Аукцион

Нил! Ты слышишь меня? — женщина трясла мальчика за плечи. — Беги! Беги и не оборачивайся! Ты меня понял? Выстрел.Кровь.Ужас. Женщина еще стояла на ногах даже после пули, полученной в живот. На серой кофте расплывалось пятно крови, но она все еще держала в руке пистолет и стреляла без жалости в недоброжелателей. Еще два громких хлопка и женщине в голову прилетает острый тесак, который без труда разбивает ей череп и вонзается в остатки костей с влажным хрустом. Тело падает на землю и раздается хруст — ломается шея. Мальчик смотри широко распахнутыми глазами на труп женщины, которая буквально минуту назад с ним говорила. Ноги словно вросли в землю, а легкие перестали функционировать. Сбоку раздаются шаги. Тяжелые. Мужские. Мальчик слышит, как капает кровь с тесака, который достали из головы женщины с кусками костей и мозгов. Тело ребенка не двигается: оно просто не может. Ужас сковал его по рукам и ногам, не давая даже шелохнуться. — Ты следующий, — голос с животной ярость раздается над ухом мальчика. В следующее мгновение ему сносят голову топором. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ — Пха! — Нил подскакивает на полу в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. — Ха…ха…это всего лишь сон. Только сон… Еще несколько минут он пытается отдышаться и выкинуть из головы кошмар, что заставил его так резко проснуться. Взгляд проясняется и он понимает, что все еще жив и все еще в подвале аукциона. Здесь царила абсолютная, непроницаемая тьма, такая, что глаза, тщетно пытающиеся адаптироваться, улавливали лишь обманчивые тени, порождённые воображением. В этой мгле терялось ощущение пространства. Невозможно было понять, насколько велика комната, где заканчиваются стены и начинается потолок. Казалось, она простирается в бесконечность, поглощая все надежды на спасение. Сколько бы Нил здесь не сидел, он никогда не видел комнату полностью, потому что лампочку могли включить только тогда, когда кто-то заходил. Но даже ее света не хватало для того, чтобы вообще понять в какой части комнаты ты находишься. Если его подсчеты Джостена верны, то торги должны проводить завтра, потому что он слышит, как за дверью бегает персонал, расставляя стулья для гостей. Уже совсем скоро опять здесь будут держать измученных людей, которые могут только мечтать о свободе. Завтра здесь будет Эндрю и другие директора. Холодный металл спрятанного ножа обжигал кожу, и Нил это чувствовал. Раны на лице засохли и скоро останутся уродливые шрамы. Джостен не сильно расстраивался, так как это его не первые полосы на теле: от нескольких лет в бегах с матерью весь его торс и часть бедер были исполосованы самыми разными по форме и размерам рубцами. Если смотреть сверху-вниз, то первый шрам начинался на ключице и, огибая шею, уходил за спину. Рядом с ним был красноватый рваный рубец — след от пули, когда люди отца пытались попасть его в голову. На весь бок, от левого плеча до бедра, был кривой тонкий шрам: Нил выпрыгнул из грузовика на полном ходу и проехался по куску стекла на дороге. Мать самостоятельно зашивала ему тело, пока он держал во рту тряпку с привкусом пота, что скатывался с его лба, когда он пытался не закричать от боли. На ребрах были рваные белесые следы от топора отца, который однажды хотел заколоть его как свинью. Через весь живот тянулись более заметные, наползающие друг на друга следы столкновений с людьми отца, гонявшихся за ним по всему свету. Нил помнил, с каким звуком расходилась его кожа, и с какой болью потом сшивалась матерью обратно. Тут Джостена вспомнил, что должен еще понять, как он будет завтра следить за Лолой, пока Миньярд будет здесь. Вариант с тем, чтобы попроситься с женщиной пойти к отцу сразу нерабочий: во-первых, Нил не сильно горит желанием идти к отцу, во-вторых, Малколм не такая глупая и сразу поймет, что рыжий что-то задумал. Нужно придумать такой вариант, который может быть рисковым для Джостена, но спасительным для Эндрю. В кармане у Нила был нож — с его помощью он может без труда открыть подвал изнутри и убежать, только вот если он убежит сейчас, никто не даёт гарантии, что Лола с отцом опять его не найдут и на этот раз решат поиздеваться над голубоглазым, убив блондина самым жестоким способом прямо у него на глазах. Тогда Нил должен незаметно выйти в день аукциона и спрятаться где-нибудь, чтобы смотреть за Малколм. По началу Джостен с презрением относился к Миньярду, ведь ненавидел всех, кто связан с торгами и тех, кто с таким безразличием относится ко многим вещам. Но рыжий сам не заметил, что открывается Эндрю все больше и больше, а тот в свою очередь начинает относится к Нилу по-другому. Парни сами не заметили, как стали друг другу опорой. Нил понял, что ненависть и неприязнь к Эндрю лопнула как тонка нитка. Он увидел, как тот, кого он всегда держал в поле зрения, без колебаний бросался в самое пекло, защищая тех, кто ему дорог. Нил увидел в нём настоящего воина, чья душа, вопреки его прежним представлениям, была чиста и благородна. Джостен не знал о прошлом Миньярда и не понимал, почему тот так холоден и агрессивен ко многим людям, но как только занавес упал и Нилу открылась правда, он понял почти всё: почему Эндрю ненавидит прикосновения; почему готов ценой собственной жизни защищать тех, кто ему дорог; как ему тяжело выражать свои эмоции. Рыжий тогда понял, почему действия и слова блондина противоречат друг другу. И тогда ненависть начала таять, как лёд под весенним солнцем. Её место заняло понимание и уважение, а затем и нечто большее — осознание того, что они сражаются на одной стороне, что их связывают незримые узы, которые крепче любой вражды. Нил понял, что Эндрю стал для него чем-то большим нежели обычный товарищ. Джостен был готов страдать, лишь бы Миньярд был целым. Из задумчивости парня вывела зашедшая в подвал Лола. Последние дни Нил видит ее так часто, что его уже тошнит только от одного ее вида. На этот раз Малколм пришла без каких-либо шприцов или орудий пыток. Только ножи были закреплены на ее правом бедре. Нил начинал думать, что они там приклеены для красоты, потому что Лола никогда с ними не расставалась. Иногда Джостен видел у нее пистолет, то на то время Малколм только училась с ним управляться. Сейчас, наверное, женщина с пистолетом в руках была не менее смертоносной чем Натан с топором. Черные кожаные штаны, высокие ботинки и точного такого же цвета кофта были неотъемлемой часть гардероба женщины. Казалось, что больше у нее ничего не было, но в детстве Джостен в чем только не видел Малколм: на каблуках и в юбке, в камуфляжном костюме, когда Натан отправил ее разобраться с трупами в лесу, которые он оставил после себя; в красном платье, когда отец собирал своих приближенных для составления плана о убийстве крупного предпринимателя, который когда-то там косо посмотрел на Натана; Нил даже видел ее в обычной повседневной одежде: джинсы и футболка. Иногда у парня создавалось впечатление, что Лола вполне обычная женщина. — Эй, Младший, завтра