Наказание за дичекрадство

      Злой, уставший и порядком взмокший Индро прочёсывал чёртов лес третий час кряду, где-то в лесу засел последний дичекрад, Призрак, чтоб его. Понадеявшись на свою удачу, Индро вышел на поиски в тот же миг, как ему сообщили о новом задании, ближе к вечеру, дабы времени лишнего не терять, свадебка то близко совсем. Но проплутав по кустам вплоть до самой ночи, он понял, что затея была сомнительная. Любой уважающий себя охотник к этому часу давно завершил все дневные дела и погасил костёр, чтобы не навлечь на себя внимания диких зверей и разбойников.       Индро хотел было уже плюнуть на всё и возвращаться в корчму с оплаченной койкой, отоспаться как следует и вернуться с утра, с новыми силами, но где-то справа вдруг мелькнуло крошечное оранжевое пятнышко. Неужели костёр? По-хорошему стоило бы обойти его, мало ли кто это, бандиты или дезертиры, или ещё кто похуже. Но злоба на неуловимого дичекрада раззадоривала желание восполнить потраченное время хоть чем-нибудь полезным. Костерок небольшой, значит и бандитов не шибко много, их можно будет тихо перебить и обчистить, а еды и грошей много никогда не бывало.       Договорившись сам с собой, Индро пригнулся пониже и осторожной, медленной поступью направился в сторону огонька, опустив забрало на закрытом шлеме, чтобы не светить в темноте лицом. Одежды на нём были тёмные - и ночью в тени в них прятаться хорошо, и кровь с грязью не так заметно. За свою безопасность Индро особо не переживал, помимо шлема, его защищал нагрудник из неплохой стали, на спине висел арбалет, за поясом острый кинжал, а для крепких шей и ближнего боя на нём были латные перчатки с металлическими пластинами.       Шаг за шагом, огонёк был всё ближе и ближе, Индро уже потянулся за спину за арбалетом, но остановился, услышав знакомую мелодию. Дичекрад, в единственном числе, неспеша разделывал тушу напевая себе под нос, не замечая никого вокруг. Индро застыл. Языки огня плясали под котелком, слабо освещая золотые волосы. В костре тихо потрескивали ветки, над головой шумели листья. Идиллия.       Индро схватился за кинжал.       Словами было не описать все чувства, бушующие у него в груди. Вспыхнувшая, словно от огнива, робкая теплота – вот он, живой – вмиг разгорелась до калёного пламени. Он у каждого торговца, у каждого прохожего, в каждой корчме спрашивал, не видел ли кто высокого блондина, где его видели в последний раз, с кем, в какую сторону он пошёл. Как Индро волновался, узнав, что последний раз пана, которого он должен был охранять, видели в компании подозрительных людей. В каждом случайном теле на дороге ему мерещилась золотая вышивка и красный капюшон. Даже во снах к нему кошмаром приходил Ян, вспоротый как туша, которую Ян же сейчас так блаженно разделывал. И обвинял его, всегда обвинял, ведь это только Индро во всём виноват, не доглядел, не удержал, не остановил. Не спас.       И что же Индро перед собой видит? Живого и здорового пана Птачека, которому мешки таскать не с руки, а в петле висеть в самый раз. На дереве в Тросковице как раз не хватало третьего, для ровного счёта. Бог же троицу любит. Эх, вот бы и Индро этой любви перепало чуть. А то сплошь одни испытания. Охрана пана Птачека определённо самое тяжёлое и испытывающее из них.       Не отрывая взгляда от пана, Индро медленно подошёл, держа в руке кинжал, до последнего надеясь, что Ян его заметит, что он обернётся, а там уже всё можно обернуть в шутку, обменяться колкостями как раньше, да помириться наконец, но молодой пан продолжал мурлыкать себе под нос, стоя к нему ничем не защищённой спиной, напрочь забыв о том, как опасно может быть в лесу.       