За маской безразличия

День был слишком натянут. Можно было также употребить слово «насыщенный», но оно не передает то состояние, в каком он проходил весь день. Под конец вечера стало только хуже— ощущение что вы пили до беспамятства и чудили весь вечер, а на утро вас накрыла немая боль во всем теле и жуткое похмелье. Все положительные эмоции выжали вчера. На сегодня осталось только все плохое. Мир в вакууме: действия и виды не вызывают никаких мыслей. Круги под глазами надежно скрыты маскирующими чарами и — удивительно— пудрой еще с утра. Девочки его похвалили бы и сказали, что так он больше похож на просто бледного человека, а не труп. С утра: В голове шум, но не пика или учеников, а из-за противного писка. Так тихо и громко одновременно. Он слышал свое сердце так, будто вместо подушки лег на этот орган. Шея была свободна, но её будто кто-то душил, зажимал. Глаза ничего не видели. Открыты, да отличить потолок от стены не могут. После оценки своего состояния он медленно сел, держась за голову одной рукой, и второй за стену. Тело поддавалось контролю с трудом и захотело отблагодарить хозяина излишками прошлого завтрака на полу. Ему в дверь кто-то постучал из-за чего голова начала жутко болеть и эта тупая боль стала полноценной мигренью. По другую сторону же Мин Фань переминался с ноги на ногу, при этом держа на руках поднос с утренним чаем для своего наставника. Обычно его Шицзунь впускал его стоило дать знать о своем приходе, но видимо на этот раз чай в чайнике рискует окончательно остыть. Как только он собрался постучать и позвать своего учителя в очередной раз, дверь сама распахнулась. Учитель уже сидел собранный за столом, внешне никак не отреагировав на его присутствие. Мин Фань, как примерный ученик своего наставника, поставил на стол поднос и поклонился Шень Цинцю. Естественно он восхитился контролем Шицзуна над Ци — использовать ее для такой простой вещи, как открытие двери, было признаком её избытка и полным контролем над собой. Учитель так и не поднял на него свой взгляд, но и разрешения выйти не давал, из-за чего Мин Фань остался в хижине и ждал любого жеста или сигнала чтобы отступить. Вскоре он сел, как подобает и молча изучал окружение и лицо учителя. В хижине ничего не изменилось кроме рабочего стола. Сейчас там лежали трактаты и работы с прошлого урока с старшими ученицами. Их было достаточно мало. Увидя уставшее, с кругами под глазами, лицо, пришел к выводу, что это все из-за вчерашнего собрания. Главных учеников в этот раз не пригласили поучаствовать и следить за ходом обсуждения. Пока Мин Фань не погрузился в себя, учитель заговорил: — Мин Фань. — Да, Шицзунь. Ответ пришел незамедлительно. Цинцю был доволен. — Скажи, что нового происходит на пике? Как идет обучение младших. Я даже не заметил, что он все еще здесь. Нужно действовать пока тот не надумал невесть что из-за моей оплошности. — Отвечая Шицзуню, на Пике не происходит никаких изменений, а обучение идет стабильно и под контролем Шисюнов, Шимей и мастеров залов. У одного из второгодок случилось псевдо-искажение. Ничего серьезного, но его планируют перевести в продвинутый класс. Шень молча слушал. Голова все еще не хотела работать в обычном ритме, но боль отступает. Мин Фань посчитал отсутствие ответа за молчаливое одобрение и рассказал о проектах, что проводят и планируют на их пике. Мин Фань… это, удовлетворительный результат, но тебе стоит еще поработать над собой. Ты хорошо приспособлен к множеству ситуаций и умеешь вести себя как лидер, но тебе не хватает гибкости. И также, возможно, надо будет обсудить твое эго. Мой преемник не станет жертвой собственной гордыни. С последним глотком душистого чая пришел мнимый покой, а там и желание пожить еще. Дела пика лучше не откладывать, когда есть возможность. Пик и его обитатели пока работают самостоятельно, что очень похвально. Когда солнце встало в зените, мастер Шень вышел из дома и пошел в сторону библиотеки. С основной работой было покончено и теперь можно было бы и разобраться из-за чего он себя так отвратительно чувствует. К врачу он никогда по такому поводу не пошел бы и собирался продолжать в том же духе. По пути его никто не трогал, а зайдя он обнаружил полную тишину. Никого нет? Мне же лучше. Позже вечером Шень Цинцю ругал составителей сборников с их глупыми идеями! Понаражают, а нам мучиться! Вы оборзели? Какого черта? Трактат аккуратно положили на тумбу, в то время как подушка понесла основной урон. Что, мак вас порежь, значит «если вы стояли под солнцем в позе ковра..»?! Это как??? Где отсылка на этот коврик..! Он еще минут пять душил подушкой другую подушку, когда отступил и полез за следующим сбродом лекаря-самоучки. На сон он и так не расчитывал. В тебе столько духовности, сколько в тухлом лотосе! Иди в Хуаньхуа! На Кусин тебе дорога, осёл летающий! Мин Фань и Нин Иньин, что в это время стояли под дверью учителя, ретировались с места бесшумно и незаметно. Про «меч, что укусит всех неучей за мягкое место под покровом кровавой ночи» дружно решили не упоминать, а на следующий день порадовать учителя своими успехами. Шень же вскоре утомился и слег. Перед глазами все шло рябью.