аукцион, — напомнила женщина, — ты же не забыл? — Такое можно забыть только в могиле, — огрызнулся Нил. — Ты пришла сюда только для того, чтобы сказать мне это? Женщина усмехнулась и облокотилась на дверной косяк, её лицо разрезала мерзкая улыбка, вызывая у Нил приступ тошноты. — Ты меня недооцениваешь, — ухмыльнувшись сказала женщина. — Ммм, надо напрячь память, как же его звали? Точно, Эндрю! Внутри Нила все встало комом. Казалось, что желудок выйдет наружу в секунду. По позвоночнику от затылка к копчику и обратно прошла дрожь. Неужели, Джостен был прав? — По глазам вижу, что понял, — посмеялась Лола и продолжила. — Так вот, Эндрю Миньярд, что же тебя с ним связывает? — Ничего, — сразу сказал Нил, — если ты думаешь, что я что-то ему рассказал, то ошибаешься. — Ммм, а если я тебе не поверю? Чем докажешь свои слова? — Если бы я что-то ему сказал, то об этом уже давно бы все узнали, и вас выследили бы федералы, потому что вы организовываете эти торги, — на ходу придумал Джостен и, не дав Малколм что-то сказать, продолжил. — Я ведь прав, и ты знаешь это. — Ну, звучит убедительно, только вот тот блондинчик проворный: догадается, кто за этим стоит, и даже если сам является гостем аукциона, то все равно будет невиновен, так как не подписал бумагу, а дал деньги, — размышляла женщина, а Нил сидел в ступоре от её слов, не понимая, о чем она говорит. — Хотя, даже если он не будет сотрудничать с федералами, то его все равно надо устранить. От её слов внутри Джостена все похолодело от страха. Он был прав: Лола не оставил Эндрю в покое, хотя бы потому, что знает, как к нему относится Нил. А по морали Малколм близкие люди рыжего должны мучаться в самых страшных муках. Секунда и Нил поднялся с пола, сжав кулаки, и посмотрел в глаза ухмыляющейся Лолы. — Зачем? Что ты задумала? — нервно, неожиданно для себя, спросил Джостен. Малколм медленно, словно кошка, подошла к Нилу и и приставила руку с острыми красными ногтями к горлу Нила. От Лолы веяло смертельной угрозой, которая распространялась от её ног, словно паутина, обволакивая пол, затем стены с потолком, а потом уже и самого Нила. — Эй, эй, Эндрю, смотри, — заговорила женщина, смотря в небесные глаза Нила, она специально обратилась так к парню, разыгрывая сцену, будто он — это Миньярд. Джостен не моргая смотрел на Малколм, которая с язвительной улыбкой продолжала разыгрывать концерт: — Эндрю, Эндрю, ты меня слышишь? — позвала Лола, смотря на Нила. — Пау. Ногти Малколм на виске дернулись, имитируя выстрел, а лицо Джостена в миг потемнело от ярости: женщина хочет застрелить Миньярда. И если она просто пустит пулю в висок парню, то это будет еще по-божески. Ведь зная жестокость Лолы, то в голову она выстрелит только тогда, когда замучает Эндрю до того, что он сам будет её умолять убить его. Нил сорвался с места и в секунду швырнул Лолу с стену с такой силы, то она закашляла кровью. Руки сразу взорвались болью, но парень не обращал на это внимания. Ярость не пускала сигнал о боли в мозг — он придет потом, и Нил будет корчиться в муках несколько часов. Джостен сжал кулак и хотел подойти к ней и добить, как вдруг Малколм пришла в себя и швырнула нож в бедро рыжему, заставляя того шумно вздохнуть. Металл прорезал плоть с легкостью и остался в ноге. По штанине начала растекаться алая кровь, и в воздухе появился неприятный запах. Нил поморщился, но посмотрел на Лолу таким животным от ярости взглядом, что женщина на секунду растерялась. Страх перед Малколм куда-то испарился, словно его никогда и не было. Сейчас была лишь ненависть, что заставляла Нила двигаться дальше всю его жизнь. Оказалось, что Лола не какой-то недоступный монстр, а вполне обычное грязное животное, которое словно глупый пёс отзывается на любую команду Натана. Сейчас в глазах Нила была лишь ненависть, направленная только на одну женщину, стоящую с ножом в руке напротив него. В Джостене не было больше какой-либо морали о том, что не нужно бить женщин, если ты мужчина. Можно бить кого угодно, если твоей жизни угрожают. Джостен тоже может ударить; Нил тоже может убить. Не успел рыжий и шаг сделать в сторону Лолы, как так швырнула в него, словно в мишень дротик, ещё один нож, прорезав вторую ногу в районе бедра. Нил шикнул от боли, но не вскрикнул, двигаясь в сторону женщины. Та не могла его убить, но могла покалечить. Проблема только в том, что Малколм не взяла с собой шприц с препаратом для того, чтобы Джостен не мог двигаться. Один на один парень был сильнее женщины. Нил загонял Лолу в тупик, будто дикий зверь, но та не была слабой, поэтому проскользнула мимо парня, как кошка, и забрала один из двух ножей с пола, прикрепив его обратно на бедро. — Мне нет смысла с тобой здесь драться, так что оставь второй нож себе, — фыркнула женщина и вышла из подвала, хлопнув железной дверью так, что с потолка упало несколько камушков. Теперь у Нила было два ножа, и его шансы на побег возросли. Вынув нож из бедра, при этом зажимая тряпку во рту, чтобы не закричать, Джостен промыл рану, обмотав её той же тряпкой. Парень спрятал нож и принялся ждать, что его ждёт дальше и заодно стал обдумывать план, как он сбежит. Через три часа дверь в подвал снова открылась, и Нил уже приготовился швырять все имеющиеся ножи в Лолу, только вот ее не было. На входе стояла группка людей, начиная от шестилетних детей и заканчивая стариками. За их спинами стоял охранник, который привел «товар» в подвал. Свет от ламп создавал вокруг людей светящуюся каёмку, и было похоже, будто перед Джостеном стоят ангелы. Но реальность оказалась хуже. Мужчина с пистолетом в руке втолкнул железной палкой в подвал сначала детей. Те, увидев лицо Нил побелели от страха и сжались в самом дальнем углу от парня. Следом на пол упали взрослые, молча, без криков и негодований. Кое-как поднявшись с пола, они увидели картину, что дети явно боятся незнакомого рыжего парня. Нил сразу увидел, что женщины и мужчины никак друг с другом не контактировали и к детям не подходили, но как только у них появился общий в лице голубоглазого, то они моментально подлетели к незнакомым детям и закрыли в своих объятиях. Последних загнали стариков, которые с отдышкой и стонами боли упали на пол и встали только с помощью других людей. Теперь в подвале было десять пленников. И только у одного Нила было два ножа и животная решимость выйти отсюда. Дверь захлопнулась и подвал стал освещаться только одной тусклой лампочкой, от которой создавалось ощущение давления на глаза. Но все же лучше чем ничего. — Можете не трогать хотя бы детей? — спросил испуганный женский голос откуда-то со стороны сжавшейся группы. — Это вы мне? — не понял Нил, хотя вряд ли женщина могла это сказать кому-то еще. — Да, можете лучше издеваться над нами, чем над детьми? — повторил голос в котором скользили нотки страха. — Пожалуйста… — Можете мне не верить, но я такой же как и вы - пленник, — спокойно ответил Нил и решил пока спрятать ножи, — так что мыслей бить кого-то из вас в голове у меня не