The Man Who Sold The World

Телефон глухо завибрировал. Питер вытянул руку вправо, где привычно располагалась тумбочка, но вместо гладкой поверхности схватил пустоту. Странно. Он резко открыл глаза. Потертые бежевые обои в цветочек, люстра, огромный телевизионный короб с выпуклым стеклом, в котором отражалась лохматая голова Питера. Он сел и оглянулся. Я что, заснул на диване в Квинсе?! Телефон валялся на ковре рядом с пустой бутылкой вина. Во рту сухо и кисло. Питер нацепил очки и грубо дернул рукав рубашки, в поисках циферблата, но паутина из шутера тут же мощно окатила его лицо вязкой нитью. — Да твою ж… — злобно прошипел Питер. Половина девятого, с трудом разглядел он зеленоватые цифры. Черт! Он проспал работу. Питер откинулся обратно на подушки и медленно содрал жирную заплатку из паутины с носа и линз. Когда с паутиной было покончено, он снова дотянулся до телефона. Наверное, ЭмДжей спрашивает, куда он пропал. Но СМС было от незнакомого номера. «Привет» Питер вгляделся в округлый ряд цифр, подозрительно похожий на тот, что он нашел вчера в черной визитке. Он тут же вскочил на ноги и зашуршал по карманам своего мятого медицинского халата. В коленях эхом отозвалась неприятная боль. Воспоминания о прошлом вечере тяжело вкатились в его сонную черепушку, и наконец он взволнованно вытащил бумажку и сравнил номера. Это номер Дедпула. С ним связались. Что они от него хотят? Они будут его шантажировать полицией? Выуживать из него информацию о формуле, грозясь растрепать секрет о трупе? Питер помрачнел. Не думают же они, что он станет отвечать. Дрожащие пальцы с трудом вытащили сим-карту из телефона. Питер и Гарри обсудят этот инцидент и, если понадобится, проект зашифруют; он переедет с Манхэттена куда-нибудь в более отдаленное и безопасное место. Они до него не доберутся. А симку… надо выбросить и купить новую в киоске. Боже, как же хочется курить… Но сейчас самое главное — конференция и его выступление, которое он, судя по часам, уже почти пропустил.

***

— Питер, у тебя снова разыгралась паранойя? — голос ЭмДжей был раздражен, но самое ужасное, что Питер понял после своего извинения и просьбы быть аккуратнее: кажется, это не юмор, а неподдельное волнение. Питер невольно оглянулся по сторонам в поисках кого-то, кто мог бы работать на красного колпака, и, вот, каких-то два хмурых типа в очереди за хот-догами странно на него пялились. А еще под эстакадой качок в черном с выпуклостью под курткой, напоминающей силуэт пистолета, косился в его сторону. — Слушай, просто прошу тебя, не отвечай на незнакомые номера, хорошо? — выдохнул Питер в почти разрядившийся мобильник, переходя дорогу на 31st Street. — Да кто вообще сейчас звонит?! Можно же все решить в чате… — Хорошо?! — хмуро переспросил Питер, выбрасывая пустую упаковку из-под новой симки; сейчас-то она ему ответила… Питер похлопал себя по карманам пальто. Сигареты, где сигареты? — Да хорошо, хорошо, — буркнула ЭмДжей. Разумеется, она осталась немного обижена, что он не приехал на ночь домой. — Как твоя конференция? — Я еще туда не добрался… — выдавил из себя Питер напряженно. На другой стороне повисла громкая тишина, которая действовала хуже любых ругательств. — Ее перенесли? — но, не получив от Питера никакого ответа, она не выдержала: — Питер, ты же к ней почти год готовился, что случилось?! — воскликнула ЭмДжей. — Ты что… ты пил вчера? — бесцветно поинтересовалась она. Питер раздраженно засопел, он ненавидел этот тон, будто у него были какие-то проблемы с алкоголем, ведь у него их не было! — Да, но дело не в этом, — с расстановкой произнес Питер, но, собственно, что сказать в свое оправдание — он и не знал. Рассказывать о самоубийце он ей не собирался. После некоторого молчания ЭмДжей выдохнула: — Что ж, спасибо за честность, — ядовито поблагодарила она. — Я захожу в метро, давай вечером все обсудим? — постарался улизнуть от лишних подробностей Питер. Он обязательно найдет приличную отмазку. — В музее? — неуверенно спросила она, и Питер на секунду завис. Дерьмо, сегодня же после конференции должно быть открытие космического музея Oscorp. Ну что за день-то такой?! — Ты забыл, — севшим тоном констатировала факт ЭмДжей. — Так же, как забыл вернуться сегодня домой… Так же, как забыл сходить на мою генеральную репетицию в театре на прошлой неделе… Потому что готовился к конференции, на которую прийти в итоге тоже забыл. Или забил? — Иногда то, как ЭмДжей ставила вопрос, убивало в Питере все то немногое живое, что в нем осталось. Если бы Питер мог ей все рассказать… может, тогда она бы на него посмотрела по-другому, а не как на безответственного идиота… — До встречи в музее, целую! — полностью игнорируя чужое недовольство, закончил разговор Питер. Можно подумать, он сам счастлив от обстоятельств, в которых оказался. — Пожалуйста, будь аккуратнее, — добавил он. — …Целую, — проворчала в ответ ЭмДжей, и Питер скинул вызов. Черт, уже двадцать пять минут… На курение времени нет совсем. Питер спешил из подземки обратно в Oscorp. «Встретимся внизу?» — отправил он Гарри, когда ему так и не удалось до него дозвониться, и на сообщения тот не отвечал. Как теперь до него достучаться? Верхушка башни скрылась в низком молочном облаке. Во влажном воздухе пахло опавшей листвой. У главного входа в здание была припаркована машина с федеральным знаком и тонированными стеклами. К ним кто-то заехал из правительственных структур? У Питера внутри все сжалось. Надо незаметно пробраться в офис и проведать обстановку. Это же не очень подозрительно, что его нет на рабочем месте? Питер должен был быть в лаборатории еще два часа назад. И Карен — главный технический руководитель их отдела — наверняка уже заметила его отсутствие прямо перед конференцией, а значит, выговор неминуем. Наверное, она уже все провода оборвала, пытаясь до него дозвониться на старый номер. Обычно Питера не напрягал ее гиперконтроль. Она просто пыталась хорошо делать свою работу. Но сегодня его заставляло нервничать примерно все. Карен следила за этажом и составляла расписания для получения доступа к закрытому оборудованию, и у нее была посчитана каждая лабораторная мышь. Все, кто с ней работал, знали: если ученый использует лишнюю каплю физраствора или не напишет отчет о проведенном исследовании, то она черной тенью окажется за спиной и отчитаeт так, словно бюджет Oscorp — ее личная собственность. Короче говоря, ее все боялись. И Питер не исключение. Не имея диплома и получив от Гарри полную свободу, он вызывал в Карен неподдельное раздражение. Зачастую она с ним даже не здоровалась. Питер прищурился. Разбитое окно ярко зияло на фоне ровных квадратов, как сгоревший пиксель. Покачав головой, он обошел главный вход стороной и проник за дверь служебки. Их конференц-зал располагался на цокольном этаже. Приложив пропуск и пройдя по Западному крылу, Питер миновал внутренний двор, где вчера пытался хоть немного прийти в себя. Пройдя под дизайнерской аркой, напоминающей ленту Мебиуса, Питер достиг больших дверей и хмуро обнаружил, что они раскрыты настежь. Он озадаченно заглянул внутрь — и действительно: там было пусто, а на белых ступеньках, окружающих сцену, пара менеджеров завтракали и использовали зал как переговорную. Может, Питер перепутал дни? Может, конференция прошла в три раза быстрее, чем он рассчитывал? Может, он все же сможет наконец сделать спасительную затяжку никотина во внутреннем дворике? Питер хмыкнул и обернулся, чтобы наконец подняться к себе, но тут его пробило новой волной тревоги. Ну конечно. Если кто-то скажет Питеру, что закон невезения — антинаучен, он предоставит в доказательство свою жизнь: стоило всего один-единственный раз проспать, и… И именно в этот день Карен встретит его прямо посреди коридора. — Ты опоздал, — холодно поздоровалась она в своей лучшей манере. — И тебе здравствуй, — кивнул Питер. — А где все? — как бы невзначай проведал обстановку он. — Конференцию отменили, — кратко пояснила она. Взгляд у Карен был такой, что Питер почувствовал, будто она его расщепляет на атомы. Что, неужто из-за него? — Тебе нужно собрать все, что у тебя есть по твоим белкам, и упаковать в коробки. Твой проект архивируется. — Что?! — воскликнул Питер. — Почему?! — неужели его действительно увольняют?.. — Указ сверху, — она пожала плечами и протянула к его рукам небольшой список. — Вот держи. Нужно отметить, в каком подразделении тебе позволяет работать твоя квалификация, — Питеру показалось, что слово «квалификация» она произнесла каким-то особенным тоном, — будут учитываться личные пожелания, так что можешь отдельно выписать, куда бы ты хотел попасть. На совете будет решено, куда тебя перенаправят, — она деловито заправила черную прядь волос за ухо, будто не сказала ничего такого, из-за чего следовало бы беспокоиться. — Меня… переводят в другой отдел? Сегодня? — глупо спросил Питер, до конца не веря в происходящее. — Только не это… — выдохнул он. — Ты же видела прошлый отчет! Не надо меня закрывать… пожалуйста! — искренне попросил он, уже даже не думая о том, как жалобно звучит. — Эй, я тут ни при чем! — возмутилась Карен. — И к тому же… я что ли лучшая подруга главы корпорации? — уколола она с плохо скрываемой язвой в голосе. — Беги к Гарри. Только не говори ему, что это я тебя к нему послала. Питер устало потер шею. Господи, за что?! Карен оценивающе смерила его глазами. Архивировать лабораторию и не задавать вопросы. Строгая вертикаль корпорации подразумевала беспрекословное послушание. Но вообще-то Питер имел право на малюсенькое, ничего не значащее уточнение! Почему проект всей его жизни заслуживает архивации? Заметив, как он расстроился, Карен сжалилась и забормотала: — Если включить новости, то можно узнать… — начала она. — Что сегодня ночью Энн Хоул, стажерка с нашего этажа, была найдена мертвой. Есть подозрения, что ее убили здесь. Часть проектов, к которым она имела хотя бы косвенное отношение, приостановлены до выяснения обстоятельств, — ввела в курс дела она, но с таким видом, будто сомневалась, что имела право об этом распространяться. Ледяные мурашки пробежали по позвонку. Кровь схлынула с лица и конечностей. Питер обескураженно поднял глаза на коллегу. — Она следила за наполнением складов для твоих опытов, — с еле заметным кивком пояснила Карен. — Какой… какой кошмар… — не слыша себя, пробормотал Питер, складывая в голове дважды два. Он не знал жертву, но знал кто убийца. Колпак. Черные патчи. Белые линзы. Убийца находился прямо в его кабинете. Отравил охрану, снес систему защиты и требовал принести ему сыворотку. Он убил несчастную Энн Хоул до того, как встретил Питера? Или это его сообщники забрали тело и вместе с ним разобрались со случайной свидетельницей? Иисусе, какого черта он не позвонил сразу в полицию?! Почему стер кровь?! Он же теперь выглядит… Боже, Питер выглядит как соучастник преступления. Питер покачнулся на ватных ногах. — Мне очень… очень жаль, — выдавил он, понимая, что в глазах начинает темнеть. Он отшатнулся в поисках опоры и облокотился на стену. В огромном помещении внезапно стало нечем дышать. Питер распахнул пальто и расстегнул верхний ряд пуговиц. Карен нахмурилась: — Паркер? — озадаченно позвала она его. — …Ты… вы были знакомы? — Эм… нет, кажется, нет, — как сквозь сон прошелестел он в ответ. — Я просто… приболел, — неуверенно наврал он. Карен опасливо сделала шаг назад. — Что ж, в таком случае тебе стоит пойти домой. Сам знаешь правила — не надо разносить бациллы по офису, — с бумажной сухостью отчеканила она. Приятно знать, что Питер выглядит настолько дружелюбно (или беспомощно?), что у нее даже не возникло ни единой мысли, что он может быть как-то связан с убийством. — В твоем кабинете уже убираются Чарли и Эмили, потому что тебя не было, так что… — Что?! — громко воскликнул Питер, забыв о том, как подозрительно это может выглядеть. Мысли гудящим пчелиным роем пронеслись в голове. Разбитое окно. Разводы под ультрафиолетом и кровь убийцы в чашке Петри… если все это будет доступно чужому взгляду… Едва опомнившись под непонимающим выражением лица Карен, он выпалил: — Они же все перепутают! Ни в коем случае нельзя архивировать отдел без меня! Питер с резиновым скрипом кроссовок развернулся на 180 градусов и, не слыша ничего, кроме собственного пульса, пронесся по коридору к лифтам. Карен, подсвеченная экраном ее открытого ноутбука, хмуро смотрела ему вслед.

