За маской безразличия

***

Остальные решили, что чего то они проворонили момент и не нашли ответов на вопросы про высокомерие и прочее, а потому нужно попытаться еще раз. Глава уже меньше сопротивляется и разрешает еще раз попробовать, потому как сам понимает бесполезность их прошлых встреч в этом плане и переубедить толпу когда уже так глубоко зашли в болото стало бессмысленно в глазах главы Цюндин. А еще он убедился что ничего опасного его Сяо Цзю не говорит даже про себя. Так не доверяет? Если кратко, то всем уже плевать на приватность и последствия многих решений. — как сказал неизменно забытый всеми голос разума.

***

Кабинет для совещаний на Цюндин пах бумагой, чернилами и слегка выдохшимися благовониями. За столом сидели восемь лордов: три главных и те, кто захотел присутствовать на этом собрании. Главы Ванцзян, Цанцао, Линью, Цзуйсян и Чжицзы переговаривались вполголоса. Остальные места пустовали. — Итак, — сказал Юэ Цинюань. — давайте начнем. — Глава. Сегодня этот шиди хотел бы поднять вопрос о миссии для своих учеников. Прошу. — с этими словами главе Цанцюн протянули письмо с прошением. Содержание изучили и попытались вспомнить когда в последний раз их адепты были отправлены на миссию в те края. Выходит, это первый раз. — Разведка снова принесла данные о твари из северных болот. Нельзя игнорировать их запрос дальше. Люди бегут от смертельных тварей — порождений ветра и земли. Очень не типично для таких зверей находиться близь лесов. Там же в этот период как раз идет активная торговля? На это уточнение глава Линью кивнул и добавил: — От запаха забродивших фруктов и ягод они иногда теряются и становятся агрессивными. Шисюн хорошо осведомлен. Комплимент проигнорировали. — Не стоит исключать влияние алкоголя. — Влияние алкоголя? Так давайте отправим туда адептов с Цзуйсян и все! Что там такого сложного? «Цзуйсян? Эти пьяницы хотя бы протрезвели с прошлой зимы?» — Боюсь, только для моих учеников это будет слишком сложно. Даже для старших. «Вот именно, Юэ Ци! Подумай немного!» — Эти существа быстро пьянеют из-за эфирных выделений. Любой, кто рядом пьян, становится для них мишенью. — объяснил вновь глава Линью. — Аааа — коллективное согласие согрело душу Юэ Цинюаня, хотя один человек несколько… правил атмосферу. «Действительно, что там делать без настойки? Помереть да только! Да пошли ты уже Линью. Эти хотя бы умеют ловить зверей, а не похмелье. Если хотят, пускай возьмут настойки с собой.» Одновременно с этими мыслями Шень Цинцю проговорил: — Линью справятся лучше. У них больший опыт с подобными существами, — голос Шэня звучал ровно. — Пусть Цзуйсян и Байджань займутся снабжением и охраной. В комнате раздались смешки. «Да что с вами? Черт, а ведь был шанс узнать.» (Долгое и страстное обсуждение деталей) «Безопасно, значит. А сам опять словно мертвец бледный. Ты хоть ешь вообще?» — раздражённо подумал мастер Лю. — Я могу помочь в миссии. Если надо. — Что ты, шиди! Это задание явно слишком просто для тебя, — тут раздался хмык за веером — поэтому лучше оставить его на учеников. — Тогда, договорились? — Если больше нет протестующих… отлично. Пауза. Лю Цинге смотрел на своего соперника иначе, чем в прошлый раз в этом кабинете. Кажется, не в первый раз он пытался понять человека напротив, но каждый раз он где-то ошибался и платил за свои ошибки. Когда он пытался это сделать, приблизится к острому на язык брату, всё заканчивалось синяками, нагоняем от учителя или песком в глазах. Вопрос сорвался внезапно. — Чего ты хочешь? Шэнь молчал и держал веер перед лицом. В его взгляде не было жажды зрелищ, только светлая усталость. — С чего бы мне от тебя чего-нибудь хотеть? Опять решил что я хочу причинить вред окружающим? — Есть ещё вопросы? — голос Юэ мягко возвращал разговор к бумагам и работе. Жаль, сегодня с ним не было Шан Цинхуа. Вот кто мог как усугубить, так и разрядить обстановку естественным путем. — Нет, — Шиди с Чжицзи пробормотал с сарказмом, до этого храня молчание. — Все очень понятно. Чего я хочу? Спать. Долго и мучительно отсыпаться. Жиза. Многие в зале с ним соглашаются, пусть и не показывают этого. Лю Цинге нахмурился от обиды. Хотелось ответить, и голова разгорячилась прямо как всегда во время их споров. Му Цинфан пригляделся чуть внимательнее, чем следовало и ему в глаза посмотрел, вероятно, истощенный сверх нормы Шень Цинцю. Об этом факте говорило многое, как и знание что шисюн недавно отказался от его лечения, но в особенности приковывал взгляд, в котором порой едва теплилась жизнь. Как и в данной ситуации. Нехорошее предчувствие охватило целителя. Че вам всем от меня надо вообще? Я же просто занимаюсь делами пика и иногда навещаю девочек. Правда, будто подозреваете в чьей-то смерти. Двоих заклинателей кольнуло в сердце. Глава Ванцзян подумал, что шисюн слишком надумывает, но осекся и задумался. Ведь не с проста именно про убийство вспомнил его боевой брат? Цинцю, незаинтересованный, просматривая документы и на автомате записывал всякие идеи что пришли в голову во время собрания. Ему больше не было, что добавить от себя. Но внезапно его озарило. У меня друзья — проститутки. Да ладно… неужели даже на собрании нельзя подумать о работе? Почему об этом, а не об отчетах? Я не сомневаюсь что скоро их получу, но сколько можно? И, серьезно? Друзья проститутки? И личной жизни нет. Кто-то закашлялся и Му Цинфан ничем себя не выдавая аккуратно стал помогать поперхнувшимуся брату. Некоторые сменили свой тон кожи, но взгляд их стратега оставался слегка отстраненным. А мне вот хотелось бы! Иметь девушку звучит не так круто, как парня… Заметив странное молчание подумал: Что с вами? Эй? Вы че, взаправду мозги отключили? А не. Этот функционирует. Живучий червь. Му Цинфан профессионально сдержал тяжелый вздох и закатывание глаз. Признаться, он ожидал лучшей критики в свою сторону. «Червь», как мило. Судя по вашим охуевшим лицам, вы слегка удивлены Юэ Цинъюань в который раз пожалел о данном когда-то разрешении. Сильно. Зато большинство, кто хотел добиться хоть каких-то результатов с собрания по вытягиванию информации из закрытого шисюна, еще не осознали всего масштаба происходящего. Разве что… его другие шиди и шимей не гении… и не догадаются о истинной натуре Шень Цинцю. Хотелось взять выходной.

