Силденафил, вино и хастлер

Руслан пытался забыться. Ебал всех, кого мог только заказать. Даже парней вызывал. Но никто так и не смог удовлетворить, также как рыжая сучка пару недель назад. И вот к чему это привело. Тушенцова насквозь всего барабанит на чужом теле. Конечно, положение ведь унизительное. Он сидит прямо на члене молоденького, рыжего и такого уже знакомого хастлера. Даня ухмыляется, вспотевшая спина прилягает к удивительно стойкой подушке, а руки младшего сладко блуждают по дрожащей талии. Он смотрит куда-то вглубь карих глаз, постоянно не разжимая уверенной, даже самодовольной улыбки. Это конечная. Руслан позорно скачет на парне вдвое младше себя. По своей же просьбе. Хочется врезать по такому надменному веснушчатому лицу, но вот проблема, руки то за спиной завязаны, переплетены сотней линий грубой бечëвки на татуированных запястьях и вывернуты куда-то за спину. Теперь неприятно труться об нарочито мокрую напряжённую спину. И как он, трахающий шлюхана как в последний раз, друщий его до боли внутри и ломоты в ногах, оказался в таком плачевном положении? Приятно… Приятно, но так унизительно, что даже страшно. А ещё соски… Блядские соски Руслана так запали в душу Кашина при первом визите, что он не мог перестать фантазировать, как выкручивает их, кусает до боли, до стонов и плохо скрытых слезинок. Мечты сбываются? Определённо, иначе и не объяснишь наличие на двух шариках блестящих металлических зажимов. Правда было бы их ещё видно. Тушенцов категорически отказывался снять свою белую растянутую футболку, что помогала скрыть всё пошлое действо, что заставляло хоть чуть-чуть оставить адекватные осколки разума в опороченном мужчине. Данила много фантазировал о том, как нагибает старшего, пока тот сам позорно не прибежал на сайт с мольбой: «Делай со мной что угодно, только вернись и я заплачу за три сессии сразу.» Дело не в деньгах, просто само осознание, что он оказался особенным, что именно его не смог забыть Руслан возбуждало всё существующие. И Кашин воспользовался этим «что угодно» в полной мере. На самом деле тот и не против был каких-то экспериментов, но ведь не думал как это стыдно — находиться в уязвимой, пассивной роли. И уже жалел, что решился. — Нравится же…? — хриплым оттого ещё более сексуальным голосом смеётся Даня, разглядывая в любой возможной мере картину перед ним. Тушенцову банально страшно. Он смог вобрать в себя член младшего, но не мог и шелохнуться. Только сидел, сидел, чувствуя как смазка неприятно растекается изнутри и стыдливо жмурил глаза, любая попытка двинуться вверх или низ приводила, с непривычки, к соскакиванию с органа и повторения этого не хотелось. Соски как последние предатели горели. От навязчивой боли зажимов, от сжатия, от того, что грудь последнее время в целом болела. И они тоже были чувствительными. — Заткнись. — скованно шипит, не распахивая зажмуренных глаз. Собственная слабость и боль, сводящая тело, были вот-вот готовы предательски заставить рыдать. — Ну-ну. — лишь уверенно отвечает Кашин и с привычной для него дерзостью резко сквозь футболку дёргает зажимы. — Блять! — только вскрикивает болезненно Руслан, поддаваясь вперёд и кроме стона боли и со скоростью багровеющего лица осознаёт, что по щекам скатываются слëзы. Данила наконец футболку чрез сопротивление поднимает, и та, задержавшись за зажимы на груди, остаётся задранной. Он под тихое дыхание перепуганного мужчины вылизывает татуировку на шее, сладко причмокивая, а руками похотливо оглаживает плечи, замученные соски и заметный эдакой пресс. Тушенцов почти не дышит, сжимает член внутри себя настолько, что больно обоим становится, выдыхает куда-то вверх и так и остаётся в таком положении. Шею, кадык открывшийся тоже искренне целуют, аж слюна по ключицам стекает. Даня вдруг смеётся, будто что-то задумал и в зубки свои белые берëт правый металлический зажим, оттягивая один из сосков. И как будто этого было мало. Щадить хоть немного старшего хастлер явно не планирует, ведь кусается сильно. До красных-красных болящих пятен, что потом превратятся в жёлто-фиолетовые синяки. Руслан мычит от боли, но терпеливо ждёт, поддавшись ласкам. Настолько чувствителен, что каждое касание нежной кожи воспринимает будто его не вылизывают и кусают, а плетками стегут. Это какое-то испытание. И специально ведь выжидает, когда он потеряет самообладание и не сможет это терпеть. — Начинай двигаться. — командует Кашин, сжимая руками чужую задницу. Нерешительно совсем Тушенцов приподнимается и тут же слышит эти позорные хлюпания смазки, отчего-то так нервно становится, и больновато от напряжения, что с упавшей гордостью окончательно кареглазый личиком измученным падает в плечо Данилы. Мычит жалостливо, стонет прямо на ухо, напуганно стонет, но желанно. Двигается до неправильности медленно, что раздражает хастлера. Даня сам вверх поддаётся, координируя движения и Руслан с ума сходит, уже не стесняясь стонет в плечо парнишки, хоть и взгляда не поднимает. Губу закусывает, а тот дразнится, руками около члена щекочет, и не сделаешь ничего, рук то нет. — Не бойся. — шепчет рыжий, рукой оглаживая успокаивающе шею и лопатки Тушенцова. А тому больно двигаться с непривычки, он правда пытается ускориться, но дискомфорт так удручает, что проще скулить в чужое плечо, надеясь на помощь. Вслух говорить слишком позорно. Кашин только больше издевается, бёдра старшего сильнейше сжимает, сдавливает татуированными пальцами до новых пятен. А затем зажимы на груди с прилипчивой ухмылкой теребит туда-сюда. Руслан не говорит ничего, только содрогается всем своим телом, скулёжом умоляет прекратить, размазывая небольшие слезинки по чужой ключице. Хастлер вошёл во вкус по полной, двигается куда быстрее, чем заставляет сладкие хрипения над ухом усиливаться. Отцепляет с лёгкой злостью тяжёлое дрожащее тело клиента от себя и смотрит в красное лицо, тот глаза закатывает сильно, чувствуя очередной толчок и только потом чувствует клыки, впивающиеся в шею беспощадно. Шипит от боли, но терпеливо поддаётся. — Красивый. — мурчит, отстранившись, Даня, заглядывая в самые закоулки коричневых радужек перед собой. — Не смотри, — сука, хотел добавить Тушенцов, но с губ слетела только первая буква и они превратились в необъяснимые нечленораздельные звуки вперемешку с хлюпаньем. На пике оргазма Кашин кончает внутрь, с резким рычанием, и наблюдает... Руслан мурашками покрывается и сначала удивлённо, а затем напуганно-пошло смотрит. В глазах все возможные эмоции, а лицо настолько резко от стыда прячет в привычную выемку на плече хастлера. Слышимы пара всхлипов. Мужчина чувствует изнутри прилипающую противную субстанцию, наконец понимает, каково это когда в тебя заканчивают. Но к этому он не был готов...