***

Двери лифта распахнулись, и Питер очутился в пустом белом туннеле без окон с множеством дверей. В это время обычно кипела работа: часть ученых разбредалась по лабораториям, часть оставалась внутри опенспейса и работала над документами, но сейчас на этаже стояла тишина. Питер остервенело набирал номер Гарри. Опять автоответчик. Вот дерьмо. Его пропуск не позволял подниматься к Гарри на последний этаж, а как по-другому с ним теперь связаться, Питер и не знал. Он прошел еще несколько метров, и чем ближе подходил к основному залу, тем слышнее становился гул голосов. Он вошел в опенспейс. Люди в халатах бесконечно мельтешили вокруг компьютеров. Никто не пил кофе и не шатался возле кулера. Столы были завалены бумагами, и многие отключали свои машины от розеток и переносили технику с места на место. Питер, почти срываясь на бег, приближался к своей двери, огибая неровные стопки из коробок и бумаг, лежащих вдоль стены. На одной из них он прочел: «xm-39». Кто-то, завидев Питера, пришедшего в офис к одиннадцати вместо девяти тридцати, громко присвистнул. Он никогда не опаздывает, но сегодня… — Эй! Положи на место! — воскликнул он, забирая у задумавшегося стажера старый радиоприемник дяди Бена, который тот, видимо, подобрал из бесхозно оставленных вещей в коридоре. Питер не для того разбирал и пересобирал дядюшкин раритетный динамик, чтобы потом какой-то новичок обнаружил, что вместо музыкальных каналов тот настроен на полицейскую волну. Питер приложил пропуск, и стеклянные дверцы его лаборатории с плавным «вжиком» расступились в стороны. — Всем доброе утро! — поздоровался Питер, потому что в кабинете, как и предвещала Карен, было двое: пара ученых, Эмили и Чарли. Эта парочка работала над проектом, который позволял менять цвет окраса взрослым кошкам. По мнению Питера, один из самых инфантильных проектов на их этаже. Но его мнение и мнение Oscorp часто не совпадали. Коллеги ворошили его стол и отключали оборудование. — Питер, извини, я тут с завтраком… ты не против? — бросил Чарли, раскачиваясь в его кресле с чашкой кофе и бейглом, туго набитым беконом. Питер махнул рукой. Еда в лаборатории — это наименьшая из его проблем… — Утра! — поприветствовала Эмили, вытягивая розетку из сокета центрифуги. — Ребята, спасибо, дальше я сам, — кивнул Питер, опуская радио и блокнот, который он привез из Квинса, на ближайшую стопку книг. — Да ничего, мы поможем, — добродушно пожала плечами Эмили. — Карен сказала, что лабораторию нужно освободить к полудню. — Ваш проект тоже закрыли? — Вроде нет, так что у нас много свободного времени, — ответила она, на что Питер еле удержался, чтобы случайно что-то завистливо не брякнуть. Потерев переносицу пальцами, он тяжело вздохнул. — Невезуха! — кивнул Чарли, смачно укусив свой бутерброд, и в Питере что-то внутри надломилось. — Таких несчастных, как ты, целый этаж, — чуть прожевав, поддержал он, но звучала поддержка так себе. И Гарри ничего ему не сказал и не предупредил. Значит ли, что у него есть дела поважнее? — Вы слышали про Энн? — упавшим голосом заставил себя спросить Питер. — Да… это ужасная трагедия! В новостях писали, что ее тело нашли на берегу залива, под мостом… — с нескрываемым шоком поделилась подробностями Эмили. — Вы дружили? — Питер ощутил пробегающие мурашки по позвонку. — Не особо, обедали пару раз вместе, да и все, она же всего три месяца у нас проработала, бедняжка, первый курс университета… бедные родители, — расстроилась исследовательница. — И у нее были такие красивые синие волосы… — профдеформация подобралась к Эмили с неожиданной стороны. — Но это, конечно, ужасно несправедливо, что тебя закрывают… — вдруг опомнилась она. — Не закрывают, а ставят на паузу, — возразил Чарли, громко прихлюпнув напитком. — Да, Энн конечно добавляла неформальности к атмосфере генетиков. Все на какое-то время замолчали, погруженные в странную тягучую печаль по человеку, которого совсем не знали, но который был частью их суетной жизни в корпорации. В конечном счете, жертвой мог оказаться любой из них. Питер медленно ходил кругами, нарочито спокойно разглядывая все углы, боясь, что где-то не подтер капли крови. — А тебе уже дали бумажку с выбором проектов? — осведомился Чарли, разряжая эту мрачную атмосферу. — Я слышал, на тринадцатом этаже разрабатывают инъекцию для увеличения пениса, им бы онкологический сотрудник не помешал бы, мало ли что они придумают вколоть в стручок? А он возьми да отвалится… — невпопад пошутил он. — За себя переживаешь? — съехидничала Эм. — Боюсь, моей компетенции на увеличение стручков не хватит… — ухмыльнулся Питер. — Зря смеетесь! Золотая жила! — возразил Чарли. — Клянусь, если бы существовала машина времени, то я… — Что с окном? — в лабораторию вошла Карен. Улыбки моментально растворились с лиц ученых, а Эмили и Чарли перевели свои глаза на Питера, будто и сами все это время стеснялись спросить. — Да… это чайка влетела… — соврал Питер, и Карен подозрительно прищурилась. — Мы скоро закончим, — торопливо заверила Эм. — Осталось только разобрать хлодокамеру… — и она уже почти прикоснулась своими красными коготками к дверце лабораторного холодильника, но Питер тут же преградил ей доступ. Ни одни чужие руки не прикоснутся к его последнему образцу, даже если он безнадежно испорчен кровью. Он сам его уничтожит, если понадобится. — Это мое, — возразил Питер. — Не смеши, Паркер. Это собственность корпорации Oscorp, — фыркнула Карен, ставя очередную галку в Google-таблице на своем лаптопе. Питер неприступно застыл перед Эмили, и та сочувственно отступила. Стоило ей немного отойти, как он быстро раскрыл дверцу и схватил последнюю и единственно оставшуюся стеклянную жительницу камеры, прижав ее к телу с таким же остервенением, как если бы прижимал новорожденного младенца от стаи хищников. Карен только поморщилась: — Фу… что это с ней? — спросила она. Питер перевел взгляд на чашу Петри и тоже поморщился. Склянку раздула и приоткрыла розоватая пузырящаяся пена, которая липкой каплей начала стекать по ладони Питера, но он совершенно этого не заметил, потому что, несмотря на холодильник, не почувствовал… холода. Питер в замешательстве снова открыл дверцу и посмотрел на температурный индикатор. С ним все в порядке. Он коснулся рукой железного поддона — ледяной. То есть с холодильником все в норме. Питер в недоумении посмотрел на образец. — Вы его случайно не…? — вопрос застыл в воздухе. Не пытались его нагреть? Не выключали оборудование? Может, облучали?.. Ученые в замешательстве посмотрели друг на друга. Питер не нашелся, что сказать. Увидев, как Питер замешкался, Чарли заверил: — Я бы к нему не стал прикасаться, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — с рукой на сердце поклялся он. Эмили отпрянула от Питера, явно боясь тоже испачкаться. Иногда в их пробирках жили целые потенциальные пандемии, так что девушку можно было понять, но Питер свой эксперимент не боялся: он с любопытством вгляделся в полупрозрачные пузырики. — Вы уже отключили мой компьютер от базы? — спросил он, доставая из автоклава предметное стекло и открывая крышку нанодропа. — Ну куда грязными лапами… — вздохнула Карен. — Час назад еще, — кивнул Чарли и встал с кресла, уступая место Питеру. Питер подлетел к микроскопу и открыл свой корпоративный ноутбук. Пролетев пальцами по паролю, он открыл Анализатор Oscorp. Действительно отрублен — теперь все данные вручную вводить. Но даже если от базы он отключен, он все равно может попробовать понять, что случилось с белками. Он открыл теплую прозрачную крышку и взял образец пипеткой. Хорошенько размазал его по гладкой поверхности стекла и закрыл покровным. Второй каплей обильно смазал спектрофотометр. Подключил прибор обратно к сети и нажал на кнопку пуска. Тот ласково замурчал. Питер включил микроскоп и прислонился к окуляру. Зернистая картинка заплясала, размылась, а потом сжалась в четкий рисунок под настройкой фокусировки. Его белки выглядели как обычно, но… Питер невольно отпрянул. Снял очки. Протер линзы и снова надел. — Что там? — заинтересовалась Эмили, но Питер заторможенно покачал головой. — Там… там что-то… другое, — честно пробормотал он. — Ну еще бы, грязными руками в автоклав лезть! — фыркнула Карен. — Посмотри сама, ты же читала мой последний отчет… — попросил Питер. Он сам не до конца понимал, что происходит. — Ты видела последний образец, его структуру, как выглядит ядро клетки под действием xm-39… Карен возвела глаза к потолку: — Если я читала твой отчет, это еще не значит, что я помню, как выглядит каждая молекула… — Пожалуйста, — искренне позвал Питер. Нахмурившись, Карен подошла к столу и нагнулась над линзой. Немного подкрутив фокус, она зависла. Питер выжидающе смотрел на ее реакцию. Спектрофотометр затрещал, как чековый аппарат, и длинная лента змеей выползла из плоской щели прибора. — Много трупов, — задумчиво проговорила Карен. — Да. А теперь видишь то, что осталось живым? — вкрадчиво спросил Питер. Карен молча отошла от микроскопа. — Это какая-то ошибка… грязный образец. Что пишет нанодроп? Питер перехватил ленту и, сложив ее в несколько раз, пробежался глазами по данным. — Тогда и здесь ошибка… — озадаченно заключил Питер и протянул ей результаты. Она хмуро прочитала диаграмму. — Такого не бывает, — отрезала Карен. — Что-то сбилось после того, как мы перезагрузили сеть. — Есть оборудование, которое вы еще не трогали? — В опенспейсе. Питер нарочито тщательно, на глазах Карен, обтер руки спиртовой салфеткой, надел перчатки и, схватив расчеты из ближайшей коробки и чашу, вышел обратно в большой светлый зал. — Сара! — воскликнул Питер, обращаясь к девушке со светлыми волосами и аккуратной косой челкой, сидевшей на привычном месте возле горшка с тропическим цветком. Питер подбежал к ней и затараторил: — Прости, пожалуйста, ты не могла бы кое-что проверить? Очень надо… Посмотри, тут некоторая странная динамика… а ты вроде PhD по спектрофотограммам сейчас пишешь, — он всучил ей в руку ленту с данными, и та, не поднимая головы, молча взяла в руки блокнот. Питер выжидающе смотрел. После мучительно длительного молчания Сара бросила: — Не смешно. Питер несколько раз непонимающе моргнул. Наверное, он не расслышал. — Что? — Не смешно! — громко воскликнула Сара и резко встала со стула. Питер отшатнулся заметив блеск от слез. В шумном опенспейсе вдруг стало тихо. Она отбросила файлы в сторону и быстрым шагом ушла по коридору к лифтам. Да что за чертовщина?! Вообще-то Питер не прикалывался! Он молча проводил ее взглядом. — Сара в трауре. Энн — ее лучшая подружка, — пояснил рядом стоящий Чарли, который вышел следом за Питером. — Блин… мне жаль… — выдохнул Питер, подходя к коллеге. — А ты свои машины уже отключил от сети? — большой розовый пузырь из чаши лопнул, и Питер почувствовал кожей теплые капельки на щеке. Видимо, Чарли тоже это почувствовал и с драматичным сожалением посмотрел на свой недоеденный бублик. — Пока нет, — покачал головой Чарли, — почему твой образец пытается сбежать из банки? — Мне бы самому понять, — хмыкнул Питер и нагло начал хозяйничать на чужом столе. Капля на стекло. Капля в нанодроп. — Тебя уже отрубили от базы? — У меня был доступ только к семейству кошачьих, — лениво пожал плечами Чарли. — Да неважно… у млекопитающих похожие системы в базе. — Данные-то покажешь? Питер передал ему ленту из нанодропа, которую он сделал сутки назад. — Это вчерашний анализ. Чарли отставил кружку кофе и посмотрел на диаграмму. — Сравни, — подложил ему Питер листок, который сделал минуту назад. Ученый нахмурился. — Странная динамика, это точно то же вещество? — Да. Я видел белки в микроскоп. То, что кажется полным безумием, вполне себе цветет и пахнет прямо в пробирке… среди тысяч мертвых клеток есть новые… странные, как… как будто они прошли тысячелетнюю эволюцию буквально за ночь! — затараторил Питер, настраивая чужой микроскоп под свои глаза. Он ошарашено отодвинулся. — Ты только глянь! Чарли с каменным лицом подъехал на стуле к микроскопу, никак не в состоянии отцепиться от своего бублика. — Не могу понять, что за структура… — признался Питер, чувствуя себя неприлично обрадованным и вдохновленным на фоне случившегося, и пока он не поговорил с Гарри, радоваться, честно говоря, было нечему. — Где-то нити сплетаются в единый кластер, а где-то, наоборот… Его прервал треск нанодропа. Новая спектрофотограмма выглядела почти так же, как и предыдущая. Не такие уж и грязные у него были руки… — У меня есть Анализатор, — подскочила Эмили сзади с ноутбуком. — Вот, скачай на флешку. Питер благодарно кивнул. Чарли был явно под впечатлением от увиденного на стекле и, чтобы не толкаться у миниатюрного монитора, молча вывел изображение на стену, которую обычно их отдел использовал для презентаций. Работать вне миниатюрного кабинета было немного непривычно, но Питеру было наплевать. Если есть весомый шанс, чтобы его проект остался в разработке, он будет цепляться за любую возможность… Осталось только загрузить данные в материнскую базу Oscorp, чтобы провести расчеты для всей композиции РНК и ДНК. Как быстро делились клетки? Почему у