Только вот Лёше удавалось бесить его одним лишь своим существованием! Ходит как бомж в неряшливой одежде, словно бы он не в школу пришёл, а в какой-то притон для алкоголиков. Вечно мятый и лохматый. У Ромы каждый раз был сердечный приступ при виде рубашек заклятого врага, которые явно не были знакомы с утюгом. Парень прямо-таки наяву видел, как Алексей достаёт, дай Бог чистую, всю свою одежду из стиральной машины единым комком и прямо так запихивает в шкаф. А потом, при открытии дверцы, хватает то, что упало из него и надевает, считая это последним писком моды. Рома кривил лицо и, иногда, у него зарождалась мысль купить Катанцеву утюг и вручить… Желательно запульнув прибор для глажки прямиком ему в лицо. Осень только-только вступила в свои должностные обязанности, а Рома уже мёрзнет, поэтому натягивает серый шарф до самого носа, на котором уже имеется медицинская маска, спрятав руки в карманы тёмно-синей куртки, нахохлившись подобно воробью на морозе. Сейчас он мечтал о теплом пледе и горячем чае, с какой-нибудь книжкой под боком, но в целом было неплохо и так. Ближе к вечеру, когда небо окрашивается в градиенты розового и оранжевого, а солнце прощально ложится позолотой на здания, народу в метро меньше. Ведь многие работяги либо сидят уже дома, либо же находятся всё ещё на рабочем месте, малолетки скачут по дворам, а бабушки предпочитают в этот час сидеть у телевизора и смотреть бредовые сериалы с глупыми сюжетными поворотами. Уютно устроившись на сиденье и облокотившись боком на поручень, парень стал чувствовать, как от тепла и вымотанности его начало убаюкивать. Сегодня он замотался и усталость сама собой взяла над ним верх, поэтому Рома не заметил, как веки, всё-же несмотря на усилия, закрылись.***
Парень проснулся от противной вони, которая щекотала ноздри. Разлепив серые глаза и проморгавшись, Рома впал в недоумение, резко заозиравшись по сторонам. Вокруг стояла темень, но даже сквозь неё можно было разглядеть то, что вагон пустовал и вместо шума колёс, бьющихся о рельсы, была оглушительная тишина. Может быть, он заснул настолько крепко, что его довезли до конечной станции? Очень сомнительно, что сотрудники метро не заметили старшеклассника в вагоне. Это было максимально странно и ни одного рационального объяснения у него не находилось. Нахмурив брови, Журавлёв начал тихо паниковать и сильно нервничать, с настороженностью поднимаясь на ноги, морщась от вони, которой вагон как будто бы пропитался насквозь. Взглянув на свои электронные часы, парень завис, ведь на циферблате показывало 18:20. Приблизительно в это время он сел в вагон. — Неужели разрядились? – но панель демонстрировала практически полный заряд, и от этого стало немного жутко… — Какого хрена здесь происходит вообще? — сердце заколотилось в страхе. Это было по-детски, но Рома боялся темноты. Не той, которая царит в комнате поздно ночью, а именно загадочный мрак непроглядных теней на улицах, вдали от родных и теплых стен дома. Ведь дом - это безопасность. А улица таила в себе множество опасностей и, хоть во всякую мистику и даже Бога он не верил, на подкорке сознания всё равно зарождались сомнения. Рома судорожно нащупал у себя в кармане телефон и быстро достал его, проверив время уже на нём. Но цифры так остались неизменны, а уведомление о том, что отсутствует связь и интернет, заставляло чувствовать себя немного не по себе. Может быть толстые стены метро глушат сигнал? Не могли же часы и телефон одновременно заглючить! Включив на гаджете фонарик, парень медленно побрёл по вагону, настороженно оглядываясь по сторонам. В этой тишине пугал каждый шорох, который он сам же и издавал, и казалось, что сердце бьётся слишком громко, ведь пульс от страха стучал у него в висках. Тук-тук. Тук-тук. Собственная нервозность, вызванная боязнью какой-то темноты и подозрительное тишины его дико бесила и Рома чувствовал себя настоящим дебилом, раз надумал всякой чуши и теперь ходит, выискивая неведомо что. От этой мысли с губ слетел нервный