было. Джостен услышал несколько облегченных вздохов в другом конце комнаты. Люди так просто ему поверили? Или он умеет так убедительно говорить? Нил не подходил к пленникам, но и те не спешили сократить дистанцию. — Могу спросить как вас зовут? — на этот раз раздался мужской грубоватый голос. — Нил, — коротко ответил рыжий, не желая как-то еще раскрывать свою личность. — Меня зовут Майкл, — представился мужчина, а затем показал на женщину, что недавно говорила с Джостеном, — это моя жена Шен. Женщина кивнула, на что Нил ответил ей тем же. Пока ему хватит знакомых из этой кучи. Но теперь все стало сложнее: без шума он не сможет выйти из подвала. Эта куча либо поднимет шум, либо просто попробует пойти с рыжем на выход. Нил не может их обвинять: все хотят на свободу. Значит надо придумать что-нибудь, чтобы как-то с ними договориться. — Можно спросить, эти шрамы у вас появились во время пребывания здесь? — осторожно спросила Шен, указав на свое лицо, чтобы Нил понял, о чём речь. Еще не зажившие уродливые разрезы не могли не привлечь внимание хотя бы одного из группы. На секунду Джостен почувствовал себя до жути не в своей тарелке. Сразу все внимание присутствующих обратилось на лицо парня. Бинтов здесь не было, а Лола их и подавно не дала, поэтому Нилу пришлось все это время только промывать полосы, надеясь, что они не будут сильно гноиться. Джостену повезло потому, что Малколм оставила хотя бы живые места на лице, а не превратила его в кашу. Парень помнил, что читал в какой-то книге, где девушке настолько исполосовали лицо, что с трудом различались нос и рот, глаза же терялись в крови, а через широкие порезы можно было увидеть кость. Потом шрамы срослись неудачно, и девушка не смогла нормально говорить, дышать и есть. — Да, — не стал скрывать Нил, но предплечья решил не показывать, — это сделала женщина, которую вы, возможно, видели. Люди все побелели от страха, что такой монстр ходит где-то рядом с ними. Никто даже не знал, как ее зовут, и как она выглядит. — Это не та женщина с жуткой улыбкой и ножами на бедре? — предположил один ребенок, тихо, будто боясь, что его за это побьют. — Да, это она, — ответил Нил, и люди сразу вздрогнули от понимания, что эта женщина была рядом с ними совсем недавно. Ещё несколько часов Джостен что-то рассказывал людям об этом месте. Постепенно все стали засыпать, кроме Майкла и Шен: они слушали рыжего даже не моргая. Нил не углублялся в рассказ: просто делился тем, что знает об аукционе. Но по большей части говорили пленники. Пара рассказала, что их похитили с улицы, а дочь увезли куда-то в другое место. Но они понимают, что уже не не увидят, ведь выхода с аукциона нет, кроме как стать товаром для богатых людей. Вот оно! Нил нашел лазейку для того, чтобы сбежать! — Вы ведь очень хотите увидеть свою дочь? — сразу перешёл на другую тему Джостен. — Конечно! — хором сказали Майкл и Шен. — Но это же невозможно, ты сам сказал, что выхода отсюда нет. — Я могу помочь вам, если вы поможете мне, — предложил Нил, — услуга за услугу. Мужчина с женщиной недоверчиво переглянулись, но в их глазах загорелся огонек надежды. Майкл выдохнул, подвинулся ближе к Телу и тихо спросил: — Как мы можем тебе помочь? Мы сделаем что угодно, лишь бы увидеться с дочкой. Нил убедился, что все спят кроме этих двух, поэтому мог свободно говорить. Если знать, что нужно людям, то ими можно легко управлять. Джостен делает это не для того, чтобы как-то самоутвердиться, а только для того, чтобы самому выжить. — План не без промахов, но хотя бы что-то, — начал Нил, привлекая внимание Майкла и Шен, — завтра будет тот самый аукцион, где нас всех хотят выставить как товар. Ночью я за два часа до начала сбегаю и выслеживаю Лолу. Если охрана зайдет раньше времени, то убедите их в том, что мне стало плохо и с закрылся в туалете. Понятно? — Да, это мы сможем, — сразу отозвался мужчина. — Отлично. Как только я разберусь со своими делами, то вернусь за вами. На самом деле Джостен сам не знал, останется ли в живых после того, как через несколько часов выйдет из этого подвала. Главное для него — это безопасность Эндрю, а уже потом все остальное. Если все выйдет так, как он задумал, то Малколм будет поручено следить за сбежавшим Нилом, и она не сможет ничего сделать Миньярду, потому что ослушаться приказа Натана еще никто не смел. Парень заведет женщину в комнату, где до прихода пленников в подвал подготовил ловушку. Нила заберет ключи от подвала и освободит людей. Но если Лола все-таки поймает его, то хотя бы не успеет навредить блондину. А мертвому Нилу уже будет все равно на тех людей в подвале. Его не волнует собственное благополучие: рыжего волнует только тот человек, который доверился ему и который защищал несмотря на ложь. Нил перевел взгляд на настенные часы — шесть часов до того, как ему нужно выйти из подвала и начать следить за Лолой. Тяжело вздохнув, парень опустился на пол, поджал ноги к груди и положил на них голову. Руки с каждой минутой то холодели, то наоборот потели от тепла. Сердце колотилось в груди так сильно, что Нил подумал о том, как пленники просыпаются и не понимают, откуда такие глухие удары. В голове была настоящая каша из тревог и воспоминаний. В глазах несколько раз темнело, стоило Нилу подняться и начать разминать затекшие ноги. Почему же ему так страшно? Он боится за свою жизнь? Он боится боли? Нет. Он боится увидеть мертвые ореховые глаза, в которых перестанет жить та неукротимая буря; боится увидеть испачканные в крови светлые локоны, которые Нил совсем невесомо любил трогал; боится до дрожи увидеть окровавленные приоткрытые губы, совсем недавно целующие его до помутнения в голове. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Октябрь. Холодный вечер. Здание в центре города, которое ничего не отличается от сотни других, разве что наполнением. Эта постойка нагоняет чувство опустошения и страха. Проходящие мимо родители с детьми даже не подозревают, что творится в этом доме. И для тех, кто знал… для тех, кто хотя бы краем уха слышал истории, связанные с этим местом… здание превращалось в воплощение кошмара. Не в яркий, пугающий образ из детских сказок, а в тягучий, липкий страх, проникающий под кожу и отравляющий разум. Это было сродни сумасшествию для многих людей: оказаться не на свободе просто потому, что ты был не в то время не в том месте. Пронизывающий ветер забирался под куртки и пальто, принося волну мурашек. Асфальт темнел от капель дождя, который наводил еще большую скуку и печаль. Лес, ещё недавно буйный и зелёный, превращается в огненный ковёр. Клены вспыхивают алым пламенем, берёзы — золотыми искрами, а дубы — бронзовыми монетами, рассыпанными по земле. Листья, словно уставшие от жизни, отрываются от ветвей и, кружась в медленном вальсе, опускаются на землю, укрывая её шуршащим одеялом. Каждый порыв ветра приносит самые разные запахи: листвы, дождя, теплого кофе и, самое главное, аромат свежести после знойного лета. — Эндрю, ты любишь осень? — спрашивает