белков так быстро отросли новые нити? Почему они выделяют тепло? И есть ли что-то похожее из всей огромной библиотеки, что хранится в базах Oscorp? Питер краем глаза заметил, как Карен вышла из его кабинета и, облокотившись на кулер, смотрела за их мельтешением у компьютеров. — Эй, команда же была «освободить этаж». Вы что делаете? — шикнула одна из сотрудниц, но, не обращая на нее внимания, Питер перебросил данные в Анализатор и наконец нажал на старт. Открылась шкала прогрессии. Питер воровато обернулся. Стажеры с благоговением изучали интерфейс базы, к которой у них не было свободного доступа, и вот сейчас получилось хоть одним глазком заглянуть… остальные же коллеги продолжали заниматься своими делами. Питер тут же вспомнил свой первый раз, когда профессор Коннор тестировал его формулу полураспада на крысе. Тогда технологии проверки формул на виртуальных системах, имитирующих клетки млекопитающих, Питера безумно впечатляли. Прошло столько лет и база Oscorp стала еще больше, еще умнее и еще… секретнее. — Ставлю двадцатку, что это вирус всех выкосил, — пессимистичным тоном предположил Чарли, внимательно следивший за баром загрузки. Бублик он на всякий случай все же выбросил в мусорное ведро. — Это вирус?! Нас же всех запрут на карантин! — послышалось где-то сзади. — Спокойно-спокойно, мы лишь делаем предположения… — фыркнул Чарли. — Принимаю ставку, — весело ответила Эмили. — Это банальная ошибка при рекомбинации, — с видом отличницы она скрестила руки на груди. — Ты даже спектрограмму не видела! — возмутился Питер. — Шестьдесят процентов, — прозвучал прохладный голос Анализатора. — Я видела статистику отдела, — фыркнула Эмили в ответ. — Поднимаю до сотни, — Питер обернулся. Голос принадлежал невысокому мужчине с седыми висками, в идеально сидящем черном костюме и тростью. Питер пытался вспомнить, где его видел, но в следующее мгновение рядом с мужчиной появилось взволнованное лицо Карен. Она уже стояла рядом. — Добрый день, сэр! Прошу прощения за этот балаган, мы уже сворачиваемся. Питер, закрой программу, пожалуйста, — попросила она таким тоном, что Питер понял: незнакомец — кто-то с самого верха. Топовый топ. Вероятно, кто-то из совета директоров. — Сотня долларов, — повторил мужчина. — На то, что профессор Паркер нашел нечто…Новое. — Джентльмен присел на край стола и на секунду одарил Питера неоправданным дружелюбием, тоже застыв в ожидании анализа. Карен послушно отступила. Питер почувствовал, как у него невольно дернулся уголок губ. — Девяносто процентов, — проговорил динамик. — У тебя самого-то есть хоть какие-то догадки? — спросила Питера Эмили. Он покачал головой, хотя на самом деле… У Питера были. И еще какие. Он однажды видел то, что не должно происходить в ДНК, — и это была его собственная паучья мутация… И если приборы не обманывают, то мутация, которую они увидели в микроскоп, похожа… на… — Сто процентов, — заключил Анализатор и вывел изображение на экран. В мерцающем голубоватом свете, среди густой массы частиц, молекула белка xm-39 раскинула свои тонкие длинные нити, которых Питер готов был поклясться: еще вчера и в помине не было! То есть предполагалось, что он когда-то выведет эту форму многочисленными скрещиваниями генетического кода между собой, но вчера белки имели всего по три-четыре дополнительных звена рецепторов, а теперь звеньев насчитывалось несколько десятков! …И рядом с белком справа находилось странное бесформенное уродливое нечто. Кусочек раковой ткани психопата. И он был весь покрыт обрывками светлых соединений, как будто между образцами уже произошла реакция. Питеру даже пришла странная ассоциация: будто это противостояние двух мутантов посреди Times Square. И впервые он оказался невольным зрителем сего представления. — База, расшифровка, — скомандовал Питер. — Зарегистрировано локальное тепловыделение, — изображение перевелось в инфракрасный спектр, демонстрируя внутри синих пустот красно-оранжевые созвездия с голубоватой аурой вокруг. В материале плавали надутые митохондрии, сколько энергии от здоровой нормы они в себе хранили? — Зафиксирована активная перестройка рецепторов, — машина приблизила изображение к одной из аур и выделила кружками места внутри нитей белка. Питер с интересом посмотрел на плавное движение молекул, у которых действительно сочленения выглядели совершенно по-новому. Питер еще не видел таких замков у аминокислот. — Обнаружен адаптивный ответ… — беспристрастно проговорил Анализатор, но на экране ничего не происходило. — И… что это значит? — озадаченно пробормотал Чарли. Питер нахмурился и отдалил картинку. Перейдя к соседнему фрагменту, он вернулся к клетке ткани его вчерашнего гостя. Размазанная, темная, бугристая. Непропорциональной формы, которая как тросами была обтянута полупрозрачными рецепторами xm-39. Нити уловили патоген и потянулись к нему. Питер с восхищением смотрел, как один из светлых образцов, как осьминог, обволакивал клетку в удушающем захвате. Феноменально. Всего сутки назад его формула могла только улавливать мутацию и скапливаться вокруг, но сейчас щупальца синхронизированно атаковали врага. Края раковой ткани расплылись и запузырились от давления тончайших лесок, липких, как нити паутины, хмыкнул про себя Питер. Контуры образцов слились воедино. У раковой клетки не было ни единого шанса на выживание: рецептор xm-39 полностью поглотил чужеродное ядро, как неожиданно… Питер заметил, как белок начал неспешно расширяться, увеличиваясь в размере. Его и без того тонкие частицы стали лопаться одна за другой, выпуская из цепких смертельных объятий красное бесформенное нутро. Оно медленно росло, поглощая обрывки рецепторов, и в какой-то момент… ядро разделилось надвое, разорвав последние замки. Буквально в одну секунду, ткань обросла новой клеткой, с ровным красивым краем и сердцевиной, но уже в следующее мгновение она снова скомкалась и расплылась, потеряв всю свою четкость. Расщепленные белки больше не вступали в реакцию с патогеном и безжизненно расплылись, и Питер в полном недоумении и шоке наблюдал, как обрывки нитей растворялись внутри прожорливой красной темноты. Кто-то присвистнул. Питер обернулся: все в зале загипнотизированно смотрели на экран. — Как… красиво, — прошептала Эмили. Питер не мог не согласиться… — Твои белки… их структура, сама работа рецепторов — это просто… О… она о белках. Но Питер вообще-то совершенно неиронично посчитал прекрасным то, с чем они воевали. И хоть ему и было до боли жалко его собственные разработанные рецепторы, так безжалостно разорванные на части… он все равно с благоговением смотрел на чужеродные красные сгустки, которые мало того, что избежали смерти и бесконтрольно делились, но и заставили эволюционировать рецепторы вокруг. — Это… не вирус, — констатировал Чарли и, достав бумажник, положил рядом с Питером мятую купюру. Вокруг Питера зашуршала суматоха, которую, если бы мог, он с удовольствием поместил бы в вакуум, чтобы оказаться в спасительной тишине. Ему надо было подумать. «Сейчас ты увидишь чудо Господне…» — пронеслось у Питера в голове, и в желудке все зашевелилось и скрутилось в тугой узел. — Совпадение с базой Oscorp — ноль процентов, — как сквозь сон услышал Питер беспристрастный голос Анализатора, продолжающего искать новые данные и их взаимосвязи. — Вероятный источник генетического материала: биологический объект с неклассифицируемыми свойствами. Пульс подскочил к горлу. Слышал ли кто-то это? Питер резко выдернул HDMI из лэптопа и закрыл крышку ноутбука. — Ребята, расходимся… тут ничего интересного, — заявил Питер. — Полный провал. 1:0 в пользу агрессивной формы болезни… Зал разочарованно выдохнул. Питер, не глядя на коллег, поправил очки. — Правильно, научные открытия лучше никому не показывать до патента, — улыбнулся джентльмен в черном и тоже положил рядом с Питером зеленую бумажку. Питер только растерянно окинул взглядом свой выигрыш. Мужчина вежливо кивнул на прощанье и, прихрамывая, растворился в толпе. Мысль, острая, как солнечный свет, начала затапливать сознание Питера. Это та же… регенерация… Регенерация, что когда-то была и у него в крови, но… но в тысячи раз быстрее?! Это какое-то безумие! Психопат с катанами — точно мутант. Неклассифицируемое свойство… Неужели? …Колпак. …Вдруг он сам на своих двоих ушел из его лаборатории? …Вдруг покойник, каким-то чудом избежав смерти, написал ему сообщение сегодня утром? Питер обернулся. Таинственный мужчина уже слился с группой коллег и направлялся вдоль коридора к лифтам. Для Питера это был единственный шанс поговорить с Гарри… — Сэр! Питер вспорхнул со своего места и помчался за ним. — Сэр, простите, что беспокою! — ненавидя себя за навязчивость, окликнул Питер. Мужчина спокойно остановился и оглянулся. Питер нагнал его и, чуть запыхавшись, протянул руку: — Питер Паркер, сэр… — О, я знаю, кто вы! Часто замечал ваше имя в отчетах, — улыбнулся джентльмен. — Ричард Грейвз. Рад знакомству! — мужчина деловито пожал его ладонь. У него было крепкое и сухое рукопожатие, а еще слегка удивленный вид, но Питера это мало волновало. Он протянул купюру обратно хозяину. — Не надо, сэр, спасибо, — поблагодарил он. Глаза мистера Грейвза сощурились в усмешке. — Бросьте, профессор, выигрыш ваш, — возразил он. Питер покачал головой: — Тетя учила меня не играть в азартные игры, — криво растянулся в улыбке он и немного поежился под взором прозрачных серых глаз. Лицо Грейвза смягчилось, и он понимающе кивнул. — Принципы — это благородно. Что ж… в таком случае не буду настаивать, — мистер Грейвз снова достал бумажник и убрал деньги. — Отказываясь от милости, становишься праведнее? — хмыкнул он. — Не хотел оскорбить вашу щедрость, — пробормотал Питер. — Вы наверх? Грейвз утвердительно кивнул, и Питер услужливо нажал на кнопку вызова лифта. Какое совпадение, и ему тоже, и мистер Грейвз его непременно туда проведет… Питер смущенно опустил веки, внимательно изучая носки своих кроссовок, прежде чем отважиться и задать тревожащий его вопрос. — Сэр, вы, наверное, уже поняли, что я разрабатываю кое-что… — заискивающе проговорил Питер. — О да. Я читал ваш вчерашний доклад в базе, — с энтузиазмом отозвался мистер Грейвз, и Питера это приятно подбодрило. — Я знаю, что все подопытные мыши гибнут от болевого шока. И даже если сыворотка лечит рак в ста процентах случаев, она не оставляет после себя никого в живых… и это огромная проблема, но из этой статистики можно выбраться, ведь да, хоть мыши и умирают, но они умирают не от онкологии, их опухоли уменьшаются на десятки процентов… — Выводы, сделанные в последнем тезисе, поражают воображение, особенно когда я видел заключение Анализатора собственными глазами, — согласился мистер Грейвз, и Питер почувствовал, как от этих случайно брошенных слов его уши и щеки запылали. Он открыл было рот, чтобы поблагодарить, но вместо признательности из него вырвалось: — И в таком случае… вынужден спросить: могу ли я просить вас, как… члена совета директоров, как-то повлиять на закрытие проекта? — быстро выпалил Питер, будто если проглотить половину слов, то почувствует меньше стыда за свою наглость. Мистер Грейвз на некоторое время замолчал, явно обдумывая слова Питера, и тот весь похолодел изнутри, представляя, какими оскорблениями его статный собеседник мысленно покрывает его в своей голове. Благо дверцы лифта беззвучно распахнулись, и часть смятения Питер смог скрыть, заходя внутрь. Грейвз приложил свой пропуск и нажал на кнопку сто пятого этажа — высшей точки их корпоративной иерархии, где принимались ключевые решения для компании. Потом он убрал руки в карманы и уставился на проплывающие вниз этажи. Секунды длились как часы, и Питер уже почти готов был дать заднюю и извиниться, но мистер Грейвз открыл рот и очень серьезно произнес: — Неожиданная смерть Энн Хоул поразила весь совет директоров. Мне жаль, что это несчастье задело и ваше исследование, — проявил неподдельное сочувствие он. — Я слежу за множеством проектов, и, к сожалению, большинство из них — косметика для инвесторов, нацеленная на зарабатывание денег для корпорации. Ваш же проект, xm-39, — это настоящий вклад в прогресс, — чуть отстраненно добавил он отточенными словами, словно готовился к этому вопросу с самого начала разговора. Польщенный Питер не верил своим ушам. Значит ли это, что мистер Грейвз в случае голосования заступится за него? Черт, его работу заметили на самой верхушке. Он даже запомнил название белка… Внутри все затрепетало. С таким настроем можно идти не просто к Гарри — с таким настроем Питер мог бы ворваться в горящий дом, или в одиночку спасти вселенную от инопланетян, или убедить президента Соединенных Штатов Америки сделать Питеру массаж стоп прямо в Овальном кабинете… Питер потряс головой, опустил глаза и плотно сжал губы, стараясь сохранить серьезный вид и не расплыться в идиотской улыбке. — И тем не менее, решение по данным вопросам принимаю не я, — с сожалением продолжил мистер Грейвз. — И скажу по секрету… — он доверительно посмотрел на Питера исподлобья, — боюсь, эта беда приведет Oscorp к одному из серьезнейших кризисов, поэтому