смешок. Надумал о паранормальной херне, а теперь сам же трясется тут, как осиновый листик. Парень достаточно уверенно вышел из вагона, в надежде увидеть освещённую станцию, хоть с какими-то людьми. Но вместо этого его встретил полумрак с угнетающей тишиной. Даже на кладбище не настолько тихо, как в, казалось бы, месте, где обычно присутствовало огромное скопление людей и шум не утихал никогда. Рома посветил фонариком от телефона по сторонам и замер на месте, услышав чьи-то шаги. Не зная, радоваться ли ему или же бежать куда подальше, Журавлёв обернулся и от неожиданности едва ли не выронил своё средство связи, начав им чуть ли не жонглировать, при этом выругавшись. Поймав источник света, Рома пригляделся и немного обомлел, увидев знакомое, до скрипа зубной эмали друг об друга, подобие человека. — А ты-то здесь какого чёрта забыл? — едва ли не прошипел парень, чувствуя, как страх отступает. Всё же в этом месте он был не один одинёшенек, даже если компанию ему составлял сам Алексей Катанцев, его головная боль. Присутствие человека внушало немного уверенности в своём здравом уме и относительной безопасности. — У меня такой же вопрос не только к тебе, но и к себе самому. Ты понимаешь, что происходит? — ну наконец, на этом бледном лице хоть что-то отражается помимо похуизма или искажения ненависти к его персоне. — Нет — кратко и ёмко ответил Рома, всё ещё чувствуя, как ему немного не по себе. Его оставили наедине с Алексеем, чью компанию он не хотел бы видеть даже в гробу. — Понятия не имею, что здесь происходит. Быть может, Журавлев попал в ад? Но парень очень надеялся, что нет, ибо помирать в его планы не входило, да и участь видеть тупорылое лицо Катанцева даже после смерти его не особо радовала. Скорее ужасала. Рома снова осмотрелся по сторонам, в надежде увидеть ещё людей, но бездушие этого места пугало до чёртиков. Нервы начинали потихоньку сдавать и каждая мелочь выводила из себя. Тошнотворный запах, гробовая тишина, пустота и присутствие здесь именно Алексея… Это однозначно ад, который хочет свести его с ума. — Блять… — ругнулся парень, хотя обычно старался контролировать свою речь, прекрасно зная о собственной эмоциональности. Во время вспышек гнева он, не особо думая, использовал грязную лексику. А сейчас всё его терпение трещало по швам — У меня нет ни одного рационального объяснения этой чертовщине. И если это просто какой-то прикол, то я хочу этому крайне хуёвому юмористу открутить голову… Вот какого хуя единственным человеком на этой станции оказался именно ты!? На планете 7 миллиардов людей! И именно ты оказался в эту минуту и секунду здесь! — рассудок сдавал свои права в руки паники, тревожности и Рома сливал весь негатив на подвернувшегося под руку Алексея. — Вообще-то, 8 миллиардов – даже не повел бровью парень, оглядываясь по сторонам, словно бы слова для него ничего не значат и вообще, ему похуй в целом на всю сложившуюся ситуацию. Он, сука, издевается да? Журавлёв поджимает губы, чтобы не вспылить ещё хлеще. — Похуй — шипит парень, поморщившись, как-будто бы от зубной боли — Хотя нет, не похуй! Ведь на целый миллиард было больше вариантов, и всё равно здесь оказался ты! Рома с радостью бы свалил отсюда, куда-нибудь. Лишь бы подальше от этого смрада, который даже сквозь медицинскую маску ощущался слишком сильно. И желательно куда-нибудь в тепло, ведь пальцы уже замёрзли и хотелось бы спрятать руки в карманы. Но освещая телефоном округу, Рома поджимает губы. Знать бы ещё, откуда им придется свалить… Журавлёв поворачивается к Катанцеву, чтобы вновь вылить порцию негатива на него. Этот лютый похуизм дико бесил. Именно это непоколебимое лицо, на котором отражалось всё вселенское безразличие могло вызвать у Ромы приступ бешенства и пробудить спящих внутри бесов, которых он старательно держал под замком. Но Журавлёв взял себя в руки, включив всё своё самообладание, ибо если они сейчас начнут грызться, как кот с собакой, парень даже не знал кто из них кот, а кто пёс, то это может привести