И таким беззаботным пан Птачек был во всём, привык, что по рождению ему всё положено. Став в любом деле хоть чуточку хорошим, сразу же прекращал стараться. Как-то раз ко двору знатные гости пожаловали и приглянулась пану дама в одеждах богатых, Индро тогда в конюшне Сивку расчёсывал и ненароком услышал, как Птачек её в укромный уголок рядышком повёл. Как он красиво ей пел, как пел! Райская пташка! Медовый голосок, менестрелям на зависть. А как хорош собой, ангел, сошедший с фресок! Крестьянские девки к тому моменту уже ногами кверху лежат. Да вот только знатная дама та оказалась совсем не как доярка и воспитывалась иначе, нежели мясницкая дочка, как только паныч начал выдавать отсебятину, шепча на ушко излюбленную похабщину, тут же влепила звонкую пощёчину, эхом отозвавшуюся по всему Ратае. Даме той открылась горькая правда - райская пташка на деле оказалась обыкновенным петушком золотым гребешком.       Именно из-за этой бесячей самоуверенности Ян и проиграл Индро тогда, в их первое знакомство – и в кулачном бою, и на мечах, и в стрельбе. И сейчас, Индро как наяву мог представить себе своего пана, краем уха услышавшего, как его Призраком кличут. Нахохлившегося от похвалы, словно курица. Его наглую самодовольную ухмылочку, снисходительный взгляд. Даже в эту минуту, стоя спиной к надвигающейся угрозе, Ян наверняка думал только о том, какой же он отличный охотник, неуязвимый, неуловимый. Неприкасаемый.       Индро стиснул зубы. Ян так и не обернулся.       Латная перчатка резко сомкнулась на голом запястье руки, державшей разделочный нож. Короткий вскрик и нож уже на земле. Острый кинжал незваного гостя прижат у самого горла.       - Что?! Кто это? Отпусти! Отпусти меня! Индро! На помощь! – пан затрепыхался, как птичка в силках. Индро и сам дёрнулся, когда услышал своё имя, но быстро оклемался. Его с новой силой накрыло волной жгучей злости. Это что же, спесивый пан ожидает, что Индро как по волшебству появится из воздуха и спасёт от любой напасти, от дяди, от половцев, от разбойника в лесу. Ну уж нет. Самое время преподать пану самый полезный в его жизни урок.       – Ты хоть представляешь себе, кто я такой, ты, отребье?! - Ян дёрнулся, ударил локтём назад, но попал лишь по твёрдой пластине доспеха.       - Ай! – вскрикнув от боли пан чуть сам не напоролся на острый кинжал, близко прижатый к горлу. Дуралей. Индро в спешке пришлось отбросить кинжал, чтобы не рассечь ему шею. – Я! Пан Птачек! Из Пиркштайна! Наследник Ратае!       Матерь Божья.       Освободившаяся от кинжала рука сама потянулась к горлу. Птачек своими криками всех бандитов в округе приманит. А уж если они прибегут, то вряд ли встанут на сторону Яна.       - Гх… - латная перчатка сжалась, перекрыв раздражающие звуки. Пановы белые рученьки тут же метнулись к шее, но не могли нормально схватиться за перчатку. Голые пальцы лишь царапались в кровь, задевая грубые края пластин. Неудивительно. Индро видел эти руки либо распаренными от бани, либо с кружкой пенного, а то бывало и то и другое одновременно. За тренировками с оружием Ян был замечен дай Бог один раз. И ежели Индро встретился бы с Птачеком впервой не за панским столом, а в баньке, то принял бы того за работника, а не за шляхтича.       Из пана вдруг вырвался особо жалостливый звук, Индро чуть ослабил хватку, но не сильно. Причинять серьёзные увечья в планы всё-таки не входило, как бы зол на Яна он не был. Но хорошенько напугать всё же стоило, а то никакого дельного урока не выйдет.       Схватив одежды Яна у горла обеими руками, Индро быстро и легко разорвал их до самого низа, разделив зелёную рубаху не самого лучшего качества пополам. Пан даже пискнуть не успел, а руки уже были заломлены за спину, перевязанные стянутой наспех одеждой.       - Ты… Ты что себе позволяешь? Немедленно отпусти меня! – пан запнулся, но не подал виду, тщательно пытаясь изобразить бесстрашие. – Мой оруженосец сейчас вернётся и снимет с тебя голову! Я отослал его собирать хворост, он совсем скоро будет здесь, так что лучше слушай что я говорю и поскорей убирайся!       