до боли знакомый призрачный голос, всплывающий где-то в голове блондина. — Обычное время года, не вижу причин, чтобы любить его, — раздается речь в другой части головы Миньярда. Эндрю закрывает глаза и воспроизводит воспоминание, которое так и рвется наружу. Бескрайнее поле каких-то цветов с белыми лепестками, кажется, наполняло весь мир. Приятный аромат щекочет нос, но блондин смотрит лишь в небесные глаза. Размытое лицо с медной макушкой немного улыбается и начинает медленно отдаляться, будто взмывая над землей. Ветер перебирает одежду Нила, пока тот смотрит на непонимающего блондина. — Однажды и тебе понравится осень, Эндрю, — тихо говорит Джостен и поднимает голову, чтобы посмотреть на опускающееся за горизонт солнце. Миньярд открыл глаза и вернулся в реальность. Он все также стоит рядом со зданием аукциона, и Нила рядом нет. Сердце больно кольнуло. В голове у блондина пронеслась мысль о том, что Нил любил это время года. Джостен говорил, что осенью лес словно весь охвачен огнем. Но это не разрушающий огонь, а пламя перемен. Оно приходит каждый год после лета, меняет всю природу и уходит, оставив после себя призрачное напоминание в виде голых деревьев, которые совсем скоро будут коронованы снежными шапками. Осенью Нил любил сидеть на улице под осыпающимися листвой деревьями и смотреть куда-нибудь вдаль. Эндрю наблюдал за ним либо с балкона, либо с улицы, но так, чтобы рыжий его не видел. Медные локоны интересно завивались от любой капли воды, даже самой маленькой. В небесных глазах застыло спокойствие. За этим было приятно наблюдать. И каждый раз, когда Нил замечал Эндрю и смотрел прямо в его душу, то блондин терял дар речи от этих глаз льдисто-голубого цвета. Казалось, будто в них собрана вся чистота и красота и при желании можно увидеть сове отражение с детальной четкостью. Эндрю никогда не видел таких глаз… — Господин Миньярд, мы вас заждались, — прозвучал сиплый голос где-то рядом, и Эндрю пришлось выйти из состояния полного погружения в воспоминания. — Скоро приду, — холодно ответил блондин, сдерживая желание прирезать этого наглого мужика. Сегодня тот самый день, когда впервые встретились Эндрю и Нил. Именно в этом здании началась их история, полная горечи и недопонимания по началу, но такая чувственная в конце. Миньярд знал, что Лола — подручная организатора и занимается добычей «товара» на аукцион. Неужели Нила выкрали, чтобы снова продать? Этот вариант был в голове блондина, но тогда как объяснить то, что Малколм написала Джостену, причем так фривольно, будто они старые друзья. Но единственное, что не смог узнать Эндрю — кто сам организатор. Люди Рене перерыли все, отталкиваясь от Лолы, но так ничего и не нашли. Будто главного и вовсе не существовало. — На кого же ты работаешь, Малколм? — с яростью в голове произнес Эндрю и медленно двинулся ко входу в здание. Внутри здания совершенно ничего не поменялось за год, будто его открывали один раз в год и потом до следующего раза закрывали. Пол, выложенный мраморной мозаикой, отражал тусклый свет, создавая иллюзию бесконечности. Холодный и гладкий, он хранил отпечатки множества шагов — торопливых, уверенных, робких, — каждый из которых оставил свой невидимый след в истории этого места. В кровавой истории. Вдоль стен выстроились колонны, словно стражи, безмолвно наблюдающие за происходящим. Их витые стволы, украшенные искусной резьбой, были похожи на древне-греческие. Пляшущие на них тени казались живыми: то принимая облик человеческих фигур, то растворяясь в темноте. Но если присмотреться, то в этих тенях есть то, что не может кричать о боли и жестокости этого места. В центре холла возвышалась массивная лестница, ведущая на верхние этажи. Её кованые перила, украшенные причудливыми узорами, напоминали кружево, сотканное из металла. Отполированные до блеска ступени вели вверх, туда, где стоит та самая сцена для представления «особым гостям». Вдоль стен стояли работники, помеченные брошью с переплетенными веревками. Они стояли равноудаленные друг от друга. Казалось, будто они роботы, и их поставили по линеечке. Жутко. Сегодня все кончится. Пистолет за поясом говорит, что завтра станет легче. Каждый год в этом месте — настоящая пытка для Эндрю. От страха, забравшегося под кожу, никуда не уйти — тот всегда будет рядом. Он парализует волю, превращая человека в беспомощную куклу, дёргающуюся под воздействием невидимых нитей. Разум затуманивается, и логика уступает место животным инстинктам. В голове крутятся обрывки мыслей, не давая сосредоточиться, и единственное желание — бежать, спрятаться, исчезнуть. В глазах отражается первобытный ужас, расширенные зрачки жадно ловят каждый луч света, пытаясь найти спасение в окружающем мраке. Дыхание становится прерывистым и поверхностным, лёгкие отказываются наполняться воздухом, и кажется, что вот-вот задохнёшься. Но Эндрю научился контролировать себя. Он больше не тот маленький мальчик, мечтающий обрести семью. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ — Ты ведь помнишь, что не должен сорваться и перестрелять там всех? — заговорил голос из недавнего воспоминания. — Эндрю, не нужно лезть на рожон. — Думаешь, я не понимаю, Рене? — резко ответил Миньярд. — Ты как никто другой знаешь, что я владею самоконтролем. — Я видела, как ты отреагировал на информацию о Малколм, — запротестовала Уокер. — У тебя так потемнели глаза, что походили на две бездонные ямы, а руки так сжались, что бедная ручка переломилась пополам. Так что я знаю, о чём говорю. — Ручка плохого качества была, — буркнул Эндрю, — а глаза у меня всегда такого оттенка. — Нет, Эндрю, — тихо, но с небольшим упреком сказала девушка, — та ручка было из высокопрочного пластика, а взгляд… скажу честно, такой животной ярости в тебе я еще не видела. Миньярд молчал. Он себя не видел со стороны, поэтому ничего сказать не может…но Рене? Блондин знает, что девушка знает его как свои пять пальцев, а он знает ее до последней запятой. Неужели он правда так выглядел, когда нашлась информация о Малколм? Как…животное? Эндрю не монстр, и не животное, а Уокер это знает, но когда она сравнивает друга с чем-то таким, то это может означать только то, что Миньярд перешел все ступени, на которых Рене могла бы его описать. -Эй, Эндрю, — помахала девушка, — ты меня слышишь? — Да, слышу, — ответил парень, вырванный из мыслей, — я понял, Рене. Девушка выглядела спокойной, но парень в секунду уловил то, что она перебирает пальцы, иногда переступает с ноги на ногу. Она взволнована, очень взволнована. — Значит, поступаем по плану? — перевела тему Уокер. — Да, жди сигнала. — Мммм, — прозвучало мычание, как только Рене и Эндрю собрались уйти. Что первая, что второй лишь с презрением посмотрели на мужчину, которого держали в полицейском участке в изолированно комнате. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ — Господин Миньярд, ваше место как всегда третье, — мужчина с натянутой улыбкой протянул Эндрю мраморный номерок, — прошу, проходите. Блондин забрал пластинку с выгравированной цифрой три, которая сразу показалось слишком тяжелой, и пошел по лестнице наверх. Зал был пропитан тишиной, такой густой и плотной, что казалось, её можно потрогать. В царящем здесь полумраке глаза стали быстро уставать, а виски пульсировать. Воздух был спертым и влажным, с привкусом пыли и застарелого запустения, словно время здесь остановилось много лет назад. Стены, облицованные тёмным деревом, были украшены толстыми канатами цвета золота. Казалось, что находишь в настоящем храме, только вот совсем наоборот. Но главным объектом, приковывающим к себе внимание, была сцена. Она возвышалась над залом, словно алтарь, место, где творится волшебство. Красный бархатный занавес, тяжёлый и величественный, скрывал за собой все выходы. Его складки напоминали бурные волны, готовые обрушиться на зрителей. Стулья постепенно стали наполняться гостями. За каждым представителем стоял один охранник, вооруженный одним пистолетом, и только Эндрю всегда приходил один. За год почти никто не изменился, лишь у единиц появились какие-то новые шрамы от перестрелок. Но состав абсолютно не поменялся. Осталось десять минут до начала аукциона. Эндрю выискивал Лолу глазами как мог, но невольно увидел, что у одной женщины косят глаза, у неопрятного мужчины пятно на рубашке, а другая женщина пыталась незаметно поковырять в носу. Больше Миньярд решил никуда не смотреть. Звонок.Начало аукциона. Свет постепенно почти сошел на нет. От этого звонка Эндрю закрыл глаза пытаясь прогнать ноющую боль. Никогда в этом месте не могут включить нормально свет. — А вы не знаете где господин Савье? — раздался вдруг тоненький голос, а Миньярд навострил уши. — Без понятия, он не говорил, что не придет, — ответил мужской, сидящий недалеко от Эндрю, и сразу продолжил, — хотя в том году заявлял, что придет самым первым. — Но ведь аукцион нельзя пропускать. Здесь должны присутствовать абсолютно все главы! От этого голоса уши Миньярда просто мечтали перестать слышать. Настолько он был противным, что уж лучше слушать ломающееся радио чем это. Сейчас вся голова Эндрю была занята Нилом и той, кто его похитила. Раз Джостена продавали в том году, то все гости видели этого парня, значит второй раз его не будут выставлять, потому что это подорвет доверие всех глав. Если бы рыжего показали еще раз на этой сцене, то все присутствующие сразу бы поняли, что он не сам сюда пришёл. Значит Нила держат где-то здесь. Эндрю должен его найти, пусть пострадает — плевать. Если Джостен мертв, то Миньярд перевернет всю эту организацию и отправит их в ад. Занавес подняли, и на сцену вышел ведущий с речью. Эндрю был приятно удивлен: в этом году у него наконец нормальная рубашка. Скрестив руки у груди, блондин стал всматриваться за спину мужчины, чтобы увидеть хоть какой-то намек на Лолу или Нила. Вдруг воздух будто резко перестал циркулировать по залу. Тиканье часов, до этого момента почти незаметное, теперь звучало как неумолимый отсчет времени до неминуемой катастрофы. Каждый тик — словно удар молота, вбивающий гвоздь в крышку гроба их надежд. Казалось, даже пот, стекающий со лба ведущего, замер. Люди будто почувствовали угрозу и замолчали. Только Эндрю был как всегда спокоен, и даже внутри него не было какой-то тревоги. Никто не видел, как блондин в кармане брюк нажал на маленькую кнопку, от которой зависело будущее всех собравшихся здесь гостей и ответственных за аукцион. Все закончится здесь. Зал, некогда тихий, взрывается оглушительным ударом двери о стену. Охранники вокруг каждого директора моментально кладут руку на прикрепленный пистолет и оборачиваются. В помещение быстро вбегает отряд полиции вместе с Рене и главой полицейского отдела. — Всем поднять руки! Вы имеете право хранить молчание! — громко и четко произнес начальник полиции — Кенни Лоу, держа в руке пистолет. По началу никто не двигался, но как только охрана увидела оружие, то моментально открыла огонь прямо по полиции, даже не страшась наказания за свои действия. Первый выстрел разорвал тишину, как портной кусок ткани: быстро и неожиданно. Он был подобен удару хлыста, оставившему в воздухе жгучий, металлический привкус. Затем разверзлась настоящая буря, в которой выживет лишь тот, кто либо хорошо стреляет, либо тот, кто хорошо уклоняется. Ослепительные вспышки огня, вырывающиеся из дул, превратили сумрак в пляшущий кошмар. Звуки выстрелов — неразличимый рев, смешанный с треском, свистом и звоном, — оглушали, лишали ориентации, превращая все происходящее в хаотичный, танец смерти. Гости падали на пол и истошно кричали, когда в их конечности попадало стекло или щепки дерева. Пули, невидимые в своей смертоносной скорости, рассекали воздух с пронзительным свистом, оставляя за собой едва заметные, но ощутимые волны давления. Они выбивали искры из камней, рикошетили от металла с визгом, от которого стыла кровь, и вгрызались в дерево, оставляя рваные, кровоточащие сколы; вонзались в плоть охраны, пробиваясь насквозь. Всплески крови были повсюду и кажется, будто весь зал теперь алый. Люди превратились в марионеток, дергающихся под невидимыми нитями паники и инстинкта самосохранения. Одни падали, сраженные наповал, их тела обмякали и бессильно оседали на землю, словно подкошенные колосья пшеницы. Другие искали укрытие, ныряли за баррикады, прижимались к стенам, надеясь, что хрупкая защита хоть на мгновение отсрочит неминуемую смерть. Полиция не стреляла с целью убить — она открыла огонь лишь для того, чтобы обезвредить противников. А охрана наоборот — стреляла на поражение. Среди всего этого хаоса Эндрю, как кошка, пробирался через поваленные стулья и тела полицейских, выискивая Нила. Несколько раз по нему попадали куски стекла, неприятно разрывая кожу. Он пригибался, словно под порывом урагана, проскальзывал, как тень, за доли секунды оказываясь там, где только что была зияющая пустота. Ноги пружинили, отталкиваясь от земли с яростной силой, позволяя ему перемещаться с невероятной скоростью. Временами казалось, что он видит траекторию пуль, предугадывает их смертоносный полет. Это был не дар, а скорее обостренная до предела концентрация, позволяющая ему воспринимать мир в замедленной съемке, замечать мельчайшие детали, которые в обычной ситуации остались бы незамеченными. У Миньярда была лишь цель, а как он ее достигнет — это уже не важно. От пуль он уклонялся просто превосходно, но никто не отменял испуганных гостей, которые швыряли спрятанные ножи куда угодно, главное подальше от себя. Один такой нож полоснул по боку Эндрю, заставив сжать зубы до хруста в челюсти. Обойдя основную потасовку Эндрю добрался до лестницы в подвал, как вдруг перед ним, в четырех метрах, встала женщина. Жуткая улыбка разрезала ее лицо практически пополам, темные волосы были заплетены в массивные косы, а на бедре виднелась кобура с несколькими ножами, правда, два отдела пустовали. Зрачки Миньярда сузились. Перед ним стояла кровожадная убийца и животное во плоти — Лола Малколм. — Оу, а