к драке. Рома себя знал и своим расшатанным нервам не слишком уж доверял. Лучше просто потерпеть, чем ходить с разбитым носом. У них было 10 сантиметров разницы и, смотря на парня снизу вверх, вполне себе осознавал, что габариты не в его пользу. Но даже при таком раскладе, Рома себя в обиду не даст и тоже наставит своему противнику синяков. Всё таки, он прекрасно знал, куда и как следует бить. — Логично было бы подняться на поверхность… Какой-то охранник на этой станции 100% должен быть — Рома кивком указал в сторону неработающих эскалаторов, ведущих наверх. В темноте сложно было рассмотреть то, что находится наверху. Со стороны Журавлёва было весьма позитивно надеяться на то, что здесь присутствуют люди… Раздался скрежет, где-то вдали, но в этой могильной тишине он эхом отражался от стен станции, из-за чего парень вздрогнул и едва ли не поседел. Пальцы сильнее сжали телефон в руках, осветив ту сторону, откуда и был услышан этот жуткий звук. — Э-э, бля, в глаза нахуя светить!? — бассовито сказал мужик, неприглядной наружности, которых в России пруд пруди. Сальные волосы, зализанные с целью прикрыть лысину, неухоженная харя, опухшая от выпивки, рубаха, пережившая Советский Союз, из под которой свисало пивное брюхо и задрипанные брюки с растянутыми коленками. И это, судя по всему, самое лучшее одеяние, которое имелось у данной сомнительной личности. Подобные люди вызывали у Ромы лишь отвращение и тошноту. Как можно запустить себя настолько? Это нечто напоминало ему свинью, а если судить по походке оного – ещё и бухую в хлам. Он берёт свои слова обратно, компания Катанцева в сто крат приятнее, нежели вот… ЭТО! Журавлёв всем сердцем ненавидел, когда люди нажираются до состояния животного. — Куда делись люди, а? Я что, просрал свою станцию? Куда, нахуй, работники смотрят? Пиздец! — мужик чуть не врезался в столб, но шатаясь всё-таки доходит до них, своими мутными глазами оглядывая подростков. Он однозначно разглядел причёску Ромы и увидел подкрашенные в синий кончики волос — Бля, мало того, что станцию проебал, ещё и с каким-то пидарасом-малолеткой встретился — морщится тот, а парень сжимает руки в кулаки, всем сердцем желая вмазать по свинячему рылу. — Успокойтесь, пожалуйста — Лёша, с лёгкой ноткой отвращения в голосе, встал между ненавистным одноклассником и мужиком. Не хватало ещё, чтобы тут началась драка. Он уж слишком хорошо знал вспыльчивый нрав Ромы — Мы попали в... неприятную ситуацию, но давайте обойдёмся без конфликтов. — Да, для станции слишком тихо и воняет тухлятиной. И здесь нет ни души, кроме нас — соглашается Журавлёв, мысленно читая мантру, чтобы не послать свинью нахуй с его высказываниями. Удивительно, как быстро он переметнулся на сторону Катанцева, стоило только увидеть более неприятную личность — К тому-же, на всех часах время застыло на 18:20, и это пиздец странно. Так что тебе, мужик, реально надо успокоится и протрезветь. — Ты мне, пиздюшонок, не указывай! — рявкнул мужик и, похоже, собирался сказать что-то ещё чрезмерно «умное», замахиваясь своей рукой, но замолк и замер, так как поезд затрещал своей ржавой обшивкой, а огни замигали сами собой, заставив сердце заколотится в груди от страха, который сковал своими липкими путами и пригвоздил к земле. Алкаш отшатнулся в сторону и рухнул жирной задницей на грязный пол, пытаясь отползти дальше, ведь пустующий транспорт поехал сам собой, нагоняя больше жути в этой тишине станции. Рома осветил пустующие рельсы, будто бы пытаясь найти то, что толкнуло поезд, но ничего не нашел… — Это что такое было!? — парень хлопает длинными ресницами, чувствуя то, как неприятно потеют ладошки, несмотря на пронизывающий холод стоящий вокруг. — Что-то.. странное… — даже зная, что ответ не нужен был, «культурно» комментирует Катанцев. Обычно по его поведению сложно понять, какие именно эмоции он испытывает, но сейчас, даже смотря ему в спину, Рома чётко видел страх: по напряженным плечам, подрагивающим пальцам, немного дёрганым движениям и