Вот дела! Будь Индро кем угодно другим, то может даже и поверил. Птачек говорил очень убедительно, как будто бы не он, будучи в колодках, послал Индро ко всем чертям с указом никогда не возвращаться. А оно вон как, оказывается, за хворостом! Видимо, чтоб котёл с чертями растопить, а как вода вскипит, самому прыгнуть туда и свариться. Негоже какому-то там крестьянину чертей работой утруждать.       - Индро! Поторопись! – прокричал Ян в пустоту, надеясь, что разбойник отвлечётся, ослабит хватку или ещё лучше, убежит, дав пану освободиться.       Но помощи ждать было неоткуда.       Посмотрите на него. Зовёт как собачку. Ничего сам не может. В честном бою, на ристалище, у пана может и был хороший шанс на победу, но в мире Индро таких шансов никому не давалось. Взяв пана за голые плечи, Индро развернул его и бросил на освежеванные шкуры, сложенные рядом с тлеющим костерком.       - Ай! – пан охнул и завалился на бок, но в покое его не оставили. Индро неспеша подошёл к согнувшейся фигуре и надавил ботинком на плечо, заставляя раскрыться и лечь на связанные руки. Взору открылся бледный торс, тут и там покрытый желтеющими синяками, Ян всё ещё не зажил от тумаков в Тросковицкой корчме. Поделом.       Птачек тяжело дышал, глаза его бегали по тёмной, возвышающейся горой фигуре. Лицо разбойника было надёжно скрыто шлемом, за узенькими прорезями для глаз лишь мгла.       - Кто ты? Что тебе надо? Можешь забирать всё что хочешь, но запомни, с рук тебе это не сойдёт! Моя стража тебя из-под земли достанет, - твёрдо сказал Ян и вздёрнул свой острый нос, даже в таком положении пытаясь смотреть сверху вниз. "Стража", ха, постыдился сказать "мой дядя". Птачек всё ещё торговался, всё ещё думал, что имеет здесь власть.       Индро медленно опустился на шкуры, раздвигая длинные ноги пана, он теперь никуда не торопился. Дичекрад пойман, вся ночь была впереди. Птачек заёрзал, но не мог ничего сделать, руки были крепко перевязаны и как бы он не брыкался, стальная хватка на ногах не ослабевала, продолжая вести его ноги в стороны.       - Остановись! Я пан Птачек! Из Пиркштайна… Наследник Ратае. Ты что не слышишь? – пан был смышлёной птичкой, вон какую длиннющую фразочку запомнил, да повторял. Эту, и про Фортуну, сопутствующую смелым. Но вот ведь беда, запас удачи у пана совсем закончился и скоро он на своей шкуре поймёт в каких случаях смелость стоит засунуть куда поглубже.       – Тебя повес-…       Хлёсткая пощёчина прервала нескончаемый словесный поток, затыкая пана.  Он вмиг замер, даже дыхание задержал. Понял наконец-то, что с ним шутки шутить не будут. С горящей щеки потихоньку сходил бледно-красный отпечаток ладони. Пока Птачек молол языком, Индро стянул тяжёлые перчатки, удар одной такой оставил бы от красивого личика кровавую кашу. Нежничать с паном было никак нельзя, но и перестараться не стоило.       Индро схватил Яна за подрагивающее горло, на нём уже начали проступать синяки от прошлой хватки. Кожа у пана нежная как у сладкого фрукта, чуть тронешь, покрывается пятнами, с любопытством подметил Индро и свободной рукой развернул Яна лицом к себе, за подбородок. Тонкие губы были поджаты, голубые глаза стали словно стеклянными, широко раскрытые они смотрели сквозь Индро, в никуда.       Говорить было нельзя, чтобы себя не выдать, поэтому Индро легонько щёлкнул пана по острому носу. Ресницы часто заморгали, в глазах начало проявляться осознание, затем нарастающий ужас. Пан и рот открыть не успел, как на его губы опустился горячий палец, а сквозь шлем напротив послышалось гулкое: Ш-ш-ш.       Демон. Это демон. И пар у него от шлема идёт и языки пламени. (Пар шёл из-за холодного воздуха, а пламя отражалось на поверхности шлема от костра, но воображение пана, от страха, разыгралось не на шутку). Пришёл забрать его за грешные мысли и бездуховно прожитую жизнь. Ян хмыкнул носом и замотал головой, но жаркие руки не спешили смыкаться вокруг его шеи огненным кольцом.       - Ш-ш-ш, - повторил Индро и кивнул головой, надавливая на мягкие губы. Птачек заломил брови, бегая взглядом по узким прорезям шлема. Только после того, как он сам рвано кивнул в ответ, обжигающий палец был убран.       - Д-демон… - тихо прошептал Ян, но Индро всё равно его услышал и не смог удержаться от короткого смешка, гулко отразившегося от шлема. Индро посмотрел на свои загорелые, натруженные руки, в мелких шрамах и старых ожогах от кузни. Рядом с бледной пановой кожей они действительно выглядели как что-то неправильное, неестественное. Что ж, Индро уже привык надевать на себя дьявольскую личину, это случалось даже слишком часто на его памяти. Видимо сам Господь Бог выбрал его дабы стать орудием наказания грешников.       Чуть приподнявшись, чтобы устроиться между пановых ног поудобнее, Индро почувствовал, как что-то дёрнулось между тонкими одежами, разделяющие их с Яном тела. Девственность благовидного пана, по словам пана, лишь чудом уцелела, когда тот находился в плену у половцев, но у Индро были некоторые сомнения насчёт наличия этой самой девственности. Не было веры в то, что охочий до плотских удовольствий Птачек никогда не возлежал с мужчиной, как с женщиной. Если бы тогда в бане с Кларой её ухажёр не заявился, то одному Богу известно, чем бы та ночка закончилась.       Бледная грудь Яна заманчиво вздымалась, приподнятая, как на блюде, из-за связанных рук. Во рту непроизвольно собралась слюна, от желания испробовать, укусить, покрыть своими укусами незажившие синяки на боках, оставить свои метки поверх тех, что темнели на пановой шейке. По первоначальной задумке Индржих хотел всего лишь связать паныча, спустить ему кончи на лицо, да так и оставить одного, распутываться из своих тряпок. Но вот теперь дьявол в нём проснулся по-настоящему.       Грубые, загорелые руки медленно опустились на вздымающуюся грудь, пробуя её на ощупь. Крепкая, но в то же время мягкая, так и просилась потискать, помять. Пан тихо захныкал и дёрнулся в сторону. Но Индро держал его крепко, тесно втиснувшись пану между ног, он продолжал наминать податливую, мягкую плоть.       - Демон, что ты делаешь… перестань… Ай! – пальцы ухватились за розовый сосок, тянули его, выкручивали и снова тянули, пока другая рука продолжала мять грудь. – Н-н…       Бёдра под Индржихом задрожали, в попытке то ли закрыться, то ли разойтись. Птачек дёргался, метался, хватая ртом воздух, натруженные пальцы начали пытать оба соска сразу. Индро перешёл к натиранию их между подушечками пальцев, а Птачек своими метаниями сам тянул их в разные стороны.       - Хва-тит…хватит, - Ян замер, тяжело дыша, когда до него дошло, что демон над ним издевается, но как только он перестал двигаться, демон снова начал тянуть набухшие чувствительные соски. – Курва-а… - Ян запрокинул голову и застонал от бессилия. В паху сладко тянуло от каждого движения ловких дьявольских пальцев, натягивающих сосок, затем другой, затем оба сразу, ещё и ещё и ещё.       – Хва-а-атит, у меня нет молока, - за шлемом послышался глухой смешок, руки наконец перестали его мучить. Ян поднял голову, но с ужасом обнаружил, что теперь с него стягивают всю оставшуюся одежду. Член задорно выпрыгнул наружу, стоило ему освободиться от стягивающей его ткани. Демон на секунду остановился, посмотрел на твёрдый, налитый кровью член, а затем вверх, на Яна, и посмотрел ещё так, как Яну показалось, с укоризной. Часть крови прилила к загоревшимся щекам. – Нечего на меня так смотреть! Это ты сам виноват!       Индро удержался от усталого вздоха, видимо пиздеть под руку Птачек не перестанет ни при каких обстоятельствах.       Член у паныча был под стать хозяину - красивый, аккуратный, так и просится в рот или ещё в какие места. Стало понятней, почему пан ходит такой чванливый всегда, есть чем гордиться. Сам Индро ещё в Сазавском монастыре понял, что в жопу ебаться дело не хитрое и приятное, да и вообще в монастыре хорошо было, латынь с алхимией подучил, вино пил, в кости играл, а после отбоя практиковался в грехе, чтобы было что отмаливать по утру. Только вот если сейчас на красивый член запрыгнуть, Птачека же потом из леса не вытащишь, в нём же по ночам халявный секс дают.       