вот и наш блондинчик, — посмеялась женщина и достала пистолет из кобуры, — ммм, Эндрю? Да, точно, Эндрю Миньярд. — В сторону, — сказал парень с такой яростью в голосе, что близко стоящая Рене побледнела и обернулась в сторону блондина, но сделать она ничего не могла: в нее то и дело хотели пусть как можно больше пуль. — Эй, притормози, блондинчик, — Лола подняла пистолет, но не выстрелила, — не торопись, поговорим. — Мне не о чем с тобой говорить, — Эндрю положил руку на пистолет, — я тоже могу достать холодное оружие. — Ого, а что если я поговорю с тобой о Младшем? М? — Малколм знала на что надавить. — Хочешь знать, жив он или нет? Эндрю едва заметно вздрогнул. Рука, лежащая на пистолете, дернулась, но взгляд был прикован к женщине, которая заметила растерянность Миньярда. — Ты просто тянешь время, не пуская меня в подвал, — не повелся на провокацию о продолжении разговора Эндрю, — ведь там Нил, я прав? Лола сохранила внешние спокойствие, но от блондина все равно не укрылось едва заметно дернувшаяся губа. Женщина не пускала Эндрю в подвал, а это может значить только одно — Джостен там и он жив. — Повторяю еще раз, в сторону, — сказал Миньярд и сделал шаг вперед. — А теперь стоп, — Малколм навела пистолет четко на Эндрю и сняла предохранитель, — еще шаг и я выпущу пулю. — Эндрю! — крикнула Рене. — Стой на месте! Только попробуй сделать хоть одно движение! — Верно, слушай подружку, — ухмыльнулась Лола, — не делай лишних движений. Миньярд сжал руку в кулак и остановился. До Нила буквально три метра и лестница, а тут стоит эта мерзкая женщина. Если Эндрю успеет уклониться, то может пустить пулю сразу в сердце Малколм, а потом пройти в подвал. Сердце колотилось, как бешеный барабан, отгоняя страх и подгоняя кровь к мышцам. Адреналин вскипал в венах, делая его сильнее, быстрее, бесстрашнее. Пули не прекращали свою смертельную мелодию за спиной Эндрю. Крики тоже не смолкали, оглушая еще сильнее чем выстрелы. Миньярд наплевал на собственное здоровье и сделал шаг вперед — Лола, как и обещала, выстрелила. Эндрю видел, что дуло направлено куда-то в плечо, поэтому просто закрыл глаза, но боли не последовало. — Эндрю! — раздался крик Рене где-то сзади. Медленно открыв глаза, первое, что увидел Миньярд — копна медных волос, причудливо закручивающихся, но местами склеенных засохшей кровью. Воздух перестает поступать в легкие Эндрю от осознания того, что Нил живой. Но после приходит осознание, которое быстро привело его в чувство: Лола точно выстрелила, но боли не последовало. Из секундного раздумья Эндрю вывел вскрик Нила. Джостен схватился за простреленное плечо и с яростью посмотрел на Малколм. Миньярд понял, что рыжий закрыл его своим телом. На ткани плеча голубоглазого растекалось пятно крови. Нил пошатнулся, но не упал: Эндрю подхватил его, обвив холодной рукой вокруг талии. — А вот и Младший, — посмеялась Лола и направила пистолет теперь уже на двоих парней, — пристрелю обоих, а потом… Эндрю в секунду выхватил из-за пояса пистолет и не раздумывая выстрелил в лоб Малколм — пуля с противным хрустом пробила череп женщины, а та даже не успела перестать улыбаться. Тело качнулось, будто дерево от сильного ветра. Каждая кость, каждый сустав освободились от жизни. Послышался глухой, неприятный звук — удар о землю, словно мешок с тяжелым содержимым, брошенный с высоты. Падение было не просто движением вниз, это было обрушение. Тело сложилось, принимая неестественную, сломанную позу. Одежда, прежде опрятная, теперь мялась, задиралась, открывая бледную кожу. Кровь — теплая, липкая, пахнущая железом — медленно расползалась по поверхности мраморного пола, образуя темное, зловещее пятно. Нил выпрямился и пораженно посмотрел на мертвую Лолу. Его мучитель, что издевался над ним много лет даже во снах теперь мертв. Оказывается, люди так просто умирают. Джостен обернулся к Миньярд и посмотрел тому в глаза. Эндрю, кажется, даже не дрогнул, но внутри него был настоящий шторм. — Привет, — просто сказал Нил, будто они встретились в магазине. Лицо Эндрю было подобно гладкой, отполированной поверхности старого дубового стола — без единой царапины, без малейшего изъяна, отражающей тусклый свет с невозмутимым спокойствием. Глаза, глубокие и неподвижные, казалось, вглядывались сквозь собеседника, в далекую, неведомую точку, словно он не слушал слов, а изучал нечто несравненно более важное, скрытое от посторонних глаз. Однако под этой маской невозмутимости бушевал настоящий шторм. Внутри него волны эмоций разбивались о скалы выдержки, порождая оглушительный грохот, который слышал только сам Эндрю. Мысли проносились с бешеной скоростью, сталкиваясь, переплетаясь, образуя запутанный клубок из страхов, обид, расчетов и невысказанных желаний. — Твое…лицо, — Миньярд опять прерывисто начал говорить, совсем как тогда, когда он звонил Рене с месте, где украли Джостена, — что они с ним сделали? — Долгая история, давай когда выберемся, я тебе обязательно расскажу, — пообещал Нил, прижимая руку к кровоточащему плечу. Позади все еще была перестрелка. Криков становилось меньше, но пули не переставали летать из одного конца зала в другой. Именно из-за этого ни Эндрю, ни Нил не обернулись, когда сзади приблизилась копия Джостена, только старше. — Надумал сбежать? — раздался леденящий душу голос. — А я ведь предупреждал, что сломаю тебе ноги, если ты попробуешь уйти отсюда. Секунда и Эндрю сжимает зубы настолько сильно, что Нилу кажется, будто ещё миг и от них останутся лишь осколки. Рука, поддерживающая Джостена за талию, сначала сильно сжимает её, но потом практически отпускает. Эндрю пошатнулся, но не упал: на этот раз его поддержал Нил. На бедре блондина начало расплывалось кровавое пятно. Рядом с Нилом теперь было два источника крови, и металлический запах стал ещё сильнее, практически невыносимым. Джостен замер, увидев отца, который с довольной ухмылкой смотрел на проделанную работу. Безумие обрушилось на Нила не громом, а тихим, крадущимся шепотом. Сначала лишь тени в углах комнаты стали гуще, а звуки — отчетливее, словно мир решил посвятить его во все свои тайные и жуткие разговоры. Потом цвета поблекли, оставив лишь палитру серого и багрового. Рыжий чувствовал руку Эндрю, которая все еще пыталась его поддержать, хотя сам Миньярд стоял с простреленным бедром. Глаза широко распахнулись, а дыхание стало прерывистым. Перед голубоглазым появилось сразу два страха: отец и травмированный Эндрю. В голове то проносилось множество мыслей, будто настоящая быстротечная река, то было пусто и глухо. В реальность его вернули боль в плече и болезненный стон блондина. Взгляд сфокусировался только на Натане. Нил походил на хищника, способного собственными руками разорвать добычу. Страх перед отцом практически сошел на нет, когда Джостен чувствовал, что Миньярд рядом. Секунда и Нил выхватывает пистолет у Эндрю, а потом без промедления выстрелил в Натана. Две пули пробили грудь отца и остались в ней. Джостен видел, как пошатнулся мужчина, и из его