не только ваш, но и многие другие проекты, обладающие низким экономическим потенциалом, скорее всего будут закрыты, — не торопясь добавил он. Эти слова смертельным приговором запульсировали в голове. Низкий экономический потенциал. Так вот, значит, в чем на самом деле было дело?.. Мистер Грейвз заметил перемену в лице Питера. — Но на вашем месте я бы не отчаивался, — его губы дрогнули в сочувственной улыбке. — Ничто не умирает в мире идей. Иногда проект должен просто немного… сменить орбиту, — подбодрил он и похлопал его по плечу. Лифт остановился, и дверцы открылись на прозрачном, состоящем из сплошного стекла, этаже управленцев и менеджеров. Облака остались далеко внизу и здесь было так много света, что у Питера возникло ощущение, будто он попал к вратам Эдема. — Вы тоже выходите? — Грейвз прищурился. — Да, я спешу к мистеру Осборну, — загробным голосом ответил Питер. — Тогда… не смею вас задерживать. Удачи! — легко попрощался мистер Грейвз, так и не обратив внимание на то, что Питеру не положено здесь находиться. Питер вышел и оказался в большом зале с панорамными окнами, смотрящими на залив New York Harbor и колючий Liberty Island, со снующими вокруг него белыми точками-теплоходами. Питер неуютно зажался. И все же сто пять этажей — это высоко. Иногда Питеру даже казалось, что его колени ловят плавное движение покачивания башни на ветру… но это, конечно, иллюзия. Может быть, Гарри не в курсе того, что его проект закрывают? Или хотя бы он может повлиять, чтобы «смена орбиты» не прошла для Питера фатально разрушительно? Не зная, на что надеясь, Питер прошел по мягкому, благородно темному ковролину вглубь башни. Коридоры каждый раз наводили его на мысли о лабиринтах с мышами. Интересно, Гарри так же себя здесь чувствует? И все эти люди — молчаливый и незаметный клининг, личные помощницы инвесторов на изящных шпильках, топ-менеджеры и гости — все как в аквариуме… или они ощущали себя здесь как дома? В прозрачных перегородках играл и переливался солнечный свет, обманчиво успокаивая завораживающим видом на небо, на воду, на теряющиеся вдали глубокие морщины дорог и бетонные кубики домов. Питер перевел глаза с панорамы залива и, почти подойдя к кабинету Гарри, заметил странную пару людей в одинаково крысино-серых костюмах, совершенно точно как и он, не имевших никакого отношения к миру последнего этажа. Сухая леди лет пятидесяти с короткими светлыми волосами и джентльмен моложе ее лет на пятнадцать — подкачанный и крупный — разговаривали с секретаршей Осборна. Та широко улыбалась, протягивая леди чашку кофе. — Хэй! — послышалось где-то сбоку. Грубый толчок в сторону — и Питер почувствовал, как его прижало к углу деревянной ниши. — Ты что здесь забыл?! — напал Гарри, сгорбившись над ним с бледным, как у привидения, лицом. — О, я тебя как раз искал! — удивленно захлопал глазами Питер. — Чшшш! — жестом остановил его Гарри и выглянул из-за угла, чтобы удостовериться, что на них никто не смотрит. После короткой паузы он перевел глаза обратно на Питера. Под ними темнели голубоватые тени, а лоб покрылся испариной. — Кто там? — нахмурился Питер. — FBI, — кратко пояснил Гарри. Теперь Питеру стало понятно, откуда эта паника. — Вот черт! — выдохнул Питер в полном недоумении. — Это… из-за Энн Хоул? — Уже по новостям рассказали?! — Гарри нервно запустил пятерню в залаченные волосы и наградил Питера взволнованным, бегающим взглядом — кажется, он бесконечно прокручивал какие-то мысли у себя в голове. — Мне Карен рассказала, — поделился Питер, но понял, что Гарри, по правде, все равно вряд ли знает, кто это такая. — Что с тобой? У тебя проблемы? Гарри многозначительно на него посмотрел, дернув уголком губ, отчего Питер широко распахнул глаза. — Они тебя подозревают?! — воскликнул Питер. — Да тихо ты! — снова зашипел Гарри. — Но это какая-то ошибка, я знаю, кто убийца! Гарри, я вчера… — Да еб твою мать, Питер, пожалуйста, прошу, умоляю, нахуй заткнись! — скороговоркой зашептал Гарри, и Питер возмущенно замолк. Он вообще-то помочь хотел! — Извини, — опустил плечи Гарри и торопливо зароптал: — Я с четырех утра репетировал речь с юристами, и меня сейчас будут допрашивать на детекторе лжи, и… — Гарри тяжело выдохнул. — Даже если ты своими собственными руками придушил Энн Хоул, прошу, не говори мне ничего. У Oscorp… то есть у меня… есть выстроенная стратегия, и если на детекторе заметят хоть что-то подозрительное… меня тут же упекут в тюрьму, не дожидаясь суда. — Что? Почему?.. — не понял Питер. Гарри повел многозначительно бровью, но, найдя, что Питер, и правда не улавливает сути, похлопал себя по ноге. Браслет. С него все еще не сняли браслет… Питер тяжело сглотнул. — Мы с юристами хотим, чтобы Оскорп вообще не была связана с преступлением, ни единым словом, — пояснил Гарри. — Ну то есть… конечно, если это преступление. Но даже если это было самоубийство, все равно обвинят корпорацию… им же главное найти виноватого, понимаешь? — Гарри кисло ухмыльнулся и провел ладонью по уставшему лицу. — Как будто Oscorp — это какой-то филиал ада. — Он прислонился спиной к нише и грустно поник. — Гарри, не расстраивайся, все будет в порядке, — не зная, что еще сказать, глупо подбодрил Питер. Поддерживать миллиардеров не его конек. — Эти политики у меня уже в глотке сидят, на каждом благотворительном ужине они аплодируют, рассказывая, как положительно наследие моего отца влияет на ВВП страны, но стоит произойти какой-то мелочи, как они тут же пытаются натравить на нас профсоюзы и антимонопольную службу и закрыть к чертям собачьим, а ничего, что они хотят оставить без работы сотни тысяч людей?! — злобно запричитал Гарри. Питер это недовольство слышал уже множество раз. И про политиков, и про профсоюзы. В нем прокатилась волна раздражения: с каких пор смерть стажерки — это мелочь? Но, видя, что Гарри не в себе, он проглотил колкость. — Гарри, все будет хорошо, — снова, уже тверже, заверил Питер, тщательно скрывая собственное недовольство и сомнение. Но он знал, как легко после стадии жалоб Гарри погружался в стадию самобичевания, сравнивая свои достижения с достижениями отца, и единственное, что ему помогало, — это хрустальный рокс, наполненный чем-то высокоградусным, и жаркие объятия какой-нибудь незнакомки. Но сейчас еще даже полудня нет, поэтому доступ к успокоительным для Гарри пока был закрыт, хотя бы до момента, пока он не поговорит с сотрудниками FBI. — Тебя допросят, проверят, тебе бояться нечего, ты… ты справишься. После разговора поедешь домой, проспишься… у тебя есть алиби? — постарался как-то заземлить ситуацию Питер. Гарри хмыкнул и завел руки за воротник, медленно потирая шею. — Я вчера был один, — наконец выдавил из себя он. Питер не знал что на это ответить и поэтому сказал честно: — Это… дерьмово. — Да, — просто согласился Гарри. — Еще сегодня открытие музея, юристы посоветовали ничего не отменять, если, конечно, меня не уведут отсюда в наручниках. Оставаться в позиции силы… — протянул он и резко выдохнул. — Ладно, слушай, ты прав. Мне надо идти. Меня скоро позовут, — он положил свои тяжелые ладони Питеру на плечи. — Никому ничего не говори. Обещаешь? Я пройду детектор, и мы обсудим все, что ты видел, хорошо? Сегодня же. В музее. Питер неуверенно кивнул. — Мой проект закрывают, — глухо пожаловался он, чувствуя, что это его последний шанс повлиять на свою судьбу, и в то же время, что это вообще самая последняя вещь, о которой Гарри сейчас будет переживать. Тот покачал головой. — Да, пока дело в работе, у всех, кто связан с Энн Хоул, все перемещается в архив, иначе органы найдут, до чего докопаться… — Меня попросили освободить лабораторию. — М-да, с лабораторией мы что-нибудь придумаем… — Спасибо, — с облегчением выдохнул Питер. — Надолго проекты будут приостановлены? — Кто знает… В архивах есть проекты, начатые и не законченные еще с пятидесятых, прекращенные из-за судебных разбирательств, — проговорил Гарри куда-то в сторону. С пятидесятых. Эти слова надгробной плитой рухнули на Питера, и он, покачнувшись, ощутил, как земля уходит из-под ног. Дело всей его жизни будет закрыто на неопределенный срок. Это несправедливо. Это недопустимо. Это… — А если они найдут причину смерти, от меня отстанут? — вдруг поинтересовался Питер цепляясь за последнюю надежду. — В противном случае я самолично их засужу за препятствие ведению бизнеса, — храбрясь, выдавил улыбку Гарри, от которой в Питере что-то жалобно сжалось. — Ну… — он вздохнул полной грудью, — мне пора… и выпей кофе, от тебя перегаром несет! Питер кивнул и очередной раз поразился, как Гарри быстро натянул на себя невозмутимую маску. Они вышли из тени ниши. Гарри направился навстречу агентам, а Питер поплелся обратно в свой кабинет.

***

Сотрудников на его этаже стало гораздо меньше, поэтому Питер конфисковал обратно подписанную коробку с бумагами по белкам внутрь своего разграбленного убежища. Выход только один. Никого не пускать. Заурчала кофемашина. Питер угрюмо смотрел на двери. Как бы заблокировать ручки? Может, где-то лежит швабра? Питер оглянулся на полупустой зал опенспейса в поисках чего-то длинного, но ничего такого не нашел. Пока не заметил улыбку в тридцать два зуба у демонстрационной модели человеческого скелета, подвешенной на металлическую вешалку. А это могло бы подойти! Теперь его дверь никто снаружи не откроет! Питер вернулся в лабораторию, заблокировался и, рухнув в свое кресло, с удовольствием сделал первый за утро глоток черного кофе. Ну что за безумный день! И господи, как же хочется курить, до дрожи в пальцах… Но по своей воле он из кабинета уже не выползет. Надо отвлечься. В лаборатории было холодно. В окно задувал свежий ветер. Гудел бессмысленный и бесконечный поток машин. Голова тоже гудела. Из-за голода, наверное. Уже давно пришло время обеда. Обезбол металлически шуршал на сквозняке. Чаша Петри с розовой пенкой переливалась в холодном свете кварцевых ламп. Ну вот, теперь они наконец остались один на один. Если конечно, не считать скелета, которого Питер скинул грудой обломков в углу. Питер расчистил стол, запил таблетку кофе и, надев перчатки, снова открыл пузырящийся образец. Он разложил содержимое по нескольким новым обеззараженным сосудам, подписал каждую склянку, и теперь, когда материал был в порядке, можно было приступать к работе. Он долго разглядывал содержимое. Как такое возможно, что клетки раковой ткани бесконечно делились без своего носителя? Питер задумчиво ткнул пипеткой в жижу и переместил часть образца под микроскоп. А если… а если, например, поджечь? На горение радикал как-нибудь отреагирует? Питер придвинулся к окуляру и достал из кармана зажигалку, хотя вообще-то у него наконец-то появился шанс воспользоваться лабораторной газовой горелкой для этого эксперимента. Он на это мечтательно просиял. А если, например, заморозить? Деление прекратится при погружении в азот? А если кислота? Питер открыл лаптоп. Все данные надо занести в новую таблицу. И вообще… кто такой этот Дедпул? Питер потянулся к компьютеру на столе и нажал кнопку включения. Экран странно замерцал. И заставка совсем другая, а сбоку не хватает пары царапин. Питер удивленно приподнял брови. Это Карен забыла свой ноутбук. Он обновлялся. Питер с замершим сердцем нажал на пробел, и тот вышел из сонного режима, безмозгло не запросив пароль. Как такую невероятную удачу возможно проигнорировать?! Никак. Питер, замерев, открыл графики посещаемости. Пролистал несколько таблиц с расписанием использования оборудования и переговорок. Должно быть где-то здесь. Списки айдишников должны находиться где-то поблизости в пропускной системе. И да. Вот оно. График, отслеживающий опоздания в офис, впервые в жизни кому-то да пригодился. Питер вбил в поисковую строку: Энн Хоул 22:34 id 20345618-DOOR504 Питер нахмурился. Дверь 504. Где она? Он встал и подошел к собственному заблокированному проходу в поисках нумерации, но никаких цифр ни на двери, ни на стене, ни на пропускной системе нанесено не было. Тогда он вбил и свое имя. И прокрутил списки входа до вчерашней даты. 22:47 id 15890254-DOOR20028 Его дверь — 20028. Где бы раздобыть чертеж здания… может, нумерация дверей есть в пожарном плане? 20 028… 20 — это очевидно номер этажа. Вчера вечером Питер в 22:47 вышел из лаборатории на своем этаже и прошел к лифту. Значит, Колпак выстрелил в себя примерно в это же время. Питер еще раз сравнил цифры. Стажерка была на пятом этаже в 22:34. Получается… Энн Хоул пострадала от руки кого-то другого? Или кто-то использовал ее пропуск внутри башни? Потому что в момент, когда она выходила из своих дверей, Дедпул разговаривал с ним в его кабинете (если это насилие вообще можно было назвать разговором). Дедпул точно не мог убить ее, если, помимо невероятной регенерации, не умеет бывать в двух местах одновременно. Питер сфотографировал данные на мобильный телефон и закрыл чужой компьютер. Вряд ли здесь можно было найти еще что-то полезное. Остальная информация с расписаниями есть в открытом доступе для всех сотрудников корпорации. Он открыл, на сей раз, свой ноутбук. Итак, Дедпул, кто ты нахрен такой?