Индро потянул штаны вместе с нижним бельём с длиннющих ног своего пленника, но пан именно в этот момент решил вспомнить, что по-хорошему надо сопротивляться и попытался лягнуть ногой. Легко перехватив ногу, Индро стащил с неё ботинок и принялся нещадно щекотать оголившуюся стопу.       - А-а-а! Хватитперестаньперестань, - слившиеся в одно слово мольбы быстро перешли на визг вперемешку с рваным смехом. С Яном такого точно никто раньше не делал. Только демону пришла бы в голову эта пытка.       Когда замученный пан начал подвывать и скулить, Индро остановился и погладил ступню, разминая. Даже ступни у него были гладенькие на ощупь, как будто не по твёрдой земле ходил пан Птачек, а парил, как птичка, по воздуху. Да что ж это творится то с ним такое, подумал про себя Индро, он и за пальчики эти, всё ещё дрожащие от щекотки, Птачека покусать хотел. Зарычав, он стянул с паныча все оставшиеся предметы одежды и вновь устроился между раскрытых ног.       Полностью голый пан раскинулся перед ним как подношение, взмокший и румяный, как будто выбрали селяне самого красивого мальчишку, да отвели в лес, на службу лесным духам. Индро провёл горячей ладонью от шеи, по высоко вздымающейся груди, огладил бок, затем гладкое бедро, дрогнувшее под лёгким прикосновением. Крепкий член пана всё так же бодро стоял, касаясь мокрой головкой плоского живота. Сам пан то смотрел на него исподлобья, закусив губу, то отводил взгляд в сторону. Замолчал наконец-то.       У Индро в штанах уже давно было тесно. Решив, что прелюдий было достаточно, он вынул из поясной сумки флакон с целебной мазью на масляной основе. Для предстоящего дела подойдёт идеально. Пробка вылетела со звучным хлопком. Птачек дёрнулся от резкого звука.       - Ш-ш-ш, - вновь раздалось из закрытого шлема. Шикает он ещё на меня, с раздражением подумал пан Птачек, злобно зыркнув в сторону демона, пытка на его вкус затянулась. Ах если бы он только знал, что пытка только началась.       Обильно покрыв пальцы мазью, Индржих потихоньку втирал её в сжатое колечко мышц, другой рукой придерживая пана за бедро и раскрывая его шире. Круг за кругом, он массажировал дырочку, расслабляя, давая привыкнуть.       Если бы пан мог, он бы закинул руки на лицо, чтобы закрыться от стыда, закрыть свои горящие щёки, закусить ладонь, чтобы позорное хныканье не вырывалось сквозь сжатые, онемевшие губы. Но руки были связаны и оставалось только жмуриться и пытаться тише скулить.       - А-а! – первый палец проник внутрь на всю длину и тут же начал двигаться по чуть-чуть, не выходя, глубже, глубже, чуть назад и снова вглубь. Скользко, влажно, сладко, как по маслу, ещё, совсем рядом. Здесь.       - Н-н! - Птачек выгнулся настолько насколько мог, связанные руки заныли, в пальцах ног защипало, демон с ним что-то сделал. Заколдовал. – А! – внутри опять что-то ёкнуло, по члену потекла горячая капля. – М-м, – пан не понимал, что с ним происходит, неужели его жарит адское пламя?       - Демон, что ты со мной делаешь? – в голосе пана было неподдельное удивление, он так испуганно хныкал, что Индро убедился в наличии девственности, если для пана такое удовольствие впервой, то кончит он быстро. Палец внутри ускорился, усиленно натирая сладкое местечко, ничего страшного, если пан кончит сейчас, на члене Индро он тоже успеет это сделать.       Птачек закинул голову назад, воздуха в груди не хватало, спину будто прошибало молнией, раз за разом, как демон выжигал что-то внутри, дьявольские символы. Но Яну было так приятно, так тягуче-сладко, невыносимо, всё внутри сжималось и сжималось, в одну горячую, пульсирующую точку… Когда член внезапно выстрелил спермой, перед крепко зажмуренными глазами заплясали пятна, по телу прошла горячая волна, оставляя на теле капли быстро остывающего пота. Дыхание рвано вырывалось из груди, вдох-выдох, вдох… выдох. Ох… Демон гулко усмехнулся за шлемом.       