рта потекла кровь. Натан попытался вдохнуть, но воздух отказывался подчиняться, застревая в горле болезненным комком. Легкие, казалось, наполнились свинцом. Он почувствовал, как что-то теплое и липкое заполнило его ладони, когда он инстинктивно схватился за грудь. Красный, густой цвет на пальцах — подтверждение того, что все кончено. Тело снова покачнулось и рухнуло с глухим ударом, будто кто-то уронил мешок с цементом. Все кончено. — Умри, — с пугающей жестокостью произнес Нил, с безумным блеском в глазах смотря на тело отца, — и больше никогда не вставай. Отряд полицейский уже не справлялся с охранниками, поэтому к ним приехало подкрепление. Зал аукциона превратился в поле боя, где свистели пули, разрушались декорации, истошно кричали люди от страха и боли, когда в них попадал безжалостный металл. Нилу внезапно стало страшно. Нет, Натана и Лолы больше нет — рядом с их телами есть только лужи вязкой крови. Их глаза остекленели, а лица застыли в гримасах. Но Джостену было страшно не из-за этого: он боялся, что где-то рядом есть еще люди, намеревающиеся убить Миньярда. Эндрю не думал долго: он схватил Нила за кофту и оттащил к стене, будто тот ничего не весил, а потом закрыл своим телом от мимо пролетающих пуль. — Что я говорил по поводу самопожертвования? — раздалось над ухом рыжего. — Что оно никому не нужно, — ответил Нил, — но сейчас другой случай. — Не важно, — огрызнулся Эндрю, — ты думаешь, я тебе спасибо скажу? Нил закатил глаза: даже в такой ситуации блондин умудряется его вразумить. — А если бы Малколм попала не в плечо? — непривычно тихо сказал Эндрю. — Если бы ты умер, идиот? — Я… — Нил не знал, что сказать. Он никогда не видел таких эмоция в глазах Миньярда. Пусть блондин и ругается, но не просто так. Нил никак не ожидал такой реакции. Эндрю…был зол и одновременно встревожен. Ещё несколько выстрелов приводят Джостена в чувства: Нил хватает Миньярда под плечо и выводит с зала подальше от пуль. Проходя мимо Лолы, рыжий наклонился к трупу и забрал связку ключей. — Пойдем, мы должны уйти отсюда, — негромко сказал Нил и повел Эндрю в тихое место. Тот послушно последовал за ним, ведь простреленное бедро не давало возможности как-то сопротивляться. Джостен вел Миньярда через пули, летящие осколки стекла и холодные тела людей. На каждом шагу плечо Нила пронзало адской болью, но он продолжал идти, поддерживая Эндрю. Тут рыжий вспомнил, что у него осталось ещё одно дело: пленники. Нил посадил блондина на диван рядом с подвалом. Тот, сжав зубы, вытянул ноги. — Подожди меня здесь, — попросил голубоглазый, — пять минут и я вернусь. Не успел Нил куда-то отойти, как его рука оказалась в холодных тисках: Миньярд крепко обхватил запястье рыжего, не позволяя куда-либо уйти. — Эндрю, отпусти, мне нужно открыть подвал, — объяснил Нил. Ответом стал каменный взгляд блондина. Миньярд явно не хотел отпускать только недавно вернувшегося рыжего. Опасные огоньки светились в зрачках Эндрю, не предвещая ничего хорошего Минута таких молчаливых гляделок, и Эндрю с нежеланием отпустил запястье Нила. Но блондин не перестал прожигать взглядом Джостена. — Все в порядке, — заверил голубоглазый и отошёл от Эндрю. — У тебя есть пистолет — не дай себя покалечить, прошу. Миньярд кивнул, но все равно продолжил следил за Джостеном взглядом до тех пор, пока тот не спустился по лестнице к подвалу. Нил нашел нужный ключ и с трудом открыл подвал. В углу сидели девять пленников и со страхом смотрели на окровавленного рыжего. — Что там происходит? — тихо спросила маленькая девочка. — Скоро все кончится, — немного хрипло произнес Джостен, привалившись к косяку. Плечо адски пульсировало, — уходите отсюда через черный выход: из подвала сразу направо и до конца. Сегодня там дверь не закрыта. Группа людей сразу поднялась и один за другим вышли из подвала. Замыкали строй Майкл и Шен. Нил незаметно дал небольшую бумажку мужчине, а тот лишь благодарно кивнул. Когда все вышли, то Джостен еще раз окинул взглядом подвал. Именно здесь его пытала Лола, а он мог лишь покорно сидеть, потому что шанса на спасение не было. Кошмар закончился. Теперь Нил свободен. Джостен вышел из помещения и поднялся по лестнице обратно к Миньярду. Нехорошее предчувствие закралось в сердце, и Нил ускорил шаг, несмотря на адскую боль в плече от каждого движения. Поднявшись, рыжий замер: недалеко от дивана, где сидел Эндрю, стоял Ромеро, поднявший пистолет на блондина. Миньярд стал немного бледнее за эти пять минут, что Джостен спускался в подвал. Вокруг дивана натекла лужа крови, от которой стоял запах металла. Все помещение было в нем: каждый уголок пропитался этим смрадом. Мерзко. Ромеро не стрелял, а лишь смотрел на Эндрю, но по напряжению в его руке можно было понять, что за любое движение он выстрелит. Нил посмотрел на блондина и увидел, что его рука так и замерла на пистолете: он не успел его вытащить перед тем, как Малколм направил на него дуло. Зная Миньярда, он бы уже давно что-нибудь сделал, даже если бы пострадал, но он обещал Джостену остаться целым. За спиной Ромеро мелькнула тень, и мужчина почти обернулся, поэтому Нил решил взять в свои руки и привлечь внимание брата Лолы. — Ромеро! — резко вскрикнул Нил, и мужчина сразу отвлекся от тени. Видимо, Малколм взвесил то, как паршиво выглядит Эндрю, и как стоит на ногах Джостен, поэтому решил стрелять сначала в рыжего. В этом и была его ошибка. Как только Ромеро навел дуло на Нила, то Миньярд резко выхватил свой пистолет и без промедления пустил пулю ему в грудь. Только всплеск крови был не только из груди, но и из лба. Оружие выпало из руки мужчины, а тело покачнулось и рухнуло на пол. А затем Нил увидел, кто был той самой тенью. В проходе, держа черный как смоль пистолет, стояла окровавленная Рене. Ее светлые волосы были полностью испачкались кровью. Некогда синяя одежда больше походила на какой-то художественный холст, где автор нечаянно пролил красную краску. С пистолета капает кровь: видимо Уокер использовала его не только как оружие дальнего боя. В глазах застыли страх и ярость одновременно. Рене тяжело дышала, будто ей сломали ребра, и она изо всех сил пыталась набрать как можно больше кислорода. Девушка без жалости выстрелила в того, кто чуть не убил ее близких людей. Ей было по-настоящему страшно. Страшно потерять Эндрю и Нила. Когда Миньярд выронил пистолет, не в силах больше его держать, то Джостен и Уокер пришли в себя. Первым подле блондина оказался рыжий. Время дало привыкнуть к боли в плече, поэтому ему было легче, но у Эндрю разрезан бок, пуля в бедре и несколько других ран, которые выжали из него все силы. — Нил, сможешь поддержать Эндрю? — спросила Рене, ее голос смягчился, когда опасности больше не было рядом с парнями. — В том зале есть задержанные люди, но никто не знает, есть ли у них еще какое-то оружие. Мне нужно остаться, но сначала я доведу вас до скорой. — Хорошо, веди, — Нил кладет руку блондина на плечо и помогает ему встать. Эндрю даже не может как-то сопротивляться, зная, что Рене рядом, поэтому молча пытается переставлять ноги. Весь зал аукциона был словно поле после битвы: пол исчез под багровым ковром. Кровь, свежая и запекшаяся, покрывала его слоем, хлюпая под ногами при каждом неосторожном шаге. Она растеклась по углам, словно хищная лоза, оплетая собой предметы мебели, обломки стен, остатки былой роскоши. Стены зала, когда-то украшенные изысканными гобеленами, теперь зияли дырами от пуль и осколков. На них алели брызги крови, словно безумный художник нарисовал здесь свой шедевр. Рене вывела парней на улицу, где их забрала скорая помощь. Нил не отходил от Эндрю, когда тому оказывали первую помощь. Он всегда был рядом. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Нил медленно открыл глаза. Атмосфера в палате была густой и тягучей, словно сироп. Она наполнялась сдержанными вздохами, тихим писком медицинских приборов и шепотом медсестер, старавшихся не потревожить покой больного. Вокруг было так светло, что могло показать, что ты попал на небеса. Рыжий сел на кровати и сфокусировал взгляд на окружении. Боль в плече отступила, теперь оно просто немного тянуло. Нил посмотрел на него и увидел тугие перевязки. Следом взгляд упал на предплечья — пространство от запястья до локтя было заботливо перебинтовано без зазоров. Голубоглазый решил проверить еще кое-что, поэтому аккуратно дотронулся до щеки — тоже бинты. Несколько раз моргнув, сознание полностью вернулось к Джостену. Он медленно поднялся на ноги, не почувствовав, что еще мгновенье и рухнет на пол. — Добрый день, — приветливо произнесла медсестра, — как вы себя чувствуете? — Я в порядке, — сразу ответил Нил, но потом добавил, — спасибо. — Пулю из вашего плеча извлекли, а раны на предплечьях и лице обработали и перевязали. — Где Эндрю? — пребил Джостен, но девушка не обиделась. — Он в порядке? — С господином Миньярдом ситуациазалась сложнее: пуля плотно застряла в бедре, и извлекали ее дольше, чем из вашего плеча. Разрез на боку был глубоким, поэтому его пришлось зашивать. Еще мы нашли трещину в кости руки, поэтому нам пришлось наложить гипс, — перечисляла медсестра. — Ну, и обработали небольшие раны и синяки. Сейчас он в палате крепко спит после наркоза. — Я могу…прийти к нему? — спросил Нил, готовый все равно пойти, даже если ему откажут. — Можете, только аккуратно, — на удивление согласилась девушка. Джостен сразу вышел за медсестрой, заходя буквально в соседнюю палату. Там лежал Эндрю, и даже во сне он хмурился. Дыхание его было слабым и прерывистым, словно шепот ветра в сухой листве. Каждое движение грудной клетки требовало неимоверных усилий, словно он взбирался на крутую гору, не имея сил дойти до вершины. Стерильная обитель тишины, палата дышала холодом и безжизненностью. Белые стены, вымытые до блеска, казались бездушными, словно холст, ждущий мазка боли и страдания. Под потолком гудели ленивые люминесцентные лампы, отбрасывая резкие тени и не давая укрыться от их безжалостного света. Запах здесь был специфический, въедливый — смесь дезинфекции, лекарств и едва уловимой нотки человеческого страха. Он проникал вглубь, оседая на языке и оставляя горькое послевкусие. Нил аккуратно подошел к кровати, встал перед ней на колени и совсем невесомо положил свою ладонь поверх руки Эндрю. Холодная кожа обжигала, но была такой родной, такой…любимой. — Эндрю, ты же мне не оставишь? — тихо спросил Джостен, слегка надломившийся голос выдал тревогу. Тело на кровати пошевелилось, и ореховые глаза медленно открылись. В них была непроглядная тьма, но за ней Нил увидел облегчение. — Приду-рок, — рвано произнес Миньярд: ему трудно было говорить после наркоза, — надо б-было тебе ноги слом-мать еще д-до того похода в магазин. Нил не смог контролировать улыбку, что медленно растягивала его губы. Эндрю переживал, он хотел обезопасить Нила от аукциона, но не смог. Блондин не может говорить о своих чувствах прямо, поэтому всегда доказывает это действиями. Он проходил через стекла, ножи и пули; получил выстрел в ногу, трещину в руке, но это не помешало ему схватить Нила и закрыть своим телом от опасности. Он боялся потерять рыжего. — Хотел бы, давно сломал, — без капли злобы сказал Джостен, — так что я не верю в твою злобу. — Т-тебя не спрашивали, — попытался огрызнуться Миньярд, но это больше было похоже на бормотание ребенка. — Поэтому я сказал все сам, — ответил рыжий и положил голову на кровать рядом с Эндрю, — но я рад, что ты жив. Нил так устал за последние дни, что буквально за несколько минут уснул, так и оставшись сидеть на полу. Но сквозь сон он почувствовал холодные пальцы, перебирающие его медные пряди. Это заставило внутри все потеплеть и забыть про ужасы того подвала. Тепло. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Дом встретил Эндрю и Нила с приятной тишиной. С кровати спрыгнул большой белый кот и побежал к рожителям. — Король пушистиков! — широко улыбнулся Джостен и сразу стал гладить кота. — Как ты вырос! Миньярд прошел мимо, сдерживая предательски поднимающиеся уголки губ. Квартира блондина совершенно не изменилась, разве что шерсти стало больше: все также чисто, красиво и комфортно. Статуэтка в комнате Эндрю так и стояла на своем месте, словно оберег. Все было на месте. Дом. Настоящий дом, в который Нил мог всегда вернуться. Джостен пошел за Миньярдом в его комнату. Блондин это увидел, но возражать не стал, со сдержанным стоном сев на кровать. Нил тоже сел рядом. Он не знал, почему его так тянуло сделать это, может, все дело в том, что для него значит Эндрю? Возможно так и есть. Рыжий медленно пододвигал свою руку к руке Миньярда, как бы спрашивая разрешения. Блондин молча протянул руку к Нилу, позволяя делать то, что тот захочет. Это действие было больше, чем слова о любви или доверии. Это было больше, чем все остальное. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Он протянул руку. Не просто предложил, а протянул — ладонь раскрыта, пальцы расслаблены. В глазах Эндрю не было нежности или безумной любви — там было лишь доверие. Нил аккуратно переплел свои пальцы с пальцами блондина так, чтобы тот в любой момент мог убрать свою руку. Но Эндрю этого не делал и не собирался делать. Прикосновение было легким, почти невесомым. Просто касание, словно искра, зажегшая внутренний свет. И этого было достаточно. И в этом прикосновении Нил нашла больше защиты, чем в пистолете или в остром лезвии. — Теперь я могу услышать правду, не думаешь? — разорвал тишину Эндрю и не убрал руку. — Да…но не знаю, с чего начать, — тихо признался Джостен. — С самого начала, — сразу отозвался блондин спокойным тоном. Нил около минуты переворачивал всю память, вспоминая все, что с ним произошло в жизни. Сейчас на Эндрю выльется много информации и не самой приятной. Но голубоглазый обещал себе, что все равно должен это сделать. Он доверяет Миньярду, а тот ему. Этого более чем достаточно, чтобы все рассказать. Ведь Нил знает, что теперь не останется один. Теперь у Нила есть Эндрю. А у Эндрю есть Нил.