***

Шэнь Цинцю сидел на полу, медитировал, Вы твари еще попляшетеееэээ…. Я облачко, плыву в потоке. Все хорошо, замечательно, отлично, я сильный и справлюсь со всеми трудностями и свалил с пика под покровом ночи в неизвестном направлении. На утро в запрещенной для входа ученикам местности не осталось ни одной ромашки-необыкновенной. Ее лепестки сверкали в темноте каждую безлунную ночь и выглядело это так, будто они и не принадлежали этому миру, за что и прозвали их необыкновенными. К сожалению, ни один цветок не выжил, а вокруг все было усеяно белыми лепестками. Всему виной наглый вор и отсутствие улик. Нечего лезть ко мне в дом без моего на то разрешения, и без моего ведома. Цинцю печально поглядел на свою любимую летнюю поляну и пошел прочь, споткнувшись об свою же ногу.

***

Шень Цинцю вновь прогуливался по городу после ночи с любимыми цзецзе и мэймэй и вспоминал. Они удобно расположились на широкой кровати в дальней комнате на третьем этаже, куда не пускали посетителей. Единственным исключением являлся он потому как стал кем-то вроде брата для всех девушек красного теплового павильона. В центре расположился он а вокруг сели еще 4 мэймэй которых он до этого слушал и наставлял в каллиграфии. На стуле рядом сидела его цзецзе, которая пробыла в этом месте уже пять лет и которая отвечала за молодежь. Они неплохо поладили с ней на этой почве. Оба были довольно принципиальными в отношении учебы и часто спорили на разные темы, но легко поладили не смотря на все. В один момент он почти отключился, но краем уха уловил фразу: «Мужчина должен быть такой, чтобы ему хотелось сосать 50 раз в день!» Он зажмурил глаза и зевая спросил: — А если он не хочет сосать 50 раз в день? Тогда наконец наступила тишина и, повернувшись на бок, Шень Цинцю засопел.