тону голоса. Было даже странно видеть своего школьного врага… Таким — Ну, теперь вы убеждены, что нам нужно успокоиться? – почему-то Рома был уверен, что Алексей бросил взгляд полный презрительности и чего-то ещё на эту свинью, вмиг протрезвевшую после поезда, испарившегося подобно призраку в никуда — Предлагаю найти отсюда выход и не задерживаться в этом месте. К удивлению, даже омерзительный мужик молча с ними согласился, пошатываясь, поднялся на трясущихся ногах, поглядывая на пустые рельсы. К отвратительному запаху Рома уже практически привык. Всё же, человек способен адаптироваться к любым условиям, но явно не к холоду, от которого пальцы уже немеют. Не первый раз парень пожалел о том, что оставил дома свои перчатки. Сейчас бы он не отказался от каких-нибудь варежек или чашки горячего чая, об которую можно было бы согреть руки. Журавлёв пытался натянуть рукава куртки до кончиков пальцев, но ничего не выходило. Это бесило. Как и чертовы ступеньки, об которые в темноте можно было легко споткнуться и кубарем покатится вниз, свернув шею и сломав парочку ребёр. Мужик позади просто вцепился в поручень, перед каждым шагом нащупывая ступень, ибо никто ему не светил под ноги. Тот было попытался возмутиться по этому поводу, но обещание Ромы спустить того с нерабочего эскалатора заставило умолкнуть, уж очень страшным взглядом наградил алкоголика подросток – обещание было бы исполнено со 100% гарантией, школьник и так не в духе. Вот и почему нельзя было сегодня прогуляться до дома пешком? Это заняло бы намного больше времени, чем на метро, но зато сейчас бы он сидел в тепле. Или стоило согласиться на предложение лучшей подруги и остаться у неё на ночь, ведь она жила намного ближе, чем Рома. Всё равно у него дома никого, и никто не обратил бы внимание на его отсутствие. Подобное было привычно, но обременять подругу и её замечательного деда, с которым она и жила все годы, не особо-то и хотелось. Наконец-то поднявшись наверх, Ромка осмотрелся по сторонам, сильно расстраиваясь от того, что никаких признаков людей все ещё не было. Пустынный зал, пустая будка касс и охраны – всё было накрыто покрывалом многолетней пыли, как будто бы здесь время застыло, и все люди разом исчезли уж очень давно. Жутко до ужаса и трясущихся коленок, но парень всё ещё держал себя в руках, хоть и на пределе своих сил. Подросток с настороженностью смотрел на выход со станции. Почему-то эти двери казались ненадёжными и навевали на него необъяснимую тревогу. Как будто бы над выходом была красная табличка, предупреждающая, что покидать это помещение не стоит. Разве на лестницу не должны падать огни живущего города? Слишком подозрительно. — Поднимемся на поверхность? —неуверенно спрашивает Рома, поглядывая на свой телефон, на котором время так и застыло на месте. Хоть он и привык к этому отвратительному запаху, но хотелось бы вдохнуть свежего воздуха. Журавлёв с большой надеждой взглянул на Катанцева. Где-то на подкорке присутствовал соблазн услышать в ответ «нет» и тогда парню было бы не так позорно признать, что ему стрёмно, в особенности после загадочного исчезновения поезда и окружающей обстановки в целом. Но, к сожалению, он получает утвердительный кивок, а мужичок уже направился к выходу. — Здесь воняет сгнившим трупом! Не могу уже это терпеть! — и чего стоило ожидать от данной сомнительной личности, так ещё и бухой? Ни грамма рассудительности в пьяной голове, как говорится. Наблюдая за тем, как свиноподобное существо, называвшее себя человеком, вполне себе уверенно идёт к выходу, Рома последовал за ним, в надежде на то, что на поверхности всё-таки встретятся люди. Но его ждало большое разочарование, которое на секунду заставило потерять связь с этим миром и замереть на месте. Улицы, на которых обычно жизнь кишила разноцветными огнями даже ночью, сейчас ничем не отличались от кладбищенской атмосферы, словно бы всё человечество разом вымерло. Пустые дороги, на которых не было ни одной машины, пустые тротуары, на которых не было ни одного прохожего. Ни в одной из многочисленных многоквартирных высоток не горел свет, а вывески магазинов разом потухли, не сверкая своей рекламой. Пустые тёмные окна напоминали паучьи глаза, которые заглядывали прямиком в душу с желанием тебя сожрать. Рома пауков ненавидел и боялся. Даже крохотные паучки, которые иногда заводятся в домах у людей, парня пугали, а более крупные паукообразные существа и вовсе могли вызвать у него истерику с криками “Уберете от меня эту дрянь!”