Разморенный разрядкой пан стал ещё краше, чем был. Искусанные губы покраснели, розовый язычок показался, чтобы их облизнуть. За шлемом, Индржих облизнулся в ответ. Тело пана блестело от пота, горячее желание слизать его с ложбинки между груди становилось всё сильнее и сильнее. Слизнуть, а потом спуститься ниже и вылизать плоский животик, перепачканный спермой. Его собственный член дёрнулся, всё ещё запертый в штанах.       Не теряя ни мгновения, Индро приспустил одежду, вместе с бельём, высвобождая свой налитой кузнеческий молот, толстый и крупный. Хорошо смазав его маслянистой мазью, Индро приставил его к тесной дырочке, медленно и нежно надавливая внутрь.       - Ш-ш-ш! - теперь уже Птачек резко зашипел, почувствовав непонятное. Он постарался вытянуть шею и поглядеть, что же там происходит. – Ты с ума сошёл?! Ку-куда… Оно же… не поместится! – Демон лишь усмехнулся, поместится ещё как. Так хорошо поместится, что пан сам добавки попросит.       Индро никуда не спешил, чуть войдя на половину головки, он вновь вынимал, давая привыкнуть, вот так, внутрь и назад, дразня тугую чувствительную дырочку. Член Птачека вновь стоял колом, так и не успев опасть, внизу покалывало от непрекращающейся стимуляции.       - А! – головка вошла вся и медленно, медленно вышла. – Н-н… - вошла. – Господи… - и медленно, медленно вышла. – Боже… - вошла. – А-ах, - и медленно-       - Сучий ты сын! Быстрее! Прошу! – влажные бёдра пана дрожали и тряслись, тугая дырка пульсировала и сжималась, не желая отпускать член из своих горячих тисков. Но Индро привык работать в горячей кузне и на мольбы не отвечал. Он же всё-таки Дьявол, а не Бог.       Мукам пана Птачека было суждено продолжиться, Индро давал ему столько члена, со скольким пан будет в состоянии справиться, медленно, бережно, понемногу. Чуть глубже и обратно, ещё чуть и обратно, растягивая, растягивая, растягивая трепещущие стеночки. С пана пот стекал в три ручья, он ныл, скулил и ругался, а потом снова ныл. Спустя время скулёж стал перемежаться влажным хмыканьем. Голубые глазки засверкали непролитыми слезами. Как только член вошёл до конца, с того времени прошли не то что года, столетия, пан осторожно выдохнул и раздвинул ноги пошире, ожидая что сейчас то начнётся. Осада замка. Ворота распахнуты настежь.       Но твёрдый, мясистый член так же медленно, мучительно медленно отступал, доводя паныча до края исступления, но не давая переступить.       - Ш-ш-ш, - Индро погладил мокрые бёдра, но только раззадорил пана.       - Хватит на меня шипеть! Лучше выеби по-человечески! – Птачек заскулил и толкнулся, пытаясь насадиться на толстый член. Слёзы перелились и потекли по горячим щекам. Их тоже очень хотелось слизать. Вылизать мокрые щёки и губы, и острый носик, вечно вздёрнутый ввысь.       Глухо зарычав, Индро схватил Птачека под коленки, согнул его пополам и сам навалился сверху, пан пискнул и притих, внутри тесной дырки осталась только головка. Горячий выдох, резко вышедший паром из шлема, стал единственным предупреждением.       Индро ни с кем так отчаянно раньше не ебался, толстый член раз за разом влажно вбивался в качественно растянутую, готовую на любые скачки дырку, Птачека он довёл до такого состояния, что тот вцепился в его член намертво, раз за разом туго сжимая от корня до головки. С каждым быстрым, тесным, проходом горячего члена, в мутных от пролитых слёз глазах Птачека терялась осмысленность, его длинные ресницы слиплись, подрагивая с каждым толчком. Пан скулил и постанывал, приоткрыв влажный от слюны ротик. Индржих зарычал от несправедливости, как же хотелось проникнуть в него языком, вылизать, трахать его в рот в том же ритме. Член налился и запульсировал в жадной дырке, Индро ускорился, вбиваясь, жёстче и глубже, шлёпая тяжёлыми яйцами по мокрой коже. Долго он не протянет. Птачек протяжно завыл, сжался, невыносимо тесно, и кончил, вместе с ним, заливая себе шею и грудь.       