bet

      – Рада, что ты пришла.       Минджон ждала её на каменной скамье не так далеко от места, где они в первые дни Рюджин в школе помирились. Разложенные по холодному материалу крафтовые пакеты пахли картошкой фри, горячим мясом и чем-то фруктовым, из-за чего живот Шин призывно заурчал. Весь день они с Черён провели за играми, и она не поняла, что голодна, пока не почувствовала аромат еды.       – Романтический ужин? Джимин не будет ревновать?       – Джимин о нём не узнает, - усмехнулась Минджон.       – Только потанцевала с ней, а уже отрицаешь отношения? Жестоко, Ким Минджон.       – Не шути, у тебя плохо получается.       – В самое сердце, – вцепившись в грудь, Рюджин сделала вид, что шатается, а затем мягко опустилась на скамью рядом с лучшей подругой.       Перед ними вплоть до самого горизонта простиралось море. Чёрные волны накатывали на берег, словно стаи чудовищ, желающих поглотить как можно больше земли, добраться до них. Издалека плыл к школе туман, и Шин невольно вспомнила о древних шотландских духах, которые по легендам являлись к живым в такие мрачные вечера.       «Если бы мама пришла…» – подумала Рюджин, но тут же одёрнула себя.       Если бы мама пришла, то велела бы ей мстить как сам Сатана – жестоко, оставляя после себя только выжженое поле. Её почти безумная склонность к риску была рождена из любви к жизни, желания прожить её так, как никто другой, максимально ярко. Она слишком многое не успела сделать, чтобы простить того, кто её убил.       – Вы с Йеджи теперь близки.       Это был не вопрос, но Рюджин всё равно ответила:       – Ну, насколько можно быть близкой к человеку, вместе с которым плавал со стаей кровожадных акул.       – Ты уже узнала то, что хотела?       – Нет, но я близка. Мне нужно чуть больше времени и общения с Йеджи. Она – мой золотой билет в адскую пасть.       – И ты, конечно же, войдёшь туда с триумфальным маршем.       – И с оркестром, – улыбнулась Рюджин.       Она понимала, что не сможет продвинуться дальше, если не узнает, кому именно мама перешла дорогу. Среди Хванов и их прислужников было много гордецов, воспринимающих любую шутку как личное оскорбление, но кто из них мог получить разрешение на убийство? Её родители были не последними людьми в Малайзии; таких не взрывали в машине как каких-нибудь неудачников из южноамериканских наркокартелей.       – Ты можешь мне помочь, Минджонги.       Ким нахмурилась.       – Больше никаких пулевых, Шин.       – О, нет, просто… кхм… узнай для меня побольше о твоём будущем родственнике – отце Джимин. Он – личный убийца Хванов, тот, кого они используют для решения самых крупных проблем.       – И, конечно же, рассказывает дочери о своих делах, – саркастично отметила Минджон.       – Я не жду, что ты принесёшь мне досье на него. Просто узнай, как именно он предпочитает решать эти проблемы. Нож, огнестрельное оружие… – немного помедлив, она добавила: – Бомбы.       – Хм… ты знаешь, что делаешь, Рю?       – Конечно.       – И ты думаешь, что, если Йеджи узнает обо всём этом, то простит тебя?       Рюджин улыбнулась. Она не сомневалась, что Хван даже не будет утруждать себя чем-то настолько банальным, как обида.       – Йеджи уважает хорошую игру против кого бы она ни велась.       – Но она предана своей семье.       И снова в точку. Для тех, кто управлял Азией железной рукой, выкованной из чистого, почти первобытного страха, большинство Хванов оставались удивительно верными семье и ближайшим друзьям. В мире, где тёплые чувства были одной из слабостей, Йеджи открыто демонстрировала, как любит брата и других членов Совета, заботилась о них.       Если бы расследование вывело на того, кто был ей близок, она сделала бы всё, чтобы помешать Рюджин.       – Я заслуживаю права на месть, и она это понимает. А если нет… – Рюджин сжала руку в кулак. – К счастью, я не склонна к тому, чтобы быстро привязываться к людям. Итак, ты сделаешь то, о чём я попросила?       – Конечно.       Они сидели, прижимаясь плечами и деля на двоих картошку, пока туман продолжал наползать на школу как облако, сотканное из призраков. От высокого уровня влажности в воздухе дышать становилось сложнее, но Шин всё равно не отрывала глаз от темнеющего вдалеке горизонта.       Она сделала самую большую в жизни ставку, – поставила на кон всё, включая саму себя.       Окупилось бы это?       Или Рюджин, как и многие, проиграла бы в битве с безжалостной машиной уничтожения, которую представлял из себя клан Хван?       «И тот, и другой финал будут одинаково достойны», – решила Шин после пары минут приятной тишины. – «Если и умирать, то в хорошей игре. С хорошим противником».