. — Какого хуя? — шепчет Рома, вертя головой. Паника захватывала рассудок, оттесняя все здравые мысли куда-то глубоко. Все его нервы пошли по пизде, вместе со всякой сдержанностью. Вонь снаружи оказалась куда сильнее, чем на станции и парень чувствовал, что вот-вот не совсем красиво извергнет скудное содержимое желудка наружу. Но Рома сильнее натянул медицинскую маску в довесок с шарфом. На холод уже было наплевать, пальцы потеряли всякую чувствительность и лишь на кончиках ощущалось лёгкое покалывание, только телефон немного грел из-за долгого использования фонарика. — Куда делись все люди?! — вопрос скорее был адресован к этой пустоте вокруг и был частью монолога, для выплеска эмоций, и не предназначался ни Катанцеву, ни алкашу. Насколько бы сильно Рома не любил людей, но их отсутствие пугало, напрягало. Наверное, никогда в жизни не признается в том, что присутствие Алексея на данный момент его радовало. В одиночку бы он тут же сошел с ума, в особенности с алкоголиком поблизости. Кстати о нём… Чего это мужик умолк? Даже не кряхтит от того, что ему на пьяную голову пришлось по лестнице подниматься. Об ногу ударилось нечто странное, напоминающее мячик и Рома опустил свой взгляд, ожидая увидеть мусор или же камешек, и резко замер на месте, будто бы его приковали к земле. Пара потухших глаз смотрит ему будто бы в душу, не моргая. Ведь сердце не может биться отдельно от головы, именно которая и прилетела к его ногам. Смерть была мгновенной, ведь мужчина не успел даже вскрикнуть прежде чем нечто неизвестное отрезало ему голову. Журавлёв резко взглянул на Катанцева и… Рома замер, наблюдая за реакцией Алексея, который будто бы смерть увидел. По началу он и не понял, куда именно были устремлены изумрудные глаза на зелёно-бледном лице парня и это не на шутку напугало его. Но когда Журавлёв осознал, что взгляд направлен ему за спину, по собственной глупости юноша обернулся и застыл как вкопанный. Ресницы вздрагивают, а и без того бледное лицо, белеет, как лист бумаги, сердце на миг пропускает удар, а после ускоряет свой ритм, отдаваясь пульсом в висках. Каждый человек совершенно индивидуально реагировал на стресс и воздействие страха. Кто-то начинал кричать и визжать до хрипоты в голосе, кто-то просто дергался или же начинал непроизвольно отбиваться. Рома же, в моменты накатившего к нему липкого ужаса, замирал на месте подобно статуе, в надежде на то, что его просто примут за мертвеца и пройдут мимо. Кровь холодела в жилах, струилась по венам с зашкаливающей скоростью, разнося по сосудам адреналин. Губы пересохли, а дыхание застыло где-то в груди. Его взгляд был устремлён на чьи-то огромные, черные глаза с непроглядной пустотой, которые гипнотизировали. Нутром он понимал, что нужно удирать нахрен от подобного, да так, чтобы пятки сверкали далеко за горизонтом, но ноги как-будто бы прибило к земле. Они стали невыносимо тяжелыми, ватными и будто утопали в вязкой жиже непреодолимого страха, сковавшего его своими липкими путами. Пустота во взгляде неведомого монстра поглотила его, но даже так парень видел, как длинные, костлявые пальцы тянулись прямиком к его шее. Острые когти с лёгкостью отрежут ему голову, как тому мужику, чей мёртвый взгляд Рома всё ещё ощущал на себе. Но что-то тёплое и живое хватает его за руку. И только уже потом до него дойдёт, что это была крепкая хватка Алексея Катанцева, его ненавистника, в какой-то мере врага. Но имел ли он права говорить такое, когда главный похуист в этой жизни тянет его к спасению?