В ушах звенело, было мокро и грязно, и всё ещё тесно. Лицо Индржиха под шлемом было насквозь мокрым от пота, струйки текли со лба, застилали глаза, пот капал с носа, а пан Птачек всё ещё лежал перед ним не вылизанным.       Решение появилось в голове само собой. Индро вновь залез в поясную сумку, на этот раз за повязками.       - Чт-…Что? Что ты делаешь? – Ян не соображал, что происходит, язык не слушался, тело горело, вокруг его головы оборачивали длинные белые ленты в несколько слоёв. – Не- Не убивай меня. Не убивай, - сбивчивым шёпотом затараторил пан. Инстинкт самосохранения проснулся. Удивительно. Запоздал правда, немножко. Как только они это чёртово письмо фон Бергову доставят, Индро паныча к кровати привяжет и выпускать никуда не будет. Целее останется, с такой-то молниеносной реакцией.       Крепко перетянув повязку на панской светлой голове, Индро наконец вздохнул, снял промокший насквозь шлем и отряхнулся как собака, пуская капли пота во все стороны. Фух! Хоть подышать можно нормально.       - Не надо, я правда пан… из Пиркштайна… честно, клянусь, Девой Марией - голос дрожит, вот-вот заплачет, бедолага. – Ой, ты же демон, тогда… тогда…       Господи Боже. Индро перекрестился. Угораздило же его с хозяином.       Коварный демон остановил поток богохульства, накрыв дрожащие губы своими. Как же сладко, Господи, вылизывать пана, его мольбы, его задушенный стон, его язык без костей, его пиздливый блядский рот. Как же давно хотелось это сделать, наверное, с самой первой их встречи. Прямо перед отцом и Ганушем заткнуть этот избалованный, скривившийся от лицезрения простолюдина рот. Индржих прикусил мокрую губу, вырвав ещё один испуганный стон и снова запустил язык внутрь, глубоко, доставая до самой глотки, он так сильно хотел его, что готов был сожрать, он был голоден всегда. Лишь завидев на улице сочетания красного с жёлтым краем глаза, во рту тут же собиралась слюна, как у тренированной собаки. Из глубины его собственного горла подбирался животный рык.       Оторвавшись от сладкого рта с громким хлюпом, Индржих набросился на тёмную от синяков шею, с жадностью охотничей псины. Он перекроет их все до единого, каждый. Зубы чесались неимоверно. Как же легко они войдут в тонкую шейку. Солёный привкус от мокрой кожи приятно оседал на языке. Зубы готовы сомкнуться.       - Стой! Стой! …По-Пожалуйста, - бедный пан рыдал уже в открытую. – Не-Не ешь меня.       Индржих очнулся, будто ото сна. Н-да. Оба хороши. Птачек дурачок и псина его бешеная. Это кто ещё тут заколдованный. Уж кто-кто, а паныч тут единственный посланник дьявола. Приворожил, шельма.       Индро виновато поцеловал подрагивающую шею и лизнул ещё, чтоб наверняка. Понежничать с паном всё-таки стоило. Поцелуи, один за другим, покрывали солёную шею, по пути слизывая капли спермы, попавшие туда. Затем, Индржих, как и хотел, вылизал ложбинку меж грудей, легонько сжимая их и наглаживая. Пан под ласками успокоился и размяк. Устал, бедный, вымотался.       Мокрый язык прошёлся по твёрдому соску, огибая его кончиком, затем нежно всасывая горячим, неспособным насытиться ртом, целуя, прикусывая. Пан тихо хныкал, но сил сопротивляться у него больше не было. Индро опустился ниже, к подтянутому животу, его тоже надо было тщательно вылизать, каждую капельку размазанной по нему спермы. Вот здесь и тут тоже. Кончик языка кружил вокруг пупка, готовясь нырнуть внутрь.       - М-м, не надо, щекотно, - пан захныкал и слабо дёрнулся. Индржих всё так же остался глух к мольбам. – Н-н-н…       - Ай! Нет! Стой! – несчастного пана как будто проткнули сотней иголок в член. Горячие губы опустились на чувствительную головку, нежно посасывая, кружа языком. Не успевший полностью опасть член отчаянно дёрнулся. – Хватит! – голос сорвался на хрип, пан закашлялся.       