***

      Бабушка позвонила, когда Йеджи лежала на кровати в своей комнате, листая выпускной альбом того года, когда здесь училась мать Рюджин. После их с Шин свидания в железной клетке она пыталась навести справки, не привлекая семью, но наткнулась на глухую стену. Все, кто знал эту женщину, были либо уже мертвы, либо отказывались говорить даже под угрозой пыток.       Так или иначе, но и после своей гибели её имя продолжало внушать людям страх.       Хван бы соврала, если сказала, что не восхищается этим.       – Дорогая, – судя по мурлыкающим ноткам в голосе, бабушка была чем-то довольна.       Йеджи улыбнулась. Ей нравилось, когда члены её семьи чувствовали себя счастливыми, даже если для этого приходилось разорить пару десятков небольших предприятий или убить кого-нибудь.       – Удачная игра?       – Больше, чем удачная. Один упрямый дурак в Японии наконец-то понял, что продать землю господину Чхве – лучшее, что он может сделать в своей жизни. Он беспокоил меня целых… кхм… три дня.       – Это тот самый, который отказывался продавать участок у аэропорта?       – Именно. Старикашка так цеплялся за эту землю, словно хотел, чтобы его похоронили в ней заживо.       Бабушка рассмеялась, – хрипло, зло, жутко.       – Но хватит о делах. Как продвигается подготовка к вечеру встречи выпускников?       – Всё почти готово.       – А твой костюм?       – Подогнали по меркам буквально вчера. Буду соответствовать твоей красоте.       – Маленькая подлиза, – снова смех. – Как твоя… кхм… ты уже определилась с тем, как мне стоит её называть?       – Я не тороплю события.       – Тебе скоро девятнадцать, Йеджи.       Хотя в некоторых вопросах бабушка проявляла нехарактерную для себя уступчивость, брак был тем, о чего она не позволила бы Йеджи отказаться. С точки зрения обычных людей они выглядели преступниками, – ублюдками, которые не знали, что такое жалость, – но при этом были преданы идее семьи и брака, единственной любви на всю жизнь.       У бабушки получилось её встретить, но Йеджи понимала, что Рюджин – совсем не её дедушка. В ней не было ни толики его смирения, понимания, склонности к компромиссам.       Бабушка выбрала в спутники жизни того, кто напоминал приятный морской бриз, а Йеджи пришлось бы усмирить настоящий ураган. Торопиться в таком деле было не просто бессмысленно, а смертельно опасно.       – Расскажи мне больше о Хане, а я скажу, похожа ли на неё Рюджин, и мы вместе обсудим, почему я не хочу спешить.       – О, Хана… – она пропела это. – Девочка была огнём, заключённом в маленьком теле. Чертовски умная.       – Пока всё сходится.       – Знаешь такие игры, в которых персонажи выпадают с помощью рулетки?       – Конечно.       – Их придумала Хана. Она научилась программированию, чтобы мухлевать на бирже, но уже на последнем этапе увлеклась играми. Ей не хотелось создавать нечто настолько банальное, как Интернет-казино, поэтому она придумала новый вид игр. Вместо рулетки в зале игровых автоматов её клиенты крутили рулетки в игре, тратили миллионы и всё только ради минуты эйфории, когда тот, кого они так хотели, появлялся на экране. Гениально.       Йеджи согласилась. Она никогда не задумывалась об играх в Сети, – это была зона Хёнджина, с которой он отлично справлялся, – но мысль о подобной игре показалась интересной. Казалось, будто это то же самое, что продажа игрового мерча, но куда выгоднее.       «Рюджин пошла в мать», – подумала Хван с улыбкой.       – А потом, – продолжила бабушка. – Я увидела, как она сама перечисляет на свой счёт в игре сто тысяч долларов. Она могла получить любого персонажа, но поступала так же, как и те, ради кого игра была сделана. Потому что была так же больна, как они. Я никогда не встречала человека азартнее, чем Хана.       – Звучит так, будто ты хотела сделать её частью семьи.       – И сделала бы, если бы твой отец всё не испортил. Дурак решил, что сможет заставить стихию подчиняться. Он до сих пор зол, что она вышла не за него, а за Шина. Тот, по его мнению, был просто скучным ботаником.       – А по твоему мнению?       На несколько секунд бабушка замолчала, словно провалилась в воспоминания о тех днях, когда была ещё молода.       – Отец Рюджин был хорош в зарабатывании денег. Практичный, стабильный. Спокойный. Он с самого начала знал, чего хотел, и это подкупало.       – Тогда почему она вышла за него, а не за отца? Почему не выбрала кого-то настолько же азартного?       – Потому что у её мужа был характер, а твой отец до сих пор ведёт себя как подросток, который пытается бунтовать. Она видела его насквозь. Скажу честно, дорогая, но отчасти я еду на эту встречу ещё и для того, чтобы увидеть лицо твоего отца, когда он поймёт, что дочь той девушки, которую он так тщетно пытался заполучить, встречается с тобой. Это станет лучшим напоминанием о том, почему он всё ещё возглавляет побочную семью и никогда не будет приближен к главной, если только река Хан не потечёт в обратную сторону.       – Ты слишком жестока по отношению к ним.       – Жестокость по отношению к глупому лишь способ воззвать к его разуму, дорогая. Не думай о своём отце. Сосредоточься на празднике и том, как сделать эту девушку на 100% твоей.       – Ещё один вопрос, – Йеджи набрала больше воздуха в грудь. – Отец мог убить Хану из ревности?       – Нет.       – Почему?       – Потому что тогда я бы убила его. Хана была куда лучшей кандидаткой на роль моей дочери, чем он на роль моего сына. Из них двоих она заслуживала жизни больше, чем он.