***

Строительные леса, покрывавшие здание нанотехнологического музея в течение последних четырех лет, спали, обнажив голые ребра каркаса, держащего невесомый прозрачный купол. Стены без единого прямого угла стремились кверху, в космос, и павильон теперь украшал, как дорогая модная шкатулка, потрепанный и шумный Манхэттен. Здания вокруг отражали и преумножали его сияние. Музей притягивал взгляд и таинственно блестел в красных огоньках мимо проезжающих автомобилей. Люди останавливались с открытыми ртами, не могли объять его взором. Прожекторы, закрепленные на крыше, подсвечивали снизу пузатые самолеты, садящиеся в аэропорту Джона Кеннеди. Питер тоже стоял под сгущающимся синим небом и не мог отвести взора от новой сверкающей жемчужины. Как же он любил этот город, и как в нем все удивительно сочеталось! Каждый уголок, каждое окошко. Все спорило и одновременно дополняло друг друга. Витрины дорогих магазинов немыслимо сочетались с пробегающими по своим делам крысами, мишленовские рестораны — с гнездами бомжей. Старое и новое, красивое и уродливое, богатое и нищее — все находило свое место в калейдоскопе Большого яблока. Только Питер этим вечером все никак не мог найти себе место. Он отмерял шаги на парковке в ожидании Гарри. Ломая пальцы, он все думал, думал, думал. Неужели наемник и вправду жив? Он столько страниц перерыл в интернете. И все одно за другим складывалось так, что он действительно бессмертен. Или люди это описывали в метафорическом смысле? Черт, разве такое вообще возможно? Это противоречит законам физики, законам биологии и всей науке в целом. Смелые фантазии о бессмертии увлекли Питера. Спустя столько лет он снова соприкоснулся с чем-то экстраординарным, супергеройским. Питера наполняли нетерпеливые мурашки радости, которые тут же с треском разбивались о мысль, что ему нужно рассказать об этом типе Гарри. Потому что он знал, что это значит, — все экстраординарное в системе Oscorp покрывалось слоями бумажной бюрократии с грифом «секретно». Доступ к нему для Питера закроется. Не говоря уже о том, что, возможно, Дедпул участник преступления и его дело обязательно передадут кому-то из полиции или даже в Пентагон. Питер не уверен был в процедуре, но интуиция подсказывала ему, что бессмертие — это проблема правительственного уровня. К тому же, да, про убийства он прочитал тоже. Если Дедпул где-то появлялся, то действительно с доставкой смерти на дом. Комментаторы на Reddit связывали имя наемника с громкими политическими убийствами. Также Питер пролистал сотни конспирологических теорий о том, что Дедпул на самом деле являлся супергероем. Но для жертв Дедпул точно был кошмаром на улице Вязов. И что он только не делал со своими заказами. У Питера аж застыло дыхание, когда он увидел несколько (как было написано, «самых безобидных») снимков с мест его расправы с преступностью. Ха, он тоже охотник на преступников, прямо как Питер в детстве. Какое совпадение! А еще в интернете написали, что он не убивает невиновных. Многие в сети считали это оправданием. Но не Питер. Разве может кто-то брать на себя роль карателя и решать, кто заслуживает смерти? Питер, когда носил костюм героя, никогда не позволял себе быть палачом. Но если это правда, то это означало хотя бы то, что Дедпул не заинтересован в убийстве Энн Хоул. Хотя какие у наемника вообще могут быть моральные ориентиры? Питер фыркнул. Дедпул определенно убийца. Убийца с невероятной мутацией. Вернее, был убийцей. Да упокоит господь его душу. Питер тяжело вздохнул. А если правда? Если он живой? Да ему бы хоть одним глазком посмотреть, какие ферменты его печень выделяет, а что творится с гормонами в мозгу… Это же так… интересно. Если он действительно после самоубийства просто взял и вылез обратно в окно? Так, погодите. Он что, уже с благоговением восхищается преступником? Нет-нет. Только его суперспособностью. Ведь и скорпионы — опасные для жизни существа, но их яд используют в фармацевтике. Это всего лишь эксперимент. Вопрос науки. Не этики. Питеру не нужно очень много. Ему просто важно понять механику. Свою ДНК он уже вдоль и поперек изучил, и если бы он мог с помощью чужой мутации что-то перещелкнуть внутри себя и вернуть к жизни Паука… Черт. Невозможно себе врать. Ну конечно же он бы все на свете отдал, чтобы смотреть на новый музей с высоты птичьего полета, красно-синим пятном огибая его по дуге на паутине. Делать тройные сальто между небоскребами, чувствуя, как внутри все натягивается от свободного падения, пока он, снова подбрасываемый порывом ветра, спружинит, выполнит кульбит и, тяжело дыша, окажется на горбатой шее каменной горгульи на высоте больше трехсот футов. И взглянет на город с того самого отдаления, после которого никакие личные проблемы больше не кажутся важными. Нельзя дать Колпаку ускользнуть из Питеровых пальцев со своей невероятной и совершенно неизученной мутацией. Мутацией, которая могла бы быть ключом в разгадке его собственных паучьих проблем. Питер шумно выдохнул. Как же он хочет вернуть себе силы! Он уже почти совсем отчаялся, а тут этот наемник, ведомый самой судьбой, попал к нему в руки. Питер услышал захлопывающуюся дверь такси и стук каблуков. Он эту походку узнает из тысячи. ЭмДжей в длинном элегантном платье и с аккуратно заколотыми волосами держала его выходной пиджак, который она, видимо, успела забрать из химчистки. Питер ринулся к ней навстречу. Перехватив одной рукой ее ношу, а другой — талию, Питер с голодным облегчением обнял любимую. — Здравствуй, — выдохнул он ей в теплую шею, жадно наслаждаясь ароматом ее сладких духов. ЭмДжей хихикнула, подставляя губы для приветствия, будто их утреннего разговора по телефону не было вообще. Одна из вещей, которые Питер в ней обожал, — это то, что она была отходчива от конфликтов. — Осторожнее, не размажь помаду! Боже, какая красота! — она остановилась, глядя на купол. — И здесь так пахнет! Ты слышишь? — Да, это часть экспозиции. Видишь те розовые кусты? Это лучшие сорта, выведенные селекционерами Oscorp. Бутоны вырастают размером с человеческую голову. А на фуршете фрукты будут без единой косточки. Корпорация хочет захватить продуктовый рынок в следующую пятилетку, — поделился последними рабочими сплетнями Питер. Он натянул поверх своей лабораторной рубашки пиджак. — Как твой день? Что в итоге с конференцией? — спросила ЭмДжей, поправляя ему воротник. — Ее отменили. Сегодня ночью умерла одна из сотрудниц… — Боже! Прямо… прямо в офисе? — она высоко задрала брови. — Нет-нет, — Питер помотал головой. — Слава богу, нет… ЭмДжей задумчиво затихла. — Но это же… сколько в башне людей работает? Около трех тысяч? Наверняка у вас случается, что кто-то умирает? — предположила она немного погодя. — Да, бывает, — кивнул Питер. — Но в этот раз это не сердечный приступ, а убийство. И… многие проекты поставили на паузу до полного выяснения обстоятельств. И кажется, что мой тоже. — Что?! А Гарри знает? — ее шок было настолько сильным, что от удивления у нее приоткрылся рот. — Конечно знает. Гарри сам попал под раздачу, — фыркнул Питер, приглаживая карманы. — Твой контракт закладывает риски со стороны корпорации? Ты ведь трудишься, по сути, за гонорар успеха, рассчитывая на процент от продаж лекарств… И если остановят твою разработку, ты остаешься фактически ни с чем… — нахмурилась ЭмДжей. Питер знал, что это именно то, что больше всего ее волнует — их бюджет. Он ненавидел обсуждать с ЭмДжей деньги. В этой теме было столько неопределенности и напряжения, что каждый раз разговор заканчивался ссорой. — Да, — нехотя согласился Питер. — Возможно, проект задержится на некоторое время… — медленно произнес он, боясь посмотреть на нее прямо. — Типа на пару… месяцев? — скривила брови ЭмДжей, не уловив суть вопроса. — Типа на пару… лет, — протянул Питер куда-то в сторону. — В лучшем случае. — Значит… у тебя теперь много свободного времени, — пожала плечом ЭмДжей с деланным безразличием, — и ты мог бы наконец начать вести свою колонку, снимать научные ролики и стать чуть более публичным. Тогда наверняка к тебе обратятся кофаундеры из стартапов и… О нет. Только не это. — ЭмДжей, прошу, не начинай этот разговор снова… — выдохнул Питер, чувствуя, как внутри все упало. Они остановились. ЭмДжей бросила на него колючий взгляд, скрестив руки на груди. — Ты хочешь поссориться прямо сейчас? Может, дотерпим до дома? — с мольбой в голосе спросил Питер, пытаясь ласково обхватить ее плечи, но ЭмДжей увернулась от его объятий. Ему так хотелось простой поддержки, доброго кивка, улыбки. Но ЭмДжей превратилась в колючий клубок и молча на него уставилась, поджав тонкие губы. — Там внутри красиво. Живая музыка. А гостям разливают просекко… Давай просто… попробуем отдохнуть и… выпьем? — с надеждой протянул Питер. Подкуп иногда хорошая стратегия… Но не сегодня, понял он, когда увидел, как его девушку переполняет раздражение. От предложения выпить ЭмДжей и вовсе не смягчилась, а застыла, как раззадоренная змея, готовая к броску. — Что?! — развел руками Питер. — Ты сам знаешь что! — воскликнула ЭмДжей. — ЭмДжей, я не хочу это обсуждать… — Питер! Ты живешь в Соединенных Штатах Америки. В центре мира. В капиталистической системе, — отчеканила она с деланным спокойствием и елейным голосом, в котором без всякой дедукции улавливались ядовитые нотки. — И правила конкуренции такие, что если ты прячешься от людей и их предложений у себя в кабинете, то ты так и останешься ни с чем! ЭмДжей явно пыталась справиться с гневом. — Бизнес строится на людях, на взаимоотношениях, понимаешь? Ты мог бы уже достичь всех результатов своих разработок еще пару лет назад, имея статус и имя в научном сообществе! Ты мог бы не сам считать эти бесконечные формулы, а нанять штат единомышленников в собственную лабораторию. Но для этого тебе нужна совсем ничтожная, малюсенькая капелька известности. Просто завести соцсети, начать немного рассказывать про свою работу, о себе… В конечном счете, ты вообще можешь не зависеть ни от Гарри, ни от Oscorp, а найти собственного инвестора! Питер закатил глаза. Признаться честно, скажи она эти слова днем ранее, до того как якудза с волшебной кровью оказался в его лаборатории, Питер бы сдался. Но теперь, когда у него появилась эта хрупкая, тающая на кончиках пальцев надежда, Питер железобетонно вцепился в нее зубами. — Я не хочу быть известным ни в научном сообществе, ни в высшем кругу, ни среди блогеров, ни среди подписчиков. Я хочу, чтобы о Питере Паркере никто никогда не знал, — бесцветно ответил он. — Но почему?! «Потому что я, блин, Человек-Паук и выступаю в интересах твоей собственной безопасности», — чуть ли не гаркнул Питер, но вовремя остановился, сжав кулаки. — Потому что это твоя мечта, ЭмДжей. Не моя, — отрезал он, нервно вытаскивая помятые Marlboro из кармана. — Да при чем здесь мечта?! Это банальная математика — чем больше людей о тебе знает, тем больше у тебя возможностей! — не унималась ЭмДжей. — Банальная математика мне подсказывает, что если бы мы не снимали однушку за шесть тысяч в центре Манхэттена, нам бы с головой хватало и того, что у нас есть сейчас, — раздраженно парировал Питер, выщелкнув сигарету из пачки. — О, и что ты предлагаешь?! Переехать в Джерси, чтобы я целый час с тремя пересадками только в одну сторону добиралась до работы, отбиваясь от бомжей и сумасшедших?! — она гневно выдернула из его пальцев сигарету и, смяв в кулачке, отбросила ее в сторону. — Прошу тебя, здесь пахнет розами, не надо тут смолить свои вонючки! Питер невозмутимо открыл коробок за следующей и тут же обнаружил, что у него осталась последняя сигарета, и если ЭмДжей и ее сломает… Зря она это сделала. Он резко ощутил себя ужасно взвинченным. — Можно подумать, здесь до тебя сумасшедшие и бездомные не дотянутся! — огрызнулся Питер, взмахнув ладонью в сторону спальных домиков из коробок и одеял через дорогу от музея. Вот если бы он смог снова натянуть свой супергеройский костюм, ЭмДжей бы тогда вообще не пришлось ни о чем переживать. ЭмДжей встала в недовольную позу. Ее неуловимый макияж, как пелена, сглаживал все морщинки и неровности, делая ее такой красивой, но такой бесчувственной. Питеру захотелось от нее спрятаться. Он машинально убрал руки в карманы пальто, и они тут же отыскали браслет паутиномета, а еще глубже, в самом уголке, пальцы коснулись кольца тети Мэй. Он крепко сжал его. — Тут я в пяти минутах пешком от театра, а ты можешь дойти до своего офиса за двадцать минут! К тому же наша рента сейчас уже ниже рыночной процентов на тридцать! Потеряв эту квартиру, мы ничего не выиграем, да еще и потеряем приличную сумму на сам переезд… — старательно аргументировала свою позицию ЭмДжей. — Я вообще-то предлагаю переехать в Квинс! — рыкнул Питер, и между ними словно