Ну уж нет, хватит будет, тогда, когда Индржих сам посчитает нужным. Пану ни в коем случае нельзя больше появляться в лесу, пусть думает, что если вернётся, то его тут затрахают до смерти. Удобно расположившись между раскрытых бёдер, Индро ввёл сразу два пальца в растраханную, сочащуюся спермой, дырочку. Птачек взвыл. Ничего, потерпит, уроки они такие, трудные.       Пан шумно дышал, весь в мыле, загнанный как беговая лошадь. Покрасневшая дырочка трепетала вокруг пальцев. Двумя Индро бережно гладил стеночки, а большим пальцем нажимал снаружи, аккурат под подтянувшимися розовыми яйцами. По обеим сторонам от Индро манили блестящие от пота сочные ляжки, дрожащие в такт поглаживаниям. Как тут устоять. Зубами он несильно прикусил мягкую кожу, тут же зализав укус. Потом ещё раз куснул, рядышком и вновь зализал. Пальцы не прекращали свою сладкую пытку, укусы чередовались с поглаживанием сладкого замученного местечка внутри пана. Когда Индро дошёл до основания бедра, совсем близко к члену, и прикусил, Птачек всхлипнул и излился жалкой парой капель на вылизанный живот.       Теперь точно всё, пора и честь знать. Индро вытер пальцы о шкуру, на которой лежал, и потихоньку встал, стараясь сильно не кряхтеть, чресла порядком затекли. О том, как больно будет пану, когда тот развяжется от пут и думать было страшно. Но сначала надо найти какое-нибудь доказательство, что дичекрад был пойман. Окинув лагерь беглым взглядом Индржих заметил блеск инструментов, ага, вот оно, дичекрадское снаряжение, и неспеша направился к нему.       Ян ощущал себя так, как будто его переехала упряжка лошадей, а затем и телега гружёная под завязку. Шум в голове поумолк, но больше ничего слышно и не было. Пан прислушался - шелест листьев, ветер, сова, но где же демон? Где он? Где?! Подступила паника. Может он готовится занести меч? Или… Или… Голова не слушалась. Ян попытался перевернутся на бок, тело тоже не слушалось. Кое как он всё-таки перевернулся, упёрся лицом в намокшую шкуру, попытался опереться на колени. Как вдруг… ему помогли. Большие горячие ладони легли на бёдра и расположили их поудобней, теперь они стояли широко, как раз для того, чтобы снова ему засадить.       - Нет! Молю! Перестань! Просто скажи, что ты хочешь! Всё отдам!       Как же Индржих жалел о том, что нельзя было говорить. Он бы сейчас так повеселился. Наблюдая за жалкими потугами паныча, так и хотелось съязвить – ужели, ненасытный пан так пристрастился к члену, что и сзади желает быть отодранным? Не жирно ль?       Тихо хмыкнув, Индро звонко шлёпнул по отставленной заднице, впрочем, ещё раз кончить он был не против, уж больно соблазнительный зад. Паново седалище только жалко было. Хватит с него приключений. Пришла пора белым рученькам немного поработать.       Подняв с земли шлем, Индро нехотя надел его на голову, тот был всё ещё мокрым и пах дорвавшейся до лакомства псиной. Затем, выхватив найденный ранее кинжал, он быстро расправился с тряпками, связывавшими паныча по рукам. Птачек застонал, но уже от прилившей к затёкшим конечностям крови. Ничего, сейчас быстро кровушку разгоним.       Перевернув пана на спину, Индро вновь устроился ему между ног, взял обе вяло сопротивляющиеся руки в свои и повёл к крепко стоящему члену. Пальчики были хоть куда, длинные, послушные, м-м-м, Индржих в красках представлял куда, пока надрачивал ими свой член. Сладко обкончав белые ручки, Индро облегчённо вздохнул. Теперь точно всё.       Пан окончательно обмяк и лежал на шкуре, не шевелясь, так и оставшись с повязками вокруг головы, с виду промокшими от слёз. Бледная грудь размеренно вздымалась, значит просто уснул. Не мудрено, после такого-то марафона.       Индржих затушил костёр, снял с паныча повязки, поднял голое тело и отнёс в сторону лежанки, накрыв двумя шкурами сверху. Эту ночь переживёт.       Уходя, Индржих ни капельки не сомневался, что встретится с дурным паном вновь. В Семине ли, или в Тросках, а может и в Ратае, у дяди за пазухой, кто знает. Но это будет совсем другая история.