разразился гром. ЭмДжей застыла как вкопанная, уставившись на него во все глаза. — В Квинс? — безжизненно пробормотала она. — Да, в Квинс. И следить всего за одним единственным ипотечным платежом! ЭмДжей обессиленно присела на бетонный парапет и безэмоционально смотрела на заходящих внутрь музея гостей. Они на какое-то время замолчали. Питер тоже смотрел по сторонам. Его мозг постоянно улавливал красные пятна, и глаза автоматически направлялись туда в испуганном ожидании увидеть наемника. Но никого подозрительного не было. Боже, у него и правда разовьется паранойя, если он не перестанет себя накручивать… И когда Питер уже хотел предложить наконец оставить этот разговор и пойти внутрь, ЭмДжей внезапно сказала: — Я ни за что не поеду жить в Квинс. Наверное, самым уверенным тоном, который Питер слышал от нее когда-либо. Вот же упрямая. — А я никогда не стану вести инстаграм, — парировал он. Они гневно уставились друг на друга. Наконец, после долгой игры в гляделки, ЭмДжей опустила плечи. — Хочешь, я буду вести твой инстаграм? — она примирительно погладила его по ноге. Питер напрягся, нутром ощущая какую-то подставу в ее ласковом голосе. Он с нескрываемой иронией посмотрел ей в лицо. — Спасибо, ЭмДжей. Не надо, — пряча колкость за улыбкой, попросил он и присел рядом. ЭмДжей податливо положила свою голову ему на плечо. Вот зараза, ну нельзя быть такой милой, когда они в ссоре! Питер ругнул себя за черствость. Ладно, кажется, она и вправду остыла и хочет помириться. Он устало вздохнул. — Мы со всем справимся, ладно? Я разберусь с закрытием проекта… — Мирным тоном заверил он, радуясь, что, вроде бы, горячая фаза их перепалки стихла. Он потянул ее ко входу, но ЭмДжей не поддалась, и Питер с непониманием взглянул на ее напряженно поджавшиеся плечи. — Я выложила видео о твоем проекте в своем аккаунте вчера днем, — вдруг призналась она и быстро, пока Питер не успел вставить хоть слово, затараторила, — ты даже не представляешь, насколько это зашло людям! — Погоди… что ты сделала? — не понял он, отпрянув. ЭмДжей достала свой огромный телефон из микроскопической блестящей сумочки и, включив ролик, протянула гаджет к его лицу. — Посмотри. Уже четыреста тысяч лайков. Ты почти знаменитость! — с явным удивлением и восторгом поделилась она. — Что?! Что ты несешь?! — Питер уставился в ее безразмерный экран. И действительно: под веселую попсовую музыку бодрый голос ЭмДжей рассказывал про его разработку, про полное излечение от онкологии и то, как Oscorp поддерживает молодых ученых в момент экономического кризиса. Монтажная склейка показала его доску с формулами в лаборатории и его самого, издалека, стоящего на прошлогоднем выступлении с презентацией о проделанной работе. Он помнил этот момент. Софиты слепили ему глаза. Он весь вспотел. И спасибо, что на видео почти не видно его лица — линзы очков отразили свет. Но один момент заставил Питера напрячься. Питер тапнул пальцем по экрану, остановив запись. На доске, рядом с темой его проекта, стояло его имя. Всего одна чертова зацепка. Но прочесть его фамилию не составляло никакого труда. Так вот откуда Дедпул о нем узнал. Алгоритмы принесли видео сумасшедшему раковому больному прямо на блюдечке. Питер не мог в это поверить. Злость стала распространяться по венам. Он судорожно выдохнул. — Удали, — строго приказал он. — Но Пи… — Я сказал, удали, — зло повторил он. — Почему?! Я же сделала все аккуратно! — возмутилась ЭмДжей, непонятно чему больше — его просьбе или его тону. — Во-первых, потому что я подписывал NDA, и меня могут уволить. А во-вторых… Питер начинал задыхаться от досады. Ну как она посмела? Он же тысячи раз ее предупреждал, что на конференции нельзя ничего снимать! Почему она вообще это все выложила в сеть? Буквально один ролик — а ему уже приставили дуло пистолета к голове. — А во-вторых, потому что я тебя просил, но тебе на мои просьбы насрать! — рявкнул он так, что на них обернулось пару прохожих. ЭмДжей вздрогнула и виновато на него посмотрела. Черт. Ну сколько можно уже душить его, а? Он вырвал телефон из ее пальцев. — Питер… Питер удалил видео из сети. Пошли нахер эти подписчики. Где файлы еще могут быть? В галерее? — Питер, отдай! — дрожащим голосом попросила ЭмДжей, но Питер проигнорировал просьбу. Он зашел в iCloud. Десяток селфи в театре. С ним. С Гарри. Ночной Нью-Йорк. Туфли. Миллион ракурсов их последнего завтрака в кафе. Какая-то косметика… Он все листал, листал, листал, но этим тупым фотографиям не было конца. Боже, почему она вынуждает его во всем этом бардаке копаться?! Окончательно взбесившись, он вышел в альбом за весь прошлый год. Тяжело дыша, он с садизмом и без разбора выделял все видео, которые попадались ему на глаза, и готов уже был нажать на иконку с мусорным ведром, как внутри что-то неприятно перевернулось, и он поднял глаза на ЭмДжей. Как странно они поменялись местами. Как тогда, когда она хотела выбросить его фотографии с Гвен. Для нее эти глупые снимки завтраков и туфель имели значение. А он… он чуть не сделал чудовищную ошибку. Питер сжал челюсти и, с нечеловеческим усилием остановив себя, протянул ей телефон обратно. — Пожалуйста, больше никогда не выкладывай никакие видео из Oscorp, — попросил он. Она кивнула, судорожно сглатывая воздух. Дрожащими пальцами она забрала мобильник. Питер неторопливо встал и, укутавшись плотнее в пальто, развернулся в сторону ближайшего киоска за новой пачкой. Но, услышав краем уха ее тихий всхлип, обернулся. ЭмДжей закрыла лицо руками, и ее плечи дрожали, как от смеха, но он заподозрил, что это отнюдь не смех. Ну е-мае… Ладно. Сигареты подождут. — Эй… лисенок… ну ты чего… Я напугал тебя? Извини… — он вернулся обратно на парапет и заправил прядь ее рыжих волос за ушко, пытаясь аккуратно убрать ее руки от лица, чтобы посмотреть ей в глаза. Но ЭмДжей не поддалась. — Зачем?! — всхлипнула она громко. — Что зачем? — он мягко качал ее, обнимая и гладя по голове. Бедняжка, так переволновалась перед этим светским раутом. Да ну нахер этот музей. Надо просто ехать домой, заказать пиццу и лежать обниматься в кровати. — Зачем ты делаешь вид, что любишь меня? — выдавила она, и ее плечи еще сильнее затряслись. — Что? Почему ты так говоришь? — руки Питера застыли и он с тяжелой озабоченностью уставился на нее. — Ты… ты же знаешь, как я ненавижу это место, но все равно предложил переехать в Квинс… И… ты вообще никогда со мной ничем не делишься… Я так устала… чувствовать рядом с тобой себя тупой и… и… все время соревноваться с этой… с этой твоей идеальной Гвен! — хныкнула ЭмДжей. Питер, пораженный в самое сердце, в недоумении даже не знал что на такое ответить. Так далеко их разговоры еще не заходили. — Боже, ЭмДжей, что ты такое говоришь? Я же никогда ничего подобного не просил и не имел в виду…— мягко запротестовал он, ощущая что с каждым словом сгорбившаяся фигурка его девушки только сильнее и чаще дрожит. — И всегда, вместо того чтобы поговорить… — борясь со слезами и не обращая внимания на слова Питера, продолжила она, — ты всегда остаешься допоздна на работе… и… и… Она снова громко заплакала. Питер в полной растерянности опустил руки. За все шесть лет их пусть и неидеальных отношений, с кучей ссор из-за ее упертости и бунтарского характера, он еще не видел от ЭмДжей такого эмоционального взрыва. Ему хотелось как-то оправдаться, но он боялся лишний раз ее перебить, интуитивно чувствуя, что этот поток должен выйти до конца. — …и даже когда я спрашиваю, о чем ты думаешь или мечтаешь, — жмурясь от слез, пискнула ЭмДжей, — ты предпочитаешь закрыться со своими мыслями от меня, будто я какой-то враг, будто мне нельзя доверять! Запираешься в своей лаборатории вместе с алкоголем… Ты что, думал, я ничего не вижу?! — гневно воскликнула она, — Ты же постоянно живешь в какой-то другой, параллельной реальности… Я почти никогда не чувствую твоего присутствия рядом… ЭмДжей перестала содрогаться и затихла, только иногда хлюпая носом. Кажется, поток наконец остановился. Питер в абсолютной растерянности молча продолжил гладить ее по волосам, но ЭмДжей рассерженно отклонилась. Он никогда не думал, что драться с бессмертным наемником будет легче, чем попробовать поговорить с его без пяти минут невестой. Вина и возмущение сражались в Питере, и он молча опустил веки, наблюдая, как ветер играет с шуршащим фантиком у парковочных столбиков. Вдруг ЭмДжей беспристрастным и холодным голосом прозвенела: — Я думала, что ты являешься полной противоположностью моего отца… А сейчас я понимаю, что вы совершенно одинаковые… — Одинаковые? — вздернул брови Питер, не зная смеяться ему или оскорбляться. — Он бывший военный. Я ученый. Что в нас одинакового?! — Я не знаю… — фыркнула ЭмДжей — Но у вас у обоих этот холодный взгляд, из-за которого мне хочется… хочется вечно угождать. Она проговорила это вполголоса, с таким выражением, как будто увидела силуэт в темноте и никак не может разглядеть, что это. Угождать? Что-то не похоже на то, чтобы она пыталась Питеру хоть разочек угодить. Скорее наоборот. Она постоянно с ним о чем-то спорила. Ни с кем в жизни Питер столько не ссорился! А когда он встречался с Гвен… он неожиданно для самого себя прервал поток мыслей, наступив на шпильку, оставленную ЭмДжей. Да, и правда, он действительно сейчас сравнил… — Я раньше думала, что дело в агрессии, но сейчас я вижу, что ты, как и он, все время заперт внутри и не можешь себя выдавить из этой клетки… Он вечно сидел дома, ты в лаборатории. Будто ты прячешься от меня, будто я не знаю, кто ты такой на самом деле…Но я знаю. Я знаю. У ЭмДжей был такой отрешенный тон, как будто доселе невидимая тайна открылась перед ней во всей своей ужасающей красе. Питер напрягся. Она что… раскусила его? Неужели она поняла?! Как она догадалась? Питер затаил дыхание и взял ее лицо в свои ладони. — Знаешь? — шепотом спросил Питер, чувствуя животный страх разоблачения. Пульс забарабанил в ушах. ЭмДжей мокро моргнула. — Если ты поняла, так скажи, — потребовал Питер, целуя ее влажные щеки. От сладкого предвкушения сброса многолетнего груза у него задрожало в коленях. Соль от ее слез защипала на губах. Ему одновременно и безмерно хотелось, и не хотелось, чтобы она это сказала. — Ты… — всхлипнула ЭмДжей и, безжизненно уронив ладони, посмотрела ему прямо в душу. Питер уставился в ее блестящие зеленые глаза, чувствуя, как внутри все замерло. Ну же. Питер Бенджамин Паркер, ты… Человек-Паук. Если так подумать… за эти годы совсем не трудно было догадаться. Было столько намеков! Черт. Если она это скажет, он сделает ей предложение руки и сердца прямо здесь, на этой парковке. Его правая рука погрузилась в карман, и он снова сжал кольцо, готовый встать на одно колено. — Ты… — она сделала долгий судорожный вдох. — Эгоист и долбаеб, — шмыгнув носом, заключила она. — и хоть я и не знаю, о чем ты думаешь, но я на сто процентов уверена, что «мы» для тебя далеко не в первой тройке приоритетов! — Она продолжила что-то говорить, но Питер уже совсем не слушал. Внутри что-то упало. Он был так уверен, что она его разгадала, что сперва не поверил своим ушам. Вот значит как. Он часто заморгал… а потом понимающе кивнул. Это было почти не больно. «Клоун в обтягивающем трико» от мистера Стейси жгло в груди в разы сильнее. Кольцо выпало обратно в карман из его расслабившихся пальцев. Он молча отпрянул. Из груди сначала вырвался смешок, а потом и вполне полновесный нервный смех. Вот же дурак. На что он вообще надеялся?! — Слушай… — он заставил себя перестать глупо улыбаться и попытался выглядеть серьезным. — Я устал. Ты, уверен, устала тоже. Давай разберемся со всем этим дома? — Тебе… тебе лучше сегодня снова остаться в Квинсе. И завтра и послезавтра тоже… — глухо проговорила она, виновато уткнувшись носом вниз, будто нет ничего интереснее ее туфель. Улыбка сползла с его лица. — Что ты хочешь этим сказать? — Нам… нужно время чтобы разобраться в себе. Питер ощутил, как досада сжала его ребра. Он вскочил на ноги, и ЭмДжей тоже поднялась с бетона. — Время?! Ты решила, что пауз для меня на сегодня недостаточно?! — съязвил он, распаляясь. Но тут яркий свет на мгновение ослепил его. Фары ревущего автомобиля оказались в нескольких сантиметрах от его ног, но Питер был настолько зол, возмущен и разбит, что даже не шелохнулся. Мотор заглох, и из криво припаркованной спортивной машины вылезла довольная морда Гарри. — Эти мудилы не взяли с собой ордер на допрос! — воскликнул он, вставая во весь рост и перекрикивая шум проезжающих мимо машин. — Угадайте, кто сегодня напьется?! — Радостно рассмеялся миллиардер, широким жестом утягивая друзей в свои счастливые объятия. Это точно буду я, подумал Питер и получил колючий взгляд от ЭмДжей, будто она точно знала, что именно это он и подумал.

***

Они по привычке прошли к заднему выходу. Гарри почти в ста процентах случаев избегал папарацци. ЭмДжей независимо и молча ушла в дамскую комнату поправить макияж. Каждый ее шаг, увеличивающий расстояние между ними, ощущался Питером как удар ножом по сердцу. Гарри потянул Питера за рукав под высокий тис, листья которого только-только начали желтеть от дыхания осени. — Вы что, поссорились? — полушепотом спросил он с выражением лица «только этого нам не хватало!» Питер дернул плечом. Кажется, это не просто ссора. Его… его только что бросили. — Сначала я думал, что понимаю, о чем она говорит. Потом я понял, что ничего не понимаю из того, что она говорит… — признался Питер. — Женщины, — многозначительно кивнул Гарри, будто он вообще что-то в этом смыслил. У него в жизни девушки чаще одной ночи вообще не задерживались. Питер достал из кармана кольцо и показал Гарри. Тот непонимающе переводил глаза то на него, то на кольцо. — Что это? — Догадаешься сам? — с сарказмом протянул Питер. — Это для ЭмДжей? — недоверчиво спросил Гарри. И Питер понял по его лицу, что кольцо ему совершенно не нравится. — Поздравляю, чувак. Это… это огромный шаг вперед! — после некоторой заминки воскликнул он и похлопал Питера по плечу. — Рано поздравлять. Я еще ничего ей не предлагал. Мы поссорились прямо в момент, когда я уже был готов распрощаться со своей свободой. — Что, прямо на парковке? — поднял брови Гарри. — То есть она это кольцо еще не видела? — Нет, — бросил Питер, задумчиво прищурившись. Когда он сам произнес то, что собирался сделать, он вдруг понял, насколько это было бы тупо — предлагать жениться при всех этих обстоятельствах. И ссора эта их… Ну да. Она права. Ладно. Да. — Слава богу! — выдохнул Гарри, держась за сердце. Питер отчужденно на него посмотрел, вспоминая, о чем они говорили. — Оно такое уродливое. Тебе надо придумать что-то другое! — посоветовал Гарри. — Эй, полегче! Это кольцо тети Мэй! — возмутился Питер. — Ну и что?! Это же ЭмДжей! Она не должна носить уродливые кольца! — воскликнул Гарри. — Ой, заткнись. Не у всех есть лишний миллион на приемлемый бриллиант, — проворчал Питер подавленно. Гарри скучающе повторил одну из своих излюбленных фразочек. — Ты знаешь, что всегда можешь перейти на правительственный заказ и заработать столько, что тебе хватит на всю жизнь. — Гарри, я не хочу разрабатывать химическое оружие и бомбы, — с раздражением в голосе возразил Питер. — Да, ты хочешь разработать вакцину, но, видимо, ты не смекаешь, что медицинский сектор больше зарабатывает на борьбе с раком, чем на его профилактике. Ты воюешь со всем миром, Пит! Ты же умный парень! Ой, ну не надо на меня так смотреть! — очевидно, Питер не смог скрыть свой полный презрения взгляд. Ему сейчас вообще не до всех этих проектов. — Мне жаль. Не хотел стать для тебя неликвидным активом, — не скрывая саркастического тона огрызнулся Питер. Гарри крутанул глазами и перевел тему: — Что ты хотел рассказать мне об убийце? — еле слышно спросил он, пряча свое лицо в тени от прогуливающихся вокруг гостей. — Ничего, — угрюмо буркнул Питер. — Я подумал, что знаю, кто убил Энн, но позже оказалось, что это не так, — промямлил он, он вообще уже ничего не знал и ни в чем не был уверен и уже совершенно забыл о том, что собирался Гарри что-то рассказывать. — Ясно… есть что-то еще, что мне следует знать? «Вчера вечером в мою лабораторию ворвался наемник и загубил последний образец. И, кажется, он немножко бессмертный и обещал, что будет меня преследовать, пока я не сделаю то, что он захочет», — подумал Питер. Но слова так и не вырвались из его рта. Гарри напряженно сдвинул брови в ожидании ответа. Питер представил, как он с тем же видом будет наблюдать рыщущих по его лаборатории FBI. А потом желтая лента перекроет двери для него навсегда, если он не будет держать свою историю про разбитое окно на замке. Сперва, эту проблему надо попробовать решить самостоятельно. К тому же, Гарри все еще не прошел детектор! Он устало потер переносицу под очками. — Нет, — помотал головой Питер. — У меня для тебя ничего больше нет. — Ладно… — кивнул миллиардер и, нервно облизнув губы, с очень серьезным видом вполголоса проговорил: — Слушай… А насчет ЭмДжей… ты знал, что у нас на тринадцатом этаже… — Ой, да иди ты в жопу! — Питер больно пихнул в бок давящегося от смеха Гарри.

***

Внутренние залы музея были не менее прекрасны, чем его вид снаружи. Архитекторы вдохновлялись чувством невесомости, подвязав космическое оборудование на прозрачные держатели высоко под потолком. Необъятные пространства под стеклянным куполом заставляли чувствовать себя ничтожно крохотным, напоминая о вселенском одиночестве, которое испытывают люди, находясь вне пределов гравитации Земли. Гости расположились за круглыми столами в зале для лекций, и живой оркестр развлекал восхищенную публику отражающимися от стен звуками виолончели, напоминающих какую-то до боли знакомую мелодию, мотив которой все время неуловимо ускользал от сознания. Питер и ЭмДжей сидели за своим столиком и молча цедили напитки в ожидании торжественной речи. Питеру хотелось уже скорее сбежать с мероприятия. Но куда? Собирать свои шмотки из их с ЭмДжей квартиры? Или оставить это прекрасное занятие на выходные? Вероятно, к этому моменту его леди уже немного остынет, у нее сменится цикл, луна из убывающей превратится в растущую, он принесет фруктовую корзину или веник цветов, и они забудут про эту ссору так же, как забывали тысячи других ссор. Но что-то в этот раз было по-другому. Эта интонация в ее голосе… Из мыслей его вырвали аплодисменты выходящему на сцену Гарри. Питер, скучая, оценивающе посмотрел на идеально уложенные волосы, костюм и изящный красный бутон в нагрудном кармане. Отсутствие сна и усталость позитивно повлияли на образ. В меру грустное и одновременно мужественное лицо главы корпорации выражало глубокую печаль. Что ж, Гарри всегда добивался идеальной картинки, в которую веришь, даже зная, что это спектакль. — Дамы и господа, спасибо, что пришли поддержать Oscorp в этот наполненный скорбью день, — начал Гарри, выждав правильную паузу после хлопков. — Как вы уже наверняка знаете, сегодня нас трагически и при невыясненных обстоятельствах покинула одна из сотрудниц Oscorp, и поэтому я бы хотел начать эту встречу с минуты молчания, посвященной Энн Хоул. Гарри склонил голову, и зал затих. Питер ощутил, как застарелый шрам в его сердце неприятно заныл. Большая семья Oscorp. Провожал ли так Oscorp Гвен, когда та умерла? Питер угрюмо потер большим пальцем ажурные засечки на хрустале. В этой боли уже не было никакого смысла, и все равно он носил ее с собой каждый день и никак не мог ее сбросить и забыть. Об этом и говорила ЭмДжей? После паузы Гарри продолжил. — Oscorp и лично я непременно будем сотрудничать с расследованием и всячески способствовать выяснению истины. Ведь истина и наука всегда идут рука об руку. И как бы тяжело ни было это говорить, трагедии тоже становятся частью научного процесса. Иногда именно трагедии заставляют нас смело посмотреть правде в глаза. Питер горько отпил из бокала. — Я хочу поблагодарить всех, кто приложил руку к созданию этого произведения искусства в самом сердце Нью-Йорка. Архитекторов, инвесторов, ученых и всех, кто работает и задействован в компании. Без вас этого музея бы не было. Вклад каждого позволил оставить бессмертный след в истории города, который будет влиять на поколения вперед. Это то, что является сердцевиной и главным движущим смыслом Oscorp, то, о чем всегда мечтал мой отец и что в конечном счете унаследовал и я. Гости подняли бокалы за Осборна-старшего. Питер нашел среди сотен голов мистера Грейвза. Тот сидел в одном из первых рядов столов ближе к сцене и внимательно слушал. — Но, как бы тяжело не протекал сегодняшний день, прогресс не может позволить себе остановиться ни на минуту. Он требует смелости. Он требует воображения. Идея создания этого музея была вдохновлена песней “Tickets to the Moon”, покорившей сердца множества людей, и Оскорп хочет быть вдохновителем для следующих поколений! — Гарри сделал торжественную паузу. — Именно поэтому, я рад объявить, что Oscorp начинает новый этап развития собственной городской культурной программы, — объявил Гарри, и в его голосе от скорби не осталось и следа, — В течение следующих двух лет корпорация инвестирует в создание сети мультимедийных кинотеатров нового поколения, где современные технологии позволят переосмыслить киноискусство и зрительский опыт! По залу прошел одобрительный гул. Питер медленно поднял глаза со своего бокала на сцену. Сеть кинотеатров? Он даже не сразу осознал, что услышал именно это. Не лаборатории и не гранты. Не финансирование экспериментальных медицинских исследований и не фонд клинических испытаний. Даже не благотворительность в конце концов! Еще раз… Кинотеатры?! — И для меня особенно символично, что лицом рекламной кампании станет восходящая звезда, которая уже давно воплощает в себе талант и смелость, в сети, на сцене и в кино! — Гарри устремил свой взор на их столик и в Питере что-то неприятно напряглось. Он перевел взгляд на бледную, как простыню ЭмДжей. Та вцепилась в ножку бокала побелевшими костяшками и в упор глядя на Гарри. А Гарри… с улыбкой смотрел на нее. — Мэри Джейн Уотсон, — как сквозь воду услышал Питер и зажмурился от яркого света переведенных на их стол софитов. Зал взорвался аплодисментами. Гарри тоже хлопал со сцены. Тысячи глаз устремились к их столу и губы ЭмДжей невольно дрогнули и расплылись в белоснежной улыбке. Она выпрямила спину, встала и направила воздушные поцелуи благодарности публике вокруг, чем вызвала новую волну аплодисментов, кто-то даже пожал ей руку. Ее щеки зардели счастливым румянцем, будто это не она, а кто-то другой задыхался от слез буквально полчаса назад. После она изящно села, и свет вернулся обратно на Гарри. Тот продолжил что-то говорить про Oscorp Entertaiment, но Питер заметил, что хоть темнота и слизала с ЭмДжей часть напряжения, она все равно продолжает с трудом сдерживать накатившее волнение. Совершенно очевидно, что она не ожидала этого карьерного прыжка в несколько ступеней вверх. Видя, как панически поверхностно вздымается ее грудная клетка, Питер слегка подался к ее уху: — Поздравляю, — прошептал он и коснулся ее холодного запястья, чтобы успокоить. Но она отдернула руку и, вежливо улыбнувшись кому-то рядом, незаметно отсела от него чуть дальше. Питера обожгло обидой. Четкое разделение — на того, от кого отвернулась удача, и на ту, кого она подсветила теплыми лучами, — поразило его. Гарри все говорил и говорил, но Питер уже не улавливал смысла его слов. Он чувствовал только, как по телу расходится ледяное оцепенение. Будто его только что предали. Будто его выкинули на помойку. Будто годы его работы над проектом — никому не нужный мартышкин труд. Питер вцепился в стекло и, поняв, что задыхается, не может больше здесь находиться, не дожидаясь конца выступления, вышел из зала. Эхо голоса Гарри преследовало его в глубине коридоров. Питер искал выход из этого лабиринта. Звук шагов отражался от огромных макетов планет и терялся в серебристом блеске искусственных звезд над головой. Накатившая злость клокотала и пожирала его изнутри. Неужели он завидует? Нет-нет, аплодисменты не вызывали в нем ни капельки энтузиазма. Питер ревнует. Но ему сложно было распознать, кого и к кому именно. То ли ЭмДжей к Гарри. То ли Гарри к ЭмДжей. То ли их обоих к Oscorp. То ли весь гребаный мир — к этим бестолковым экономическим правилам с классовой системой и неравенством. Серьезно. У них есть деньги на спонсирование сети кинотеатров, смены окраса кошкам и увеличение детородных органов, но борьба с онкологией для них обладает слишком низким экономическим потенциалом! Чушь. Ну какая же хрень! Правильно, что он не расказал ничего Гарри. Как человеку, у которого так расставлены приоритеты, вообще можно что-то доверять? Он же все выкрутит, разломает и выпотрошит так, чтобы продать мутацию по кускам. Каждую косточку, каждую каплю крови с мутирующим кодом он в мгновение ока масштабирует и превратит в субстрат для бесконечного потока денег. В новую линейку Oscorp Cosmetics, чтобы ЭмДжей улыбалась с новым кремом бессмертия с рекламных билбордов. Если бы Гарри помнил о мутации Питера, он бы уже давно и его разодрал на части, так же как пытался сделать это еще при битве с Электро. Паучья регенерация бы продавалась во флагманском магазине Oscorp рядом с техникой Apple. Гарри не будет сотрудничать с FBI, вопреки сладким обещаниям со сцены. Его не интересуют человеческие судьбы. Прибыль и расширение корпорации. Это все, что ему нужно. Даже трагедию он сумел превратить в идеальный фон для нового анонса. На Питера накатило такая тоска, что ему срочно захотелось присесть. Он на чугунных ногах добрел до ближайшего пуфа и опустошено уставился на движущуюся по стене проекцию Млечного Пути. Гарри не встанет на его защиту. Гарри не интересна его маленькая лаборатория, и он не видит в ней источника прибыли. И если FBI дотянутся до обыска, то они обнаружат и проникновение психа, и что лаборатория Питера светится в ультрафиолете, как пыточная из фильмов ужасов. Даже если это ложный след, он горит так ярко, что его проект без всяких сомнений будет закрыт, а Питера привлекут за сокрытие улик. Как он может этому помешать? — Похоже, вы не из тех, кого воодушевляют корпоративные речи. Голос прозвучал мягко и вежливо, но Питер все равно дернулся и резко повернул голову. В проеме стоял мистер Грейвз, оперевшись на свою черную трость. Питер открыл было рот, чтобы как-то объясниться, невольно выпрямляясь под внимательным взором члена совета, но Грейвз остановил его жестом. — Я сам ненавижу светские рауты, — заговорщически поделился он. Вежливая улыбка едва дернула уголок Питеровых губ. Что ж, это у них общее. Питер пригласил инвестора присесть рядом и они вместе уставились на плывущую по стене галактику. — Сложно, когда вместо науки компания выбирает направление развлечений… — признался Питер, прежде чем осознал, что рискует потерять работу, в открытую критикуя решение совета директоров. Но он был настолько вымотан за день, что сил на субординацию уже почти не оставалось. Хотелось быть просто честным. Грейвз задумчиво покрутил ножку бокала между пальцами. — Это не сложно, — медленно произнес он, и Питер весь подобрался подготавливаясь к очередному упреку в свою сторону. — Это трусливо, — ухмыльнулся Грейвз исподлобья. Питер облегченно выдохнул, и подумал, что если бы мистер Грейвз пошел бы ему наперекор, это добило бы его окончательно. Он устало протянул бокал, и они молча чокнулись в знак взаимной солидарности. — Я попал в Oscorp по счастливой случайности. Мне было в районе двадцати. Мир тогда сходил с ума. Моя семья сводила концы с концами на фоне Карибского кризиса, холодной войны и бесконечного страха атомной войны. А я, будучи мечтателем, так же, как и все, был одержим космической гонкой с Советами и собирал модели ракет из мусора на заднем дворе, поглощенный проблемами гравитации и двигателями внутреннего сгорания. Питер внимательно слушал рассказ, пытаясь отвлечься от раздирающих внутри чувств. Все что угодно сейчас лучше, чем думать о том, что ему придется теперь пытаться жить эту жизнь как-то одному… — И как-то раз, — продолжал мистер Грейвз, — я переборщил с реагентом. Реакция началась не вовремя, и, разорвавшись, металлический осколок попал мне прямиком в ногу, раздробив кость практически насквозь. Питер невольно опустил взгляд на его колени и проскользил глазами до набалдашника трости. — Осборн-старший был на барбекю у моих соседей через дорогу и, увидев взрыв и парнишку, всего покрытого порезами, он все бросил и отвез меня на своей машине в ближайшую больницу. Я ему тогда кровью залил весь салон… — Грейвз мягко скривил губы. — Он спросил меня, буду ли я запускать эти ракеты снова. И я ответил: «Сэр, если вы спасете мою ногу, я запущу ракету хоть на луну!». И тогда, после того, как меня прооперерировали, он нанял меня на работу прямо в больнице. Я стал одним из разработчиков прототипов двигателей, которые позже использовались NASA для отправки Армстронга. А сейчас этот двигатель лежит в одном из этих залов… Питер раскрыл рот и округлил глаза. — Вы запускали Нила Армстронга на Луну? — с благоговением прошептал он. — Да, — скромно пожал плечами мистер Грейвз, — Но, пожалуй, это не самое главное мое достижение в рамках компании. — Вы полны сюрпризов, сэр… А что тогда главное? — Питер был захвачен рассказом. — На тот момент Oscorp сильно рисковал. Государственное финансирование было под вопросом, и компания уже имела несколько исков из-за использования свинца в своей продукции. Осборн находился на грани банкротства. Но несмотря на то, что после обучения внутри компании у меня появились возможности уйти в другие, более высокооплачиваемые места, я оставался верен Oscorp. И я предложил Осборну найти энтузиастов вроде меня — тех, кто в целом готов был бы работать бесплатно ради идеи и доступа к лабораториям. Пожалуй, — Грейвз снова отпил, — это и есть самое главное мое достижение, которое позже помогло мне войти в совет директоров. Питер пытался уловить главную мысль. — Гарольд и я ездили по штатам и собирали молодых ученых по всей стране, используя последние ресурсы, чтобы сделать новое открытие, которое перевернет игру в нашу пользу. Музыка из главного зала доносилась глухим эхом. Видимо, речь Гарри наконец закончилась. — Так была начата золотая эра американской науки. Тогда был создан прототип Анализатора, которым ваш отдел генетиков пользуется до сих пор. И множество других проектов, ставших впоследствии фирменной карточкой компании. Например, этот кристаллический спутник. Грейвз поднял глаза к потолку, и взгляд Питера последовал за ним. Черт, этот спутник был настолько большим, что Питер даже не сразу его заметил, думая, что это часть экстерьера. Толстенные цепи удерживали раскидистые решетчатые крылья, а в многоуровневое кольцо турбины мог бы поместиться человек в полный рост. Но центральным элементом, который Питер сначала принял за необъятный дизайнерский светильник, была большая золотая сфера, накрытая толстой линзой и скрывающая бесчисленное количество кристаллов внутри. Питер вспомнил, что еле заметный силуэт этого космического монстра часто присутствовал на пригласительных билетах в башню. Он невольно присвистнул, а Мистер Грейвз самодовольно кивнул. — Да, это произведение искусства, — без лишней скромности согласился он. — Три тысячи триста семьдесят пять африканских алмазов, добытых кровью и потом, которые отражают и усиливают лазер, способный с точностью до миллиметра поразить любую стратегическую цель на планете и за ее пределами. — проговорил он, и эхо от его мягкого вкрадчивого голоса потусторонне отразилось и перемножилось в пространстве. У Питера пробежали мурашки по коже. — Двести научных экспертов, включая меня, одержимые идеей о мире и безопасности, об оружии, которое позволит больше не бояться ядерной угрозы, трудились круглосуточно. Чертили и высчитывали каждый сантиметр, проводя опасные эксперименты, ведь лазер вел себя нестабильно… Но, к счастью для всех нас, после переговоров в Хельсинки, холодная война закончилась, и спутник так и не был реализован. И не будет запущен уже никогда — по сути, по той же причине, что и ваша разработка. Ведь на его обслуживание уходила бы треть военного бюджета… Он печально отпил из бокала. — Так что вы не один, мистер Паркер, кто разочарован. Мне особенно больно смотреть, в каком направлении сейчас движется компания, — горько заключил он. — Как от этого, — он указал ладонью на потолок, — мы пришли к попкорну и семейным комедиям? Питер хотел было что-то ответить, но понял, что это был риторический вопрос. Он завороженно смотрел, как кристаллы поблескивают и отражают мягкий музейный свет. — Гарольд Осборн-младший боится рисковать. Он выбирает безопасные тактики для обогащения — и они весьма неплохие. Он действует как бизнесмен. Но не как исследователь. — почти не скрывая своего разочарования, с печалью протянул мужчина. — Он использует ресурсы компании на благо экономики, а не на благо человечества. И это место вовсе не ода науке, а лишь безжизненный скелет, который остался от былого величия корпорации. Даже эти кристаллы, — задумчиво проговорил мистер Грейвз и, тяжело вздохнул, — подделка. Он с особой какой-то скучающей горечью ухмыльнулся. — Вы считаете, что наука больше не будет основным направлением Oscorp? — в замешательстве спросил Питер. — Оно уже не основное. Разве можно с такой халатностью относиться к вашей разработке? Питер раскрылся от тепла которое, словно лечебный бальзам, разливалось по его грудной клетке. Хоть кто-то в него верит. Как ему, оказывается, важно было услышать нечто подобное… От Гарри или от ЭмДжей. Но они его не понимают. Они совсем из другого мира. Краешком сознания он подумал, что у Ричарда Грейвза то же имя, что и у его отца. — Почему вы все это рассказываете мне? — поинтересовался Питер. — Глядя на вас, я вижу себя в молодости, — признался мистер Грейвз с теплотой, от которой Питер невольно растаял. — Не забывайте, кто вы. Вы исследователь. Не будьте как Гарри. Не бойтесь рисковать. — Питер уставился на него, гадая, правильно ли он понял… Что Грейвз ему намекает… — Даже если проект в перспективе может стать опасным? — спросил Питер, трусливо опустив взор на кромку своего фужера. — Особенно если опасным! — подхватил Грейвз. — Это ведь самое интересное. Питер кротко и благодарно улыбнулся. Ему… это действительно было нужно. — Если вам попадется явление, противоречащее всему, что вы знали раньше, — продолжил Грейвз, явно подчеркивая сегодняшний анализ в опенспейсе, — держите его и не отпускайте ни при каких обстоятельствах. Даже под угрозой увольнения. Ведь именно такие вещи и меняют мир. Грейвз поднялся. — Хорошего вечера, профессор Паркер. И… имейте в виду… Я на вашей стороне. Он поднял бокал и, вежливо кивнув на прощание, спокойно вышел из галереи обратно к звукам виолончели и оживленным голосам. Питер остался один. Ни за что не отпускать противоречащее явление. И Грейвз на его стороне…Разве возможно?.. Несколько секунд Питер сидел, глядя на свое отражение в темном отполированном мраморе пола. А похрен! Что он теряет?! Безумие? Ну и что? Он выхватил смятую пачку сигарет и зашагал прочь из музея. Пульс стучал в висках. Он толкнул тяжелую дверь выхода. Ветер нагло взъерошил его волосы. Питер остановился рядом с розовым кустом. Этот искусственный, выверенный запах цветов только еще сильнее разжигал в нем обиду. Незнакомый номер все еще был у него в кармане. Он вытащил телефон. Ничего же не случится, если он… ну… просто проверит свою гипотезу? Колпак жив? Или нет? Питер вставил в зубы сигарету и нажал на кнопку вызова. Гудки. Зажигалка как назло совершенно не хотела работать. Еще один щелчок — и он наконец высек огонь и сладко затянулся дымом. Никотин по капиллярам добрался до мозга, и Питер с облегчением прикрыл глаза, наслаждаясь легким головокружением. Никто не отвечает. Ясно, ему показалось, нет никакого бессмер… Но тут гудки прекратились. Кто-то взял трубку. Сердце пропустило удар. — Привет?.. — прохрипел Питер, и его едва прикуренная сигарета выпала из оцепеневших пальцев, потому что ему ответил голос, который невозможно было ни с кем спутать.